Приговор № 2-24/2017 от 9 ноября 2017 г. по делу № 2-24/2017

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г. Омск 10 ноября 2017 года

Судья Омского областного суда Гаркуша Н. Н.,

с участием государственного обвинителя Пугаевой Я.В.,

потерпевших С. В.П., К. М.Ю., Е. Ю.Ю.,

подсудимого ФИО1,

защитника адвоката Галушко А.Ф.,

при секретаре Соколовой Е. С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело, по которому

ФИО1 ч, № <...>: - приговором Октябрьского районного суда г. Омска от 14 августа 2006 года, с учетом изменений, внесенных постановлением Октябрьского районного суда г. Омска от 1 июня 2012 года, по ч. 4 ст. 111 УК РФ к 8 годам 10 месяцам лишения свободы, освобожден 20 марта 2015 года по отбытии наказания, - приговором мирового судьи судебного участка №66 в Октябрьском судебном районе г. Омска от 17 апреля 2017 года по ч. 1 ст. 158 УК РФ к 9 месяцам лишения свободы,

обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 2 ст. 105, п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л

Подсудимый ФИО1 совершил убийство двух лиц - потерпевших П. Ю.Н. и Е. С.А. Преступления совершены в г. Омске при следующих обстоятельствах.

В ночь с 15 на 16 ноября 2016 года ФИО1 и П. Ю.Н. распивали спиртное в доме ФИО1 на <...>. В ходе распития спиртных напитков между ними возникла ссора, поводом которой послужили предположения ФИО1 о том, что П. Ю.Н. в 2015 года совершил хищение имущества Б. Л.П. – матери ФИО1 На почве возникших в ссоре личных неприязненных отношений ФИО1, вооружившись ножом, с целью убийства нанес П. Ю.Н. множественные удары ножом в спину и в область груди. В результате умышленными действиями, направленными на лишение жизни, ФИО1 причинил П. Ю.Н. проникающее колото-резаное ранение задней поверхности груди с повреждением 7 ребра слева, пристеночной плевры и легочной ткани нижней доли левого легкого, проникающее колото-резаное ранение груди с повреждением пристеночной плевры и легочной ткани верхней доли левого легкого, проникающее колото-резаное ранение груди с повреждением мягких тканей и пристеночной плевры, проникающее резаное ранение груди с повреждением 3,4,5 ребер слева, межреберных сосудов, пристеночной плевры, верхней доли левого легкого и сердечной сорочки. От указанных повреждений, причинивших тяжких вред здоровью по признаку опасности для жизни, П. Ю.Н. скончался на месте происшествия. С целью сокрытия преступления ФИО1 отчленил и сжег голову П. Ю.Н., а труп перенес в сарай во дворе дома.

В ночь с 19 на 20 января 2017 года, около 1 часа, ФИО1 на <...> познакомился с Е. С.А., после чего они пришли к ФИО1 во двор дома на <...>. Там между ФИО1 и Е. С.А. произошла ссора по малозначительному поводу. В ходе ссоры, на почве возникших личных неприязненных отношений, ФИО1 с целью убийства потерпевшего взял на веранде металлическую трубу и нанес ею Е. С.А. неоднократные удары по телу, по рукам и голове. Е. С.А. упал, и ФИО1, осуществляя умысел на убийство до конца, взяв нож, нанес Е. С.А. множественные удары ножом в область груди, лица, шеи и задней поверхности грудной клетки. В результате потерпевшему Е. С.А. были причинены непроникающие колото-резаные ранения задней поверхности грудной клетки, причинившие легкий вред здоровью, резаные раны правой щечной области и в области шеи? причинившие вред здоровью средней тяжести, закрытая черепно-мозговой травма с ушибом головного мозга, причинившая вред здоровью средней тяжести, а также проникающее колото-резаное ранение груди с повреждением 5 ребра слева, пристеночной плевры и легочной ткани нижней доли левого легкого, причинившее тяжких опасный для жизни вред здоровью, осложнившееся геморрагическим шоком, от которого потерпевший скончался на месте происшествия. С целью сокрытия преступления ФИО1 отчленил у погибшего руки, которые вместе с вещами потерпевшего сжег в печи, а труп перенес в кладовую дома.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 признал себя виновным в предъявленном обвинении частично. Не отрицая совершение убийства П. Ю.Н. и Е. С.А., утверждает о неправомерных действиях потерпевших, которые спровоцировали преступление.

По обстоятельствам смерти П. Ю.Н. подсудимый показал, что П. Ю.Н. проживал в соседнем доме. Ночью, 16 ноября 2016 года П. Ю.Н. пришел к нему, чтобы поговорить по поводу работы, вместе распивали спиртное. В разговоре они коснулись смерти Б. Л.П. – матери ФИО1 Он (ФИО1) высказал подозрения относительно того, что П. Ю.Н. похитил вещи его матери, «подумал, что П. мог взять, больше некому», стал задавать вопросы. П. Ю.Н. отрицал совершение кражи, на очередные вопросы ответил грубостью в адрес ФИО1 и Б. Л.П. Это вызвало у ФИО1 «состояние агрессии», «сильное волнение», «моральный всплеск». Он не смог совладать с собой, взял со стола нож, ударил П. Ю.Н. несколько раз в грудь и спину. После этого он с целью сокрытия преступления пилой и ножовкой отчленил голову потерпевшего, сжег ее, труп отнес в сарай и засыпал бытовым мусором, и погибший находился там до обнаружения его 16 февраля 2017 года.

В судебном заседании на основании п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ исследованы показания ФИО1 на предварительном следствии, в которых он, дополняя и уточняя показания, последовательно признавал совершение данного преступления. ФИО1 показывал, что во время распития спиртного стал спрашивать П. Ю.Н. по поводу пропажи вещей у матери - Б. Л.П. П. Ю.Н. отрицал, из-за чего у него (ФИО1) случился «приступ гнева», он начал злиться и у него произошел провал в памяти. Когда он пришел в себя, П. Ю.Н. лежал на полу с ножевыми ранениями. На вопросы П. Ю.Н. сознался в краже, и он (ФИО1) «в порыве гнева» добил его, нанеся удары ножом, последний удар нанес в спину. Голову потерпевшего отчленил и сжег, труп перенес в сарай. Объясняя свои действия, указывал, что был зол на П. Ю.Н. из-за хищения имущества Б. Л.П. (т. № <...> л.д. № <...>). Данные обстоятельства ФИО1 подтвердил при проверке показаний на месте происшествия (т. № <...> л.д. № <...>).

Помимо признания и изложенных выше показаний вина ФИО1 в совершении убийства П. Ю.Н. подтверждается следующими доказательствами.

Из показаний потерпевшей К. М.Ю. и свидетеля П. Е.В. следует, что П. Ю.Н. ушел вечером 16 ноября 2011 года, домой не возвращался и его место нахождения было неизвестно. В ходе его розыска ФИО1, проживавший в соседнем доме, говорил, что П. Ю.Н. уехал на работу в один из районов области.

