Приговор № 1-7/2017 1-74/2016 от 7 февраля 2017 г. по делу № 1-7/2017

П Р И Г О В О РИменем Российской Федерации

г. Кириллов 8 февраля 2017 года

Кирилловский районный суд Вологодской области в составе:

судьи Смирновой В.М.

при секретаре Поповой В.Ю.

с участием государственного обвинителя Головкина Б.С.

подсудимого ФИО1,

защитника Крыщенко Н.В., удостоверение № 574 и ордер,

потерпевшей Л.

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении ФИО1, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты>, <данные изъяты>, имеющего на иждивении малолетнего ребенка, осуществляющего уход за нетрудоспособной М. проживающего по адресу: <адрес> ранее не судимого; содержащегося под стражей по настоящему делу с 26 октября 2016 года;

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ,

у с т а н о в и л:

ФИО1 совершил умышленное убийство при следующих обстоятельствах.

24 октября 2016 года в период с 22 часов 00 минут до 23 часов 59 минут по адресу: <адрес>, между родными братьями - ФИО1 и М. находившимися в состоянии алкогольного опьянения, на почве личных неприязненных отношений произошла ссора, в ходе которой ФИО1 решил убить М. Реализуя свой преступный умысел, ФИО1 в тот же период времени в указанном месте в ходе возникшей ссоры вооружился имевшимся в доме кухонным ножом и умышленно, с целью причинения смерти М.., осознавая общественную опасность своих действий, предвидя неизбежность наступления общественно-опасных последствий в виде причинения смерти потерпевшему, и, желая их наступления, нанес клинком указанного кухонного ножа один удар в область грудной клетки М. то есть в место расположения жизненно - важных органов человека.

В результате этих действий М. были причинены следующие телесные повреждения: проникающее колото-резаное ранение груди с повреждением сердца, с кровоизлиянием в полость сердечной сорочки, которое оценивается как тяжкий вред здоровью, по признаку опасности для жизни и состоит в прямой причинной связью со смертью; резаная рана 3-го пальца правой кисти, которая оценивается как легкий вред здоровью, по признаку длительности расстройства здоровья и не состоит в причинной связью со смертью.

Смерть М.. наступила ДД.ММ.ГГГГ на месте происшествия в результате проникающего колото-резаного ранения груди с повреждением сердечной сорочки и сердца, осложнившегося тампонадой полости сердечной сорочки излившейся кровью, кровоизлиянием в полость сердечной сорочки.

Подсудимый ФИО1 вину в совершении преступления не признал, отрицая нанесение брату удара ножом в область сердца, и суду показал, что он был в тот вечер трезвый, пришел с работы и сидел на кухне, когда в дом зашел брат М. в сильной степени алкогольного опьянения. Увидев его, брат начал как всегда на него «выступать» без причины, стукнул ему в грудь. Потом М. схватил его за шею и стал душить. В это время на кухню зашла мать М. и оттащила брата. Она его уговорила уйти в другую комнату, а он остался кушать на кухне. В комнате на столе, за которым сидел брат, мать положила хлеб и нож. Так как он хотел отрезать себе хлеба, то зашел в комнату, взял в руку нож с целью отрезать хлеб. В это время М. снова начал на него «возникать». Он повернулся с ножом в руке к брату со словами: «М. успокойся, у матери давление, ей опять плохо». В это время брат схватил его левой рукой за руку в области запястья и дернул на себя. Все случилось очень быстро. Он сначала не понял, что произошло, так как брат остался сидеть на стуле, сразу не упал. Потом он вышел в коридор покурить, но забыл сигареты, вернулся на кухню и услышал, что что-то упало. Зашел в комнату и увидел, что М. лежит на полу на левом боку. Крови сначала не было. Мать сказала, что М. умер. Он позвонил фельдшеру, сообщил о смерти М., но причину смерти не назвал. Потом они с матерью обмыли и переодели труп. В смерти брата он не виновен, так как брат сам себя «нарушил».

Исследовав материалы дела, суд находит вину ФИО1 в совершении умышленного убийства полностью установленной. Его вина подтверждается показаниями потерпевшей Л. свидетелей М.., П. П. М. П. К. протоколами осмотра места происшествия и предметов, заключением судебно-медицинской экспертизы, заключениями судебно-биологических и медико-криминалистических экспертиз, вещественными доказательствами и другими доказательствами в их совокупности.

Потерпевшая Л. суду показала, что является родной сестрой погибшего М. и подсудимого ФИО1 которые проживают в <адрес> вместе с матерью. 24 октября 2016 года примерно в 22 часа 50 минут брат В. позвонил ей и попросил приехать. По голосу ей показалось, что В. выпивши. По телефону он ей сообщил, что брат умер, но о причине смерти не сказал. Во второй половине следующего дня она приехала в деревню и увидела, что М. лежит на диване в костюме, приготовлен для похорон. В доме было прибрано. После того, как М. увезли на экспертизу, они втроем с мамой и братом В. сели за стол помянуть, и В. сообщил, что это его вина. Больше он ничего не пояснял. Брат М. в пьяном состоянии был агрессивным, устраивал скандалы с матерью и братом.

