Приговор № 1-98/2018 от 5 ноября 2018 г. по делу № 1-98/2018

дело № 1-98\2018


ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

с.Айкино 06 ноября 2018 года

Усть-Вымский районный суд Республики Коми в составе:

председательствующего судьи Тарасова В.П.,

при секретаре Манюхине Д.Е.,

с участием государственного обвинителя Муравьева Е.Г.,

подсудимого ФИО1,

защитника адвоката Панюковой К.В.,

представившей удостоверение № 468 и ордер № 71,

потерпевшей А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению ФИО1, (данные о личности), ранее судимого:

1. 31 марта 2011 года Усть-Вымским районным судом Республики Коми

по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 07 годам лишения свободы с отбыванием в

исправительной колонии строгого режима, освобожденного по отбытии

срока наказания 17 ноября 2017 года, содержащегося под стражей по

данному уголовному делу с 16 апреля 2018 года, срок содержания под

стражей продлен в порядке ч. 2 ст. 255 УПК РФ по 05 января 2019 года,

в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 105 УК РФ, ч. 1 ст. 158 УК РФ,

УСТАНОВИЛ,

ФИО1 совершил убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, при следующих обстоятельствах.

В период времени с 18 часов до 21 часа 15 апреля 2018 года ФИО1 вместе с Б., в квартире последнего по адресу: <Адрес> Республики Коми, распивал спиртные напитки. Во время распития спиртного между ними произошла ссора, поводом которой явилось поведение Б. и в ходе этой ссоры ФИО1 на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений решил совершить убийство Б.

С этой целью ФИО1 взял в руки кухонный нож и, осознавая общественную опасность своих действий и желая смерти Б., умышленно нанес этим ножом не менее шести ударов Б. по различным частям тела, в том числе в область расположения жизненно важных органов – шею, грудную клетку, голову, в результате чего причинил ему тяжкий вред здоровью, опасный для его жизни, в виде проникающего колото-резаного ранения шеи с повреждением левой сонной артерии, трахеи; проникающего колото-резаного ранения грудной клетки в левую плевральную полость без повреждения внутренних органов; а также причинившие легкий вред здоровью продолжительностью свыше 21 дня колото-резаное ранение на передней поверхности левой ушной раковины, проникающее в полость рта, непроникающих колото-резаных ранений задней поверхности грудной клетки.

В результате проникающего колото-резаного ранения шеи с повреждением левой сонной артерии и трахеи, осложнившегося острой массивной кровопотерей, наступила смерть Б. на месте происшествия.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 свою вину в умышленном убийстве Б. признал частично и пояснил, что 14 апреля 2018 года вечером он, Б. и В. распивали спиртное в квартире Б., при этом между ним и Б. произошла ссора и Б. высказывал в его адрес оскорбительные слова. Потом у него случился провал в памяти. Как и почему он нанес ножом удары Б., он не помнит. Помнит, что сидит на стуле, Б. напротив него и держится рукой за шею, на руках кровь. Потом Б. пошел или пополз в свою комнату. Он вышел из кухни, обратил внимание, что входная дверь в квартиру открыта. Б. хрипел. Минуты через 2-3 он перестал хрипеть. Он подошел к Б. и увидел, что тот умер. Он остался в квартире Б. и продолжил употреблять спиртное. Когда уходил из квартиры, то открыл газ. По дороге на вокзал подумал, зачем включил газ и стал звонить Г., которому сказал, что забыл выключить газ в квартире Б. Сказал, что Б. больше нет. На вопрос Г., где он, ответил, что он просто лежит дома. Г. он сказал также, что едет в п. Жешарт. Когда Г. перезвонил ему и попросил все объяснить, он сказал, что Б. убит. Он не исключает, что совершил убийство Б., но не помнит, как это произошло.

В связи с наличием существенных противоречий между показаниями подсудимого ФИО1, данными им в ходе предварительного расследования и в суде, в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ, по ходатайству стороны обвинения были оглашены показания ФИО1 на предварительном следствии.

Из оглашенных показаний ФИО1 в качестве подозреваемого (т. 1 л.д. 54-59) следует, что с 16 февраля 2018 года он стал проживать в квартире Б., жили мирно, периодически употребляли спиртное. 09 апреля 2018 года Б. получил зарплату, 12 апреля 2018 года он (ФИО1) получил пенсию и с 13 по 15 апреля 2018 года они стали употреблять спиртные напитки. 15 апреля 2018 года около 18-19 часов к Б. пришел в гости В., они стали распивать спиртное втроем. Примерно через час Б. захотел поехать в п. Жешарт в бар. Он стал его отговаривать, говорил, что он слишком пьян, что нет машины доехать до п. Жешарт, а поездка на такси будет накладной. Б. немного успокоился, между ними зашел разговор про «зону». Б. сказал, что в местах лишения свободы он по статусу выше и эти слова его (ФИО3) задели. Он велел Б. замолчать, но Б. продолжил его оскорблять . Он (ФИО3) взял со стола кухонный нож, встал со стула и, находясь напротив сидевшего на стуле Б., сверху вниз, немного сбоку, нанес кухонным ножом не менее двух ударов в область шеи и лица. Не исключает, что при нанесении ударов ножом, высказывал Б. угрозы. Он (ФИО3) точно помнит, что просил Б. замолчать и предупреждал, что изобьет его. После ударов ножом у Б. с шеи сильно полилась кровь, он упал на пол в кухне. Он (ФИО3) не помнит, вставал ли Б.

с пола или нет, помнит, что Б. то ли зашел, то ли заполз в свою комнату. Он (ФИО3) помнит, что в комнате нанес Б. ножом еще не менее двух ударов в область спины или шеи. Удары он наносил быстро. В течении трех минут после нанесенных ударов ножом Б. хрипел, а потом умер. Когда из квартиры ушел В., он не заметил. Закрыв входную дверь в квартиру на ключ, он (ФИО3) стал вытерать полотенцем кровь в коридоре и на кухне, но крови было много и он решил накрыть ее паласом, чтобы можно было нормально ходить по квартире. Когда Б. умер, он (ФИО3) продолжил распивать спиртное на кухне, а потом ушел в свою комнату. Он переоделся, помыл руки, умылся, на кухне в раковине вымыл от крови нож. Спиртное распивал до 07-08 часов 16 апреля 2018 года, потом решил уйти. Уходя из квартиры, он включил газ, чтобы квартира взорвалась и следы преступления были бы уничтожены. Выйдя на улицу, он позвонил Г. и сказал, что убил Б. и включил в квартире газ. Потом он уехал в с. Межог, где и был задержан сотрудниками полиции.

