Апелляционное определение № 11-13869/2025 11-652/2026 от 19 января 2026 г.

Судья Максимов А.Е.

Дело № 2-2148/2025

УИД 74RS0017-01-2025-001840-23


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ



дело № 11-652/2026
20 января 2026 года
г. Челябинск
Судебная коллегия по гражданским делам Челябинского областного суда в составе:

председательствующего Скрябиной С.В.,

судей Клыгач И.-Е.В., ФИО1,

при секретаре Мустафиной В.Ю.,

с участием прокурора Германа А.С.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО2 на решение Златоустовского городского суда Челябинской области от 04 августа 2025 года по искам ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного преступлением.

Заслушав доклад судьи Клыгач И.-Е.В. об обстоятельствах дела и доводах апелляционной жалобы, объяснения представителя истцов ФИО7, полагавшей возможным считать решение суда законным и обоснованным, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО3 обратилась в суд с иском к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда в размере 4 500 000 руб.

Требования мотивированы тем, что ФИО2 осужден по <данные изъяты> (далее по тесту – УК РФ) за причинение смерти по неосторожности ее брату <данные изъяты> От действий ФИО2 она испытывает физические и нравственные страдания от потери близкого человека. Брат помогал ей материально, был опорой после потери мужа и сына. Истец длительное время находится на лечении, на данный момент не может обойтись без снотворных и психотропных препаратов. Нравственные страдания истца выразились в том, что она не может привыкнуть к потере брата, с которым долгое время совместно работала, опиралась на его поддержку и советы. Кроме того, ФИО3 сопровождает страх преследования со стороны ответчика, что явилось основанием для обращения с иском в суд.

Также ФИО4, ФИО5, ФИО6, которые являются дочерьми погибшего ФИО17, обратились в суд с иском к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда в размере по 1 000 000 руб. каждой.

Требования мотивированы тем, что в результате совершенного ФИО2 преступления, они испытывают нравственные страдания от потери близкого человека, так как при жизни ФИО17 помогал им материально, был им духовной опорой. Внезапная и бесславная смерть отца - ФИО17 при обстоятельствах, установленных приговором суда, является репутационной потерей для его дочерей, так как ФИО17 был общественным деятелем, известным человеком в городе, что явилось основанием для обращения в суд с иском.

Определением суда от 12 мая 2025 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО8, ФИО8, ФИО9, ФИО10.

Определением суда от 02 июня 2025 года вышеуказанные гражданские иски объединены в одно производство с присвоением объединенному гражданскому делу № 2-2148/2025.

В судебном заседании суда первой инстанции истцы ФИО6, ФИО5, представитель истца ФИО4 - ФИО11 на удовлетворении требований настаивали.

Истцы ФИО3, ФИО4, ответчик ФИО2, третьи лица: ФИО8, ФИО8, ФИО9, ФИО10 при надлежащем извещении участия в судебном заседании суда первой инстанции не принимали.

Решением суда с ФИО2 в пользу ФИО12, ФИО4, ФИО5, ФИО6 взыскана компенсация морального вреда в размере по 400 000 руб. каждой. В удовлетворении остальной части иска отказано. Этим же решением суда с ФИО2 в доход бюджета взыскана государственная пошлина 3 000 руб.

В апелляционной жалобе ФИО2 просит решение суда отменить, принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении иска, снижении размера компенсации морального вреда с учетом материального положения ответчика. Указывает на то, что при определении размера компенсации морального вреда ФИО3, которая ссылается на возникновение и обострение хронических заболеваний после смерти брата – <данные изъяты> суд не истребовал и соответственно не исследовал выписку о наличии у ФИО3 хронических заболеваний, которые на момент смерти <данные изъяты> у нее уже имелись в силу возраста и состояния здоровья. Считает взысканный размер компенсации морального вреда истцам на общую сумму 1 600 000 руб. завышенным, не отвечающим требования разумности, соразмерности и справедливости, нарушающим баланс интересов сторон, ввиду становления ответчика в тяжелое материальное положение. Суд не учел материального положения ответчика, отсутствие постоянного и стабильного дохода, наличие у него на иждивении малолетних детей, наличие кредитных обязательств, кроме того не принял во внимание совокупность установленных по делу обстоятельств, в том числе связанных с противоправным поведением самого <данные изъяты> находившегося при совершении преступления в состоянии сильного алкогольного опьянения, первым нанесшего удар ФИО2 по голове без причины, отсутствием у ФИО2 умысла на причинением смерти погибшему, со степенью тяжести нравственных страданий его близких родственников в связи с невосполнимой утратой брата и отца, индивидуальных особенностей истцов, личностью ответчика, поведение ФИО2 после произошедшего (принесения потерпевшим извинений в ходе расследования уголовного дела и рассмотрения дела в суде).

