Апелляционное постановление № 22К-4757/2025 от 18 сентября 2025 г. по делу № 3/2-101,102/2025

Судья Корепанова О.А.

Дело № 22К-4757/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 19 сентября 2025 года

Пермский краевой суд в составе

председательствующего Александровой В.И.,

при секретаре судебного заседания Кузнецовой Д.А. рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи дело по апелляционному представлению старшего помощника прокурора Ленинского района г. Перми Боталовой Н.С., апелляционной жалобе адвоката Телицина О.А. в защиту интересов обвиняемого ФИО1 на постановление Ленинского районного суда г. Перми от 12 сентября 2025 года, которым

В., родившемуся ** года в г. ****, обвиняемому в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, п. «б» ч. 4 ст. 174.1, ч. 5 ст. 291 УК РФ, продлен срок содержания под стражей на 21 сутки, всего до 12 месяцев, то есть до 7 октября 2025 года;

К., родившемуся ** года в п. ****, обвиняемому в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, продлен срок содержания под стражей на 21 сутки, всего до 12 месяцев, то есть до 7 октября 2025 года.

Изложив краткое содержание постановления, доводы апелляционных представления и жалобы, заслушав выступление прокурора Григоренко П.А. поддержавшей апелляционное представление и возражавшей против удовлетворения апелляционной жалобы, мнение обвиняемых В., К., защитников Благодаровой Т.С., Телицина О.А. об отмене постановления суда, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

16 сентября 2024 года во втором отделе по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета РФ по Пермскому краю возбуждено уголовное дело № ** по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.

7 октября 2024 года по подозрению в совершении указанного преступления в порядке ст. ст. 91-92 УПК РФ были задержаны В. и К., 8 октября 2024 года они были допрошены в качестве подозреваемых.

9 октября 2024 года Свердловским районным судом г. Перми срок задержания В. и К. был продлен до 12 октября 2024 года.

10 октября 2024 года В. и К. предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, они были допрошены в качестве обвиняемых.

11 октября 2024 года постановлением Свердловского районного суда г. Перми в отношении В. и К. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на срок 1 месяц 9 суток, то есть до 16 ноября 2024 года.

7 ноября 2024 года постановлением Свердловского районного суда г. Перми мера пресечения им изменена на залог. 13 ноября 2024 года апелляционным постановлением Пермского краевого суда постановление Свердловского районного суда г. Перми от 7 ноября 2024 года отменено, обвиняемым избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на срок 2 месяца, а всего до 3 месяцев 2 суток, то есть до 13 января 2025 года.

В одно производство с указанным уголовным делом соединены уголовные дела, возбужденные по признакам преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 291, ч. 5 ст. 291 УК РФ.

30 июля 2025 года во втором отделе по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета РФ по Пермскому краю в отношении В. возбуждено уголовное дело № ** по признакам состава преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ

8 августа 2025 года В. предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, п. «б» ч. 4 ст. 174.1, ч. 5 ст. 291 УК РФ, К. предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, в тот же день они допрошены в качестве обвиняемых.

Срок содержания В. и К. под стражей продлевался в установленном законом порядке, последний раз продлен 10 июля 2025 года, до 11 месяцев 5 суток, то есть до 16 сентября 2025 года.

Срок предварительного следствия по уголовному делу продлялся надлежащим должностным лицом в установленном порядке, последний раз продлен 9 сентября 2025 года всего до 15 месяцев, то есть до 16 декабря 2025 года.

Следователь, в производстве которого находится уголовное дело, с согласия руководителя следственного управления Следственного комитета РФ по Пермскому краю, обратился с ходатайством о продлении срока содержания под стражей обвиняемых на 26 суток, а всего до 12 месяцев, то есть до 12 октября 2025 года, по результатам рассмотрения которого судьей вынесено указанное выше решение.