ФИО1 подтвердил, что, действительно, жалея П. Е.В., говорил, что П. Ю.Н. якобы уехал на работу.

Согласно материалам дела, 20 ноября 2016 года К. М.Ю. обратилась в правоохранительные органы с заявлением о том, что 16 ноября 2016 года около 18 часов П. Ю.Н. ушел из дома на <...> «а» и не вернулся (т. № <...> л.д. № <...>).

Свидетель П. И.Н. показала, что сожительствовала со ФИО1 После рождения дочери <...> ФИО1 стал злоупотреблять спиртным, уходил на вторую половину дома и там распивал спиртное. 15 февраля 2017 года она в кладовой обнаружила труп человека (Е. С.А.), сообщила об этом в полицию. На следующий день в сарае был обнаружен обезглавленный труп П. Ю.Н.

Из протокола осмотра места происшествия следует, что 16 февраля 2017 года во дворе дома на <...> в г. Омске в одной из хозяйственных построек под бытовым мусором был обнаружен обезглавленный труп человека, который опознан как П. Ю.Н., <...> года рождения (т. № <...> л.д. № <...>).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы у П. Ю.Н. были обнаружены - проникающее колото-резаное ранение на задней поверхности груди с повреждением 7 ребра слева, пристеночной плевры и легочной ткани нижней доли левого легкого, - проникающее колото-резаное ранение на передней поверхности груди с повреждением внутренних органов: пристеночной плевры и легочной ткани верхней доли левого легкого, - проникающее колото-резаное ранение на передней поверхности груди без повреждения внутренних органов, с повреждением мягких тканей груди и пристеночной плевры, - проникающее резаное ранение груди слева от не менее двух воздействий, с пересечением 3,4,5 ребер, межреберных сосудов, пристеночной плевры, верхней доли левого легкого и сердечной сорочки. Все указанные выше повреждения образовались прижизненно, незадолго до смерти, предметом типа клинка ножа, как каждое в отдельности, так и все в совокупности являются причинившими тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и могли повлечь смерть пострадавшего. Установить точную причину смерти П. Ю.Н. не представляется возможным в виду отсутствия головы и части шеи, но смерть могла наступить от проникающих колото-резаных и резаного ранений грудной клетки с повреждением внутренних органов. Отчленение головы и верхней трети шеи возникли посмертно от многократного воздействия пилящего предмета (предметов), которым могло быть ножовочное полотно пилы (пил). В крови потерпевшего обнаружен этанол, соответствующий сильной степени алкогольного опьянения (т. № <...> л.д. № <...>).

Согласно заключению медико-криминалистической экспертизы, повреждение на шее П. Ю.Н. является резаным, причинено предметом с острой действующей кромкой, например лезвием ножа, топора. Повреждение на шейном позвонке П. Ю.Н. является рубленным, образовалось в результате воздействия рубящим предметом. Повреждение на груди П. Ю.Н. является колото-резаным, причинено плоским колюще-режущим предметом типа клинка ножа (т. № <...> л.д. № <...>).

В ходе осмотра в доме были изъяты вещи подсудимого - олимпийка, джинсовые брюки. В результате проведенной судебно-биологической экспертизы на олимпийке и брюках обнаружены следы крови, происхождение которой не исключается от потерпевших П. Ю.Н. и Е. С.А., но исключается от ФИО1 (т. № <...> л.д. № <...>).

На основании изложенного суд считает установленным, что подсудимый ФИО1 в ходе ссоры, нанеся множественные удары ножом, умышленными действиями причинил смерть потерпевшему П. Ю.Н.

Оснований полагать о совершении преступления не подсудимым, а иными лицами, не имеется. Труп потерпевшего обнаружен во дворе у подсудимого, в сарае, который был закрыт на замок, и посторонние не имели туда доступа. Как видно из полученных доказательств, П. И.Н. 15 февраля 2017 года сообщила в правоохранительные органы лишь о трупе Е. С.А., органам расследования не было известно о месте нахождения П. Ю.Н. и причинах его смерти. О том, что помимо Е. С.А. в сарае находится труп П. Ю.Н., стало известно именно от ФИО1, после чего признания подсудимого получили объективное подтверждение. 16 февраля 2017 года в соответствии с признаниями ФИО1 в указанном им месте, в сарае был найден обезглавленный труп П. Ю.Н. Показания ФИО1 о времени и причинах смерти потерпевшего, характере орудия преступления и локализации причиненных потерпевшему повреждений, о посмертном отчленении головы и сокрытии трупа полностью соответствуют объективным доказательствам. Таким образом, ФИО1 проявил осведомленность и сообщил о таких обстоятельствах, которые не могли быть известны постороннему, что указывает на достоверность и обоснованность сделанных им признаний в преступлении.

Нанеся потерпевшему множественные удары ножом в область груди и спины, ФИО1 умышленными действиями лишил П. Ю.Н. жизни, и смерть потерпевшего наступила от проникающих колото-резаных ранений, которые сопровождались повреждением внутренних жизненно-важных органов. Указанные выводы следуют из заключения судебно-медицинской экспертизы, в котором зафиксированы обнаруженные у потерпевшего повреждения, которые несовместимы с жизнью и обычно заканчиваются смертью. Тот факт, что в силу объективных обстоятельств, из-за отсутствия головы и части шеи, эксперты не могут назвать точную причину смерти потерпевшего, выводы обвинения не опровергает. По смыслу закона, заключение экспертизы является одним из доказательств, не имеет заранее установленной силы и подлежит оценке в совокупности с ними. Причины смерти, как и любые иные обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены на основе всей совокупности доказательств, и по настоящему делу полученные доказательства позволяют разрешить данные вопросы.

Действия подсудимого правильно квалифицированы как убийство. Применение ножа, множественность и направленность ударов в жизненно важные органы свидетельствуют об умышленном отношении ФИО1 к наступившим последствиям. ФИО1, безусловно, осознавал степень опасности своих действий для жизни П. Ю.Н., понимал, что причиняет потерпевшему несовместимые с жизнью повреждения, и желал наступления таких последствий, то есть действовал с прямым умыслом на убийство. Доводы подсудимого об отсутствии у него такого умысла опровергаются объективными доказательствами и фактическими обстоятельствами и не могут быть признаны обоснованными в виду их явной несостоятельности.

Мотивом преступления явились личные неприязненные отношения, возникшие в ходе ссоры, поводом которой явились предположения подсудимого о совершении потерпевшим кражи имущества у Б. Л.П.

