Апелляционное постановление № 22-1824/2025 22-23/2026 от 12 января 2026 г.

Судья Заводской С.А.

Дело № 22-1824/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Улан-Удэ 13 января 2026 года

Верховный суд Республики Бурятия в составе: председательствующего судьи Ринчиновой В.В., единолично,

при секретаре Цырендоржиеве З.И.,

с участием прокурора Телешева А.А.,

осужденного ФИО1, защитника - адвоката Попко Д.А.,

потерпевших МАД, МДА,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Попко Д.А. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Октябрьского районного суда г.Улан-Удэ от 13 октября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся ... в <...>, не судимый,

- осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 3 года.

Осужденному определен самостоятельный порядок следования к месту отбывания наказания. Постановлено срок наказания исчислять с момента его прибытия в колонию -поселение, время следования к месту отбывания наказания зачесть в срок отбытия лишения свободы из расчета один день за один день.

Дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 3 года, постановлено исчислять с момента отбытия основного наказания, и распространено на всё время отбывания лишения свободы.

Процессуальные издержки, выплаченные за производство комплексной видеотехнической автотехнической судебной экспертизы ИП РАМ, в сумме 55 000 рублей, постановлено возместить за счет средств федерального бюджета.

Исковые требования МАД, МДА о компенсации морального вреда, причиненного преступлением, удовлетворены полностью, с осужденного взысканы в пользу МАД, МДА по 1 000 000 рублей каждому

Доложив материалы уголовного дела, выслушав осуждённого ФИО1, защитника-адвоката Попко Д.А., поддержавших доводы апелляционной жалобы, прокурора Телешева А.А., потерпевших МАД, МДА, возражавших против доводов апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО1 признан виновным и осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем, Правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть МАД

Преступление совершено ... в период времени с 23.12 часов до 23.37 часов на проезжей части, расположенной в районе <...>, при обстоятельствах, подробно изложенных в описательно-мотивировочной части приговора.

В судебном заседании ФИО1 вину в предъявленном обвинении не признал. В силу положений ст. 51 Конституции РФ от дачи показаний отказался.

В апелляционной жалобе адвокат Попко Д.А. в интересах осужденного ФИО1 не согласен с приговором суда, поскольку он постановлен на предположениях в изложении действий водителя и пассажира, при этом показания его подзащитного относительно обстоятельств дорожно-транспортного происшествия и выезда его автомобиля на полосу встречного движения судом не опровергнуты. Более того, в своих формулировках суд в приговоре в нарушение ст.ст. 14, 88 УПК РФ фактически возложил на сторону защиты предоставление доказательств невиновности ФИО1 в данном ДТП. Ссылается на показания ФИО1, который в ходе предварительного следствия указал, что М. вмешался в управление автомобилем, что явилось причиной выезда на встречную полосу и столкновения со встречным автомобилем, он никогда не говорил, что М. его не ударял перед ДТП.

Приводит доводы о том, что вмешательство в управление транспортным средством не ограничивается одним только физическим воздействием на рулевое колесо, но и иными действиями, в том числе и предварительное подавление воли либо создание условий со стороны пассажира (удар в солнечное сплетение либо в правый бок, что повлекло скованность движений) на тело водителя, в результате которых он теряет возможность в течение определенного промежутка времени активно противостоять последующему воздействию пассажира на рулевое колесо.

В суде апелляционной инстанции ФИО1 конкретизирует свои показания и пояснит, что действительно М. нанес ему соответствующий удар по телу (при этом расстояние до встречного транспортного средства было значительно больше, чем 35,6 м), от чего он испытал физическую боль, после чего М. своей рукой, как на то и указал эксперт РАМ, плавно воздействовал на рулевое колесо, от чего автомобиль «<...>» плавно, без рысканий по дороге выехал на встречную полосу. При этом, учитывая, что начало вмешательства М. в управление автомобилем «<...>» могло иметь место, когда между транспортными средствами было расстояние более 300 метров, то в условиях темного времени суток и удаленности объектов друг от друга, возможности видеть происходящее в салоне автомобиля «<...>» не было, следственный эксперимент для этого не проводился. Так как видимость в салоне автомобиля на расстоянии более 35,6 м не проверялась, видеть нижнюю часть рулевого колеса и руки пассажира не представлялось возможным, поэтому считает, что выводы суда о невозможности М. левой рукой воздействовать на рулевое колесо в его нижней части, и данные действия должны были быть видны иным лицам, в том числе СВА, МТИ, являются предположением.