Свидетель М. показала суду, что проживает в <адрес> в своем доме с сыном В., который является ее опекуном и помогает ей во всем. Старший сын М. после развода с женой переехал к ним на постоянное место жительства в июне 2016 года, вел себя агрессивно, ругался, обзывал, дрался. В тот день сын В. ходил на дежурство на смену, перед этим выпил «маленькую». Вечером первым с работы домой пришел В.. Потом пришел М., который был пьян, сразу стал ругаться на В., и они подрались. Она разняла сыновей, после чего М. сел в зале на стул за столом, а В. стал кушать в кухне. Она вышла в свою комнату принять лекарство и в это время услышала, что М. упал на пол. Затем увидела, что М. лежит на левом боку на полу и нож лежит рядом. Она подняла нож и положила на стол, а потом убрала в шкаф в коридоре. Они с В. стали обмывать тело М., переодели. В. позвонил медику, которому сообщил о ее плохом самочувствии, но о смерти брата он ничего не говорил. Утром на следующий день фельдшер П. приехала с участковым П.. Про раны на теле М. она фельдшеру и участковому П. не говорила, а они не спрашивали. В связи с плохим самочувствием в тот день обстоятельства происшествия помнит смутно.

Свидетель М. подтвердила свои показания, данные в ходе предварительного расследования и оглашенные в судебном заседании в связи с наличием существенных противоречий. При допросе 26 ноября 2016 года, то есть через двое суток после происшествия, в тот день, когда стало известно о причине смерти М., М. показала, что М. пришел на кухню из зала и стал ругаться с ФИО1, после чего там же между ними завязалась драка, а именно М. подошел к ФИО1 и схватил его за одежду в области груди и сказал «я тебя задушу….». После этого, они вдвоем упали на пол, М. был «сверху» ФИО1, она сильно перепугалась. М. стал бить ФИО1, она тут же к ним подошла и стала разнимать, кричала на них, чтобы они перестали драться. После чего они разошлись, М. пошел за свой стол в зале, где сел на табурет. ФИО1 остался на кухне. Она стала уговаривать М. успокоиться, но он был пьян, не слушался ее, ей тут стало плохо со здоровьем, поднялось давление, она тут же ушла в свою комнату, где она стала мерять давление, оно было под «240». Пока она была в комнате, она лишь слышала, что между М. и ФИО1 в зале, где был М. вновь произошла какая то ссора, она лишь слышала голоса М. и ФИО1, была какая - то ругань М. на ФИО1, после чего, как она поняла, ФИО1 ударил ножом М. в область грудины, и вышел из дома. Это было где-то уже около 22 часов 30 минут. Она, услышав, что дверь хлопнула и ФИО1 вышел из дома в коридор, тут же услышала, что в зале у стола упал, как она поняла, М. на пол. Она вышла из своей комнаты в зал и увидела, что В. в комнате нет, а М. лежит на полу возле стола головой к дверям, а ногами под стол, возле него был табурет, М. лежал на правом боку, лицом кверху, голова на полу лежала прямо. Она тут же подошла к М.., стала хлопать его по щекам, она на тот момент не поняла сначала в чем дело, М. в сознание не приходил. На столе она видела ножик, была ли на ноже кровь, она не заметила. Нож лежал возле еды, которую она М. накануне подала. Нож был возле того самого места, где и сидел М. то есть практически у края стола. Она, когда пыталась привести в чувство сына, на полу следов крови не заметила, позвала с коридора ФИО1, закричав ему что М. плохо. ФИО1 вернулся в комнату, сразу же ей сказал: «Мама не переживай, у тебя и так давление». Они с ФИО1 подумали, что минут через 10-15 у М. все пройдет, она думала, что М. просто потерял сознание. Спустя минут 10 – 15, она увидела на правой ладони М. кровь, рука у него была в крови, ее было немного. Спустя несколько минут они с ФИО1 увидели на серой футболке у М. появившиеся следы крови в области ниже грудной клетки. Она тут уже поняла в чем дело, что произошло. ФИО1, спустя несколько минут решил позвонить участковому фельдшеру П., вызвать ее на дом, чтобы та зафиксировала смерть М. ФИО1 позвонил фельдшеру и сообщил, что ей (М..) плохо, а М. умер. О том, что с ним случилось, ФИО1 П. не сообщил, а она попросила, чтобы не беспокоить ее ночью, приехать к ней с участковым П. с утра, то есть 25.10.2016. Она также позвонила дочери Л.. и сообщила, что М. умер. Об обстоятельствах она подробно ей не сообщила, сказала, «Приедешь - все расскажу». Больше до утра они с ФИО1 ничего не делали с трупом М. Она, как и ФИО1, не спали всю ночь, думали, что делать ФИО1 дальше. Утром, в 7 часов она приняла решение с ФИО1 обмыть труп М. ФИО1 ей помог снять одежду с трупа, которую она лично взяла и выкинула на мусорку. После чего она лично взяла нож, который был на столе, увидела при этом, что на кончике ножа имелась кровь. Указанный ножик она вынесла из дома в коридор, где положила в ящик шкафа. Она не видела, как ФИО1 ударил ножиком М. она лишь слышала, как ФИО1 вышел из зала в коридор, а следом упал на пол М. Никого в доме кроме нее и ФИО1 не было. Перед тем как 25.10.2016 в первой половине дня приехали к ним фельдшер и участковый, ФИО1 извинился перед М. при ней встал на коленки и попросил у него прощения. Ей ФИО1 сказал, что убил М. сказал позднее – когда они были на кладбище, искали место для похорон М... ФИО1 был зол на брата, М. его вынудил совершить «такое». Ей, как престарелой матери, без ФИО1 будет тяжело, так как он ей очень помогал по хозяйству, являлся ее опекуном. Просит ФИО1 строго не наказывать, он очень хороший сын, всегда заботился о ней как о матери. Она в данной ситуации считает, что ФИО1 в случившемся не виноват, он был в таком состоянии, до которого М. его довел. О том, что она с сыном скрыла обстоятельства смерти М., она сожалеет, причиной было тому то, что она не хотела, чтобы ее сына ФИО1 посадили за решетку, виноватым в той ситуации был только сам М. Ей очень жалко своих сыновей, что она теперь под старость лет осталась одна. Именно поэтому она как мать спрятала нож до приезда участкового домой, а также выбросила одежду М. со следами его крови (т.1 л.д. 56-61).