При этом оснований полагать о совершении преступления в состоянии аффекта не имеется. Доводы подсудимого «о вспышке гнева», в результате чего он не в полном мере контролировал себя и не помнит свои действия, суд считает несостоятельными. Ссора, как видно из показаний подсудимого, носила обоюдных характер и произошла в процессе совместного распития спиртного. При этом потерпевший не совершал таких действий, которые бы могли повлечь состояние, о котором говорится в ст. 107 УК РФ. Оснований полагать о неправомерном и аморальном поведении потерпевшего, явившемся поводом для преступления, не имеется. То обстоятельство, что П. Ю.Н. совершил кражу у Б. Л.П., ничем не подтверждено, как видно из показаний самого подсудимого, он не располагал достоверными сведениями, изобличающими П. Ю.Н., его выводы об этом были основаны на предположениях. Причем эти предположения явились лишь поводом для ссоры, носившей обоюдный характер и завершившейся убийством на почве личной неприязни. Именно подсудимый спровоцировал конфликтную ситуацию, высказывая подозрения в адрес потерпевшего. При этом действия подсудимого носили осмысленный и целенаправленный характер, после убийства им были предприняты меры по сокрытию преступления. Все эти обстоятельства опровергает доводы подсудимого об импульсивном характере его действий в ответ на неправомерное поведение потерпевшего. В заключении судебно-психиатрической экспертизы также отмечается отсутствие у подсудимого каких-либо психических расстройств и аффективного состояния, которые бы лишали его способности в полной мере осознавать происходящее и контролировать свои действия (т. № <...> л.д. № <...>).

Таким образом, действия подсудимого ФИО1 по лишению П. Ю.Н. жизни образуют преступление – убийство, то есть умышленное причинение потерпевшему смерти, без смягчающих и отягчающих квалифицирующих обстоятельств.

Виновность подсудимого в убийстве потерпевшего Е. С.В. подтверждается показаниям подсудимого, свидетелей и потерпевшей, объективными доказательствами.

Так, из показаний подсудимого ФИО1 следует, что ночью 20 января 2017 года, когда он шел домой, его окликнул ранее незнакомый Е. С.А., который был в нетрезвом состоянии, стал придираться, спрашивать, чего он хочет от жизни, задавал вопросы по поводу ножей, пытался нанести удар, от которого он (ФИО1) увернулся. Е. С.А. предложил выпить пива. ФИО1 отпил немного, после чего зашел к себе во двор, и Е. С.А. последовал за ним. Там Е. С.А. вновь ударил ФИО1 Опасаясь за свою жизнь, ФИО1 забежал на веранду, взял там монтировку и нож, вышел во двор. Е. С.А. вновь напал на него, пытаясь нанести удары, и, защищаясь, он (ФИО1) нанес потерпевшему удары монтировкой по рукам и по голове, после чего нанес потерпевшему удары ножом. Когда Е. С.А. умер, он отрезал ему руки, снял с него одежду и сжег в печи в целях сокрытия преступления. Труп положил в кладовой и накрыл вещами. Когда приехала сожительница П. И.Н., он предупредил, чтобы она не заходила в кладовую, поскольку там живет «домовенок Кузьма». Не отрицая причинение смерти, утверждает, что защищался от потерпевшего.

В ходе расследования подсудимый также признавал свою вину в преступлении, рассказал его обстоятельства при проверке на месте происшествия. Он показывал, что пьяный Е. С.А. стал задавать ему вопросы, попытался ударить, после дал ему спиртное и предложил выпить. Е. С.А. последовал за ФИО1 во двор дома, ударил его кулаком по лицу. Почувствовав смертельную угрозу со стороны Е. С.А., он взял на веранде металлическую трубу, нанес потерпевшему удары по руке, по голове. После этого у него произошел «провал в памяти», как наносил удары ножом, он не помнит. Труп Е. С.А. затащил в дом, отрубил руки, чтобы он ими не махал. Отрубленные руки, вещи, одежду потерпевшего сжег. Тело Е. С.А. обложил вещами, чтобы его не было видно, и закрыл в кладовой (т. № <...> л.д. № <...>).

В судебном заседании на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ исследованы показания свидетелей М. Ю.В. и К. Д.А., из которых следует, что 19 января 2017 года М. в гараже на <...> в г. Омске с друзьями праздновал день рождения. Среди приглашенных был и Е. С.А. После распития спиртного Е. С.А. сильно опьянел, вел себя агрессивно, провоцировал ссору. Вечером все стали расходиться, около 00 часов Е. С.А. пошел в сторону остановки. После этого, следуя домой в такси, они (М. Ю.В. и К. Д.А.) позвонили супруге Е. С.А. – Е. Ю.Ю., которая сообщила, что Е. С.А. еще не пришел домой. На следующий день узнали от друзей, что Е. С.А. так и не вернулся домой, и после этого его никто не видел живым (т. № <...> л.д. № <...>).

Потерпевшая Е. Ю.Ю. показала, что 19 января 2017 года Е. С.А. был у М. в гараже, она разговаривала с мужем по телефону около 24 часов. Он сказал, что собирается домой. После этого он на телефонные звонки не отвечал, домой не вернулся, и она обратилась в правоохранительные органы.

Согласно материалам дела, по заявлению потерпевшей проводилась проверка по факту безвестного исчезновения Е. С.А. при неизвестных обстоятельствах (т. № <...> л.д. № <...>).

Свидетель П. И.Н. показала, что с 16 января до 12 февраля 2017 года находилась у родных в деревне. Когда приехала, ФИО1 сказал, чтобы она не заходила в кладовку, пояснив, что там живет «Кузьма». 15 февраля 2017 года она прошла в кладовую за вещами и обнаружила на полу под вещами труп человека. Об этом она сообщила в полицию.

Из протокола осмотра места происшествия и протокола опознания следует, что 15 февраля 2017 года в доме на <...> в г. Омске в кладовой был обнаружен труп Е. С.А., <...> года рождения. Погибший находился в положении лежа на спине, с признаками насильственной смерти и отчлененными кистями рук, был накрыт вещами (т. № <...> л.д. № <...>).

Согласно выводам судебно-медицинской экспертизы непосредственной причиной смерти Е. С.А. является геморрагический шок, осложнивший проникающее колото-резаное ранение груди. У потерпевшего было обнаружено проникающее колото-резаное ранение груди с повреждением 5 ребра слева, пристеночной плевры и легочной ткани нижней доли левого легкого, которое образовалось от однократного воздействия колюще-режущим предметом типа клинка ножа, причинило тяжкий вредом здоровью по признаку опасности для жизни и состоит в прямой причинно-следственной связи со смертельным исходом. Кроме того, имелись: - резаная рана правой щечной области, резаная рана правой боковой поверхности шеи, резаная рана левой боковой поверхности шеи, которые образовались от не менее трех воздействий предметом с острой режущей кромкой, причинили как каждое в отдельности, так и все в совокупности, средний вред здоровью по признаку длительности его расстройства, - закрытая черепно-мозговая травма с ушибом головного мозга (ограниченно-диффузные кровоизлияния в мягкой мозговой оболочке теменной доли левого полушария головного мозга, кровоизлияния в мягкие ткани головы и рвано-ушибленные раны головы), образовавшаяся от не менее двух ударных воздействий в левую теменную и затылочную области слева тупым твердым предмет (предметами) с ограниченной контактирующей поверхностью и причинившая вред здоровью средней тяжести по длительности его расстройства, - непроникающие колото-резаные ранения (4 раны) задней поверхности грудной клетки слева, которые возникли от не менее четырех воздействий колюще-режущим предметом типа клинка ножа, причинили легкий вред здоровью по признаку кратковременного его расстройства, - ссадины правого плечевого сустава и левой ягодицы, не причинившие вреда здоровью. Все указанные выше повреждения образовались прижизненно, незадолго до смерти. Обнаружено посмертное отчленение верхних конечностей многократным рубящим воздействием одного или нескольких предметов типа топора. В крови потерпевшего обнаружен этанол в концентрации, соответствующей тяжелой степени алкогольного опьянения (т. № <...> л.д. № <...>).