Свидетели МТИ, СВА, ЦСА и ГАВ показали, что положение рук пассажира в следственном эксперименте не проверялось, они видели только голову и верхнюю часть тела пассажира, его руки они не видели. Сведений о том, что в ходе следственного эксперимента проверялась возможность воздействия пассажира на рулевое колесо, в протоколе нет, что подтверждает показания свидетелей, что данные действия следователем не выполнялись. Показания СВА и МТИ в части того, что они обратили внимание на автомобиль «<...>» и видели момент его выезда со стоянки ТЦ «Мёд», опровергаются видеозаписью, где указанный автомобиль движется прямолинейно. Данные свидетели не могли указать скорость своего автомобиля, цвет и марку встречного автомобиля, двигавшегося впереди «<...>» перед происшествием, что свидетельствует о том, что СВА и МТИ заметили автомобиль под управлением ФИО1 только в момент выезда на полосу их движения, соответственно, они не могли видеть, что происходило в салоне автомобиля, что и не проверялось в ходе следственного эксперимента.

Не согласен с тем, что показания свидетеля КАИ, навещавшего ФИО1 в больнице, об обстоятельствах ДТП, ставшими ему известными со слов подсудимого, являются доказательством невмешательства М. в управление автомобилем. Во-первых, по причине того, что КАИ очевидцем ДТП не являлся, во–вторых, ФИО1, которому КАИ конкретных вопросов о вмешательстве М. не задавал, не обязан был ему говорить об этом. Кроме того, учитывая состояние здоровья ФИО1 после ДТП, а также показания КАИ о том, что ФИО1 много чего говорил, дают основания утверждать, что КАИ мог самостоятельно сделать выводы о причинах ДТП, а не услышал о них от ФИО1. Показания свидетеля КАИ не могут быть положены в основу обвинительного приговора и являться доказательством, опровергающим показания ФИО1.

Не согласен с заключением эксперта РАМ, выводы эксперта о том, что маневр поворота налево автомобилем «<...>» был плавным, а тем более обдуманным, являются субъективными, не подтверждены техническими расчетами, ссылкой на специальную литературу, опровергаются показаниями свидетелей СВА, МТИ, подтвердивших, что маневр автомобиля «<...>» был резким и неожиданным для них. Предполагая, что в отсутствие биения, рыскания по дороге, резкого вмешательства пассажира в управление автомобилем не было, эксперт не учел, что ФИО1 никогда не давал показаний, что М. резко вмешался в управление автомобилем. Соответственно, пояснение эксперта в этой части не может быть положено в основу обвинительного приговора, не опровергает показания ФИО1 о том, что М. вмешался в управление автомобилем, мог нанести рукой резкий удар в район солнечного сплетения либо в район расположения печени, причинив сильные болевые спазмы, сковав его движения. Приводя показания эксперта РАМ в суде, полагает, что вмешательство в управление автомобилем должно произойти далее чем 35.6 м до встречного автомобиля.

В ходе предварительного расследования ФИО1 намеревался дать показания об обстоятельствах вмешательства М. в управление транспортным средством непосредственно на месте происшествия, однако следствием такой возможности ФИО1 предоставлено не было, и следственный эксперимент проведен так, как следствие посчитало нужным, что повлекло его неполноту и односторонность.

Показания свидетелей СВА, МТИ, ЦСА, эксперта РАМ изложены не в полном объеме, что искажает обстоятельства исследованного судом события, данным показаниям не дана оценка.

Учитывая изложенное, полагает, что представленными суду стороной обвинения доказательствами не доказан факт нарушения ФИО1 положений п.п. 1.5,10.1, 9.1.1 ПДД РФ и дорожной разметки 1.3, не доказано наличие прямой причинной связи между действиями ФИО1 и наступившими последствиями в виде смерти М..