Свидетель П. суду показала, что работает фельдшером в <данные изъяты> ФАПе. 24 октября 2016 года в 23 часа 38 минут ей позвонил ФИО1 и сказал, что умер М. Она спросила: «Как умер!», он ответил: «Сидел, сидел на стуле около телевизора и умер. Мы пришли только с работы, он помогал мне обряжаться. Мы хотели поужинать, он сел, упал и умер». По разговору ей показалось, что В. немного выпивши. Она спросила у ФИО1 во сколько умер М., на что он ей сказал, что в 22 часа 30 минут. Она спросила, почему сразу не сообщил, на что В. ей ответил: «Мы уже обмыли тело и одели». Она была сильно удивлена этим, спросила как это они уже обмыли его. ФИО1 ей на это ничего не сообщил. Она также спросила, от чего он умер, на что он ей ответил, что не знает. Она ему сказала, что позвонит участковому, а он просил ему после этого перезвонить. Но прежде чем позвонить участковому она позвонила М. спросить, что случилось. Мать объяснила, что они пришли оба с работы, хотели поужинать. В. пошел на кухню собирать стол, М. сидел между столом и телевизором на стуле, схватился за голову, сказал, что болит в сердце. Она дала ему валидол, корвалол, он упал и умер. Она ей ответила, что позвонит участковому и сейчас приедут. М. сказала: «Я ничего, завтра приедешь, сегодня я ничего, я таблеток уже напилась, завтра приезжай, потому что мы его уже обмыли и одели». Участковому она позвонила уже в 23 часа 45 минут, решили подождать до утра и ехать утром. В 9 утра она пришла на работу, потом поехали к ФИО2. Приехали, участковый остался на улице, а она зашла в дом. М. лежал на диване, закрытый белой простынью, одетый, руки сложены. Она посмотрела и сделала вывод о том, что умер он не от сердца. В. ей сказал: «Я тоже ждал, что он ночью захрапит!» В момент приезда В. был спокоен, никакого волнения не было. Она решила, что что-то здесь подозрительно. М.. в комнате плакала. Она сказала, что справку дать не может, потому что не понятно от чего он умер. М. ни разу не обращался к ней в медпункт с сердцем. Она решила справки не давать. М. закричала, что вскрывать тело не даст и очень настаивала, чтобы тело не возили на экспертизу, говорила, что умру, но вскрывать не дам. Она позвонила заместителю главного врача посоветоваться. Потом пошла сделать укол М.., та немного полежала, ей вроде стало легче. Потом пришел участковый, стал их опрашивать. Она еще раз подошла к трупу, потому что ей была не понятна причина смерти. Крови она нигде не видела, на руках тоже крови не было, не похоже было на убийство. Участковый сказал, что нужно вызвать экспертизу, и он уехал.