По заключению медико-криминалистической экспертизы, колото-резаные ранения у потерпевшего образовались от воздействия предмета типа ножа, повреждение на голове является рвано-ушибленным, причинено тупым твердым предметом, контактирующая поверхность которого имела форму удлиненной неширокой грани или ребра. Ими могут обладать пруток, палка, ребро доски и т.д. (т. № <...> л.д. № <...>).

В ходе осмотра места происшествия изъяты гвоздодер, монтировка, ножи, топор, а также олимпийка, джинсовые брюки подсудимого.

Согласно заключению геномной экспертизы, на монтировке и на гвоздодере выявлены ДНК, которые произошли от Е. С.А. с вероятностью не менее 99,(9)178%. Препарат ДНК, полученный из смыва с рукоятки ножа, представляет собой смесь двух индивидуальных ДНК-мужской природы, не исключается присутствие генетического материала Е. С.А. и ФИО1 Препарат ДНК из биологических следов на клинке другого ножа представляет собой смесь, в которой в качестве доминирующего компонента не исключается присутствие генетического материала Е. С.А. (т. № <...> л.д. № <...>).

Согласно заключению судебно-биологической экспертизы на олимпийке, джинсовых брюках и топоре обнаружена кровь человека, происхождение которой не исключается от потерпевших П. Ю.Н. и Е. С.А., но исключается от ФИО1 (т. № <...> л.д. № <...>).

Из протокола осмотра места происшествия от 27 апреля 2017 года следует, что в пристройке к дому ФИО1 на <...> обнаружена пара мужских кроссовок с находящейся внутри цепочкой, выполненной из металла серого цвета (т. № <...> л.д. № <...>). Согласно протоколу опознания, потерпевшая Е. Ю.Ю. опознала указанные кроссовки (ботинки) и серебряную цепочку, поясняя, что они принадлежали ее мужу Е. С.А. (т. № <...> л.д. № <...>).

Изложенные доказательства в своей совокупности изобличают подсудимого ФИО1 в убийстве потерпевшего Е. С.А.

Как видно, сам подсудимый не отрицает своей причастности к смерти потерпевшего, и признания ФИО1 в преступлении подтверждаются другими доказательствами по делу. Так, погибший Е. С.А. был найден в доме подсудимого, в котором ФИО1 на время описываемых событий проживал один. Подсудимый предупредил приехавшую сожительницу П. И.Н., чтобы она не заходила в помещение, где находился труп Е. С.А. В надворной постройке найдены обувь и цепочка потерпевшего. На одежде самого подсудимого, на изъятых в доме металлических предметах, ножах обнаружены следы крови Е. С.А. Показания подсудимого о причинах смерти, механизме образования и локализации причиненных потерпевшему повреждений, об избиении потерпевшего металлическим предметом по рукам и голове и нанесении ножевых ранений, о посмертном отчленении рук и т.п. также соответствуют объективным доказательствам. При таких обстоятельствах оснований полагать о том, что подсудимый оговаривает себя и преступление совершено иными лицами, не имеется.

Суд считает установленным, что в ходе ссоры подсудимый нанес потерпевшему множественные удары металлическим предметом по рукам, по телу и голове, после чего нанес множественные удары ножом по телу. В результате умышленных действий ФИО1 Е. С.А. были причинены множественные повреждения различной локализации и степени тяжести, в том числе проникающее колото-резаное ранение груди с повреждением внутренних органов, от которого потерпевший скончался на месте происшествия.

Доводы подсудимого об отсутствии у него умысла на убийство не могут быть признаны обоснованными. Характер и интенсивность примененного им насилия, использование в качестве оружия для поражения потерпевшего металлического предмета и ножа, количество и направленность ударов в голову, грудь, то есть в область расположения жизненно важных органов, указывают на наличие в действиях ФИО1 прямого умысла на лишение Е. С.А. жизни, который и был им реализован.

Доводы подсудимого о том, что он применил насилие к потерпевшему в целях самозащиты, признаются судом недостоверными, обусловленными стремлением представить происшедшее в выгодном для себя свете и облегчить свое положение. Подсудимый использовал против безоружного потерпевшего металлический предмет и нож. У потерпевшего обнаружены множественные повреждения от ударов, которые были нанесены в спину, в затылочную и теменную области головы. Данные обстоятельства опровергают версию подсудимого о самообороне, указывают на то, что нападение на потерпевшего было совершено сзади. Наличие повреждений на руках потерпевшего свидетельствуют о том, что именно Е. С.А. защищался от нападения со стороны подсудимого, пытаясь руками отразить удары металлическим предметом, в результате чего и образовались ссадины на плече.

Суд также не находит оснований для квалификации действий подсудимого как совершенных в состоянии аффекта. По смыслу закона сильное душевное волнение (аффект), о котором говорится в ст. 107 УК РФ, представляет собой исключительно сильное, внезапное, быстро возникающее и бурно протекающее эмоциональное состояние как непосредственная реакция на неправомерные действия потерпевшего. Данному состоянию свойственна дезорганизация интеллектуальной и волевой сфер виновного в форме сужения сознания, не исключающая вменяемости, но в то же время затрудняющая адекватное восприятие действительности и выбор лучшего в сложившейся ситуации варианта поведения. Такие обстоятельства по настоящему делу не установлены.