Кроме того, по уголовному делу имелись основания для возвращения уголовного дела прокурору, а именно в связи с тем, что ознакомление с материалами уголовного дела обвиняемого и защитника проведено, а обвинительное заключение составлено за пределами установленного срока предварительного расследования. Срок предварительного следствия истекал 01.06.2025. Но следователем не было обеспечено в законном порядке ознакомление стороны защиты с материалами уголовного дела, и 01.06.2025 им заведомо без законных оснований было составлено обвинительное заключение, и уголовное дело передано руководителю следственного органа для согласования. Вполне ожидаемо постановлением руководителя следственного органа от 01.06.2025 уголовное дело было возвращено следователю для производства дополнительного расследования по причине не ознакомления ФИО1 и защитника с материалами уголовного дела в порядке ст.217 УПК РФ. Этим же постановлением производство расследования было возобновлено и установлен срок предварительного следствия на 1 месяц.

Действиями следователя и руководителя следственного органа были нарушены требования уголовно-процессуального закона по продлению срока предварительного следствия путем вынесения незаконных и необоснованных решений о возвращении уголовного дела для дополнительного расследования и установлении срока расследования, что свидетельствует о злоупотреблении при применении специальных правил вместо общего порядка продления срока предварительного следствия, о нарушении норм ведомственного контроля со стороны руководителей следственных органов над ходом производства по уголовному делу, и права на судебную защиту и судебное разбирательство в разумный срок. Просит признать продление срока предварительного расследования в порядке, предусмотренном ч. 6 ст. 162 УПК РФ, незаконным и возвратить уголовное дело прокурору для обеспечения продления срока предварительного расследования в установленном ч. 3,5 ст. 162 УПК РФ порядке, после чего ознакомить обвиняемого и защитника с материалами уголовного дела в порядке, установленном ст. 215-217 УПК РФ.

Приговор суда в части размера компенсации морального вреда, определенного судом, считает немотивированным, решение принято судом без учета принципа разумности и справедливости, материального положения ФИО1, его состояния здоровья, а также того, что причиной выезда на встречную полосу были действия самого пассажира М., который вмешался в управление транспортным средством.

Просит отменить приговор суда, вынести оправдательный приговор в связи с отсутствием в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, в удовлетворении исковых требований отказать.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Имедеева Л.А. просит приговор суда изменить, снизив размер дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами до 2 лет, ссылаясь на то, что суд при наличии смягчающих обстоятельств назначил максимальный срок дополнительного наказания, предусмотренный санкцией ч. 3 ст. 264 УК РФ.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Попко Д.А. государственный обвинитель Имедеева Л.А., потерпевшие МАД, МДА просят апелляционную жалобу оставить без удовлетворения, приговор суда без изменения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалобы, представления, возражений на жалобу, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Вина осужденного ФИО1 в нарушении правил дорожного движения, повлекшего по неосторожности смерть человека, подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств, которым дана надлежащая оценка в приговоре.

Так, суд первой инстанции, придя к выводу о виновности осужденного, обоснованно положил в основу приговора показания самого ФИО1 в той части, о том, что в момент произошедшего ... ДТП за управлением автомобиля «<...>» находился именно он.

Кроме того, вина осужденного ФИО1 в совершении данного преступления, подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств, а именно:

-показаниями свидетелей СВА, МТИ об обстоятельствах столкновения автомобиля «<...>», принадлежащего МТИ, за управлением которого находился СВА, с автомобилем «<...>». Когда они ехали в сторону ТРЦ «Мед» по крайней левой полосе движения по <...>, навстречу им ехала машина «<...>», которая неожиданно перед ними резко поменяла свою траекторию движения, пересекла двойную сплошную линию дорожной разметки и выехала на их полосу движения, он не успел среагировать, и произошло ДТП. При этом при совершении маневра до столкновения с ними водитель автомашины «<...>» сидел ровно, держась за руль, пассажир также ровно сидел, слегка наклонившись вправо, борьбы в салоне машины не было;

