Апелляционное постановление № 22-253/2025 22-6638/2024 от 23 января 2025 г. по делу № 1-280/2024

Судья Щукина В.А. Дело №


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

<адрес> ДД.ММ.ГГГГ

Новосибирский областной суд в составе:

Судьи Паршуковой Е.В.,

при секретарях Янушко Е.Д., Готовчиковой К.К.,

с участием

прокурора Закировой Г.М.,

защитника Пугина А.С.,

осужденного ФИО1,

законного представителя потерпевшей ПЕМ,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его защитника адвоката Пугина А.С. на приговор Дзержинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГг., которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, несудимый,

осужден по ч.1 ст.264 УК РФ к 2 годам ограничения свободы с установлением ограничений: без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования – <адрес>, не менять место жительства или пребывания, а также с возложением обязанности являться один раз в месяц в указанный орган для регистрации. В соответствии с ч.3 ст.47 УК РФ назначено дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 1 год 6 месяцев.

Разрешены гражданские иски: с ФИО1 в счет возмещения материального ущерба взыскано в пользу законного представителя несовершеннолетней потерпевшей ПЕМ 20 487 рублей, в счет компенсации морального вреда в пользу несовершеннолетней потерпевшей ПУМ 400 000 рублей,

у с т а н о в и л:

приговором Дзержинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГг. ФИО1 признан виновным и осужден за нарушение правил дорожного движения при управлении автомобилем, что повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровья потерпевшей ПУМ

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 20 часов 30 минут по 21 час 00 минут на территории <адрес> при обстоятельствах, установленных приговором суда.

Вину в совершении преступления в суде первой инстанции ФИО1 не признал.

В апелляционной жалобе защитник Пугин А.С., действующий в интересах ФИО1, просит приговор суда отменить, постановить оправдательный приговор.

Защитник полагает, что приговор суда подлежит отмене как незаконный и необоснованный на основании п.1 ч.1 ст.389.15 и ст.389.16 УПК РФ в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции.

Автор жалобы считает, что выводы суда о виновности ФИО1 в ДТП основаны не на совокупности достоверных доказательств, а на предположениях о том, что причиной ДТП явилось нарушение обвиняемым пункта 10.1 ПДД РФ.

Механизм и событие ДТП судом достоверно не установлены, а потому вывод о вине ФИО1 в ДТП, а также о нарушении им п.п. 1.3,1.5, 10.1, 14.3 Правил Дорожного движения, знаков 3.4, 5.19.1 и 5.19.2 является необоснованным. Данный вывод не подтверждается материалами дела, является версией обвинения и суда.

Фактически судом не установлен механизм ДТП, в том числе момент возникновения опасности для движения, не установлены действия самих пешеходов, место взаимодействия (контакта) автомашины с пешеходами, не установлено наличие или отсутствие у водителя объективной возможности своевременно обнаружить опасность для движения, учитывая отсутствие освещения в месте ДТП и, соответственно наличие или отсутствие технической возможности предотвратить ДТП. В приговоре не приведены конкретные дорожные и метеорологические условия, имевшие место на момент ДТП, сведения о скорости следования водителя ФИО1 для того, чтобы понять, соблюдал он или нет требования п.10.1 Правил дорожного движения.

Событие ДТП, по мнению защитника, в приговоре изложены противоречиво. Так, суд изначально указал, что ФИО1 нарушил требования п.10.1 ПДД РФ. Однако, при изложении механизма ДТП стороне защиты не понятно, каким образом водитель должен был выполнить требования п.10.1 ПДД РФ. По мнению стороны защиты, факт нарушения водителем п.10.1 ПДД РФ не установлен и не доказан. Суд обязан был установить, с какой скоростью двигался автомобиль под управлением ФИО1, как осуществлялось движение транспортного средства, учитывалась или нет интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, видимость в направлении движения, до каких пределов водитель должен был снизить скорость, но не снизил и тем самым создал опасность для дальнейшего движения. Суд не указал в чем выразились нарушения ФИО1 п.1.3, 1.5, 14.3 ПДД РФ и требований знаков 3.4, 5.19.1, 5.19.2, в какой причинно-следственной связи состоит их нарушение со случившимся ДТП.

Утверждая о нарушении права на защиту ФИО1, адвокат указывает, что суд прервал выступление ФИО1 в последнем слове, лишил его возможности полностью высказаться по характеризующим обстоятельствам и отношению к заявленным исковым требованиям. Лишение подсудимого права на последнее слово считается существенным процессуальным нарушением, которое влечет за собой безусловную отмену приговора. Председательствующий также не вправе прерывать подсудимого, задавать вопросы, ограничивать выступление по времени. Кроме того, защитой было заявлено мотивированное ходатайство о проведении автотехнической экспертизы, поставлены вопросы. Судом в удовлетворении ходатайства было необоснованно отказано, тем самым ФИО1 был лишен возможности представить доказательства своей невиновности, учитывая, что в ходе предварительного расследования экспертиза не назначалась и не проводилась.