Тот факт, что Е. С.А. находился в сильном алкогольном опьянении, сам по себе не может свидетельствовать о совершении потерпевшим таких неправомерных или аморальных действий, которые повлекли у подсудимого состояние аффекта. Нападения со стороны потерпевшего не имело место. Как указывалось выше, доводы ФИО1 о совершенном на него потерпевшим нападении опровергаются объективными доказательствами, свидетельствующими о том, что именно подсудимый нападал на безоружного потерпевшего. Заявления подсудимого на предварительном следствии о том, что вследствие неправомерных действий потерпевшего у него случился «провал в памяти», представляются недостоверными, обусловленными целями защиты от предъявленного обвинения. Подсудимый допрашивался по прошествии длительного времени после преступления, имел возможность продумать и продумал позицию защиты на случай раскрытия преступления. В судебном заседании ФИО1, рассказывая обстоятельства происшедшего, на провалы памяти не ссылался. Из полученных доказательств и заключения судебно-психиатрической экспертизы следует об адекватном и в полной мере контролируемом поведении подсудимого: ФИО1 правильно оценивал происходящее, после убийства предпринял действия по сокрытию преступления, действовал не импульсивно, а вполне осознанно и целенаправленно. По заключению экспертизы, ссылки подсудимого на запамятование событий следует расценивать как симуляцию в условиях субъективно сложной судебно-следственной ситуации.

Суд считает установленным, что познакомившись на улице, подсудимый и потерпевший пришли во двор к ФИО1 Так между Е. С.А. и ФИО1 возникла конфликтная ситуация, произошла обоюдная ссора, которая повлекла личную неприязнь, что и послужило мотивом убийства.

Поскольку подсудимый ФИО1 умышленно лишил жизни двух потерпевших, его действия квалифицируются по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти, двух лиц.

Кроме того, ФИО1 предъявлено обвинение по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ в краже имущества Е. С.А. Согласно обвинению, после убийства ФИО1 тайно похитил у Е. С.А. денежные средства, футболку, толстовку, носки, куртку, шапку, ботинки, мобильный телефон «Lenovo A369i» с защитной пленкой и чехлом, украшения – золотые кольца, крест, серебряную цепочку, всего на общую сумму 27915 рублей.

Данное обвинение не нашло своего подтверждения.

Из показаний потерпевшей Е. Ю.Ю., свидетелей М. Ю.В. и К. Д.А. следует, что у Е. С.А. действительно имелось указанное имущество. Е. Ю.Ю. представила документы на мобильный телефон «Lenovo» и золотое кольцо, которые были у потерпевшего. Объективно, как видно из протокола осмотра, Е. С.А. был обнаружен без одежды, без каких-либо вещей, в надворной постройке изъяты его обувь и цепочка.

Факт того, что подсудимый совершил действия с указанным имуществом, не вызывает сомнений.

Между тем данное обстоятельство само по себе не является достаточным основанием для обвинения в хищении. По смыслу закона, обязательным признаком хищения являются корыстные мотивы и цели завладения чужим имуществом, когда умысел виновного направлен на получение материальный выгоды, на то, чтобы завладеть и распорядиться чужим имуществом как своим собственным, обратить его в свою собственность. Не образуют состава кражи противоправные действия, направленные на завладение чужим имуществом не с корыстной целью.

По настоящему делу корыстные мотивы и цели подсудимого при завладении имуществом потерпевшего не установлены.

Заявив о признании своей вины в краже, подсудимый ФИО1 показал, что после убийства он с целью сокрытия преступления отрубил руки потерпевшего, раздел его, отчлененные руки и все вещи сжег в печи, одежду и содержимое карманов не осматривал. Ботинки, которые были изъяты в сарае, возможно, не поместились в печи. Аналогичные показания были даны подсудимым на предварительном следствии. Таким образом, признание подсудимого в краже являлось формальным, и фактически ФИО1 отрицает совершение данного преступления, указывает иные, не корыстные мотивы и цели, своих действий, утверждает, что вещи были уничтожены им с целью сокрытия преступления.

Следует признать, что доводы подсудимого не опровергнуты и согласуются с установленными фактическими обстоятельствами.

Так, у подсудимого не было обнаружено вещей погибшего (за исключением обуви и цепочки), что могло бы свидетельствовать о целях хищения. Руки потерпевшего отчленены, и не исключается, что украшения (кольца) были уничтожены подсудимым вместе с руками. Доказательства того, что подсудимый распорядился имуществом потерпевшего для извлечения материальной выгоды, использовал их, продал, подарил, иным образом сбыл вещи потерпевшего, в ходе расследования не получены, и в судебном заседании такие доказательства суду не представлены. Установлено, что способ убийства сопровождался нанесением множественных колото-резаных ранений, сопряженных с наружным кровотечением. Оснований считать, что подсудимый сбыл одежду потерпевшего, которая была повреждена и окровавлена, нет. Что касается обуви и цепочки потерпевшего, то они были найдены вместе, в сарае, никаких данных о том, что они использовались подсудимым как личное имущество или у него были такие намерения, не имеется. Учитывая, что события происходили в зимнее время и печь топилась практически ежедневно, а преступление обнаружено лишь спустя месяц, отсутствие каких-либо следов имущества погибшего в печи доводы подсудимого о их сожжении не опровергает.

При таких обстоятельствах корыстные мотивы и цели подсудимого при завладении чужим имуществом не доказаны, выводы о совершении им хищения являются предположительными и не достаточны для постановления обвинительного приговора. Суд считает установленным, что действия подсудимого, связанные с изъятием имущества потерпевшего, были направлены не на получение материальной выгоды, а на сокрытие преступления, уничтожение улик. В действиях подсудимого усматриваются признаки преступления, предусмотренного ст. 167 УК РФ, - умышленное уничтожение чужого имущества. Однако причиненный материальный ущерб значительным не является, что следует и из показаний Е. Ю.Ю. С учетом изложенного по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ ФИО1 подлежит оправданию в соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления.

Также не нашло достаточного подтверждения обвинение ФИО1 в убийстве Б. К.В.

Согласно обвинению, в ночь с 16 на 17 сентября 2000 года, в период с 00 часов до 02 часов 40 минут, ФИО1, находясь у себя дома по <...>, обнаружил отсутствие своей куртки. Испытывая неприязненные отношения к брату Б. К.В. и полагая, что тот взял его куртку, ФИО1 догнал Б. К.В. на пересечении улиц <...> и с целью убийства нанес ему не менее пяти ударов ножом в лицо, шею, в височную область и грудь, в завершение нанес ему не менее двух ударов в область шеи. В результате от полученных повреждений Б. К.В. скончался на месте происшествия.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 виновным себя в данном преступлении не признал. Из показаний подсудимого следует, что вечером 16 сентября 2000 года находился дома. Также в доме находились его мать, брат и другие родственники. Брат Б. К.В. попросил у него куртку, поскольку было холодно, и ушел. Он (ФИО1) лег спать. Ночью его разбудил дядя С. В.П. и сказал, что на дороге что-то случилось, «там огни, «скорая». Он и другие родственники пошли к месту происшествия, увидели мертвого Б. К.В. К смерти брата он не причастен.

В ходе расследования, в 2000 году, ФИО1 допрашивался в качестве свидетеля по данному делу, занимал аналогичную позицию, указывая, что обстоятельства преступления и лица, его совершившие, ему не известны (т. № <...> л.д. № <...>). На завершающей стадии расследования отказался от сделанных признаний (т. № <...> л.д. № <...>).