В своих показаниях ФИО1 уточнил, что, когда наносил Б. удары, был на него злой и желал причинить ему смерть, так как он оскорбил и унизил его своими словами. Также ФИО1 отметил в показаниях, что смерть Б. наступила в период времени с 19 часов 30 минут 15 апреля 2018 года до 00 часов 00 минут 16 апреля 2018 года.

После оглашения показаний подсудимый ФИО1 пояснил, что показания давал со слов следователя Д. Она говорила ему, что и как было, куда он наносил удары. Он думал, что Б. действительно убил он, поэтому и говорил, куда наносил удары и что убил он. Показания не читал, так как был без очков. Протокол читал или следователь или адвокат, замечаний по показаниям никаких не было. ФИО1 подтвердил, что показания были записаны с его слов, но было ли такое в действительности, он не помнит. Не знает, почему давал такие показания.

Из оглашенных показаний ФИО1 в качестве подозреваемого (т. 1 л.д. 90-94) следует, что ранее данные им показания он помнит и подтверждает их в полном объеме, при этом дополнил, что после совершенного убийства, когда он закрыл паласом кровь на полу в коридоре и кухне, он хотел выключить в кухне свет и при этом задел висевший на стене шкаф и тот упал на холодильник, а потом на пол. После убийства он подходил к телу Б., прикасался к нему и испачкал руку кровью, которую вытер об угол простыни на диване в комнате Б.

После оглашения показаний подсудимый ФИО1 подтвердил их.

Из оглашенных показаний ФИО1 в качестве обвиняемого (т. 1 л.д. 109-112) следует, что ранее данные показания ФИО1 подтвердил, виновным себя в совершении убийства признает и раскаивается, от дачи показаний отказался в соответствии со ст. 51 Конституции РФ.

После оглашения показаний подсудимый ФИО1 подтвердил их, на вопрос почему указал, что вину в совершении убийства признал в полном объеме, ответил, что тогда и сейчас он не сомневается, что совершил убийство, но как все произошло, он не помнит.

Из оглашенных показаний ФИО1 в качестве обвиняемого (т. 1 л.д. 180-194) следует, что вину в совершении убийства ФИО1 признал полностью, подтвердил ранее данные показания и дополнительно уточнил, что убийство он совершил 14 апреля 2018 года в период времени с 19 до 23 часов. После того как после удара ножом из шеи Б. хлынула кровь, он понял, что повредил ножом жизненно важный сосуд или вену. Когда Б. почти заполз в свою комнату, он слышал, как он хрипел не более 3-5 минут, а потом перестал подавать какие-либо признаки жизни. Он подошел к Б. и понял, что тот умер. Проснувшись утором <Дата>, он сходил в магазин, купил спиртное, закуску и вернулся в квартиру Б. и вновь стал употреблять спиртное. Около 20 часов 15 апреля 2018 года он снова ходил в магазин за спиртным. Ближе к ночи он уснул. В течении дня 15 апреля 2018 года он обдумал все, что совершил и утром 16 апреля 2018 года ушел из квартиры. Просил указать в протоколе, что входе проверки показаний на месте, он указал следователю и иным участникам на свои брюки, в которых был одет в момент убийства и они были изъяты. Также отметил, что показания при проверке их на месте происшествия он давал добровольно, никто никакого воздействия на него не оказывал.

После оглашения показаний подсудимый ФИО1 подтвердил их в полном объеме.

Из оглашенных показаний ФИО1 в качестве обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 105 УК РФ, ч. 1 ст. 158 УК РФ (т.2 л.д. 48-51) следует, что содеянном он раскаивается, виновным себя признает в полном объеме, от дачи показаний отказался в соответствии со ст. 51 Конституции РФ.

Доводы подсудимого ФИО1, что показания на предварительном следствии он давал под воздействием следователя Д. и оперативного сотрудника полиции Е., опровергаются показаниями допрошенных в качестве свидетелей Д. и Е., из которых следует, что никакого воздействия на ФИО1 с целью дать нужные им показания, они не оказывали.

Кроме того суд учитывает, что показания ФИО1 на предварительном следствии содержат подробное указание на обстоятельства совершения преступления, на то, что предшествовало преступлению и что происходило после совершения преступления, о которых мог рассказать только тот, кто совершал эти действия или тот, кто был их очевидцем от начала и до конца и таковыми очевидцами следователь Д. и оперативный сотрудник полиции Е. явно быть не могли. Поскольку очевидцы совершенного преступления следствием не установлены, не указывает на их наличие и сам подсудимый ФИО1, следовательно подробно и в деталях рассказать об обстоятельствах совершенного преступления мог только сам ФИО1, но он, кроме следователя, подробно и детально о совершенном преступлении никому не рассказывал, поэтому не могли на момент допроса ФИО1 16 апреля 2018 года о деталях преступления знать ни следователь Д. ни оперативный сотрудник полиции Е.

Также суд учитывает, что оперативный сотрудник полиции Е. по данному уголовному делу никого из свидетелей не допрашивал, кроме задержания ФИО1 16 апреля 2018 года с. Межог и конвоирования его при проверке показаний на месте, иным образом в расследовании данного уголовного дела не участвовал.

Оценив показания подсудимого ФИО1 на предварительном следствии и в суде между собой и в совокупности с другими доказательствами по данному уголовному делу, суд находит, что они дополняют и уточняют друг друга, согласуются между собой и с другими доказательствами, являются относимыми, допустимыми и достоверными и в основу приговора суд ложит показания ФИО1, данные им на предварительном следствии, поскольку они более подробные по обстоятельствам совершения преступления, мотиву преступления и направленности умысла подсудимого.