Сторона защиты считает завышенным и подлежащим снижению размер взысканной с ФИО1 компенсации морального вреда. Судом не отмечено в приговоре, что ФИО1 добровольно возместил потерпевшей моральный вред в размере 70 000 рублей. Оспаривая взыскание материального ущерба, автор жалобы ссылается на положения ст.931 ГК РФ и Федеральный закон «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», согласно которым указанный вред должна выплачивать страховая компания.

Защитник считает необоснованным назначение ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права управления транспортным средством. В материалах дела не содержится каких-либо документов характеризующих ФИО1 негативно. ФИО1 является законопослушным и добропорядочным гражданином, имеет постоянное место жительства и работы, которая связана со строительством и носит созидательный характер.

При вынесении обвинительного приговора суд не учел обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи. Из материалов дела следует, что деятельность ФИО1, связанная с управлением автокраном, является единственным средством заработка для него и членов его семьи. У ФИО1 имеется <данные изъяты>, и он вынужден для передвижения вне дома использовать личный автомобиль (по большей части для посещения врачей). Ранее ФИО1 никогда не привлекался к уголовной ответственности, характеризуется исключительно положительно.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 просит приговор суда отменить, вынести в отношении него оправдательный приговор.

В обоснование автор жалобы излагает доводы, аналогичные доводам защитника, и дополнительно указывает, что показания законного представителя потерпевшей ПЕМ изложены в приговоре не полно, в частности не изложены показания, данные ей в ходе следственных действий, хотя они отличаются от указанных в приговоре суда. Судом не указано, что после проведения следственного эксперимента стороной защиты вносились замечания, которые касались качества проведенного эксперимента и ставили под сомнение его ценность, как доказательства в последующем судебном процессе.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Пугина А.С. законный представитель потерпевшей ПЕМ, считая приговор суда законным, просила оставить его без изменения, а жалобу - без удовлетворения.

В судебном заседании осужденный ФИО1 и адвокат Пугин А.С. поддержали доводы жалобы, просили об отмене приговора и оправдании ФИО1 Законный представитель потерпевшей ПЕМ просила приговор суда оставить без изменения. Прокурор Закирова Г.М. полагала, что приговор суда подлежит отмене лишь в части гражданского иска по возмещению материального ущерба.

Заслушав участников судебного заседания, изучив представленные материалы дела, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Виновность ФИО1 в содеянном установлена совокупностью доказательств, собранных по делу, исследованных в судебном заседании, приведенных в приговоре. Все обстоятельства, при которых ФИО1 совершил указанное преступление, подлежащие доказыванию, по настоящему делу установлены.

Факты: дорожно-транспортного происшествия, произошедшего ДД.ММ.ГГГГг. в период времени с 20 часов 30 минут по 21 час 00 минут на проезжей части <адрес> в направлении от <адрес> в сторону <адрес>; получения потерпевшей ПУМ телесных повреждений, оцененных как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, авторами апелляционных жалоб не оспариваются.

Доводы стороны защиты о том, что со стороны осужденного отсутствовало нарушение правил дорожного движения, обстоятельства и механизм дорожно-транспортного происшествия не установлены, полученные потерпевшей ПУМ телесные повреждения не состоят в прямой причинно-следственной связи с действиями осужденного, причинены иным лицом при иных обстоятельствах проверялись судом первой инстанции и обоснованно отклонены как несостоятельные, опровергнуты совокупностью доказательств, исследованных судом и приведенных в приговоре.

Так, из показаний потерпевшей ПУМ в ходе предварительного расследования установлено, что ДД.ММ.ГГГГ она с мамой переходила дорогу около <адрес>. На улице было тепло, освещение имелось. Когда загорелся зеленый сигнал светофора, они начали движение по пешеходному переходу через <адрес> прошли какое-то расстояние, мама шла слева от нее по ходу движения. Дальнейшие события пояснить не может. Очнулась она в больнице, со слов знает, что на нее был совершен наезд грузовым автомобилем. В больнице она провела две недели, продолжает наблюдение у врачей.