Аналогичные показания дал свидетель П. который суду показал, что 24 октября 2016 года около полуночи фельдшер П. сообщила ему о смерти М., пояснив, что труп обмыли, одели, просили приехать с утра. Когда утром с фельдшером приехали в дом М-ных, мать и брат умершего В. пояснили, что М. сидел за столом, ужинал и около 22 часов 20 минут упал на пол, держался за сердце и умер. Они пытались привести его в чувства, но ничего не получалось. В доме на момент приезда находились мать, В. и их знакомый К., в доме был порядок, труп был приготовлен к похоронам, лежал на диване в одежде - рубашка, пиджак, брюки, ботинки, руки связаны. Изначально он и фельдшер приехали с такой позицией, что труп нужно в любом случае направлять на экспертизу. Даже до прибытия на место было принято такое решение. ФИО1 и его мать были против направления трупа на экспертизу, мотивируя, что М. сам умер и смерть ненасильственная. Они настаивали против проведения экспертизы. Впоследствии, при осмотре места происшествия 26 октября ФИО1 извинился перед ним за то, что обманул его о причине смерти брата. До происшествия примерно летом или весной М-ны вызывали его один раз в связи с семейным конфликтом, устроенным М.. М. был привлечен к административной ответственности. После этого на его поведение никто не жаловался.

Свидетель К. подтвердил в суде показания, данные в ходе предварительного расследования, и показал, что 24.10.2016 он приходил на ферму, где работали М. и ФИО1. Они выпили втроем водки, помогли В. на ферме, после чего он ушел домой, а ФИО1 и М. еще остались на ферме. Потом М. пришел к нему домой с остатком водки, выпили вдвоем и около 22 часов М. ушел снова на ферму за братом. 25 октября около 07 часов утра ему позвонил ФИО1, сообщил, что его брат М. умер, что-то с сердцем у него случилось. Больше ничего он не пояснял. Он попросил его прийти к нему и помочь. Когда он зашел в дом, увидел, что тело М. лежит на полу в большой комнате дома, в доме находились только В. и его мать. Сам М. уже был переодет в чистую одежду, готов к погребению. Они с ФИО1 перенесли тело М. на диван в большой комнате дома. Затем они с В. съездили за гробом, а когда вернулись, в дом к ФИО1 пришел участковый П. и врач П. Вечером труп М. увезли в <адрес>.

Свидетель П. показала, что работает бригадиром в колхозе. 24.10.2016, ее смена окончилась в 14 часов дня. В это же время на работу пришли М.. и ФИО1. Они остались на ферме, а она ушла домой, что они там делали и чем занимались, она не знает. В этот же день около 22 часов 30 минут ей на сотовый телефон позвонил со своего сотового телефона ФИО1 и сообщил, что 25.10.2016 он не выйдет на работу. Она спросила, что произошло. ФИО1 ответил, что у него больше нет брата, он умер, у него что-то с сердцем. Она сказала, хорошо, что позвонил. Больше она ничего не спрашивала.

Показания потерпевшей и свидетелей по обстоятельствам совершения преступления, месту, времени, обстановке на месте происшествия последовательны, подробны, не содержат существенных противоречий и сомнений у суда не вызывают. Показаниями свидетелей исключается причастность к смерти М. иных лиц кроме его брата ФИО1, который вместе с матерью М. после совершения убийства пытался скрыть причины смерти брата и следы преступления. Подсудимый сообщил П.., П.., П. и К. что брат умер от сердечного приступа, он также вместе с матерью до приезда медицинского работника и сотрудников полиции обмыл и переодел труп, приготовив его к захоронению.

Свидетель М. последовательно утверждала, что не видела момент нанесения удара ножом потерпевшему, так как находилась в это время в своей спальне, откуда вышла после того, как услышала стук упавшего на пол тела. В то же время, убедившись в смерти сына М. она сразу стала оказывать содействие подсудимому в сокрытии следов преступления.

Из показаний свидетеля П. следует, что ФИО1 позвонил ей в 22 часа 30 минут (непосредственно после смерти брата) с целью предупредить, что он на следующий день на работу не выйдет, так как умер брат, у которого что-то с сердцем случилось. Звонок фельдшеру ФИО3 В. сделал только через час в 23 часа 38 минут, сообщив туже причину смерти брата и сообщив о том, что тело уже обмыли и одели. Таким образом установлено, что все действия по сокрытию следов преступления ФИО1 совершил непосредственно в течение первого часа после совершения преступления и совершил их по собственной инициативе.