Вина ФИО1 в совершении умышленного убийства Б. кроме частичного признания им своей вины, подтверждается также следующими доказательствами.

Потерпевшая А. пояснила суду, что является дальней родственницей Б., но с ним она мало общалась. О том, что Б. убили, она узнала от Ж., которая проживала рядом с Б. и поддерживала с ним отношения. О том, кто убил Б., Ж. не говорила.

Свидетель З. пояснил суду, что весной 2018 года к нему домой приехал его знакомый ФИО2 собой у него был пакет. До приезда полиции ФИО3

рассказал, что в г. Микунь, в квартире, поругался с тем, у кого проживал и ударил его ножом насмерть. Потом включил в квартире газ и ушел.

По ходатайству государственного обвинителя в судебном заседании в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ были оглашены показания свидетеля З., данные им при производстве предварительного расследования (т.1 л.д. 86-89) из которых следует, что днем 16 апреля 2018 года к З. в с. Межог приехал ФИО3 ходе разговора Аболь Р. сказал, что между ним и его знакомым, у которого он жил в г. Микунь, произошел конфликт при распитии спиртного. Знакомый стал на него «наезжать» и тогда Аболь Р. взял в руки нож и ударил им знакомого в шею. От этого удара знакомый умер. Через некоторое время к З. приехали сотрудники полиции и увезли ФИО3 Также взяли его сумку с вещами, с которыми ФИО3 приехал в с. Межог.

После оглашения показаний свидетель З. подтвердил их правильность.

Свидетель В. пояснил суду, что весной 2018 года около 18 часов он пришел в гости к Б. Поднявшись на 5-й этаж к квартире Б., на лестничной площадке он увидел Б. и ФИО3, которые были в состоянии алкогольного опьянения. Потом они зашли в квартиру, где на кухне стали распивать спиртное. Во время распития спиртного Б. смеялся без повода, пытался что-то доказывать, ФИО3 его успокаивал. Потом они стали ругаться между собой, начали выяснять кто по положению в зоне выше рангом. При этом у ФИО3 руках был нож, он говорил Б., что убьет его, а тот истерически смеялся. Потом он из квартиры Б. ушел.

По ходатайству стороны обвинения, в связи с наличием существенных противоречий между показаниями, данными на предварительном следствии и в суде, были оглашены показания свидетеля В. данные им на предварительном следствии (т.1 л.д. 42-46) из которых следует, что к Б. свидетель В. пришел 15 апреля 2018 года около 18 часов. Опьянев, В. хотел поехать в п. Жешарт погулять с какими-то женщинами. ФИО3 говорил ему, что он пьян и лучше остаться дома. Б. стал требовать, чтобы ФИО3 нашел для него машину, требовал отвезти его в п. Жешарт и при этом выражался в адрес ФИО3 нецензурной бранью, высказывал оскорбительные слова, говорил, что ФИО3 должен ему денег и что за поездку в п. Жешарт должен заплатить ФИО3 Потом Аболь Р. сказал, что закончилось спиртное и попросил у Б. денег, тот сказал, что денег не даст, почему, не объяснил. При этом Б. и ФИО3 продолжали ругаться и оскорблять друг друга. В. решил уйти из квартиры и, обуваясь в коридоре, увидел, что ФИО2 ножом в руке стоит около сидевшего Б. и говорит ему, что сейчас его убьет. Б. при этом ничем не угрожал ФИО3, не пытался нанести ему удары, он даже не пытался встать со стула, поскольку был не в состоянии этого сделать, Б. только смеялся. Выйдя из квартиры и находясь на третьем этаже, свидетель В. слышал смех Б., слова ФИО3 «замолчи» или «молчи», а потом услышал сильный глухой звук, будто что-то упало на пол.

После оглашения показаний свидетель В. подтвердил их правильность.

Подсудимый ФИО1 оглашенные показания свидетеля В. подтвердил, уточнив при этом, что не помнит как он стоял с ножом около Б.

Оценив показания свидетеля Свидетель №1 на предварительном следствии и в суде между собой и в совокупности с другими доказательствами по данному уголовному делу, суд находит, что они не противоречат и дополняют друг друга, согласуются с другими доказательствами, поэтому являются относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами по данному уголовному делу. Оснований не доверять показаниям свидетеля Свидетель №1, как и оснований для его оговора подсудимого ФИО1, в судебном заседании не установлено.

Свидетель Г. пояснил суду, что в феврале 2018 года в ООО «...», где в то время он работал заместителем генерального директора, на работу устроился Б. Позже Б. познакомил его с ФИО3, который стал проживать в квартире Б. Он и Б. поддерживали отношения, Б. звонил ему. 14 и 15 апреля 2018 года звонков от Б. не было. Он звонил ему пару раз, но тот не отвечал. Он понял, что Б. пьяный, так как у него был юбилей. Утром 16 апреля 2018 года он увидел в своем телефоне пропущенный вызов от Б. Он перезвонил ему, но никто не отвечал. Потом позвонил еще раз, ему ответил ФИО3 и в разговоре сказал, что Б. больше нет, он его убил, он его зарезал. Со слов ФИО3 он, Б. и В. выпивали в квартире Б. При этом он и Б. поругались. Он (ФИО3) предупредил Б., но тот не послушал его. Тогда он (ФИО3) взял нож, В. убежал, а он не выдержал и ударил Б. ножом в шею. Потом Аболь Р. сказал, что он в квартире Б. включил газ и что дом скоро взорвется. Со слов ФИО3 он хотел сжечь труп Б., но не смог дотащить его до дивана и поэтому включил газ в квартире. О случившемся он позвонил своему знакомому сотруднику полиции И.. Потом он был в квартире Б., в которой пахло газом. Также он видел труп Б. лежащий на полу ногами в прихожей, телом в зале и понял, что ФИО3 тащил Б. в зал на диван.

Подсудимый ФИО1 показания свидетеля Г. не подтвердил, уточнил при этом, что Г. он не говорил, что убил Б. Он сказал, что в квартире труп и что он (ФИО3) открыл газ, из-за газа он и звонил Г. Далее подсудимый ФИО1 подтвердил, что говорил Г. о распитии спиртного, что при этом между ним и Б. что-то произошло, но он этого не помнит. Говорил, что они ссорились, что в квартире никого не было, что В. в какой-то момент уходил из квартиры и что он, наверное, убил Б. О том, что он ударил Б. ножом в шею, он Г. по телефону не говорил.