Законный представитель потерпевшей ПЕМ в суде пояснила, что ДД.ММ.ГГГГ в вечернее время после 20 часов 30 минут шли с дочерью домой. День был теплый, сухой, освещение хорошее, по <адрес> горели фонари, свет был от витрин магазинов. Они остановились на светофоре около пешеходного перехода, дождались разрешающего сигнала светофора. Вдалеке ехала машина <данные изъяты>, для машин уже горел красный сигнал, поэтому она с дочерью за руку начали переходить дорогу по пешеходному переходу со стороны магазина <адрес> в сторону <адрес> Автомобиль ФИО1 ехал быстро, но потом стал притормаживать. У нее не было сомнений, что автомобиль остановится, поэтому они с дочерью спокойно пошли. Затем она увидела свет фар и, повернув голову налево, на расстоянии не более двух метров от себя увидела большую машину. Расстояние до машины и скорость назвать затрудняется. Они в этот момент находились посередине пешеходного перехода, не успели дойти до «островка безопасности». Она повернулась к дочери, обняла ее, после чего почувствовала удар в затылок, ее откинуло по диагонали от пешеходного перехода. Открыв глаза, она увидела дочь, которая лежала и бредила. Она частично лежала на дочери. Лежали они у правого переднего колеса машины. Подходил водитель, говорил, что не заметил их. Их с дочерью увезли в больницу. Дочь провела в реанимации 3 суток. Всего в больнице дочь лежала 2 недели с открытой черепно-мозговой травмой, которая образовалась вследствие ДТП. До сих пор дочь проходит амбулаторное лечение. У нее также имелись повреждения. От столкновения с автомобилем она упала лицом на асфальт. Схему ДТП она подписывала намного позже даты ДТП. На схеме стоит крестик как место наезда, но фактически это место, где они лежали. Наезд был в ином месте, как ей показалось, на расстоянии около трех метров от места, где они лежали.

Из показаний свидетеля СЮЮ в суде и на следствии установлено, что ДД.ММ.ГГГГ около 20 часов 30 минут она шла из магазина <адрес>, расположенного по <адрес>. Она подошла к регулируемому пешеходному переходу, который был обозначен светофорными объектами, дорожными знаками и дорожной горизонтальной разметкой. Было темное время суток, но сам проспект, а также пешеходный переход хорошо освещались. Некоторое время она стояла в ожидании разрешающего сигнала светофора, рядом также стояли другие пешеходы. Когда загорелся зеленый сигнал светофора, убедившись, что транспортные средства отсутствуют, она начала движение. За ней шли еще пешеходы. Переходя дорогу, она увидел автомобиль типа «<данные изъяты>», он притормаживал, но перед пешеходным переходом не остановился, поэтому она побежала. Водитель <данные изъяты> звуковые сигналы не подавал. Когда она добежала до «островка безопасности», услышала глухой звук удара. В это время пешеходам еще горел зеленый сигнал светофора. Повернувшись назад, она увидела, что данный автомобиль остановился, а рядом с передним правым колесом автомобиля лежит девочка, был еще кто-то. Сам момент наезда машины на пешеходов она не видела, была спиной и слышала только звук. Впоследствии с ее слов составлялась схема ДТП, при ней измерялось расстояние. Она указывала, как помнила. Место наезда показала, исходя из ситуации, которую увидела, обернувшись.

Свидетель МАВ утверждала в суде и в ходе предварительного расследования, что ДД.ММ.ГГГГ около 20 часов 35 минут она с ПУЕМ вышла из школы, после чего они расстались в районе <адрес>. Она пошла прямо по проспекту, а ПУЕМ стали переходить дорогу в зоне регулируемого пешеходного перехода. Через некоторое время она услышала звук удара и крик. Обернувшись, она увидела, что ПУЕМ лежат на проезжей части <адрес> в зоне пешеходного перехода. Она вызвала сотрудников скорой помощи, после приезда которых ушла. На улице было уже темно, но пешеходные переходы освещались, также был свет от <адрес> П-ны лежали примерно в сантиметрах 40 от кабины машины с краном.

Из показаний свидетеля ПАС в суде и на следствии установлено, что ДД.ММ.ГГГГ он выезжал на ДТП с участием автомобиля марки «<данные изъяты> и пешехода. Автомобиль находился на проезжей части <адрес> в зоне действия дорожных знаков 5.19.1 и 5.19.2, передняя часть автомобиля направлена в сторону <адрес>, были ли на момент выезда пострадавшие, не помнит. В ходе работы была установлена личность водителя ФИО1 Погода была ясной, без осадков, асфальтовое покрытие сухое, видимость была достаточной и неограниченной, присутствовало городское электроосвещение по обеим сторонам проезжей части <адрес>, пешеходный переход в районе здания № по <адрес> также освещался уличным освещением. Им было произведено измерение уличного освещения прибором «Люксметр», который показал «0», причиной этого могло быть дерево, которое закрывало освещение фонаря с правой стороны движения автомобиля <данные изъяты> в районе пешеходного перехода. Место наезда на пешеходов было зафиксировано на схеме со слов водителя. Каким образом на схеме появилась подпись потерпевшей, сказать затрудняется. Потерпевшую на месте ДТП он не помнит.