В письменных возражениях истцы просят оставить решение без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения дела судом апелляционной инстанции извещены надлежащим образом, в судебное заседание не явились, доказательств наличия уважительных причин неявки или наличия иных обстоятельств, препятствующих апелляционному рассмотрению, не представили. В соответствии со ст. ст. 14 и 16 Федерального закона от 22 декабря 2008 года № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы размещена заблаговременно на интернет-сайте Челябинского областного суда, поэтому судебная коллегия, в соответствии с положениями ст.ст. 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту - ГПК РФ), находит возможным рассмотрение дела в отсутствие неявившихся лиц.

Как установлено абз. 1 ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ, суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Заслушав объяснения представителя истцов – ФИО7, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений на нее, исследовав на основании абз.2 ч.1 ст.327.1 ГПК РФ приобщенные к материалам дела дополнительные доказательства, судебная коллегия приходит к следующему.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО17 являлся братом ФИО3 и отцом ФИО6, ФИО5 и ФИО4 (л.д. 109-111 том 1).

Приговором Златоустовского городского суда Челябинской области от 15 ноября 2023 года, оставленным без изменения апелляционным постановлением Челябинского областного суда от 31 января 2024 года, кассационным постановлением Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 18 октября 2024 года, ФИО2 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного <данные изъяты>, и ему назначено наказание в виде одного года шести месяцев ограничения свободы, с установлением ограничений, предусмотренных законом.

Гражданские иски лиц признанных в качестве потерпевших ФИО3, ФИО5 оставлены без рассмотрения, с признанием за ними права на обращением в суд в порядке гражданского судопроизводства.

Указанными выше судебными постановлениями установлено, что ДД.ММ.ГГГГ в период с 11 час. 17 мин. до 13 час. 40 мин. между ФИО17 и ФИО2 по адресу: <адрес>, ул. им. ФИО19, <адрес> во время распития спиртных напитков на почве личных неприязненных отношений произошла ссора, в ходе которой ФИО17 нанес ФИО2 удар по голове сзади, причинив ФИО2 рану мягких тканей теменной области и физическую боль. ФИО2, действуя по небрежности, не предвидя наступления общественно-опасных последствий своих действий, в том числе и наступления смерти, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть, что в результате ударов в область лица ФИО17, находящийся в неустойчивом положении ввиду сильного алкогольного опьянения, может упасть, в результате чего ему могут быть причинены травмы, должен был и мог предвидеть эти последствия, ФИО2 с силой нанес не менее двух ударов рукой в область лица потерпевшего, в результате чего от полученных ударов ФИО17 потерял равновесие и упал с высоты собственного роста, ударившись при этом теменно-затылочной областью головы справа о поверхность бетонного пола, после чего ФИО2 с силой нанес еще не менее одного удара руками в область грудной клетки потерпевшего справа. В результате закрытой черепно-мозговой травмы наступила смерть ФИО17, наступление которой ФИО2 не предвидел, хотя мог и должен был предвидеть.

Своими преступными действиями ФИО2 причинил потерпевшему ФИО17 <данные изъяты> по признаку опасности для жизни и смерть потерпевшего; <данные изъяты> по признаку кратковременного расстройства здоровья; <данные изъяты> не повлекшие за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, не причинившие вред здоровью.

В данном случае смерть ФИО17 наступила именно в результате неосторожных действий ФИО2, которые объективно не были направлены на лишение жизни или причинение серьезного вреда здоровью, что установлено исходя из способа совершения преступления, характера и локализации телесных повреждений, взаимоотношений подсудимого и потерпевшего и иных обстоятельств дела.