Оценив показания свидетеля Г. в совокупности с другими доказательствами по данному уголовному делу, суд находит, что они не противоречат и согласуются с другими доказательствами, поэтому являются относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами по данному уголовному делу. Оснований не доверять показаниям свидетеля Г., как и оснований для его оговора подсудимого ФИО1, в судебном заседании не установлено.

Свидетель К. пояснил суду, что весной 2018 года по сообщению о запахе газа приехал в <Адрес>. В квартире на пятом этаже, на кухне, был беспорядок. На полу лежал шкаф, в квартире был запах газа. На полу квартиры между комнатой и прихожей лежал труп.

По ходатайству государственного обвинителя в судебном заседании в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ были оглашены показания свидетеля К., данные им при производстве предварительного расследования (т.1 л.д. 121-126) из которых следует, что сообщение о наличии газа в <Адрес>, поступило 16 апреля 2018 года.

После оглашения показаний свидетель К. пояснил, что показания он давал в день произошедших событий.

Свидетель Л. пояснила суду, что в апреле 2018 года, в воскресенье, около 11 часов, она с ребенком выходила на улицу и в подъезде встретила Б., который проживал в этом же подъезде. Б. поднимался с каким-то мужчиной. Около двух часов дня она была дома, на кухне и услышала грохот, как будто упал шкаф. После этого было тихо. На следующий день, в понедельник, в 09 часов утра услышала в подъезде шум. Когда вышла, увидела, что взламывают дверь в квартиру Б. На ее вопрос «Что случилось», ответили, что убили.

По ходатайству государственного обвинителя в судебном заседании в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ были оглашены показания свидетеля Л., данные ею при производстве предварительного расследования (т.1 л.д. 134-139) из которых следует, что Б. и незнакомого мужчину с ним свидетель Л. встретила в подъезде дома около 11 часов 15 апреля 2018 года. В период времени с 13 до 14 часов свидетель Л., находясь на кухне, слышала, что в <Адрес> упало что-то тяжёлое, был глухой звук от падения, никаких криков при этом не слышала, было тихо. 16 апреля 2018 года в период времени с 09 часов до 10 часов свидетель Л. услышала, что в квартире Б. вскрывают двери.

После оглашения показаний свидетель Л. подтвердила их правильность.

Свидетель М. пояснила суду, что 15 апреля 2018 года днем, вечером и ночью никакого шума из квартиры Б. она не слышала. О том, что Б. убили, она узнала на другой день от соседки, проживающей на втором этаже.

В судебном заседании с согласия сторон в соответствии с ч. 1 ст. 281 УПК РФ были оглашены показания на предварительном следствии не явившихся свидетелей.

Из оглашенных показаний свидетеля Н. (т.1 л.д. 113-119) следует, что 16 апреля 2018 года в период времени с 09 до 10 часов, находясь в <Адрес>, куда свидетель Н. приехала вместе со свидетелем К. по сообщению, что в квартире открыт газ, свидетель Н. видела на кухне пустые бутылки, разбитое стекло на полу, а в комнате рядом с кухней лежал труп. В квартире ощущался запах газа и она перекрыла кран на трубе у плиты.

Из оглашенных показаний свидетеля О. (т. 1 л.д. 127-133) следует, что 16 апреля 2018 года около 09 часов 30 минут в пожарную часть поступил телефонный звонок о том, что в <Адрес> ощущается запах газа. Когда они приехали к дому, у подъезда встретил Г., который сообщил, что в квартире на пятом этаже Рудик убил Б., включил газ и ушел. Когда открыли входную дверь в квартиру, почувствовали запах газа, а на полу в комнате напротив входной двери лежал труп, в области головы и тела которого было много крови. На кухне был беспорядок, на полу лежал навесной кухонный шкаф с разбитым стеклом, валялись пустые бутылки из-под спиртного.

Из оглашенных показаний свидетеля Ж. (т. 1 л.д. 170-173) следует, что об убийстве Б. ей сообщила 16 апреля 2018 года ее соседка М. При каких обстоятельствах и кто убил Б. свидетелю Ж. не известно.

Из оглашенных показаний свидетеля П. (т. 1 л.д. 206-209) следует, что свидетель знает подсудимого ФИО1 длительное время, около трех лет они проживали вместе. ФИО1 злоупотреблял спиртным. В состоянии алкогольного опьянения становился буйным, агрессивным, легко возбудимым. 19 ноября 2017 года ФИО1 освободился из мест лишения свободы, приехал в с. Межег и П. разрешила ему проживать у нее. ФИО1 как и прежде стал злоупотреблять спиртным, был озлобленным, буйным и агрессивным. В 20 числах февраля 2018 года свидетель П. выгнала ФИО1 из дома, так как он в состоянии алкогольного опьянения топором угрожал ей убийством и она обращалась в полицию. В марте 2018 года ФИО1 уехал. 21 апреля 2018 года П. от жителей с. Межег стало известно, что 16 апреля 2018 года ФИО1 задержала полиция в с. Межег и что в г. Микунь он совершил убийство.

При осмотре места происшествия – <Адрес>, на полу при входе в одну из комнат обнаружен труп Б. с колото-резаными ранами верхней трети задней поверхности грудной клетки, левой боковой поверхности шеи, лица. В квартире беспорядок, на полу, на различных предметах обнаружены следы вещества бурого цвета, похожего на кровь. (т. 1 л. 10-41).

После задержания ФИО1 в качестве подозреваемого в порядке ст. ст. 91, 92 УПК РФ (т. 1 л.д. 52-53) он, согласно протокола выемки (т. 1 л.д. 65-85), добровольно выдал нож из металла серого цвета, золотые серьги с янтарным камнем, мобильный телефон марки «...» модели (...), мужскую сорочку «...», карту памяти «...» на 8 Гб.

Входе проверки показаний на месте происшествия 20 апреля 2018 года (т. 1 л.д. 152-159) обвиняемый ФИО1 рассказал и показал, каким образом совершил убийство Б.