Оснований сомневаться в достоверности пояснений потерпевшей, ее представителя и свидетелей у суда первой инстанции не имелось, не находит таких оснований и апелляционная инстанция. Показания указанных выше лиц об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия в основном и главном были последовательны, категоричны, согласовались между собой, соответствовали фактическим обстоятельствам дела и объективно подтверждались иными доказательствами, приведенными в приговоре.

Так, согласно протоколу осмотра места совершения административного правонарушения от ДД.ММ.ГГГГ по адресу <адрес>, с участием водителя ФИО1, транспортного средства <данные изъяты> №, место происшествия находится в зоне действия дорожных знаков. Проезжая часть сухая, освещена городским электроосвещением. Состояние видимости с рабочего места водителя с выключенным светом фар 100 м., с включенным светом фар: дальним – 100 м., ближним – 100 м., при дневном свете – 150 м., вправо – 15 м., влево – 25 м. Следы шин, следы торможений отсутствуют. Транспортное средство - <данные изъяты> не имеет повреждений, состояние тормозной системы, водительских сигнальных приборов, стекол, зеркал - в норме (т.1 л.д.6-13).

Согласно протоколу осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, при осмотре участка проезжей части <адрес> в районе <адрес> свидетель СЮЮ указала место наезда, расположенное в зоне дорожных знаков 5.19.1 и 5.19.2 ПДД, а именно на расстоянии 9 м от правого края проезжей части <адрес> и на расстоянии 6,4 м от ближнего к <адрес> угла <адрес>. В ходе осмотра произведены замеры (т.1 л.д.111-115).

Из протокола осмотра от ДД.ММ.ГГГГ следует, что предметом осмотра являлся оптический диск с видеозаписью ДТП от ДД.ММ.ГГГГ. В ходе воспроизводства диска установлено наличие цветной видеозаписи с обозначением даты и времени в формате ДД.ММ.ГГГГ 20:35:49. Съемка ведется камерой наблюдения на фасаде здания в темное время суток. Камера направлена на проезжую часть с двухсторонним направлением движения. На 43 секунде записи к регулируемому пешеходному переходу, обозначенному дорожными знаками, подъезжает транспортное средство (<данные изъяты>). На 45 секунде просматривается, как пешеходы пересекают проезжую часть. В это же время транспортное средство (<данные изъяты>) продолжает движение, не останавливаясь перед пешеходным переходом. Один из пешеходов перебегает проезжую часть перед транспортным средством (<данные изъяты>). На 46 секунде просматривается, как транспортное средство (<данные изъяты>) совершает наезд на пешеходов, которых отбрасывает от транспортного средства, после чего оно (транспортное средство) останавливается (т.1 л.д.116-119, 120).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, у ПУМ имелись телесные повреждения: черепно-мозговая травма в виде ушиба головного мозга средней степени тяжести (контузионно-геморрагические очаги базальных отделов обеих лобных долей), эпидуральной гематомы лобной области справа, линейного перелома затылочной кости с переходом на основание черепа по задней черепной ямке (с явлением пневмоцефалии), подапоневротической гематомы затылочной области (в проекции перелома), подкожная гематома и рана мягких тканей лобной области, которые образовались от воздействия тупыми твердыми предметами, возможно в результате ДТП ДД.ММ.ГГГГ. Данные телесные повреждения по своему характеру непосредственно создают угрозу для жизни человека, поэтому оцениваются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни (т.1 л.д.67-72).

Из заключения судебно-медицинской экспертиза № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что у ПЕМ установлены следующие телесные повреждения: закрытая тупая травма носа в виде перелома костей носа с наличием отека мягких тканей, рана в лобной области (переносицы-надбровья справа), которые образовались от воздействия твердым тупым предметом, в срок незадолго до обращения за медицинской помощью возможно ДД.ММ.ГГГГ в результате ДТП. Данные повреждения оцениваются как легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровью (т.1 л.д.91-94).

Приведенные выше показания потерпевшей, ее законного представителя, свидетелей о том, что причиной дорожно-транспортного происшествия явились действия ФИО1, нарушившего правила дорожного движения, не остановившегося перед пешеходным переходом и не пропустившего пешеходов, пересекающих пешеходный переход на разрешающий сигнал светофора, согласуются и с показаниями самого осужденного в части изложения фактических обстоятельств дела.

Так, из оглашенных показаний ФИО1 в ходе предварительного расследования установлено, что ДД.ММ.ГГГГ около 20 часов 30 минут он двигался на личном технически исправном автомобиле <данные изъяты>. Осадков не было, асфальтовое покрытие было сухим. Двигался он по проезжей части <адрес> в направлении от <адрес> в сторону <адрес> во втором ряду со скоростью около 5 км/ч с включенным ближним светом фар. Подъезжая к регулируемому пешеходному переходу, он увидел, как проезжую часть справа налево проходят немногочисленные пешеходы. Посчитав, что все пешеходы прошли, он медленно выехал на пешеходный переход, после чего услышал глухой удар с правой стороны. В этот момент скорость автомобиля была не более 3-5 км/ч. После этого он остановился, вышел, увидел с правой стороны напротив пассажирской двери на расстоянии примерно полметра женщину и девочку, которые находились на проезжей части в положении лежа.