В апелляционном представлении старший помощник прокурора Ленинского района г. Перми Боталова Н.С. находит постановление суда необоснованным, просит его изменить, продлить срок меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении В. и К. на срок 26 суток, а всего до 12 месяцев, то есть до 12 октября 2025 года. Указывает, что в соответствии с ч. 10 ст. 109 УПК РФ время применения в отношении обвиняемого меры пресечения в виде залога не засчитывается в общий предельный срок содержания под стражей. Согласно материалам, представленным следователем в обоснование ходатайства о продлении срока содержания под стражей В. и К., 7 октября 2024 года по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ в порядке ст.ст. 91-92 УПК РФ задержаны В. и К. 9 октября 2024 года Свердловским районным судом г. Перми срок задержания В. и К. продлен до 12 октября 2024 года. 11 октября 2024 года Свердловским районным судом г. Перми В. и К. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на срок 1 месяц 9 суток, то есть до 16 ноября 2024 года, которая 7 ноября 2024 года изменена постановлением Свердловского районного суда г. Перми на залог. 13 ноября 2024 года апелляционным постановлением Пермского краевого суда постановление Свердловского районного суда г. Перми от 7 ноября 2024 года отменено, обвиняемым избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на срок 2 месяца, а всего до 3 месяцев 2 суток, то есть до 13 января 2025 года. Срок содержания под стражей В. и К. неоднократно продлевался, последний раз продлен 10 июля 2025 года постановлением Ленинского районного суда г. Перми на 2 месяца, всего до 11 месяцев 5 суток, то есть до 16 сентября 2025 года. Таким образом, срок содержания обвиняемых под стражей начинает течь с момента их задержания – с 7 октября 2024 года, при этом период с 8 по 12 ноября 2024 года в отношении обвиняемых была избрана мера пресечения в виде залога, срок которой не засчитывается в общий предельный срок содержания под стражей. Таким образом, предельный срок содержания В. и К. под стражей (12 месяцев) начинает течь с момента задержания обвиняемых – с 7 октября 2024 года за вычетом дней, в течение которых судом была избрана мера пресечения в виде залога (с 8 по 12 ноября 2024 года), и его окончание выпадает на 11 октября 2025 года.