Согласно протокола предъявления ножа для опознания (т. 1 л.д. 221-226) свидетель В. указал на выданный ФИО1 нож, как на орудие, которым он угрожал Б. во время ссоры.

В качестве вещественных доказательств к уголовному делу приобщены: нож, выданный ФИО1, изъятые с места происшествия следы рук с поверхности пачки кефира, с рюмок, стоящих на окне и столе в кухне, с бутылки «...», с бутылок из-под спиртного, стоящих под столом в кухне, с бутылки «...», стоящей в комнате, ватные палочки со смывом вещества бурого цвета с пола кухни, с раковины на кухне, со стены кухни, смывы с рук ФИО1, образцы его слюны, срезы ногтевых пластин с рук ФИО1, смывы с рук Б., образцы его крови, волос и желчи, фрагмент простыни, серьги, полотенце, чайная ложка, паспорт Б., его страховое свидетельство, временное свидетельство, подтверждающее оформление полиса обязательного медицинского страхования, чехол от телефона, мобильный телефон, фрагменты ткани, тапочки, штаны, кофта, футболка, трусы и носки, мужская сорочка. (т. 2 л.д. 28)

Согласно заключения судебно-медицинской экспертизы трупа Б. (т. 2л.д.54-64) обнаружено проникающее колото-резаное ранение шеи, касательно пересекающее левую сонную артерию и проникающее в полость трахеи с повреждением стенки трахеи; проникающее колото-резаное ранение грудной клетки на наружной поверхности в верхней трети левого плеча, проникающим в левую плевральную полость без повреждения внутренних органов, причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни; колото-резаное ранение на передней поверхности левой ушной раковины, проникающее в полость рта; непроникающие колото-резаные раны (3) на задней поверхности грудной клетки, причинившие легкий вред здоровью.

Все обнаруженные колото-резаные ранения и раны были причинены в короткий промежуток времени, не исключается при обстоятельствах, указанных в протоколе допроса ФИО1 от 16 апреля 2018 года.

Причиной смерти Б. явилось проникающее колото-резаное ранение шеи с повреждением (ранением) левой сонной артерии и трахеи, осложнившееся острой массивной кровопотерей. Данное ранение образовалось прижизненно, непосредственно перед наступлением смерти, в результате одного ударного воздействия в соответствии с заключением эксперта № 7/041-18/063-18, плоским колюще-режущим орудием типа клинка ножа, представленного на исследование.

Остальные колото-резаные ранения и раны в прямой причинно-следственной связи со смертью Б. не состоят.

Наступление смерти Б. 15 апреля 2018 года не исключается.

Допрошенный в судебном заседании судебно-медицинский эксперт Р. подтвердил свое заключение в полном объеме, подтвердил, что смерть Б. наступила 15 апреля 2018 года и не могла наступить 14 апреля 2018 года, о чем в судебном заседании заявил подсудимый ФИО1

Оснований не доверять заключению судебно-медицинской экспертизы в полном объеме и в части времени наступления смерти Б. в судебном заседании не

установлено и сторонами никаких доказательств этому не представлено, поэтому суд считает доказанным, что смерть Б. наступила 15 апреля 2018 года.

То, что 15 апреля 2018 года Б. был жив, следует из показаний свидетеля В., который вечером 15 апреля 2018 года был в квартире Б. и распивал спиртное с ним и подсудимым ФИО1

Тот факт, что в сотовом телефоне Б. за 14 и 15 апреля 2018 года не было исходящих звонков, что было установлено в судебном заседании при осмотре вещественного доказательства – сотового телефона Б., не ставит под сомнение время наступления смерти Б., указанное в заключении судебно-медицинской экспертизы и подтвержденное судебно-медицинским экспертом Р. в судебном заседании.

Из заключения генетической судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств (т. 2 л.д. 90-97) следует, что кровь на паспорте Б. и чехле от телефона могла произойти от Б., возможность присутствия на паспорте и чехле от телефона крови ФИО1 исключается.

Из заключения генетической судебно-медицинской экспертизы ножа (т.2 л.д. 104-110) следует, что на клинке ножа проведенным исследованием кровь не обнаружена. Результаты тестирования препарата ДНК, полученного из биологических следов на рукоятке ножа, не являются устойчивыми, что не позволяет провести их идентификационное исследование и сделать вывод о принадлежности биологических следов какому-либо конкретному лицу, в том числе Б. и ФИО1

Из заключения генетической судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств (т. 2 л.д. 117-125) следует, что кровь на носке, футболке, куртке Б. могла произойти от Б., возможность присутствия на носке, футболке и куртке крови ФИО1 исключается.

Из заключения генетической судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств (т. 2 л.д. 132-140) следует, что кровь на трех вырезах ткани, изъятые с места происшествия, произошла от Б., возможность присутствия на трех вырезах ткани крови ФИО1 исключается.

Из заключения генетической судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств (т. 2 л.д. 147-154) следует, что слюна на черпале ложки и биологические следы на держале ложки, изъятой с места происшествия, могли произойти от ФИО1, возможность присутствия слюны на черпале ложки и биологических следов на держале ложки от Б. исключается.

Из заключения генетической судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств (т. 2 л.д. 161-167) следует, что кровь на полотенце, изъятом с места происшествия, могла произойти от Б., возможность присутствия на полотенце крови ФИО1 исключается.

Из заключения генетической судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств (т. 2 л.д. 174-180) следует, что кровь на вырезе простыни, изъятом с места происшествия, могла произойти от Б., возможность присутствия на вырезе простыни крови ФИО1 исключается.

Из заключения генетической судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств (т. 2 л.д. 187-193) следует, что кровь на двух ватных палочках со смывом с раковины кухни, изъятых с места происшествия, могла произойти от Б., возможность присутствия на ватных палочках крови ФИО1 исключается.

Из заключения генетической судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств (т. 2 л.д. 200-209) следует, что кровь с потожировыми выделениями на марлевых тампонах со смывами с рук Б., могли произойти от Б., возможность присутствия крови и потожировых выделений на марлевых тампонах со смывами с рук Б. от ФИО1 исключается.