В ходе судебного разбирательства ФИО3 указала на то, что брат являлся ее единственным близким родственником, после смерти супруга и одного из сыновей, так как последняя проживает в <данные изъяты> одна, второй сын проживает в <данные изъяты>, поэтому на протяжении всей жизни они с братом поддерживали родственные, доверительные и теплые отношения несмотря на раздельное проживание, ранее также вместе работали, брат помогал последней материально и психологически на протяжении многих лет, в том числе поддерживал ее с учетом наличия ряда заболеваний у истца, после его смерти она фактически осталась одна, у нее обострились ряд заболеваний, так как до сих пор истец не может смериться с утратой родного человека.

В обоснование иска ФИО3 представлены копии справок о совместной трудовой деятельности с ФИО17, фотоснимки, документы по обращению за медицинской помощью (л.д. 38-62 том 1).

Допрошенная в качестве свидетеля в суде ФИО20 показала, что образ жизни ФИО3 после гибели ее брата кардинально изменился, она стала подавленной, постоянно заплаканной, у нее началась депрессия, на нервной почве обострились заболевания, пропал сон, стала страдать бессонницей, чаще обращаться за медицинской помощью.

Истцы ФИО6, ФИО5 и ФИО4 также последовательно дали объяснения о том, что несмотря на раздельное проживание ФИО17 с сестрой и взрослыми детьми, ФИО17 при жизни принимал непосредственное участие в судьбе как сестры, так и дочерей, помогал им материально, поддерживал морально. Ответчик при рассмотрении настоящего дела также пояснил, что, арендуя офис у ФИО17, знал о близких отношениях отца с детьми.

Разрешая требования, суд первой инстанции руководствуясь Конституцией Российской Федерации, ст.ст. 150-151, 1064, 1099, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту - ГК РФ), разъяснениями данными в постановлениях Пленумов Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», пришел к выводу о наличии правовых оснований для возложения на ответчика гражданско-правовой ответственности и удовлетворения требований истцов в части, в связи с чем взыскал с ФИО2 в их пользу компенсацию морального вреда в размере 400 000 руб. каждой.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции учел характер и степень причиненных каждому истцу страданий в связи со смертью близкого родственника, исходя из их объяснений, данных при разбирательстве по делу; проживания сестры и детей отдельно от погибшего; обстоятельства, при которых наступила смерть ФИО17 и его действия при этом; учитывая установленные приговором суда смягчающие обстоятельства по делу, в том числе описывающие материальное и семейное положения ответчика, в связи с чем пришел к выводу о снижении заявленного размера ФИО3 с 4 500 000 руб. до 400 000 руб., ФИО6, ФИО5 и ФИО4 по 1 000 000 руб. каждой до 400 000 руб. каждой.

Проверяя обжалуемое решение суда по доводам апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Как разъяснено в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Для возложения ответственности в виде возмещения вреда должны быть установлены противоправность поведения причинителя вреда и его вина, причинение вреда, причинно-следственная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и причиненным вредом (наступившими последствиями).

Согласно п. 4 ст. 61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях, связанных с утратой родственников.

В силу п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 1 от 26 января 2010 года «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Круг членов семьи гражданина не всегда ограничивается его супругом, детьми и родителями. Применительно к определению лиц, имеющих право на компенсацию морального вреда, причиненного смертью потерпевшего, в отношении супруга, родителей и детей, являющихся в подавляющем большинстве случаев наиболее близкими для гражданина лицами, следует установить, что причинение им морального вреда предполагается и доказыванию не подлежит, а в отношении других членов семьи целесообразно применять закрепленное в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 положение о необходимости учета обстоятельств, свидетельствующих о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий.

Так, гибель брата и отца является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников, влечет состояние эмоционального расстройства, поскольку утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, нарушает неимущественное право на семейные связи. Объяснениями сторон и фотоматериалами, показаниями свидетеля подтверждается, что погибший ФИО17 проводил время с сестрой и остальными своими детьми, несмотря на их раздельное проживание, у которых сформировалась к нему привязанность, и его смерть, безусловно, негативно сказалась на психическом состоянии, в связи с этим невосполнимость утраты близкого родственника, и как следствие причинение истцам нравственных страданий, в данном случае очевидно.