Согласно судебно-медицинской экспертизы смерть М.. наступила в результате проникающего колото-резаного ранения груди с повреждением сердечной сорочки и сердца, осложнившегося тампонадой полости сердечной сорочки излившейся кровью, что подтверждается наличием колото-резаной раны на передней поверхности грудной клетки слева, продолжающейся раневым каналом в левой плевральной полости с повреждением указанных органов, кровоизлиянием в полость сердечной сорочки (450мл), признаками малокровия и дистрофическими изменениями внутренних органов, с подтверждением результатами судебно-гистологического исследования. Учитывая данные исследования трупных явлений (степень охлаждения тела, степень развития трупного окоченения, динамику трупных пятен) считаю, что давность наступления смерти М. составляет срок около 2-3 суток до начала исследования трупа в морге. При судебно-медицинском исследовании трупа установлены следующие повреждения: проникающее колото-резаное ранение груди с повреждением сердца: на передней грудной стенке слева, на уровне 5 ребра по среднеключичной линии веретенообразная горизонтальная рана 0,6x2,8 см с ровными краями, правый угол тупой, левый - острый; продолжением раны на передней грудной стенке, является раневой канал, проходящий через кожу и подкожно-жировую клетчатку и в 5-м межреберье по окологрудинной линии проникающий в левую плевральную полость, где повреждает хрящевую часть 6 ребра в области соединения его с грудиной, переднюю стенку сердечной сорочки, переднюю стенку правого желудочка; кровоизлияние в полость сердечной сорочки (450мл.). Общая длина раневого канала около 5см, его общее направление спереди назад, слева направо. Согласно приказу Минздравсоцразвития России «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» от 24.04.2008г. № 194н, данное ранение оценивается как тяжкий вред здоровью, по признаку опасности для жизни. Указанное ранение состоит в прямой причинной связи со смертью. Резаная рана 3-го пальца правой кисти: на ладонной поверхности 3-го пальца правой кисти, на уровне средней фаланги, щелевидная косо-вертикальная рана, длиной 3,5см с ровными краями и острыми концами, с ровными отвесными кровоподтечными стенками. Согласно приказу Минздравсоцразвития России «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» от 24.04.2008г. № 194н, данное ранение оценивается как легкий вред здоровью, по признаку длительного расстройства здоровья. В причинной связи со смертью данное ранение не состоит. Обнаруженные повреждения п.п.1.2. возникли от воздействия предмета обладающего колюще-режущими свойствами, что подтверждается характером концов и краев ран, наличием раневого канала, являющегося продолжением раны на коже. Указанные повреждения являются прижизненными и возникли незадолго до смерти пострадавшего, что подтверждается наличием кровоизлияний в стенках ран, по ходу раневого канала, морфологическими изменениями тканей, результатами медико-криминалистического исследования, данными гистологического исследования. Смерть гр. М. наступила в короткий промежуток времени, исчисляемый минутами, после получения им ранения груди. Нельзя исключить возможности совершения потерпевшим активных действий в этот период. При исследовании трупа обнаружены признаки воздействия орудия обладающего колюще-режущими свойствами.

Согласно данных медико-криминалистического исследования рана на кожном лоскуте с грудной клетки спереди слева трупа гр-на М. является колото-резаной, за что свидетельствуют: форма раны, наличие острого и обушкового концов, наличие раневого канала. Данная рана причинена, вероятно, плоским клинком, имеющим наибольшую ширину погрузившейся следообразующей части около 15,7мм, одно довольно острое лезвие и П-образный на поперечном сечении обух или скос обуха, шириной около 0,8мм, с хорошо выраженными ребрами его граней. При нанесении колото-резаной раны в область грудной клетки обух клинка ножа был обращен вправо, лезвие влево относительно продольной оси тела человека. Общая длина раневого канала от раны на передней грудной стенке слева, до полости правого желудочка сердца, около 5см, его общее направление спереди назад, слева направо. Каких-либо анатомических изменений, признаков заболеваний, состоящих в причинной связи со смертью при исследовании трупа не установлено.

При судебно-химическом исследовании крови от трупа М. обнаружен этиловый спирт с концентрацией 3,12‰, что обычно оценивается как сильная степень алкогольного опьянения (т.1 л.д. 209-213). Суд считает, что при такой степени алкогольного опьянения нанести себе удар ножом в область сердца со значительным приложением силы и при этом чужой рукой М. не мог.

26.10.2016 в Кирилловский межрайонный следственный отдел поступило сообщение о том, что 26.10.2016 при судебно-медицинском исследовании трупа М. в БУЗ ВО «Бюро судебно-медицинской экспертизы», установлено, что смерть М. наступила в результате одиночного колото-резаного ранения грудной клетки слева в области сердца (т.1 л.д.10).

При осмотре места происшествия 26 октября 2016 года с участием свидетеля М. последняя добровольно сообщила, что нож, который был на столе, после того, как произошла ссора между В. и М., она убрала в коридор в ящик, где он и находится до настоящего времени. Далее М.. указала, где лежит нож. Нож с темной ручкой, лезвие около 11 см, на лезвии имеются следы крови, изъят с места происшествия. Далее М. сообщила, что одежду М. обмыв тело, она выкинула в мусор за домом. Участники следуют за М. где за домом на расстоянии около 16,4 м обнаружена выброшенная одежда, а именно: рубаха серого цвета со следами крови, в области левого кармана которой линейное повреждение; синие спортивные брюки с полосками по бокам, которые изъяты с места происшествия (т.1 л.д.14-36).

Из заключения судебно-биологической экспертизы следует, что кровь подозреваемого ФИО1 и потерпевшего М. одногрупна по системе АВ0, относится к А? группе. Группа крови свидетеля М. – АВ. На клинке ножа обнаружена кровь человека А? группы. Кровь могла принадлежать как М. так и ФИО1; происхождение ее от М. исключается. На рукоятке ножа кровь не обнаружена (т.1 л.д. 249-251).