Из заключений генетических судебно-медицинской экспертиз вещественных доказательств (т. 2 л.д. 216-222, л.д. 229-236, т. 3 л.д. 20-27) следует, что кровь на ватных палочках со смывами со стены, со стула, на комнатных тапках, изъятых с места происшествия, могла произойти от Б., возможность присутствия крови на ватных палочках со смывами со стены, со стула от ФИО1 исключается.

Из заключений генетических судебно-медицинской экспертиз вещественных доказательств (т. 3 л.д. 6-13) следует, что биологические следы на срезах ногтевых пластин с левой и правой рук ФИО1, могли произойти от ФИО1, возможность присутствия биологических следов на срезах ногтевых пластин с правой и левой рук ФИО1 от Б. исключается.

Из заключения трасологической медико-криминалистической экспертизы (т. 3 л.д. 32-50) следует, что сравнительным исследованием установлено, что подлинные колото-резаные раны на кожных лоскутах левой боковой поверхности шеи, левого плеча, левой ушной раковины и задней поверхности грудной клетки слева на теле Б. могли образоваться от действия клинка ножа, представленного на исследование, то есть выданного ФИО1 при задержании.

Раны на задней поверхности грудной клетки слева и наружной поверхности левого плеча с учетом локализации, ориентации концов, линейных размеров, формы образовались от однократного воздействия колюще-режущим орудием одновременно с колото-резаными повреждениями на куртке и футболке, в том числе от действия клинка ножа, представленного на исследование.

Согласно заключения судебно-биологической медицинской экспертизы (т. 3 л.д. 57-58) на спортивных брюках ФИО1 проведенным исследованием кровь не найдена.

Согласно заключений дактилоскопических экспертиз (т. 3 л.д. 62-72, 76-83) одиннадцать следов пальцев рук, изъятых с места происшествия, пригодны для идентификации личности. Семь из них оставлены ФИО1, остальные оставлены не ФИО1, не Б., а другим лицом (лицами).

Согласно заключения судебно-биологической экспертизы (т.3 л.д.95-96) на мобильном телефоне кровь и потожировые выделения проведенным исследованием не найдены.

Согласно заключения первичной амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы (т. 3 л.д. 100-101) у ФИО1 каких-либо психических расстройств, которые лишали бы его в настоящее время возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, нет, не прослеживалось таковых и на период инкриминируемого ему деяния. ФИО1 в отсутствии психических расстройств как таковых мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.

В момент совершения преступления ФИО1 не находился в состоянии аффекта. Кроме того в момент инкриминируемого деяния ФИО1 находился в состоянии алкогольного опьянения, что само по себе значительно облегчает проявление и непосредственную реализацию агрессивных побуждений.

Оснований не доверять заключению первичной амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы в судебном заседании не установлено, а доводы стороны защиты, что данная экспертиза фактически не проводилась, ничем, кроме показаний подсудимого ФИО1, не подтверждаются.

Учитывая индивидуальные особенности ФИО1, указанные в заключении эксперта, показания свидетеля ФИО4 о том, что в состоянии алкогольного опьянения ФИО1 становится озлобленным, буйным и агрессивным, его нахождение в

момент совершения преступления в состоянии алкогольного опьянения, способствовало проявлению и непосредственной реализации его агрессивных побуждений, суд считает, что конфликт с Б., вызвал у ФИО1 обиду, злость и личную неприязнь к потерпевшему и способствовал возникновению у ФИО1 умысла на убийство Б.

Умысел на убийство Б., кроме словесных высказываний об этом, что следует из показаний ФИО1 в качестве подозреваемого (т. 1 л.д. 54-59), показаний свидетеля В., подтверждается и тем, что ФИО1 умышленно нанес Б. с достаточной силой удары ножом в область расположения жизненно важных органов – шею, грудную клетку, голову, причиной смерти Б., наступившей от проникающего колото-резаного ранения шеи с повреждением левой сонной артерии и трахеи, осложнившееся острой массивной кровопотерей, не принятием мер для оказания Б. медицинской помощи, в момент совершения преступления ФИО1 являлся вменяемым и все это в совокупности свидетельствует о том, что ФИО1 осознавал общественную опасность своих действий, предвидел неизбежность наступления тяжких последствий, в том числе и смерть Б. и желал ее наступления.

Оценив собранные доказательства с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности суд находит их совокупность достаточной для разрешения данного уголовного дела и подтверждающей вину ФИО1 в совершении преступления, которое суд квалифицирует по ч. 1 ст. 105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Он же, ФИО1 совершил кражу, то есть тайное хищение чужого имущества, при следующих обстоятельствах.

После совершения убийства Б., в период времени с 21 часа 01 минуты 15 апреля 2018 года до 09 часов 25 минут 16 апреля 2018 года, в квартире 81 по адресу <Адрес> Республики Коми, ФИО1 тайно, из корыстных побуждений похитил находившееся в квартире имущество Б. на сумму 10246 рублей, а именно, золотые серьги с янтарным камнем стоимостью 3066 рублей, мобильный телефон марки «...» модели (...) стоимостью 5650 рублей, мужскую сорочку «...» стоимостью 850 рублей, карту памяти «...» на 8 Гб стоимостью 680 рублей, с которым с места совершения преступления скрылся и распорядился по своему усмотрению.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 свою вину в краже чужого имущества признал полностью и пояснил, что 16 апреля 2018 года, уходя из квартиры Б., взял для личного использования сотовый телефон Б., поскольку его был разряжен и сотовый телефон Б. был лучше, чем его, взял золотые серьги с янтарным камнем, которые хотел подарить своей бывшей сожительнице, взял рубашку Б., поскольку она ему больше не нужна. Он считал, что эти вещи никому не нужны, родных у Б. никого нет и вещи остались бесхозными.

Кроме того золотые сережки Б. обещал отдать ему (ФИО1) Он понимал, что не имел прав брать вещи из квартиры Б.

Вина ФИО1 в совершении кражи чужого имущества, кроме признания им своей вины в этом, подтверждается также следующими доказательствами.