Вместе с тем, моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, однако с учетом установленных обстоятельств судебная коллегия полагает доводы апелляционной жалобы ответчика не влекущими отмену либо изменение обжалуемое решения суда.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции учитывал принцип разумности и справедливости, индивидуальные особенности лиц на дату событий возраст погибшего ФИО17 – 67 лет, ответчика ФИО2 – 32 года, истцов: ФИО3 – 65 лет, ФИО4 – 44 года, ФИО5 – 41 год, ФИО6 – 41 год.

Как следует из материалов дела, обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно ФИО3 нравственных страданий смертью брата ФИО17, проживание в одном населенном пункте, ранее осуществление совместной трудовой деятельности, поддержание, в том числе и после смерти супруга и сына истцом с братом активного участия каждого в жизни друг друга, материальная поддержка брата, совместное время препровождение, общения и помощь в социальных делах, изменение привычного уклада и образа жизни, нарушение целостности семьи и семейных связей, эмоциональное потрясение и сильное душевное волнение в момент самого события и в период прощания с погибшем при проведении обряда похорон, продолжительность претерпевания моральных и нравственных страданий, поскольку до настоящего времени истец не смирилась с утратой, не смирилась с тем, что совместным планам не суждено сбыться, обстоятельства, при которых наступила смерть ФИО17, в том числе и поведение потерпевшего, явившееся поводом для преступления, установленные приговором суда, последствия, имеющие место, боль утраты, личное отношение истца к произошедшему, поведение и отношение ответчика к смерти родственника истца, материальное положение ответчика, в частности установленного приговором суда, суд определил размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу истца 400 000 руб., снизив его с 4 500 000 руб., что отвечает признакам справедливой компенсации за перенесенные страдания, сглаживанием (смягчением) нравственных страданий родственника погибшего лица и не нарушает баланс интересов сторон.

Также судом установлены и обстоятельства, свидетельствующие о причинении детям погибшего лица (ФИО4, ФИО5, ФИО6) нравственных страданий смертью отца ФИО17, а именно воспитание отцом и оказание им моральной, физической, духовной поддержки, условий жизни, необходимых для их развития, фактические семейные отношения (дача наставлений, советов), раздельное проживание детей, в том числе и в связи с заключением брака и созданием отдельной ячейки общества (семьи), активное участие каждого в жизни друг друга, материальная поддержка отца, совместное время препровождение, изменение привычного уклада и образа жизни, нарушение целостности семьи и семейных связей, эмоциональное потрясение и сильное душевное волнение в момент самого события и в период прощания с погибшем при проведения обряда похорон, продолжительность претерпевания моральных и нравственных страданий, поскольку до настоящего времени истцы не смирилась с утратой, не смирились с тем, что совместным планам не суждено сбыться, обстоятельства, при которых наступила смерть ФИО17, в том числе и поведение потерпевшего, явившееся поводом для преступления, установленные приговором суда, активное участие при производстве по уголовному делу, с учетом признания последних потерпевшими по делу, содействие его расследования, объяснения, данными в ходе расследования и отраженные в приговоре суда, в том числе о периодичности общения с отцом, показания свидетеля, последствия, имеющие место, боль утраты, личное отношение истца к произошедшему, поведение и отношение ответчика к смерти родственника истца, материальное положение ответчика, в частности установленного приговором суда, суд определил размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу истца 400 000 руб., снизив его с 1 000 000 руб., что отвечает признакам справедливой компенсации за перенесенные страдания, сглаживанием (смягчением) нравственных страданий родственника погибшего лица и не нарушает баланс интересов сторон.

Между тем судебная коллегия учитывает, что смерть брата и отца для каждого из родственников является невосполнимой утратой, в связи с этим определение сестре и детям погибшего лица одинаковой суммы компенсации морального вреда, принимая во внимание, что само по себе раздельное проживание и создание своей семьи при установленных обстоятельствах не свидетельствует о наличии меньшего претерпевания нравственных страданий со стороны родственников погибшего не свидетельствует о нарушении норм материального и процессуального права.