- показаниями свидетеля БАС (сотрудника ГАИ) об обстоятельствах выезда на место ДТП напротив ТРЦ «Мед». Из оглашенных показаний указанного свидетеля, которые подтверждены им в судебном заседании, следует, что водитель автомобиля «<...>» с регистрационным знаком ... СВА пояснил, что он двигался прямо по своей полосе, водитель автомобиля «<...>» резко изменил траекторию движения и начал поворачивать налево, вследствие чего водитель «<...>» не успел затормозить, произошло столкновение. Вещная обстановка на месте ДТП, а также место столкновения, подтверждали показания водителя «<...>». Далее, они с напарником приступили к осмотру места происшествия с прибывшим на место следователем и экспертом, он составил схему ДТП, видимость на месте ДТП не была ограничена, была не менее 300-400 метров. Городское освещение работало в штатном режиме;

-показаниями свидетеля ЖАМГ (сотрудника ГАИ) об обстоятельствах осмотра места происшествия, в ходе которого было установлено, что участок дороги, где произошло ДТП, предназначено для движения в противоположных направлениях по две полосы на каждом направлении. Транспортные потоки противоположного направления разделены дорожной разметкой 1.3 Правил дорожного движения РФ, то есть двойная сплошная линия;

- показаниями свидетеля КАИ, в части, не противоречащей показаниям потерпевших, свидетелей, а также иным исследованным в судебном заседании доказательствам, из которых следует, что на месте ДТП был мужчина, который ему сказал, что автомашина «<...>», на которой ездил водитель ФИО1, ехала с ТРЦ «Мед» по проезжей части по своей полосе движения и резко пересекла сплошную линию, из-за чего произошло ДТП с автомашиной «<...>». О том, что М. вмешался в рулевое управление, ФИО1 ему не говорил. Он считает, что М. не мог вмешаться в управление автомобилем, так как он был спокойным и адекватным человеком, он всегда был ответственным и порядочным;

-письменными доказательствами:

- протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия от ... с участием автомобилей «<...>» и «<...>», согласно которому осмотрена проезжая часть в районе здания ... по <...>. Оба транспортных средства имеют механические повреждения. Труп мужчины на момент осмотра расположен в автомобиле бригады ГАУЗ ТЦМК, направлен в СМЭ;

- протоколами осмотров предметов от ... - автомобилей марки «<...>» и «<...>» с механическими повреждениями;

- копиями свидетельств о регистрации транспортных средств марки «<...>», «<...>»;

- протоколами выемки и осмотра диска с видеозаписью дорожно-транспортного происшествия от ...;

- протоколом дополнительного осмотра места происшествия от ... – проезжей части в районе здания ... по <...>;

- протоколом осмотра предметов от ... - с участием специалиста ЭКЦ МВД по РБ - автомобиля марки «<...>», зафиксированы повреждения, причиненные в результате дорожно-транспортного происшествия;

- заключением медицинской судебной экспертизы ...-З от ..., установившей характер, количество, локализацию и механизм образования причиненных МАД телесных повреждений, расценивающихся как тяжкий вред здоровью, повлекшие смерть последнего;

- письмом ИП РАМ о расчетах скоростей объектов в ДТП и расстояниях между автомобилями перед столкновением;

- протоколом следственного эксперимента, проведенного ..., согласно которому на участке проезжей части по <...> близ <...>, предназначенной для движения в двух противоположных направлениях, с двумя полосами попутного направления, разделенных горизонтальной дорожной разметкой 1.5 и 1.3 Правил дорожного движения РФ, отмечено место столкновения, расположенное на расстоянии 5.50 м. от правого края проезжей части в направлении Мухоршибирского тракта, и с использованием двух автомобилей: «<...> (...) и «<...>» (...) в трех позициях произведено измерение видимости пассажира и водителя автомобиля «<...>» из салона автомобиля «<...>;

- заключением эксперта от ..., из выводов которого следует, что в дорожной ситуации водитель автомобиля «<...>» СВА не располагал технической возможностью путем применения торможения предотвратить столкновение. С технической точки зрения действия водителя ФИО1 противоречат п. 1.5, 8.8, 9.1 (1) прил. ... Правил дорожного движения РФ и находятся в причинной связи с наступившими последствиями;

- иными доказательствами.