В суде первой инстанции ФИО1 дополнительно пояснил, что заезжал на перекресток <адрес> на зеленый сигнал светофора. Когда он был на середине перекрестка, зеленый сигнал загорелся пешеходам. На данном участке нет запрещающих знаков «стоп» и стоп-линии, поэтому он завершал маневр. Согласен, что должен был предоставить приоритет пешеходам.

Показания ФИО1 (в остальной части), настаивавшего на соблюдении им правил дорожного движения; пояснившего, что он пропустил пешеходов; в момент, когда он заехал на пешеходный переход, пешеходы там отсутствовали, не соответствуют показаниям очевидцев происшествия и опровергаются объективными данными, а именно видеозаписью события ДТП. Согласно протоколу осмотра, а также самой видеозаписи, исследованной в суде первой инстанции, в момент, когда ФИО1 заехал на пешеходный переход, его пересекали пешеходы как в направлении слева направо, так и в направлении справа налево по ходу движения автомобиля под управлением ФИО1. При этом лишь один из пешеходов успел перейти (перебежать) по пешеходному переходу перед автомобилем ФИО1 по направлению справа налево. Пешеходы, начавшие движение по переходу слева направо, прекратили переходить дорогу, остановившись на островке безопасности, после того, как автомобиль под управлением ФИО1 осуществил наезд на ПУМ и ПЕМ

Обоснованно отвергнуты судом первой инстанции и доводы осужденного о плохом освещении пешеходного перехода, нахождении пешеходов ПУМ и ПЕМ в «слепой» зоне. Данные факты опровергаются как пояснениями законного представителя потерпевшей и свидетелей, так и объективными данными:

-протоколом осмотра места совершения административного правонарушения от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому проезжая часть освещена городским электроосвещением. Состояние видимости с рабочего места водителя с включенным ближним светом фар – 100 м., вправо – 15 м., влево – 25 м.;

- видеозаписью и фототаблицами, согласно которым с левой стороны пешеходного перехода находятся два столба освещения, которые работали. На здании <адрес> горел прожектор (т.1 л.д.13, 116-120);

-протоколом следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ, проведенного в условиях максимально приближенных к условиям, при которых произошло ДТП. Перед следственным экспериментом были отключены две лампы электроосвещения с правой стороны по ходу движения автомобиля ФИО1, которые не работали в момент ДПТ. В ходе эксперимента установлено, что в момент начала движения пешеходов от края проезжей части, а также в процессе пересечения ими расстояния в 2,8 метра пешеходного перехода обзорность на пешеходов из кабины водителя была сохранена в полном объеме; на расстоянии 4,2 метра от края проезжей части обзорность была частичной. Обзорность на пешеходов утрачена только в момент столкновения (т.2 л.д.82-95).

Вопреки доводам осужденного, следственный эксперимент проведен в соответствии с положениями ст.181 УПК РФ. Как следует из протокола, следователем воспроизводились действия, имевшие место в момент дорожно-транспортного происшествия с применением фотофиксации в обстановке, максимально приближенной к событию преступления с целью установления механизма наезда и проверки обзорности на пешеходов. Результаты следственного эксперимента надлежаще оценены судом в совокупности с другими доказательствами. Замечания защитника к следственному эксперименту фактически сводятся к оспариванию пояснений ПЕМ, в том числе о месте наезда на пешеходов, в связи с чем оснований, предусмотренных ст.75 УПК РФ, для признания протокола следственного эксперимента недопустимым, не установлено.

Ссылки стороны защиты на показания прибора (люксметра) проверялись судом первой инстанции. По данным обстоятельствам на следствии был опрошен свидетель ПАС, который логично объяснил показания прибора. Показания свидетеля были оглашены судом в порядке ст.281 УПК РФ. Оснований усомниться в показаниях свидетеля и не согласиться с выводами суда апелляционная инстанция не находит.