Вместе с тем, указание суда на состояние здоровья потерпевших и его ухудшения, в том числе и после событий в феврале 2023 года со ссылками на медицинские справки и выписные эпикризы не свидетельствуют о наличии причинно-следственной связи между ними и вышеописанными событиями февраля 2023 года, в связи с чем не могут быть учеты судом в определении размера компенсации морального вреда, поскольку стороны правом на заявления ходатайства о назначении по делу судебной экспертизы в порядке ст.79 ГПК РФ, в том числе и после разъяснения таких прав судом апелляционной инстанции, не воспользовались. Между тем, данные выводы и суждения суда первой инстанции не привели к неверному разрешению спора, в связи с чем обжалуемое решение суда в силу ч.6 ст.330 ГПК РФ не может быть отменно, поскольку правильное по существу решение суда первой инстанции не может быть отменено по одним только формальным соображениям.

Также вопреки доводам апелляционной жалобы ответчика судом первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда учитывал и обстоятельства, при которых наступила смерть ФИО17, в том числе и поведение потерпевшего, явившееся поводом для преступления, установленные приговором суда, и материальное положение ответчика отраженное в приговоре суда (письменное доказательство ст.71 ГПК РФ), а именно наличие среднее профессионального образования, являющего индивидуальным предпринимателем, работающего <данные изъяты> «Спортивная подготовка» МАОУ «ООШ 35», не состоящего в зарегистрированном браке, сожительствующего, имеющего одного малолетнего ребенка и двоих малолетних детей сожительницы, отсутствие справок о невозможности трудиться по состоянию здоровья, возраст ответчика, отсутствие сведений о доходах и суммах налога за 2024-2025 годы в налоговом органе (л.д. 68 том 1), в связи с чем снизил на основании положений п.3 ст.1083 ГК РФ заявленный истцами размер компенсации морального вреда до размеров отвечающих признакам справедливой компенсации за перенесенные страдания, сглаживанием (смягчением) нравственных страданий родственников погибшего лица и сохранением достоинства личности, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

Судебная коллегия, принимая во внимание, представленные ответчиком после разъяснений, данных судом апелляционной инстанции, дополнительных письменных пояснений и доказательств, приобщенных к материалам дела на основании абз.2 ч.1 ст.327.1 ГПК РФ, также не усматривает правовых оснований для снижения размера компенсации морального вреда, поскольку как следует из свидетельств о рождении детей <данные изъяты> ФИО2 последним не приходится биологически отцом, при этом в свидетельствах о рождении указаны иные лица, сведений об уплате алиментов которыми, о их смерти и т.п. не представлено. Кроме того, заявляя о своем тяжелом материалом положении ответчиком не представлены сведения о своем фактическом заработке, с учетом отсутствия таких сведений в налоговом органе за 2024-2025 года, наличия либо отсутствия на праве собственности недвижимого/движимого имущества как у себя, так и у супруги, открытых/закрытых счетах в банках, кредитных обязательствах, получения пособий, при этом копия договора аренды жилого помещения безусловным доказательством отсутствия прав на какие-либо жилые помещения не является.

При таких обстоятельствах, учитывая требования соразмерности, разумности и справедливости, степень родственных отношений, характер и степень нравственных страданий истцов, связанных с их индивидуальными особенностями личности, с учетом того, что истцы на иждивении погибшего не находились, имеют право на обладание родственными и семейными связями, давность события (февраль 2023 года), обстоятельства гибели, с учетом поведения самого потерпевшего, отсутствие умысла на причинение вреда со стороны причинителя вреда, его материальное положение, суд правомерно указал, что заявленный истцами размер компенсации морального вреда завышен и снизил его до разумных пределов, при этом соблюдая положения Конституции Российской Федерации о принадлежности гражданину от рождения права на жизнь, целостность семейных и родственных связей.

В целом доводы апелляционной жалобы ответчика правовых оснований к отмене либо изменению судебного постановления не содержат. Оснований для проверки судебного акта за пределами доводов апелляционной жалобы по правилам ч. 2 ст. 327.1 ГПК РФ судебная коллегия не усматривает, нарушений норм процессуального закона, в том числе влекущих безусловную отмену судебного акта в силу ч. 4 ст. 330 ГПК РФ, судебной коллегией не установлено, основания для отмены обжалуемого решения суда по данным основаниям отсутствуют.

Руководствуясь ст. ст. 328-330 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Златоустовского городского суда Челябинской области от 04 августа 2025 года, в редакции определения судьи Златоустовского городского суда Челябинской области от 28 августа 2025 года об исправлении описки, оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 03 февраля 2026 года.