В ходе судебного разбирательства не было установлено каких-либо оснований для оговора осужденного потерпевшими и свидетелями, их показания являются последовательными, стабильными, согласуются с иными доказательствами по делу, а потому обоснованно приняты судом первой инстанции в качестве допустимых доказательств и положены в основу приговора.

При этом, в соответствии с требованиями п.2 ст.307 УПК РФ, суд привел в приговоре убедительные причины, по которым признал достоверными и допустимыми указанные выше доказательства и отверг другие.

Решение суда о вменяемости осужденного ФИО1 основано на материалах дела, данных о его личности, поведении в ходе предварительного следствия и судебном заседании, оснований сомневаться в правильности которых не имеется.

Выводы суда о том, что между действиями ФИО1, связанными с нарушением положений п.2.1.2, абз.1,2 п.10.1, абз.1 п.1.5, п. 8.1, п. 9.1.1 Правил дорожного движения и смертью потерпевшего МАД имеется прямая причинная связь, являются верными, основанными на исследованных и положенных в основу приговора доказательствах.

Суд первой инстанции правильно пришел к выводу, что ФИО1 не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, и при неукоснительном следовании вышеперечисленным требованиям пунктов Правил дорожного движения имел реальную возможность предотвратить наступление последствий в виде столкновения со встречным автомобилем, в результате чего потерпевшему был причинен тяжкий вред здоровью, повлекший его смерть.

Суд правильно установил фактические обстоятельства дела и верно квалифицировал действия осужденного ФИО1 по ч.3 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Вопреки доводам жалобы защитника, оснований для иной юридической оценки содеянного ФИО1, равно как и оснований для прекращения уголовного дела, уголовного преследования, вынесения оправдательного приговора не имеется.

Доводы стороны защиты об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, ввиду того, что причиной произошедшего ДТП стало вмешательство МАД в управление транспортным средством, обоснованно отвергнуты. Им дана надлежащая оценка, путем подробного анализа имеющихся доказательств. Оснований не доверять показаниями свидетелей СВА, МТИ, которые не видели борьбы в двигающемся навстречу автомобиле «<...>», показали положение находящихся в нем лиц, у суда не имелось. Сомневаться в компетенции эксперта РАМ, показавшего о плавности маневра, а также снижении скорости движения перед поворотом налево, у суда также не имелось. Не находит таковых и суд апелляционной инстанции.

Показания ФИО1 суд правильно отверг как способ защиты с целью избежания уголовной ответственности за содеянное.

Судом проверялись доводы защиты о невиновности осужденного, а также о нарушениях, допущенных в ходе предварительного следствия, о недопустимости ряда доказательств. Однако данные доводы суд правильно отверг как несостоятельные.

Обвинительное заключение составлено в соответствии со ст.220 УПК РФ, в нём приведены предусмотренные данной нормой закона обстоятельства и доказательства.

Нарушений, допущенных в ходе предварительного следствия, влекущих возвращение уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, в том числе, по доводам апелляционной жалобы защитника, не установлено. Постановление от 01.06.2025 о возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия принято руководителем следственного органа в соответствии с ч.6 ст.162, п.11 ч.1 ст.39 УПК РФ.

Из материалов дела следует, что судом первой инстанции дело рассмотрено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон, в ходе судебного разбирательства суд исследовал все представленные сторонами доказательства. Все ходатайства участников процесса рассмотрены как в ходе предварительного расследования, так и судебного разбирательства, по ним приняты законные и обоснованные решения.

Судебное следствие окончено при отсутствии дополнений сторон.

Замечания защитника на протокол судебного заседания рассмотрены судом в полном соответствии с уголовно-процессуальным законом, решение по ним является обоснованными.