Доказательства, которые бы опровергали доводы подсудимого и с достоверностью изобличали его в совершении убийства Б. К.В. не получены.

В судебном заседании допрошены С. В.П. и Г. А.П., на основании п. 1 ч. 2 ст. 281 УПК РФ исследованы показания умерших Б. Л.П., С. В.П., которые во время описываемых событий находились вместе с подсудимым и Б. К.В. в доме на <...>. Из этих показаний следует, что дом разделен на две половины, в одной половине проживал подсудимый ФИО1 с матерью Б. Л.П., братом Б. К.В. и дядей С. В.П.. Во второй половине проживали дядя подсудимого С. В.П., его брат Г. А.П. с женой Г. С.В.

Из показаний Б. Л.П. следует, что 16 сентября Б. К.В. распивал спиртное, находился на второй половине дома. ФИО1 был с ней дома. Они легли спать. Около 2 часов к ним на половину зашел С. Вас. П., сказал, что на углу произошла авария, там автомобили «скорой помощи» и милиции. С. Вас. П. позвал ФИО1 посмотреть, что случилось. Вскоре они вернулись и сообщили, что на улице труп Б. К.В. Она также побежала к перекрестку, увидела мертвого Б. К.В., на шее и лице которого были резаные раны (т. № <...> л.д. № <...>).

Из показаний С. Вл.П. следует, что Б. К.В. поздно вечером ушел гулять к своей девушке. Подсудимый оставался дома. Они легли спать. Он (С. Вл. П.) проснулся ночью, вышел покурить. Дом был закрыт изнутри, Б. Л.П. и ФИО1 были дома, спали. На улице он (С. Вл. П.) увидел «мигалки», «скорую помощь». Он разбудил Б. Л.П., сказал, что там авария. Б. Л.П. пошла посмотреть, после чего он услышал ее крики. Когда подошел, увидел на земле Б. К.В., у которого было ножевое ранение в шею. Никаких данных о том, что ФИО1 причастен к убийству Б. К.В., у него (С. Вл. П.) нет. Ничего не обычного в поведении подсудимого не заметил, следов крови на его одежде не видел.

Свидетель Г. А.П. показал, что ночью дома не находился, о преступлении узнал на следующий день, обстоятельства и лица, совершившие убийство, причастность к этому подсудимого ему не известны.

Согласно показаниям С. Вас. П., допрошенного 17 сентября 2000 года, вечером 16 сентября на своей половине дома он с Г. и Б. К.В. распивали спиртное. Затем Г. ушли, а Б. К.В. пошел на свою половину, оставил у него куртку. Через некоторое время Б. К.В. вернулся за курткой, сказал, что уходит по делам. Позже к нему (С. Вас. П.) зашел С. Вл. П., позвал на улицу, где «что-то случилось». На проезжей части увидели труп Б. К.В. (т. № <...> л.д. № <...>).

Допрошенный дополнительно 15 ноября 2000 года и 9 января 2001 года свидетель С. Вас. П. уточнил ранее данные показания, пояснил, что в ночь с 16 на 17 сентября, около 1 часа, к нему зашел Б. К.В., взял куртку ФИО1 и ушел. Через некоторое время к нему зашел ФИО1, сказал, чтобы он шел к дому на <...>, там лежит Б. К.В. ФИО1 попросил его посмотреть, надета ли на Б. К.В. его (ФИО1) куртка. Он (С. Вас. П.) проследовал к указанному ФИО1 месту, на земле увидел человека. Испугавшись, он (С. Вас. П.) вернулся обратно, оставался во дворе, видел, как к месту происшествия подъехали сотрудники милиции. В это время вышел С. Вл. П. и, увидев на улице автомобили, предложил посмотреть, что случилось. Он (С. Вас. П.) зашел в дом переодеться. Когда вышел, на улице также находился ФИО1 (т. № <...> л.д. № <...>).

Из показаний свидетелей П. Е.В. и К. М.Ю. следует, что вечером 16 сентября 2000 года к ним в гости заходил Б. К.В. П. Е.В. предлагала ему оставаться ночевать, но тот отказался, сказал, что у него свидание с девушкой, и ушел. Ночью к ним прибежала Б. Л.П., кричала, что Б. К.В. убили. На следующий день П. Е.В. видела на обуви ФИО1 следы крови. Об этом же говорили соседи.

Объективно из протокола осмотра места происшествия следует, что 17 сентября 2000 года на проезжей части на перекрестке <...> и <...> в г. Омске был обнаружен труп Б. К.В. с признаками насильственной смерти, множественными ранами на лице и шее (т.№ <...> л.д. № <...>).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, смерть Б. К.В., № <...> г.р. наступила от обширной резаной раны шеи справа с повреждением крупных сосудов шеи (правой наружной яремной вены и общей сонной артерии), осложнившейся наружным массивным кровотечением с острым обескровливанием организма. Указанное повреждение образовалось от не менее двух режущих воздействий предметом с острой режущей кромкой типа клинка ножа, лезвия бритвы, является опасным для жизни, квалифицируется как причинившее тяжкий вред здоровью и повлекло за собой смерть. Кроме того, имелись три резаные раны на лице, на шее справа с переходом на правую ушную раковину и правую височную область, резаная рана верхней губы, которые причинили легкий вред здоровью, поверхностные резаные раны на подбородке, в подключичной области, не причинившие вреда здоровью. Все указанные повреждения причинены незадолго до смерти предметом с острой режущей кромкой, типа лезвия бритвы, клинка ножа. Помимо этого имелись кровоподтеки на лице, на правой кисти от воздействия тупого твердого предмета (т.№ <...> л.д. № <...>).

Как видно из приведенных выше доказательств, на которые ссылаются органы расследования, все они подтверждают факт преступления, причинение насильственной смерти Б. К.В. в ночь с 16 на 17 октября 2000 года, указывают место преступления, причины смерти потерпевшего. Вместе с тем они не содержат никаких конкретных сведений о причастности к этому подсудимого ФИО1 Никто из названных выше свидетелей очевидцем преступления не был, не может утверждать о виновности ФИО1 Объективные данные, указывающие на ФИО1 в связи с убийством Б. К.В., также не установлены и суду не представлены. Следы крови Б. К.В. на одежде или обуви ФИО1, орудие преступления и т.п. органами следствия обнаружены не были. Заявления П. Е.В. и К. М.Ю. о том, что на обуви подсудимого имелись следы крови, объективными доказательствами не подтверждены и основаны на предположении. Показания свидетелей обнаруживают противоречия, обусловленные субъективным восприятием и состоянием опьянения на время описываемых событий. Так, утверждения С. Вас. П. о том, что именно ФИО1 разбудил его и сообщил о преступлении, попросил посмотреть и т.д., противоречат его первоначальным показаниям и показаниям С. Вл. П., Б. Л.П., показаниям самого подсудимого. По показания С. Вас. П., ФИО1 попросил его посмотреть, надета ли на Б. К.В. его (ФИО1) куртка, то есть подсудимый не знал об этом. Между тем в обвинении утверждается, что ФИО1 совершил убийство Б. К.В. из-за того, что тот надел его куртку, и именно это являлось поводом и мотивов убийства. Таким образом, показания свидетеля противоречат выводам органов расследования. В свою очередь, подсудимый сразу указывал, что разрешил Б. К.В. взять его куртку.