Принимая во внимание показания подсудимого и свидетеля М. а также заключение судебно-медицинской экспертизы об отсутствии у подсудимого ФИО1 телесных повреждений (т.1 л.д.217), следует сделать вывод о том, что кровь на ноже принадлежит потерпевшему М. Та же группа крови обнаружена на рубашке и спортивных брюках М.., в соскобе с пола, на ночной сорочке и халате М. на футболке и спортивных брюках ФИО1 (т.1 л.д. 235-240).

Согласно заключению медико-криминалистической экспертизы рана на кожном лоскуте с грудной клетки спереди слева трупа гр-на М. является колото-резаной, за что свидетельствует форма раны, наличие острого и обушкового конца, раневого канала. Данная рана причинена, вероятно, плоским клинком, имеющим наибольшую ширину погрузившейся следообразующей части около 15,7 мм, одно довольно острое лезвие и П-образный на поперечном сечении обух или скос обуха, шириной около 0,8 мм, с хорошо выраженными ребрами его граней. При нанесении колото-резаной раны в область грудной клетки обух клинка ножа был обращен вправо, лезвие влево относительно продольной оси тела человека. В области обушкового конца раны имеется кровоизлияние в толщу кожи, что свидетельствует о прижизненности её причинения. Колото - резаная рана гр-ну М. причинена, вероятно, клинком кухонного ножа, представленного на экспертизу, либо любым другим клинком с аналогичными конструктивными особенностями, степенью остроты лезвия, конца (острия), свойствами обуха (т.2 л.д. 8-11).

При осмотре вещественного доказательства – ножа в судебном заседании М. подтвердила, что данный кухонный нож принадлежит ей, и это тот нож, который она убрала и спрятала в коридоре дома в шкафу, и на котором была кровь.

Согласно заключению медико-криминалистической экспертизы на мужской сорочке гр-на М. спереди располагается сквозное, колото-резаное повреждение. Данное повреждение причинено, вероятно, клинком ножа, имеющим наибольшую ширину следообразующей части около 15 мм, одно острое лезвие и П - образный на поперечном сечении обух или скоса обуха шириной около 1 мм, с выраженными ребрами его граней. На сорочке спереди располагается разрез материи, проходящий от нижнего переднего края сорочки до центральной бортовой застёжки, данный разрез причинен орудием, обладающим режущими свойствами. От разреза влево и вправо вверх отходят множественные надрезы материи, их направление свидетельствует о том, что разрезание материи было в направлении от низа стана сорочки по направлению к центральной бортовой застёжке. На сорочке спереди в верхней трети располагается разрыв материи, возникший от перерастяжения. Колото - резаное повреждение на мужской сорочке и колото-резаное ранение грудной клетки гр-ну М. причинены, вероятно, одномоментно клинком кухонного ножа, представленного на экспертизу, либо любым другим клинком с аналогичными конструктивными особенностями, степенью остроты лезвия, конца (острия), свойствами обуха (т.2 л.д. 17-20).

Также по заключению судебной медико-криминалистической экспертизы на спортивных брюках М. обнаружен потек размерами 445x5 мм, механизм образования которого - вертикальное падение крови или похожего вещества на наклонную поверхность брюк с последующим стеканием и смачиванием ткани. Данный потек мог образоваться при сидячем положении человека, одетого в данные брюки (т.2 л.д. 26-32).

Выводы эксперта о положении подсудимого и потерпевшего относительно друг друга в момент нанесения удара ножом подтверждаются показаниями самого подсудимого ФИО1, свидетеля М. с их слов потерпевшей Л. свидетелей П. П. заключением эксперта № из которого следует, что колото - резаная рана М. могла быть причинена при обстоятельствах, указанных ФИО1 при его допросе в качестве подозреваемого от 26 октября 2016 года: «...он сидел на стуле за столом, я подошел, он повернулся ко мне, я правша, ударил ножом М. в грудь слева, то есть в сердце...» (т.2 л.д. 38-40).

При допросе в качестве подозреваемого непосредственно после обнаружения преступления 26 октября 2016 года в присутствии защитника ФИО1 показал, что брат М., вернувшись домой, сел есть в комнате за стол. Мать ему подала еду. Дальше брат зашел к нему на кухню и стал «на него выступать». Он обзывал его матерными словами, потом мать стал обзывать. Они «сцепились» на кухне, М. его обхватил левой рукой, он его, и они упали на пол у печки. Была ли у кого кровь, не помнит. Ударов друг другу они не наносили, у него телесных повреждений нет. Прибежала мать и стала их разнимать. М. послушался мать и отошел от него, опять вернулся за стол в комнату, продолжая ругаться на него нецензурной бранью. Он разозлился, взял со стола в кухне кухонный нож, пришел в комнату к брату. М. его «матюгал», он сидел на стуле за столом в комнате, он подошел к брату, М. повернулся к нему, он ударил ножом М.. в грудь слева, то есть в сердце. Куда бил, он видел. Нанес М. один удар, больше ударов не наносил. Насколько помнит, брат лезвие ножа не хватал, но может и путать, все произошло быстро. После этого удара он нож положил здесь же на стол и пошел сначала на кухню, потом курить в холодный коридор, брат остался сидеть на стуле за столом, сразу не упал. Потом, когда вернулся на кухню, услышал шум, это брат упал со стула на пол. В момент происшедшего мать была где-то рядом, может прилегла, у нее высокое давление поднялось. После того как брат упал, мать вскочила, он с кухни пришел. Посмотрели, М. умер, спасти уже и не пытались, пульса не было, текла кровь. Все произошло из-за того, что М. в очередной раз стал «по-пьяни» к нему и матери приставать, обзывать и угрожать (т.1 л.д. 47-52).