Явно надуманными, не основанными на тексте судебного решения являются и утверждения стороны защиты о неустановлении механизма дорожно-транспортного происшествия. Согласно ст.2 Федерального Закона РФ «О безопасности дорожного движения», дорожно-транспортное происшествие - это событие, возникшее в процессе движения по дороге транспортного средства и с его участием, при котором погибли или ранены люди, повреждены транспортные средства, сооружения, грузы либо причинен иной материальный ущерб. Согласно описанию установленного судом преступного деяния, изложенному в описательно-мотивировочной части приговора: транспортное средство под управлением ФИО1 на регулируемом пешеходном переходе совершило наезд на пешеходов ПЕМ и ПУМ, а именно: наехало на пешехода ПЕМ, отчего ту отбросило на пешехода ПУМ с последующим падением обеих на проезжую часть. Таким образом, механизм дорожно-транспортного происшествия судом установлен. Для его установления суду особых познаний не требовалось, а следовательно, не требовалось и необходимости в проведении автотехнической экспертизы. Ссылки защитника на неустановление, какой частью автомобиля был осуществлен наезд не влекут отмену или изменение судебного решения. Указанное обстоятельство существенного значения для правильного разрешения дела по существу не имеет. Доводы осужденного о том, что в ходе ДТП был поврежден обтекатель кабины его автомобиля, опровергаются материалами дела, а именно протоколом осмотра места происшествия, а также протоколом осмотра автомобиля <данные изъяты> №, в ходе которых повреждений на автомобиле не установлено.

Вопреки утверждениям защитника и осужденного, судом установлена и дорожно-транспортная ситуация – фрагмент дорожного движения, рассматриваемый в развитии дорожной обстановки, итогом которого было дорожно-транспортное происшествие. Судом установлено и изложено в приговоре время, место, направление движения автомобиля под управлением ФИО1, и пешеходов, метеоусловия, обстоятельства наезда на пешеходов, последствия.

С доводами жалоб о неустановлении судом: момента возникновения опасности, технической возможности ФИО1 избежать наезда на пешеходов апелляционная инстанция также согласиться не может. Из материалов уголовного дела следует, что ФИО1 подъезжал к пешеходному переходу, обозначенному соответствующими знаками, по которому осуществляли движение пешеходы на разрешающий сигнал светофора. Таким образом, сам факт нахождения пешеходов в зоне регулируемого пешеходного перехода свидетельствует о возникновении опасности для движения. Согласно п.1.2 ПДД опасность для движения - это ситуация, возникшая в процессе дорожного движения, при которой продолжение движения в том же направлении и с той же скоростью создает угрозу возникновения дорожно-транспортного происшествия. Каких-либо маневров, резких изменений траектории движения, которые бы позволяли усомниться в намерениях П-ных пересечь проезжую часть по пешеходному переходу, потерпевшей и ее законным представителем не совершалось, на что обоснованно указал суд первой инстанции. Доводы об отсутствии технической возможности избежать наезда на пешеходов опровергаются исследованными судом и приведенными в приговоре доказательствами. Тот факт, что автомобиль под управлением ФИО1 не тормозил, сторона защиты не оспаривает. Обзорность на пешеходов с момента начала их движения по пешеходному переходу до момента наезда установлена в ходе проведения следственного эксперимента.

Доводы стороны защиты о том, что телесные повреждения ПУМ были получены при иных обстоятельствах, прямо не связанных с дорожно-транспортным происшествием, не соответствуют пояснениям законного представителя потерпевшей, заключению судебно-медицинской экспертизы и пояснениям эксперта ВМВ в судебном заседании. Эксперт категорично заявила суду, что телесные повреждения, имеющиеся у ПУМ, могли образоваться в результате ДТП и не могли образоваться при падении с высоты собственного роста, поскольку установлено два травматических воздействия на противоположных поверхностях головы: лобная область и область затылка. Исходя из характеристик повреждений в области затылка (черепно-мозговая травма), такое повреждение как правило образуется в результате воздействия тупым твердым предметом с неограниченной поверхностью соударения после приданного ускорения от травматического воздействия в какую-либо часть тела. При самопроизвольном падении с высоты собственного роста это телесное повреждение образоваться не могло. Рассуждения стороны защиты о том, что непосредственно на ПУМ осужденный наезд не совершал, не ставит под сомнение выводы суда о прямой причинно-следственной связи между действиями осужденного и причиненными ПУМ телесными повреждениями. Как установлено судом, ПЕМ отбросило на ПУМ вследствие наезда автомобиля осужденного, после чего ПЕМ и ПУМ упали на проезжую часть, отчего ПУМ был причинен тяжкий вред здоровью.

Тщательно исследовав все доказательства по делу, суд пришел к обоснованному выводу о том, что ФИО1, управляя автомобилем <данные изъяты> №, умышленно нарушил требования п.1.3, 1.5, 10.1, 14.3 Правил дорожного движения Российской Федерации, а также требования дорожных знаков 3.4, 5.19.1 и 5.19.2, именно: двигаясь на <данные изъяты> по проезжей части, где движение автомобилей с массой более 3,5 тонн запрещено, при подъезде к регулируемому пешеходному переходу, обозначенному соответствующими знаками, не выполнил требования правил и знаков, регулирующих дорожное движение, избрал скорость без учета дорожных условий: темного времени суток, наличия по ходу движения регулируемого пешеходного перехода, на котором находились пешеходы, не принял своевременных мер к снижению скорости вплоть до полной остановки транспортного средства, продолжил движение, создал опасность для остальных участников движения, не уступил дорогу пешеходам ПЕМ и ПУМ, вступившим на проезжую часть для осуществления перехода, совершил на них наезд, причинив ПУМ тяжкий вред здоровью.