В апелляционной жалобе защитник Т. просит постановление в отношении В. отменить, считает его немотивированным, незаконным вследствие несоответствия выводов суда, изложенных в постановлении, фактическим обстоятельствам, установленным в судебном заседании, вынесенным с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона. Указывает, что в основу судебного акта положены ничем не подтвержденные предположения и надуманные опасения органа предварительного следствия. Доводы следователя и суда о невозможности избрания иной, более мягкой, меры пресечения, способной обеспечить надлежащее поведение обвиняемых в период окончания по делу следственных действий и выполнения требования ст. 217 УПК РФ не мотивированы. Судам при рассмотрении ходатайства о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу надлежит выполнять те же требования уголовно-процессуального закона, что и при ее избрании. Считает, что проверка обоснованности подозрения лица в причастности к совершенному преступлению не может сводиться к формальной ссылке на наличие у органов предварительного расследования достаточных данных о том, что лицо причастно к совершенному преступлению, суд обязан проверить, содержит ли ходатайство и приобщенные к нему материалы конкретные сведения, указывающие на причастность к совершенному преступлению именно этого лица, и дать этим сведениям оценку в своем решении. Указывает, что в постановлении не отражено, какие материалы в данном отношении были исследованы судом. Исходя из положений ст. 97 УПК РФ, ни одна из мер пресечения, предусмотренных в ст. 98 УПК РФ, в том числе мера пресечения в виде заключения под стражу, не может быть избрана подозреваемому или обвиняемому, если в ходе судебного заседания не будут установлены достаточные данные полагать, что подозреваемый или обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда, либо может продолжить заниматься преступной деятельностью, либо может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства или иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. При этом такие данные должны быть не предполагаемыми, а должны свидетельствовать о совершении лицом реальных действий. Суд согласился с фактическими данными о том, что В. и К. имеют постоянное место жительства, не судимы, женаты, имеют на иждивении несовершеннолетних детей, что указывает на их социальную устойчивость и привязанность к семейным связям. Невозможность обеспечения применения меры пресечения в виде залога, запрета определенных действий или домашнего ареста судом не мотивировано. Суд формально указал о наличии оснований полагать, что обвиняемые, находясь на свободе, опасаясь неотвратимости наказания и желая избежать ответственности за содеянное, могут скрыться от органов расследования и суда, воспрепятствовать производству по уголовному делу путем сокрытия следов преступления, уничтожения предметов и документов, имеющих значение для уголовного дела, без указания на конкретные фактические доказательства. Не приняты в расчет позиция и поведение В. до признания его подозреваемым и обвиняемым по делу. В судебном заседании следователь подтвердил, что В. до его задержания лично обращался к следователю и предлагал добровольно явиться к нему для проведения следственных действий в период избрания ему меры пресечения в виде залога, в том числе его добровольное прибытие в суд 13 ноября 2024 года, указывают на отсутствие у В. намерений скрыться от органов следствия и суда. Не принято судом в расчет и неоднократное сообщение В. о нахождении на счетах руководимого им ООО /наименование 1/ денежных средств в сумме, превышающей размер вменяемого органом следствия ущерба, на которые наложен арест, также о наложении ареста на его недвижимое имущество, признание потерпевшим АО /наименование 2/ фактического выполнения ООО /наименование 1/ строительно-монтажных работ по результатам которых объект, незавершенный строительством, находится в его распоряжении и оценен им, что указывает на отсутствие какой-либо возможности у В. при изменении меры пресечения воспрепятствовать следствию и скрыть «похищенное» имущество и следы преступления. Не учтены доказательства, свидетельствующие о наличии достигнутой договоренности между ООО /наименование 1/ и АО /наименование 2/ о продлении срока строительства спорного объекта до июля 2025 года, показания директора АО /наименование 2/ об отсутствии причиненного заказчику ущерба. Не учтено, что В. неоднократно обращался в орган следствия с ходатайством о перечислении денежных средств, находящихся на счетах, в адрес потерпевшего в счет полного возмещения заявляемого ущерба. Таким образом, публичные интересы и интересы государства нарушаются органом следствия. Кроме того, на момент обращения следователя в суд, следственные действия по уголовному делу окончены, выполняются требования ст. 217 УПК РФ, отсутствует какая-либо возможность у В. при изменении меры пресечения на более мягкую воспрепятствовать следствию и скрыть следы преступления, предметы и документы, имеющие значение для дела. Считает, что нарушается баланс между публичными интересами с адекватными, пропорциональными и действительно необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей. На следователя в силу закона возложена обязанность предоставления в материалы конкретных данных о том, что преступление совершено индивидуальным предпринимателем не в связи с осуществлением им предпринимательской деятельности и (или) управлением принадлежащим ему имуществом, используемым в целях предпринимательской деятельности, либо членом органа управления коммерческой организации не в связи с осуществлением им полномочий по управлению этой организацией или не в связи с осуществлением коммерческой организацией предпринимательской или иной экономической деятельности. В материалах, направленных в суд, представлены доказательства осуществления В. и К. предпринимательской деятельности, и совершения инкриминируемых им деяний именно при исполнении договора (государственного контракта). Факт осуществления В. предпринимательской деятельности подтвержден материалами дела. Фактов об отсутствии волокиты при выполнении значительного объема следственных действий, ведении предварительного расследования надлежащим образом, материалы дела не содержат. Стороной защиты представлены многочисленные ходатайства о проведении следственных действий, которые оставлены следователем без исполнения и ответа. Согласно постановлениям о продлении срока предварительного расследования, причиной продления являлись лишь общие следственные действия (осмотр предметов, допрос свидетелей). Проведение каких-либо сложных судебных экспертиз, обосновывающих длительность срока расследования, по делу не запланировано. Цель продления меры пресечения В. и К. на срок до 12 месяцев судом в решении не отражена, выводов о невозможности избрания меры пресечения в виде залога, запрета определенных действий, постановление не содержит. Стороной защиты представлены исчерпывающие доказательства того, что В. и К. относятся к субъектам предпринимательской деятельности, на которых мера пресечения в виде заключения под стражу может быть применена только в исключительных случаях. Указанные случаи, предусмотренные ст. 108 УПК РФ отсутствуют. Использование органом следствия столь строгой меры пресечения в качестве давления на субъектов предпринимательской деятельности, вмешательство в финансово-хозяйственную, предпринимательскую деятельность ООО /наименование 1/ и В. при выполнении государственного контракта, повлекли срыв исполнения государственного контракта и причинение ущерба правам и интересам как предпринимателя, так и государственных организаций. Оказание давления на предпринимателя посредством организации его уголовного преследования, полная парализация его хозяйственной деятельности путем искажения фактических обстоятельств происшедшего и действий предпринимателя, обязанность исполнения которых предписана ему гражданским законодательством, регулирующие взаимоотношения сторон при выполнении договора, с учетом отсутствия обязательного признака состава преступления как объект, является незаконным и недопустимым.

В судебном заседании обвиняемый В. доводы апелляционной жалобы поддержал, возражал против удовлетворения апелляционного представления, указав, что скрываться от органа предварительного следствия и суда не намерен, находясь на свободе, не совершал преступлений, заграничный паспорт он передал следователю, добровольно являлся к следователю, в уголовно-исполнительную инспекцию и в суд. Следователь в период производства по уголовному делу необоснованно отказывал в удовлетворении его ходатайств о проведении с ним (В.) следственных действий.