В последующем подсудимый беспричинно свои показания изменил, отказавшись от признательных показаний, стал утверждать, что потерпевший сам себе нанес удар ножом в область сердца. Суд расценивает эти показания ФИО1 как надуманные с целью избежать ответственности за содеянное. При соответствии указанных показаний событиям, имевшим место в действительности, данные показания подсудимый изложил бы в своих интересах сразу на первом допросе, а также не стал бы скрывать следы преступления. Доводы подсудимого, что он признался в совершении преступления с целью отвести подозрения от матери М. несостоятельны, так как подозрений о причастности М. к убийству у следственных органов не возникало. Кроме того, подсудимый не оспаривал и не оспаривает факт нанесения удара ножом именно его рукой, в данной части он показаний не менял.

В показаниях в качестве обвиняемого и при проверке показаний на месте происшествия подсудимый ФИО1, изменив свои первоначальные показания, пояснил, что он взял нож, чтобы порезать хлеб, который лежал на столе в комнате, где сидел брат. М. продолжал его обзывать, он разозлился и сказал: «М., успокойся!». После этого он наставил на брата нож. Дальше помнит все смутно. Брат, вроде бы, сказал: «Давай», затем схватил его за руку, в которой у него был нож и дернул на себя. И он ему ткнул ножиком в область сердца, то есть и в этом случае он утверждал, что сам ткнул потерпевшему в область сердца. В показаниях от 26 декабря 2016 года пояснил, что «М. наткнулся на нож», а не ударил сам себя ножом (т.2 л.д.72-77).

Подсудимый, неоднократно меняя показания и подробно поясняя о случившемся, в то же время сам момент нанесения удара, как пояснил, помнит «смутно». При проверке показаний на месте происшествия он не продемонстрировал следователю механизм нанесения удара ножом, в частности, не показал, как М. хватал его за руку, какой рукой был произведен захват, был ли захват за руку (кисть, предплечье), за нож, ручку, клинок, в какой момент он отпустил нож. В судебном заседании пояснил, что М. схватил его правую руку, в которой был нож, за запястье левой рукой, дернул на себя, при этом нож толи остался в теле М., толи упал ему на колени. Данные показания опровергаются заключением судебно-медицинской экспертизы, в котором указано на наличие резаной раны на среднем пальце правой руки потерпевшего М., которая характерна для удержания лезвия ножа с целью предотвращения удара.

Из всех показаний подсудимого, а также показаний его матери следует, что сразу после нанесения ножевого ранения ФИО1 вышел в коридор покурить, то есть не пытался помочь брату, узнать о наступивших последствиях и выяснить насколько опасно ранение, которое М., по его утверждению причинил сам себе. Такое поведение не характерно для невиновного лица, на глазах которого близкий родственник совершает самоубийство.

Показаниями свидетеля М. состоявшей в браке с потерпевшим более тридцати лет, опровергаются надуманные и не нашедшие в суде подтверждения доводы подсудимого, потерпевшей Л. и свидетеля М. о склонности потерпевшего к суициду (т.1 л.д.169-172).

Оценивая в совокупности собранные по делу доказательства, суд находит их допустимыми и достаточными, а вину подсудимого установленной.

Действия ФИО1 правильно квалифицированы по ч.1 ст.105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти потерпевшему М. Смерть потерпевшего наступила непосредственно на месте совершения преступления в результате нанесения ему удара ножом в жизненно важный орган – сердце, удар нанесен с немалой силой, что свидетельствует об умысле ФИО1 на совершение убийства. Об этом же свидетельствуют последующие действия подсудимого, который с целью скрыть причастность к совершению преступления попытался уничтожить следы преступления и сообщил всем, что брат умер в результате сердечного приступа. Действия потерпевшего М. в момент преступления не свидетельствовали о его намерении покончить жизнь самоубийством, в момент нанесения ему удара ножом потерпевший сидел за столом и принимал пищу.