Действия ФИО1 верно квалифицированы судом по ч.1 ст.264 УК РФ - как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Вместе с тем, из описательно-мотивировочной части приговора подлежит исключению ссылка на п.10.2 ПДД, а также на его содержание. Как следует из материалов дела, ФИО1 не вменялось нарушение указанного пункта. Из приговора видно, что и суд не установил факт нарушения ФИО1 указанного пункта правил, в связи с чем ссылка на него является явной технической ошибкой и подлежит исключению.

Наказание осужденному ФИО1 назначено в соответствии с требованиями закона, соразмерно содеянному им, с учетом данных о его личности, наличия смягчающих наказание обстоятельств, а также влияния назначенного наказания на его исправление, условия жизни семьи и всех конкретных обстоятельств дела. В качестве смягчающих наказание обстоятельств на основании ч.2 ст.61 УК РФ суд учел отсутствие судимости, состояние здоровья, частичное возмещение морального вреда.

С учетом совокупности указанных обстоятельств, суд пришел к правильному выводу о назначении ФИО1 основного наказания в виде ограничения свободы, а также дополнительного, не предусмотренного санкцией статьи, – на основании ч.3 ст.47 УПК РФ - в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

В соответствии с ч.3 ст.47 УПК РФ лишение права заниматься определенной деятельностью может назначаться в качестве дополнительного вида наказания и в случаях, когда оно не предусмотрено соответствующей статьей в качестве наказания, если с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления и личности виновного суд признает невозможным сохранение за ним такого права.

Как следует из материалов уголовного дела, ФИО1 неоднократно привлекался к административной ответственности за превышение установленной скорости движения транспортного средства, на момент постановления приговора считался подвергнутым административному наказанию по событиям от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.152). С учетом характера и степени общественной опасности, фактических обстоятельств дела, данных о личности ФИО1 суд пришел к обоснованному выводу о невозможности сохранения за осужденным права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортным средством на протяжении 1 года 6 месяцев. Выводы суда в части назначения наказания являются мотивированными и обоснованными, а назначенное наказание – справедливым.

Доводы ФИО1 о том, что деятельность, связанная с управлением транспортным средством, является его единственным источником дохода, кроме того, по состоянию здоровья ему необходимо передвижение на автомобиле, являлись предметом проверки суда первой инстанции, обоснованно отклонены. Сомнений в законности и справедливости принятого судом решения не имеется. По смыслу уголовного закона, наказание, назначаемое по приговору суда, заключается в предусмотренных УК РФ лишении или ограничении прав и свобод лица. Данных о том, что ФИО1 обучался, получил профессию, связанную исключительно с управлением транспортными средствами, и длительное время работал по профессии, в суд не представлено. Медицинские документы о наличии заболеваний не свидетельствуют о невозможности ФИО1 трудиться по иной специальности, не связанной с управлением транспортными средствами. Учитывая изложенное, апелляционная инстанция полагает, что назначение дополнительного наказания существенно не скажется на условиях жизни осужденного и его семьи. Учитывая инфраструктуру <адрес>, ФИО1 имеет возможность добираться в лечебные учреждения города иным транспортом, кроме личного.

Исключение из описательно-мотивировочной части приговора, в том числе при изложении преступного деяния ссылки на п.10.2 ПДД, а также на его содержание не влечет смягчение назначенного наказания, поскольку не влияет на характер и степень общественной опасности содеянного, не влечет уменьшение предъявленного объема обвинения и на уголовно-правовую характеристику действий осужденного не влияет.

С доводами жалобы о завышенном размере взысканной с ФИО1 компенсации морального вреда апелляционная инстанция согласиться не может. Суд первой инстанции мотивировал свои выводы о размере взыскания денежной компенсации морального вреда в пользу потерпевшей. Как видно из приговора, определяя этот размер, суд исходил из требований ст.151, 1099, 1101 ГК РФ. Им были учтены обстоятельства совершения преступления (причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности в результате ДТП), поведение осужденного в момент преступления и после него, характер и глубина причиненных потерпевшей физических и нравственных страданий. Принято во внимание материальное положение осужденного. В связи с чем, исходя из принципов соразмерности и справедливости, суд первой инстанции исковые требования удовлетворил частично - в сумме 400 000 рублей. Оснований для дальнейшего уменьшения компенсации морального вреда, вопреки доводам защитника, не имеется, как и оснований полагать, что суд не учел частичное возмещение осужденным морального вреда в размере 70 000 рублей. Согласно описательно-мотивировочной части приговора, суд учел в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, факт добровольного возмещения осужденным морального вреда.