Обвиняемый К. в судебном заседании просил постановление отменить, избрать в отношении него более мягкую меру пресечения в виде запрета определенных действий или залога, поскольку скрываться он не намерен, действующего заграничного паспорта не имеет.

Адвокат Благодарова Т.С. просила постановление отменить, отказать в удовлетворении ходатайства следователя, поскольку оснований полагать, что обвиняемый К. скроется от органа предварительного следствия, суда, окажет воздействие на свидетелей, не имеется. Весь объем следственных действий выполнен, К. имеет на иждивении 3 детей, его семье в настоящее время требуется поддержка. Просила изменить в отношении К. меру пресечения на не связанную с изоляцией от общества.

Проверив материалы дела, доводы апелляционных представления и жалобы, заслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему выводу.

На основании ст. 108 УПК РФ, заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, если иное не предусмотрено частями первой.1, первой.2 и второй настоящей статьи, при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.

Заключение под стражу в качестве меры пресечения может быть применено в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, в том числе предусмотренных ч. ч. 2-4 ст. 159 УК РФ, если эти преступления совершены индивидуальным предпринимателем в связи с осуществлением им предпринимательской деятельности и (или) управлением принадлежащим ему имуществом, используемым в целях предпринимательской деятельности, либо членом органа управления коммерческой организации в связи с осуществлением им полномочий по управлению организацией или в связи с осуществлением коммерческой организацией предпринимательской или иной экономической деятельности, а также ч.ч 3 и 4 ст. 174.1 УК РФ, только при наличии одного из следующих обстоятельств: подозреваемый или обвиняемый не имеет места жительства или места пребывания на территории Российской Федерации; им нарушена ранее избранная мера пресечения; он скрылся от органов предварительного расследования или от суда.

Согласно ч. ч. 2 и 3 ст. 109 УПК РФ, в случае невозможности закончить предварительное следствие в срок до 2 месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения, этот срок может быть продлен судьей районного суда до 6 месяцев, а в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, в случаях особой сложности уголовного дела и при наличии оснований для избрания этой меры пресечения, до 12 месяцев.

Срок содержания под стражей свыше 12 месяцев может быть продлен лишь в исключительных случаях в отношении лиц, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений, судьей суда, указанного в ч. 3 ст. 31 УПК РФ по ходатайству следователя, внесенному с согласия в соответствии с подследственностью Председателя Следственного комитета Российской Федерации либо руководителя следственного органа соответствующего федерального органа исполнительной власти (при соответствующем федеральном органе исполнительной власти), до 18 месяцев.

Согласно ст. 110 УПК РФ мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные ст. 97 и ст. 99 УПК РФ.

Принимая решение о продлении срока содержания под стражей в отношении В. и К., суд руководствовался требованиями уголовно-процессуального закона и мотивировал свои выводы о необходимости такого продления.

Срок предварительного расследования по уголовному делу продлен надлежащим должностным лицом, и нарушений закона при этом не допущено.

Ходатайство следователя рассмотрено с соблюдением норм уголовно-процессуального закона, а также основополагающих принципов уголовного судопроизводства, в том числе принципов состязательности и равноправия сторон в процессе, сторонам как обвинения, так и защиты были предоставлены равные возможности для реализации своих прав, ограничений прав участников уголовного судопроизводства допущено не было.

Представленные органом предварительного расследования доказательства свидетельствуют об обоснованности подозрения В. и К. в причастности к инкриминируемым им деяниям.

Выводы суда о необходимости продления В. и К. срока содержания под стражей и невозможности применения иной меры пресечения, не связанной с изоляцией от общества, в постановлении надлежаще мотивированы. Оснований не согласиться с ними суд апелляционной инстанции не находит, поскольку они основаны на представленных суду и исследованных в судебном заседании материалах, подтверждающих законность и обоснованность принятого судом решения.

Вопреки доводам стороны защиты, в соответствии с действующим законодательством, поводом для избрания (продления) подозреваемому (обвиняемому) меры пресечения является наличие оснований полагать, что он скроется от следствия или суда, может продолжить заниматься преступной деятельностью, может угрожать свидетелям, иным участникам судопроизводства, уничтожить доказательства.