При назначении наказания ФИО1 в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 60 УК РФ суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, конкретные обстоятельства его совершения, характеризующие данные о личности виновного, обстоятельства, смягчающие наказание, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия его жизни и его семьи, а также требования разумности и справедливости.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, судом правильно и в полной мере учтены: совершение преступления впервые, неудовлетворительное состояние здоровья, удовлетворительная характеристика по месту жительства.

Иных смягчающих наказание обстоятельств, судом не установлено, не находит таковых и суд апелляционной инстанции.

Отягчающих наказание обстоятельств не имеется.

Выводы суда о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы на определенный срок, отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 64 УК РФ, являются мотивированными и правильными, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для смягчения размера наказания и применения положений ст. 73 УК РФ, исходя из обстоятельств совершения преступления, данных о личности осужденного и возможности его исправления.

Срок дополнительного наказания в виде лишения права управления транспортным средством назначен судом с учетом совокупности смягчающих наказание обстоятельств при отсутствии отягчающих, в соответствии с требованиями, предусмотренными ч. 2 ст. 47 УК РФ и санкцией самой статьи УК РФ.

Назначенное осужденному наказание в виде лишения свободы с дополнительным наказанием в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, является справедливым, соразмерным содеянному, будет способствовать исправлению осуждённого и предупреждению совершения им новых преступлений, соответствует характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и данным о личности виновного. Оснований для признания наказания чрезмерно суровым, суд апелляционной инстанции не находит. Болезненное состояние осужденного было в полной мере учтено как обстоятельство, смягчающее наказание. Сведений о том, что осужденный не может отбывать наказание по состоянию здоровья, материалы дела не содержат.

С учетом положений п.«а» ч.1 ст.58 УК РФ суд обоснованно назначил отбывание наказания осужденному в виде лишения свободы в колонии-поселении, определив самостоятельный порядок следования к месту отбывания наказания.

С учетом обстоятельств совершения преступления и данных о личности виновного суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для назначения осужденному отбывание наказания в исправительной колонии общего режима.

Вопрос о вещественных доказательствах, процессуальных издержках разрешен правильно.

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену приговора, судом апелляционной инстанции не установлено.

Вместе с тем приговор подлежит изменению.

Разрешая гражданский иск потерпевших МАД, МДА о компенсации морального вреда, суд первой инстанции удовлетворил его полностью, присудив каждому истцу по 1 000 000 рублей.

Суд апелляционной инстанции не соглашается с принятым решением по следующим основаниям.

Согласно п.25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Кроме того, согласно п. 27 вышеуказанного постановления Пленума тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п.2 ст. 1101 ГК РФ). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (ст. 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту (п. 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11. 2022 N 33).

Суд первой инстанций приведенные разъяснения об основаниях компенсации морального вреда и об определении ее размера при разрешении гражданского иска потерпевших МАД и Д.А. применил не в полной мере.

При принятии решения суд не учел все юридически значимые обстоятельства, сведения о материальном положении, возрасте осужденного, приведя в приговоре только доводы истцов из их искового заявления. Поэтому определенная судом первой инстанции сумма компенсации морального вреда в пользу каждого из истцов подлежит снижению.

Принимая во внимание, что смерть близкого человека является невосполнимой утратой, влечет нарушение семейных связей, исходя из конкретных обстоятельств дела, характера причиненных истцам нравственных страданий, их эмоционального состояния, характера родственных связей между истцами, а также сведений о том, что погибший проживал один, отдельно от истцов, не имел иждивенцев, а также формы и степени вины осужденного - ответчика, причинившего вред по неосторожности, его пожилого возраста (62 года), материального положения, пенсионера, имеющего непостоянный дополнительный заработок, а также требований разумности и справедливости, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию с ФИО1 в пользу истцов МАД, МДА, в связи с причинением смерти их отцу МАД, подлежит снижению до 500 000 рублей каждому.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Октябрьского районного суда г.Улан-Удэ от 13 октября 2025 года в отношении осужденного ФИО1 изменить.

Снизить размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с ФИО1 в пользу МАД, МДА, до 500 000 рублей каждому.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Попко Д.А. в интересах осужденного ФИО1 - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с требованиями главы 47.1 УПК РФ в Судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий судья: В.В. Ринчинова