Потерпевшая А. пояснила суду, что мать Б. после своей смерти оставила Б. золотые серьги с камнем, еще что-то. Когда Б.освободился из мест лишения свободы, Ж. все ему передала.

Свидетель Г. пояснил суду, что 16 апреля 2018 года после 09 часов ему позвонил ФИО3 Он спросил ФИО3, почему он звонит с телефона Б., на что Аболь Р. сказал, что Б. больше нет, он его убил. Также Аболь Р. сказал, что взял рубашки Б., его мобильный телефон сенсорный в чехле-книжке, золотые серьги его умершей матери.

Свидетель Ж. пояснила суду, что 30 января 2018 года, когда Б. освободился из мест лишения свободы, она передала ему золотые серьги с янтарным камнем, другие вещи, которые остались после смерти его матери.

Из оглашенных показаний свидетеля С. (т. 1 л.д. 230-233) следует, что вес золотых сережек 4,92 грамма, стоимость грамма золота в их магазине ювелирный дом «...» составляет 2600 рублей. При скупке данные сережки с камнем или без были бы приняты на 3066 рублей.

После задержания ФИО1 в качестве подозреваемого в порядке ст. 91, ст. 92 УПК РФ (т. 1 л.д. 52-53) он, согласно протокола выемки (т. 1 л.д. 65-85), добровольно выдал золотые серьги с янтарным камнем, мобильный телефон марки «...» модели (...), мужскую сорочку «...», карту памяти «...» на 8 Гб.

Входе проверки показаний на месте происшествия 20 апреля 2018 года (т. 1 л.д. 152-159) обвиняемый ФИО1 рассказал, что на другой день после убийства собрал вещи Б., в том числе серьги, сотовый телефон и из квартиры ушел.

Из справки ИП Т. г. Микунь (т. 1 л.д. 234-238) стоимость золотых сережек весом 2, 19 граммов (без камней) составляет 3066 рублей.

Свидетель Ж., согласно протокола опознания предмета (т. 1 л.д. 244-248), указала на золотые серьги с янтарным камнем, изъятые у ФИО1, пояснив при этом, что серьги принадлежали У. и их она передала Б. в конце января начале февраля 2018 года.

Согласно справки из магазина Универсальный ИП Ф. (т. 2 л.д. 1) стоимость карты памяти «...» на 8 Гб составляет 680 рублей.

Согласно справки из салона сотовой связи г. Микунь (т. 2 л.д. 2) стоимость мобильный телефон марки «...» модели (...) составляет 5650 рублей.

Согласно справки ООО «...» п. Жешарт Усть-Вымского района Республики Коми и справки ИП Х. (т. 4 л.д. 153, 154), представленных стороной защиты в судебном заседании, стоимость грамма золота пробы 583/585 украшений и лома ювелирных изделий с 01 января 2018 года по 30 апреля 2018 года составляет 1300 рублей, стоимость карты памяти «...» на 8 Гб для мобильных телефонов в салоне «МТС» составляет 400 рублей.

В качестве вещественных доказательств к уголовному делу приобщены выданные ФИО1 серьги, чехол от телефона, мобильный телефон. (т. 2 л.д. 28)

Доводы стороны защиты, что стоимость похищенных золотых сережек, карты памяти «...» на 8 Гб и сумма причиненного ущерба, должны быть уменьшены с учетом справок о стоимости золотых сережек и карты памяти, которые ими предоставлены в судебном заседании, суд принять не может, поскольку стороной защиты не представлено доказательств, что стоимость похищенного и сумма ущерба в ходе предварительного расследования определены не верно. Справки о стоимости, полученные в других торговых организациях, сами по себе не могут свидетельствовать, что предыдущие справки о стоимости являются не достоверными. Кроме того в ходе предварительного следствия сторона защиты с оценкой похищенного и с суммой ущерба была полностью согласна и никаких ходатайств о подтверждении стоимости похищенного другими доказательствами не заявляла.

Доказательств того, что Б. при жизни обещал отдать ФИО1 золотые сережки, сторонами не представлено. Из показаний подсудимого ФИО1 следует, что это было только обещание Б. в будущем передать сережки подсудимому.

Таким образом, подсудимый ФИО1 имуществом Б. завладел противоправно, из корыстных побуждений, путем кражи.

Оценив собранные доказательства с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности суд находит их совокупность достаточной для разрешения данного уголовного дела и подтверждающей вину ФИО1 в совершении преступления, которое суд квалифицирует по ч. 1 ст. 158 УК РФ как кража, то есть тайное хищение чужого имущества.

Назначая наказание, суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, личность ФИО1, обстоятельства смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление ФИО1

Смягчающими наказание обстоятельствами по ч. 1 ст. 105 УК РФ и ч. 1 ст. 158 УК РФ суд в соответствии с п. п. «з», «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ признаёт активное способствование расследованию преступлений, выразившееся в принятии мер, чтобы о совершенном преступлении стало известно правоохранительным органам, а именно, ФИО1 позвонил свидетелю Г., рассказал о совершенном им преступлении и свидетель Г. сообщил об этом сотрудникам полиции, в даче признательных показаний после задержания об обстоятельствах совершенных преступлений, о которых правоохранительным органам известно не было, в добровольной выдаче орудия преступления и похищенного имущества, по ч. 1 ст. 105 УК РФ также противоправное поведение потерпевшего, явившегося поводом для преступления, по ч. 1 ст. 105 УК РФ и ч. 1 ст. 158 УК РФ в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ также признание вины и раскаяние в содеянном, состояние здоровья ФИО1

Отягчающим наказание обстоятельством по ч. 1 ст. 105 УК РФ и ч. 1 ст. 158 УК РФ суд в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ признает наличие в действиях ФИО1 рецидива преступлений, а в соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ, с учётом характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, обстоятельств их совершения и личности подсудимого, который употребив спиртное, утратил контроль за своим поведением, что и привело к совершению преступлений, суд признает совершение ФИО1 преступлений в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Нахождение ФИО1 в состоянии алкогольного опьянения в момент совершения преступлений, подтверждается его показаниями на предварительном следствии и в суде, показаниями свидетеля В., а также согласием ФИО1 с предъявленным ему обвинением в совершении преступлений в состоянии алкогольного опьянения.