То есть, действующее законодательство не требует наличие бесспорных доказательств этому, а устанавливает лишь наличие оснований полагать (предполагать) возможность со стороны подозреваемого (обвиняемого) попыток уйти от ответственности хотя бы одним из вышеприведенных способов.

Проанализировав сведения о личности обвиняемых, характере и степени общественной опасности преступлений, в совершении которых они обвиняются органом предварительного расследования, с учетом целей сохранения баланса между интересами обвиняемых и необходимостью гарантировать эффективность системы уголовного правосудия, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что основания для применения к каждому из них меры пресечения в виде заключения под стражу не изменились и сохраняют свою актуальность по настоящее время.

В. органами предварительного следствия обвиняется в совершении тяжких и особо тяжкого преступлений, за которые предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 3 лет, знаком со свидетелями по уголовному делу, после избрания меры пресечения в виде залога использовал средства связи в личных целях, через третьих лиц оказывал воздействие на свидетелей с целью уничтожения доказательств (т. 1 л.д. 223).

К. органами предварительного следствия обвиняется в совершении тяжкого преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 3 лет, в ходе предварительного следствия, находясь под стражей, в нарушение требований действующего законодательства пытался пронести в камеру 3 листа бумаги с рукописным и машинописным текстом, не подвергшихся цензуре со стороны администрации следственного изолятора, о чем показал свидетель Р. К. знаком со свидетелями по уголовному делу, после избрания меры пресечения в виде залога использовал средства связи в личных целях, через третьих лиц оказывал воздействие на свидетелей с целью уничтожения доказательств (т. 1 л.д. 223).

Учитывая изложенное, суд обоснованно сделал вывод о наличии достаточных оснований полагать, что, находясь на свободе, В. и К. могут скрыться от органа предварительного следствия и суда, чему отсутствие заграничных паспортов не препятствует, оказать воздействие на свидетелей, чем могут воспрепятствовать производству по уголовному делу в разумные сроки, поэтому применение к ним иных, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, мер пресечения невозможно.

Альтернативные меры пресечения, вопрос о применении которых обсуждался в суде первой инстанции, в том числе в виде домашнего ареста, залога, запрета определенных действий не обеспечат надлежащего поведения обвиняемых и предупреждения совершения ими действий, указанных в ст. 97 УПК РФ, в том числе не исключат применение ими средств связи. Вопреки доводам жалобы, не является безусловной гарантией надлежащего поведения обвиняемых и то обстоятельство, что в настоящее время сторона защиты знакомится с материалами уголовного дела, выполняются требования ст. 217 УПК РФ.

В. и К. органом предварительного следствия обвиняются в совершении преступлений в связи с выполнением работ в сфере государственного оборонного заказа в отношении АО /наименование 2/, 100% доли уставного капитала которого принадлежит Российской Федерации, в связи с чем положения ч.1.1 ст.108 УПК РФ применению не подлежат. Кроме того, ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ не содержит в своем перечне указания на применение ее положений в отношении лиц, обвиняемых органом предварительного следствия в совершении преступления, предусмотренного ст. 291 УК РФ.

Доводы стороны защиты о том, что срок содержания обвиняемых под стражей продлен при отсутствии доказательств, подтверждающих доводы следователя, являются несостоятельными, поскольку в судебное заседание было представлено отвечающее требованиям закона ходатайство и необходимые материалы, подтверждающие изложенные в нем доводы, которым дана надлежащая оценка.

Продление срока содержания В. и К. под стражей обусловлено необходимостью выполнения ряда процессуальных действий, а именно выполнения требований, предусмотренных ст. ст. 217-220 УПК РФ.

Приводя мотивы принятого решения, суд указал, что продление срока содержания под стражей обусловлено, в том числе, необходимостью выполнения указанных в ходатайстве процессуальных действий, провести которые до истечения установленного срока содержания обвиняемых под стражей не представилось возможным.

Принимая во внимание объем действий, о проведении которых заявлено в ходатайстве следователя, сложность уголовного дела, которая обусловлена объемом уголовного дела (33 тома), производством большого количества следственных и иных процессуальных действий, количеством привлекаемых к уголовной ответственности лиц по делу, указанный в постановлении срок содержания под стражей является разумным и необходимым.