Согласно выводам судебно-психиатрической экспертизы ФИО1 страдал во время совершения инкриминируемого деяния и страдает в настоящее время хроническим психическим расстройством: «<данные изъяты>» (шифр по №). Указанное психическое расстройство не лишало ФИО1 осознавать фактический характер своих действий, общественную опасность и руководить ими. В настоящее время ФИО1 также может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По своему психическому состоянию ФИО1 может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания. При анализе материалов уголовного дела и обследовании объективных данных за наркоманию и токсикоманию у ФИО1 не выявлено. В момент совершения инкриминируемого деяния ФИО1 в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта) не находился. В применении принудительных мер медицинского характера ФИО1 не нуждается (т.2 л.д. 45-48). С учетом данных о личности подсудимого, его поведения в судебном заседании, выводов экспертизы, суд признает подсудимого вменяемым, способным нести уголовную ответственность за совершенное преступление.

При определении вида и размера наказания подсудимому суд учитывает обстоятельства дела, личность подсудимого, который по месту жительства и работы характеризуется положительно, ранее ни к каким видам ответственности не привлекался, впервые совершил преступление.

Смягчающими наказание подсудимого обстоятельствами суд признает наличие малолетнего ребенка у ФИО1, противоправность поведения потерпевшего, явившуюся поводом для преступления. Установлено, что потерпевший М., находясь в состоянии алкогольного опьянения, устроил ссору с подсудимым, высказывал в его адрес и в адрес престарелой матери оскорбления. Кроме того, в качестве смягчающего обстоятельства суд признает осуществление подсудимым опеки и ухода за престарелой матерью.

Суд не принимает в качестве смягчающего обстоятельства явку с повинной, от которой подсудимый в судебном заседании отказался, мотивируя тем, что явка не является добровольной, так как ему не было разъяснено право не свидетельствовать против себя и право иметь защитника. Явка с повинной признана судом недопустимым доказательством по делу.

Отягчающих наказание подсудимого обстоятельств суд не усматривает. В деле отсутствуют доказательства, свидетельствующие о том, что состояние опьянения оказало негативное влияние на поведение подсудимого в момент совершения преступления.

Гражданский иск не заявлен.

Принимая во внимание тяжесть совершенного преступления, относящегося к категории особо тяжких, повлекшего умышленное причинение смерти потерпевшему, наказание ФИО1 должно быть назначено в виде реального лишения свободы без применения дополнительного наказания в виде ограничения свободы.

Исключительных обстоятельств, дающих основание для применения ст.64 УК РФ, а также применения ч.6 ст.15 УК РФ и понижения категории преступления на менее тяжкую суд не усматривает.

В соответствии со ст.82 УПК РФ вещественные доказательства: кухонный нож следует уничтожить как орудие преступления; ночную сорочку, халат, юбку, синюю кофту М. следует передать по принадлежности М. футболку, брюки, серую кофту, тапки ФИО1 следует передать по принадлежности подсудимому; серую кофту, спортивные брюки М. образец крови трупа М. образец крови ФИО1, образец крови свидетеля М. кожный лоскут с раной от трупа М.., сведения детализации предоставленных услуг П. в период с 24.10.2016-26.10.2016 по абонентскому номеру № на 4 листах, сведения детализации предоставленных услуг (Вологодского филиала ОАО «<данные изъяты>») Л. в период с 01.10.2016-27.10.2016 по абонентскому номеру № на 4 листах следует уничтожить как не представляющие ценности.

Процессуальные издержки по уголовному делу, составляющие оплату услуг защитника – адвоката Сизого Е.Ф. в период предварительного расследования по назначению в размере 2 783 рубля 00 копеек подлежат взысканию с подсудимого ФИО1, который об отказе от защитника не заявлял, сведения о его имущественной несостоятельности в деле отсутствуют.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.303, 304, 307-309 УПК РФ, суд

п р и г о в о р и л:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ, и меру наказания назначить в виде лишения свободы на срок 7 (семь) лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения ФИО1 оставить прежнюю – заключение под стражу.

Срок отбывания наказания исчислять с учетом предварительного заключения с 26 октября 2016 года.

Вещественные доказательства: кухонный нож - уничтожить; ночную сорочку, халат, юбку, синюю кофту М. - передать по принадлежности М. футболку, брюки, серую кофту, тапки ФИО1 - передать по принадлежности подсудимому; серую кофту, спортивные брюки М. образец крови трупа М.., образец крови ФИО1, образец крови свидетеля М. кожный лоскут с раной от трупа М. сведения детализации предоставленных услуг П. в период с 24.10.2016-26.10.2016 по абонентскому номеру № на 4 листах, сведения детализации предоставленных услуг (Вологодского филиала ОАО «<данные изъяты>») Л. в период с 01.10.2016-27.10.2016 по абонентскому номеру № на 4 листах - уничтожить.

Взыскать с ФИО1 процессуальные издержки составляющие оплату услуг защитника в период предварительного расследования по назначению в размере 2 783 рубля 00 копеек в доход федерального бюджета.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Вологодский областной суд через Кирилловский районный суд в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным в тот же срок со дня вручения копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе в тот же срок: ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции; пригласить защитника для участия в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника в апелляционной инстанции.

Судья: Смирнова В.М.

Копия верна: судья Смирнова В.М.