Фактически в основу обвинения положены явка с повинной от 21 февраля 2017 года и показания ФИО1 от 21 и 22 февраля 2017 года, согласно которым после того, как Б. К.В. собрался и ушел, он (ФИО1) обнаружил, что нет его куртки. Разозлившись, он взял бритву, догнал Б. К.В. на перекрестке и нанес ему бритвой не менее трех ударов по лицу. После этого он ушел домой спать, был разбужен С. В.П., который сказал ему о смерти Б. К.В. (т. № <...> л.д. № <...>).

Однако в соответствии с законом признание обвиняемым своей вины может быть положено в основу обвинения лишь при условии, если оно подтверждается совокупностью других имеющихся по делу доказательств. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в установленном законом порядке, толкуются в пользу обвиняемого.

По настоящему делу, оценивая изложенные выше показания подсудимого, суд обращает внимание, что ФИО1 не сообщил никаких новых сведений об обстоятельствах преступления, которые бы не были известны органам расследования, но после сделанных признаний получили объективное подтверждение. Как видно, место преступления было известно подсудимому, который вместе с другими лицами выходил на перекресток и видел там труп погибшего. Ему, также как и другим свидетелям, было известно о причиненных потерпевшему резаных ранениях на лице и шее, причинах его смерти. Данные обстоятельства являлись общеизвестными. Заключением экспертизы установлено, что ранения могли быть причинены режущим предметом типа клинка ножа, лезвия бритвы. (Обращает внимание, что в своих показаниях ФИО1 назвал орудием убийства бритву, тогда как в обвинении говорится о ноже). ФИО1 сразу показывал, что Б. К.В. был в его куртке, что затем использовалось для объяснения мотива преступления.

Таким образом, показания ФИО1 о якобы совершенном им убийстве Б. К.В. дополнительного доказательственного подтверждения не нашли, а осведомленность подсудимого об обстоятельствах преступления сама по себе не может свидетельствовать о достоверности сделанных им признаний. Еще в ходе расследования ФИО1 отказался от этих признаний, утверждая, что оговорил себя в данном преступлении в расчете на лучшие условия содержания и помощь в решении своих проблем.

При таких обстоятельствах признания и показания подсудимого на предварительном следствии, не подтвержденные им в судебном заседании и не нашедшие подтверждения в других доказательствах, достаточными для установления его виновности не являются. Совокупность доказательств, которая бы устанавливала факт совершения Строковым преступления в отношении Б., суду не представлена. Имеющиеся доказательства позволяют сделать лишь предположительные выводы об этом, тогда как в соответствии с ч. 4 ст. 14, ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств. Суд приходит к выводу об отсутствии такой совокупности доказательств и исключает из обвинения по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ совершение ФИО1 убийства Б. К.В. за непричастностью к данному преступлению.

В соответствии с ч. 3 ст. 302 УПК РФ материалы уголовного дела в этой части подлежат направлению руководителю следственного органа для производства предварительного расследования и установлению лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влияющих на допустимость доказательств и препятствующих суду вынести решение по делу, а также нарушений прав подсудимого органами расследования допущено не было.

В ходе расследования, объясняя свои действия по лишению П. Ю.Н. жизни, ФИО1 указывал, что выполнял «программу», которая заложена ему сверху «советом», находящимся на космическом корабле в галактике; отсечение головы носило ритуальный характер, как символ борьбы со злом и справедливостью. По поводу убийства Е. С.А. показывал, что «программа» выдала сигнал тревоги, он предположил, что «ликвидатор пришел его ликвидировать», «программа» велела ему ликвидировать потерпевшего, так как тот может ликвидировать его.

В этой связи судом исследованы вопросы по поводу вменяемости ФИО1

Оценивая полученные доказательства, касающиеся фактических обстоятельств, суд приходит к выводу, что действия подсудимого во время совершения преступлений носили осмысленный, целенаправленный, и мотивированный характер, после убийства им предпринимались целенаправленные действия по сокрытию следов преступления. В ходе расследования в отношении ФИО1 проведена судебная стационарная комиссионная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза. Из заключения экспертизы следует, что хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики ФИО1 не страдал и не страдает, признаков временного психического расстройства не обнаруживал. У него выявлены признаки эмоционально-неустойчивого расстройства личности, которые выражены не значительно и не лишали его способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В принудительном лечении он не нуждается. Предъявляемая ФИО1 симптоматика в виде стремления преуменьшить имеющиеся интеллектуально-мнестические возможности, избирательного словесного контакта с частыми отказными реакциями, ссылок на запамятование, а также в виде изолированных, стереотипных, шаблонных, часто противоречивых высказываний о том, что якобы находится под действием «программы», «блока использования символов», «слышит голоса», не отражается на его внешне упорядоченном поведении, не сопровождается другими психопатологическими симптомами, в связи с чем в клиническую картину какого-либо известного психического расстройства не укладывается, ее следует расценивать как симуляцию в условиях субъективно сложной судебно-следственной ситуации (т. № <...> л.д. № <...>).

Экспертиза была назначена и проведена в полном соответствии с требованиями ст. 195, 204 УПК РФ. Компетентность экспертов, проводивших исследования, не вызывает у суда сомнений. ФИО1 в течение длительного времени в условиях стационара находился под наблюдением специалистов, выводы которых являются обоснованными. Как видно из исследовательской части заключения, эксперты наряду с результатами непосредственного наблюдения располагали сведениями о фактических обстоятельствах дела, о ранее проводившихся исследованиях психического состояния ФИО1, о состоянии здоровья, личностных особенностях и поведении подсудимого. Все они, включая заявления подсудимого по поводу «программы», «голосов» и т.п., учитывались и получили в заключении обоснованную оценку, не согласиться с которой у суда нет оснований. В судебном заседании подсудимый ведет себя адекватно, и признаков расстройства душевной деятельности у него не имеется.

С учетом изложенного суд приходит к выводу о вменяемости подсудимого.

Согласно ч. 2 ст. 43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

При определении вида и размера наказания ФИО1 суд в соответствии со ст. 60 УК РФ принимает во внимание характер и степень общественной опасности, все фактические обстоятельства содеянного, отнесенного законом к особо тяжким преступлениям. Оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ не имеется. Судом учитываются влияние назначаемого наказания на исправление подсудимого и иные предусмотренные законом цели наказания, личность подсудимого, который характеризуется отрицательно и удовлетворительно, стороной защиты суду представлены положительные отзывы о нем соседей.