Фактов волокиты, неэффективности организации расследования, несвоевременного проведения следственных действий судом первой инстанций не установлено, с учетом объема проведенных следственных и процессуальных действий. Не выявлено таковых и судом апелляционной инстанции, предварительное расследование не завершено по объективным причинам

Проведение ряда следственных и процессуальных действий до настоящего времени не указывает на существенное изменение обстоятельств, послуживших основанием для избрания обвиняемым меры пресечения в виде заключения под стражу. Доказательства по делу подлежат проверке и оценке судом при рассмотрении уголовного дела по существу, поэтому проведение конкретных следственных действий не свидетельствует о том, что обвиняемые лишены намерения и возможности скрыться либо иным путем воспрепятствовать производству по делу.

Сама по себе длительность предварительного следствия и количество проведенных следственных действий с обвиняемыми не является свидетельством нарушения положений ст. 6.1 УПК РФ, поскольку в данном случае это связано с характером и фактическими обстоятельствами инкриминируемых В. и К. органом предварительного следствия деяний и производством необходимых процессуальных действий. При этом суд апелляционной инстанции также принимает во внимание, что уголовно-процессуальным законом на досудебной стадии производства по делу предусмотрено проведение различных следственных и процессуальных действий, в которых обвиняемый не участвует.

Следует также отметить, что мера пресечения в виде заключения под стражу была избрана в отношении обвиняемых не только для обеспечения их непосредственного участия при производстве различных следственных действий, в производстве которых может возникнуть необходимость, но и, прежде всего, для обеспечения невоспрепятствования обвиняемыми производству по уголовному делу.

Утверждения стороны защиты о не проведении в определенный период следственных действий конкретно с обвиняемыми, не свидетельствуют о допущенной волоките, учитывая, что предварительное расследование по уголовному делу включает производство действий, направленных на установление всех обстоятельств дела.

Кроме того, следователь, являясь самостоятельным процессуальным лицом, сам направляет ход расследования и определяет, когда и какие следственные и процессуальные действия проводить, и несогласие стороны защиты с действиями (бездействием) следователя в части не проведения тех или иных следственных действий, вопреки доводам жалобы, не свидетельствует о допущенной по настоящему делу волоките, не является предметом рассмотрения в настоящем судебном заседании и может быть обжаловано в ином порядке уголовного судопроизводства.

Отсутствие у В. и К. заграничных паспортов само по себе не свидетельствует о незаконности обжалуемого постановления, тем более что возможность скрыться от следствия не обусловлена исключительно их наличием.

Наличие фактического места жительства и регистрации, места работы, положительных характеристик и несовершеннолетних детей на иждивении не являются безусловными основаниями для отмены обжалуемого решения.

Кроме того, при разрешении вопросов, связанных с мерой пресечения, суд не входит в обсуждение вопросов о виновности или невиновности лица в совершении преступления, о доказанности вины, квалификации действий и оценки доказательств и иных обстоятельств по делу.

Данных, свидетельствующих о невозможности содержания обвиняемых в условиях следственного изолятора по состоянию здоровья, не представлено, в настоящее время отсутствуют медицинские заключения о проведении медицинского освидетельствования обвиняемых на предмет наличия у них тяжких заболеваний, включенных в перечень тяжких заболеваний, препятствующих содержанию под стражей.

Нарушений норм уголовно-процессуального закона при рассмотрении ходатайства следователя, влекущих отмену постановления, судом первой инстанции допущено не было.

Вместе с тем, имеется основание для изменения судебного решения.

Суд первой инстанции, приняв решение о продлении В. и К. меры пресечения в виде заключения под стражей на 21 сутки, всего до 12 месяцев, указал срок окончания данной меры пресечения – до 7 октября 2025 года, в то время как, с учетом избрания в отношении обвиняемых постановлением Свердловского районного суда г. Перми от 7 ноября 2024 года меры пресечения в виде залога в период с 8 по 12 ноября 2024 года, 12 месяцев фактически истекают 11 октября 2025 года, срок продления меры пресечения при этом составит с 16 сентября 2025 года - 26 суток. Поэтому в этой части постановление суда подлежит уточнению.

Внесение данного изменения не ставит под сомнение законность, обоснованность и мотивированность постановления судьи, которое отвечает требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Ленинского районного суда г. Перми от 12 сентября 2025 года в отношении В., К. – изменить:

уточнить, что срок меры пресечения в виде заключения под стражу В., К. продлен на 26 суток, а всего до 12 месяцев, то есть до 12 октября 2025 года.

В остальной части это же постановление оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Телицина О.А. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке путем подачи кассационной жалобы, представления в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае передачи кассационной жалобы, представления с делом для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции лица, участвующие в деле, вправе заявить ходатайство о своем участии в рассмотрении материалов дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: подпись