С учетом фактических обстоятельств совершенных преступлений, степени их тяжести и общественной опасности, наличия отягчающих наказание обстоятельств, оснований для изменения категории преступлений на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ не имеется.

ФИО1 ранее судим, к административной ответственности в течении года не привлекался, не работает, по месту жительства участковыми уполномоченными полиции характеризуется неудовлетворительно как склонный к совершению преступлений и правонарушений, употреблению спиртных напитков, на учете у врача психиатра и врача нарколога не состоял и не состоит.

ФИО1 является вменяемым, в период инкриминируемых деяний мог и в настоящее время может осознавать фактический характер, общественную опасность своих действий и руководить ими.

Учитывая тяжесть и общественную опасность совершённых преступлений, личность ФИО1, смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства, суд назначает ему по ч. 1 ст. 105 УК РФ и ч. 1 ст. 158 УК РФ наказание в виде лишения свободы без ограничения свободы, предусмотренного в ч. 1 ст. 105 УК РФ в качестве дополнительного наказания, поскольку исправление ФИО1 и предупреждение совершения им новых преступлений не возможно при назначении ему иного вида наказания.

Оснований для назначения ФИО1 наказания с применением ст. 64, ст. 73 УК РФ судом не установлено.

В соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ местом отбывания наказания ФИО1 необходимо определить исправительную колонию особого режима, поскольку в его действиях имеется особо опасный рецидив преступлений.

Особо опасный рецидив преступлений в соответствии с п. «б» ч. 3 ст. 18 УК РФ образуется непогашенной и не снятой в установленном законом порядке судимостью ФИО1 за совершение особо тяжкого преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ (приговор Усть-Вымского районного суда Республики Коми от 31 марта 2011 года) и вновь совершенным особо тяжким преступлением, предусмотренным ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 158 УК РФ и судимость по приговору от 31 марта 2011 года по ч. 1 ст. 105 УК РФ, в соответствии с ч. 1 ст. 18 УК РФ образует в действиях ФИО3 рецидив преступлений.

Процессуальные издержки – вознаграждение адвокату Жеребцовой Н.Б. в сумме 935 (девятьсот тридцать пять) рублей, адвокату Панюковой К.В. в сумме 6545 (шесть тысяч пятьсот сорок пять) рублей, за участие на предварительном следствии по назначению следователя в соответствии со ст. 132 УПК РФ подлежат возмещению подсудимым ФИО1 на счет средств федерального бюджета, поскольку предусмотренных ст. 132 УПК РФ оснований для его освобождения от возмещения процессуальных издержек, суду не представлено. Подсудимый ФИО1 с суммой процессуальных издержек согласен и согласен их возмещать.

Процессуальные издержки – вознаграждение адвокату Панюковой К.В. в сумме 21658 (двадцать одна тысяча шестьсот пятьдесят восемь) рублей за участие в судебном разбирательстве в соответствии со ст. 132 УПК РФ подлежат возмещению подсудимым ФИО1 на счет средств федерального бюджета, о чем судом вынесено отдельное постановление.

Руководствуясь ст. ст. 296-299, 302-304, 307-310 УПК РФ, суд,

ПРИГОВОРИЛ,

ФИО1 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 105 УК РФ, ч. 1 ст. 158 УК РФ и назначить ему наказание по ч. 1 ст. 105 УК РФ в виде лишения свободы сроком на 09 лет 06 месяцев без ограничения свободы, по ч. 1 ст. 158 УК РФ в виде лишения свободы сроком на 01 год.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, назначить ФИО1 окончательное наказание в виде лишения

свободы сроком на 10 лет без ограничения свободы, с отбыванием в исправительной колонии особого режима.

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставить заключение под стражей.

Срок наказания ФИО1 исчислять со дня постановления приговора .

В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть ФИО1 в срок лишения свободы время содержания его под стражей до судебного разбирательства в период с 16 апреля 2018 года по 05 ноября 2018 года, с 06 ноября 2018 года и до вступления приговора в законную силу, из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

Вещественные доказательства по вступлению приговора в законную силу, в соответствии с ч. 3 ст. 81 УПК РФ, – нож, выданный ФИО1, как орудие преступления уничтожить, ватные палочки со смывом вещества бурого цвета с пола кухни, с раковины на кухне, со стены кухни, смывы с рук ФИО1, образцы его слюны, срезы ногтевых пластин с рук ФИО1, смывы с рук Б., образцы его крови, волос и желчи, фрагмент простыни, полотенце, фрагменты ткани, тапочки, штаны, кофта, футболка, трусы и носки, уничтожить, как не представляющие ценности и не истребованные сторонами, изъятые с места происшествия следы рук с поверхности пачки кефира, с рюмок, стоящих на окне и столе в кухне, с бутылки «...», с бутылок из-под спиртного, стоящих под столом в кухне, с бутылки «...», стоящей в комнате, хранить при уголовном деле, серьги, чайную ложку, паспорт Б., его страховое свидетельство, временное свидетельство, подтверждающее оформление полиса обязательного медицинского страхования, чехол от телефона, мобильный телефон, мужскую сорочку, вернуть потерпевшей А., сим-карту из телефона вернуть подсудимому ФИО1

Процессуальные издержки – вознаграждение адвокату Жеребцовой Н.Б. в сумме 935 (девятьсот тридцать пять) рублей, адвокату Панюковой К.В. в сумме 6545 (шесть тысяч пятьсот сорок пять) рублей, за участие на предварительном следствии взыскать с ФИО1 на счет средств федерального бюджета.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Коми через Усть-Вымский районный суд в течении 10 суток со дня его вынесения, а ФИО1, находящимся под стражей, в тот же срок со дня получения копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы или апелляционного представления ФИО1 вправе ходатайствовать о своем участии, а также об участии своего защитника в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чем должно быть указано в апелляционной жалобе.

Ходатайство об участии в суде апелляционной инстанции также может быть заявлено ФИО1 в течении 10 суток со дня вручения ему копии жалобы или представления, затрагивающих его интересы.

Судья – В.П. Тарасов