ФИО1, имея непогашенную судимость за умышленное особо тяжкое преступление, совершил убийство при особо опасном рецидиве (п. «б» ч. 3 ст. 18 УК РФ). Согласно п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ рецидив признается обстоятельством, отягчающим наказание, и суд учитывает положения ч. 2 ст. 68 УК РФ, регламентирующие назначение наказания при рецидиве преступлений.

По смыслу закона, само по себе совершение преступления в состоянии опьянения не является единственным и достаточным основанием для признания такого состояния обстоятельством, отягчающим наказание. По настоящему делу достаточные доказательства того, что преступления были обусловлены нахождением ФИО1 в состоянии алкогольного опьянения, не получены, и суд не находит оснований для установления отягчающего обстоятельства, предусмотренного ч. 1.1 ст. 63 УК РФ.

Подсудимый имеет малолетнего ребенка, что согласно п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ признается обстоятельством, смягчающим наказание.

Имеющиеся в деле письменные признания подсудимого в убийстве Е. С.А., названные явкой с повинной (т. № <...> л.д.№ <...>), фактически таковой не являются. Согласно закону явкой с повинной признается добровольное сообщение о преступлении. По данному делу такие обстоятельства не установлены. Как видно из показаний подсудимого, П. И.Н. и материалов дела, ФИО1 добровольно в правоохранительные органы не являлся, а П. И.Н. сообщила в полицию о нахождении в кладовой трупа Е. С.А., после чего преступление было обнаружено и подсудимый задержан по подозрению в его совершении. ФИО1 лишь подтвердил выдвинутые против него подозрения под тяжестью улик, заведомо понимая о своем разоблачении.

Вместе с тем суд в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ признает в качестве смягчающего обстоятельства явку с повинной с признанием в убийстве П. Ю.Н. (т. № <...> л.д. № <...>), а также активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, как убийства П. Ю.Н., так и убийства Е. С.А. Как видно из показаний П. И.Н. и допрошенного в судебном заседании оперативного сотрудника Ч. В.А., труп П. Ю.Н. не был обнаружен одновременно с телом Е. С.А. и органы расследования не располагали сведениями о П. Ю.Н., о причастности ФИО1 к его исчезновению. Именно ФИО1 сообщил о совершенном им убийстве П. Ю.Н., после чего тело погибшего было найдено в указанном им месте. Признавая совершение преступлений, ФИО1 в ходе расследования давал показания с конкретными обстоятельствами происшедшего. Полученные от подсудимого сведения использовались органами расследования для доказательственного подтверждения и обоснования обвинения.

В связи с наличием отягчающего обстоятельства и ограничений, установленный ч. 2 ст. 62 УК РФ, суд не учитывает правила, предусмотренные ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Доводы защиты о неправомерном и аморальном поведении потерпевших, явившемся поводом для преступления, представляются несостоятельными, поскольку преступления совершены в ходе ободных конфликтов.

Несмотря на наличие смягчающих обстоятельств, принимая во внимание все фактические обстоятельства, при которых потерпевшие были лишены жизни, характер насильственных действий и вины подсудимого, наличие особо опасного рецидива, личность подсудимого, суд приходит к выводу об исключительной опасности содеянного и самого ФИО1 для общества. В деле имеются данные, характеризующие отрицательные стороны поведения подсудимого. Ранее ФИО1 был осужден за особо тяжкое преступление, сопряженное с применением опасного для жизни и здоровья насилия, когда в ходе ссоры он избивал, нанес потерпевшему множественные удары руками и ногами по голове и телу, причинив тому смертельные повреждения. По настоящему делу ФИО1, действуя с прямым умыслом, лишил жизни двух человек, действовал осознанно и целенаправленно. С учетом изложенного суд считает, что ФИО1 заслуживает максимально строгого наказания, и за содеянное ему необходимо назначить наказание в виде пожизненного лишения свободы.

ФИО1 осужден приговором мирового судьи судебного участка №66 в Октябрьском судебном районе г. Омска от 17 апреля 2017 года по ч. 1 ст. 158 УК РФ к 9 месяцам лишения свободы, и назначенное данным приговором наказание подлежит присоединению по правилам, установленным ч. 5 ст. 69 УК РФ.

На основании п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания подсудимому ФИО1 необходимо определить в исправительной колонии особого режима.

Потерпевшей по делу Е. Ю.Ю. заявлен гражданский иск о взыскании с подсудимого расходов на погребение Е. С.А. в сумме 49030 рублей. Размер расходов, связанных с погребением, подтверждается представленными документами. Требования потерпевшей основаны на законе, не оспариваются подсудимым и подлежат удовлетворению в полном объеме.

Согласно пп. 3, 6 ч. 3 ст. 81 УПК РФ изъятые по делу предметы, признанные вещественными доказательствами, подлежат передаче законным владельцам, предметы, не представляющие ценности и не истребованные стороной подлежат уничтожению.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 305, 306, 307, 308 и 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л

ФИО1 ча признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить наказание в виде пожизненного лишения свободы.

На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, с учетом наказания, назначенного приговором мирового судьи судебного участка №66 в Октябрьском судебном районе г. Омска от 17 апреля 2017 года, окончательно ФИО1 чу назначить наказание в виде пожизненного лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.

Срок наказания исчислять с 10 ноября 2017 года. Зачесть в срок наказания время содержания ФИО1 под стражей с 16 февраля 2017 года по 10 ноября 2017 года. Меру пресечения до вступления приговора в законную силу в отношении ФИО1 оставить без изменения - заключение под стражу.

ФИО1 ча по п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ оправдать за отсутствием в деянии состава преступления.

В соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 133, ст. 134 УПК РФ в связи с оправданием по п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ и исключением обвинения в совершении убийства Б. К.В. признать за ФИО1 право на реабилитацию в данной части.

Взыскать со ФИО1 в пользу Е. Ю.Ю. в возмещение расходов на погребение погибшего Е. С.А. 49030 рублей.

Материалы уголовного дела по факту убийства Б. К.В. с вещественными доказательствами (предметы одежды и обувь Б. К.В., нож-бабочку) направить руководителю Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Омской области для производства предварительного расследования и установлению лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Остальные вещественные доказательства: - ботинки, цепочку из металла серого цвета, поступившие с уголовным делом, предметы одежды и обуви, биологические образцы подсудимого ФИО1 и потерпевших Е. С.А. и П. Ю.Н., топор, гвоздодер, монтировку, ножи и иные предметы, находящиеся на хранении в первом отделе по расследованию особо важных дел Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Омской области, уничтожить как не представляющие ценности и невостребованные сторонами.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Верховный Суд Российской Федерации в течение десяти суток со дня провозглашения, а осужденным - в тот же срок со дня получения копии приговора. Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. Данное ходатайство должно быть указано в апелляционной жалобе осужденного либо в возражениях осужденного на жалобы или представление, принесенные другими участниками уголовного процесса.

Судья