Вместе с тем, заслуживают внимания доводы стороны защиты о необоснованном взыскании с осужденного в счет возмещения материального ущерба в пользу законного представителя несовершеннолетней потерпевшей ПЕМ 20 487 рублей. Удовлетворяя иск в указанной части, суд первой инстанции сослался на признание иска осужденным. Однако, таких сведений в представленных материалах уголовного дела не содержится. Не оспаривая обязанность осужденного в соответствии с требованиями ст.1064 ГК РФ, ст.1072 ГК РФ возместить вред, причиненный потерпевшей, а именно разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба, апелляционная инстанция, исходит также из положений п.1 ст.1085 ГК РФ. Согласно требованиям данной нормы закона, при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежат утраченный потерпевшим заработок (доход), который он имел либо определенно мог иметь, а также дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение. Законный представитель ПЕМ не представила в суд доказательств, что понесенные ею дополнительные расходы (затраты на бензин, посещения врачей-неврологов, дополнительные исследования) были необходимы для восстановления здоровья ПУМ в связи с полученными в результате ДТП травмами. С учетом изложенного оснований для удовлетворения исковых требований законного представителя потерпевшей о возмещении материального ущерба не имелось, а потому приговор в данной части подлежит отмене с отказом ПЕМ в удовлетворении исковых требований в сумме 20 487 рублей.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора в полном объеме, либо внесение в него иных изменений, не установлено.

Данное уголовное дело органами предварительного следствия расследовано, а судом рассмотрено всесторонне, полно и объективно. Все обстоятельства, подлежащие доказыванию, перечисленные в ст.73 УПК РФ, были установлены судом и отражены в приговоре. Нарушений принципов исследования доказательств не допущено. Всем рассмотренным в судебном заседании доказательствам в соответствии со ст.87,88 УПК РФ судом в приговоре дана надлежащая оценка. Содержание исследованных судом доказательств, в том числе пояснения законного представителя потерпевшей ПЕМ изложено в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения значимых для дела обстоятельств. Фактов, свидетельствующих о приведении в приговоре показаний допрошенных лиц или иных документов таким образом, чтобы это искажало существо исследованных доказательств и позволяло им дать иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, апелляционной инстанцией не установлено. Каждое из доказательств, положенных в основу осуждения ФИО1 является относимым и допустимым. Иная позиция стороны защиты на этот счет основана на собственной интерпретации исследованных доказательств без учета установленных уголовно-процессуальным законом правил оценки доказательств. Все ходатайства, заявленные стороной защиты, в том числе о назначении и проведении автотехнической экспертизы, рассмотрены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в установленном порядке, с принятием мотивированных решений. Необоснованных отказов в исследовании представленных стороной защиты доказательств не было.

Согласно ч.2 ст.293 УПК РФ, суд не может ограничивать продолжительность последнего слова подсудимого определенным временем, однако, председательствующий вправе останавливать подсудимого в случаях, когда обстоятельства, излагаемые подсудимым, не имеют отношения к рассматриваемому уголовному делу. Ознакомившись с протоколом и аудиозаписью судебного заседания, апелляционная инстанция не усматривает нарушений прав ФИО1 на стадии последнего слова. Продолжительность вступления подсудимого с последним словом не ограничивалась. Председательствующий, остановив ФИО1, обоснованно обратил внимание подсудимого на отсутствие необходимости подробно рассказывать обстоятельства жизни в период, не относящийся к рассматриваемым событиям. Данное замечание нельзя расценить как ограничение подсудимого во времени при выступлении с последним словом, поскольку в дальнейшем ФИО1 продолжил выступление, довел до суда свою позицию по делу. Таким образом, вопреки доводам жалоб, поведение председательствующего судьи в ходе судебного разбирательства соответствовало его предусмотренным уголовно-процессуальным законом полномочиям и регламенту судебного заседания, установленному ст. 257 УПК РФ, и не может быть оценено как нарушающее право ФИО1 на защиту.

Руководствуясь ст. 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

приговор Дзержинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 в части разрешения гражданского иска о возмещении материального ущерба отменить, в удовлетворении исковых требований законного представителя потерпевшей ПЕМ к осужденному ФИО1 в размере 20 487 рублей отказать.

Этот же приговор Дзержинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 изменить:

исключить из описательно-мотивировочной части приговора, в том числе при изложении преступного деяния ссылку на п.10.2 ПДД, а также на его содержание.

В остальной части этот же приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения.

Апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Пугина А.С. удовлетворить частично.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ. Кассационные жалобы, представление могут быть поданы в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора. Лица, указанные в ч.1 ст.401.2 УПК РФ, вправе ходатайствовать об участии при рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Судья областного суда-