Решение № 2-1075/2019 2-17/2020 2-17/2020(2-1075/2019;)~М-848/2019 М-848/2019 от 20 апреля 2020 г. по делу № 2-1075/2019

Дело № 2-17/2020; УИД: 42RS0010-01-2019-001192-35.


Р Е Ш Е Н И Е

И М Е Н Е М Р О С С И Й С К О Й Ф Е Д Е Р А Ц И И

Киселевский городской суд <адрес>

в составе: председательствующего судьи - Борисенко О.А

при секретаре- Мироновой Т.Н.

с участием прокурора - Зоткина А.В.

истца- ФИО1

представителя истца ФИО2

представителя ответчика - ФИО3, ФИО4

рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Киселевске

21 апреля 2020 года

гражданское дело по иску ФИО1 к Акционерному обществу «СУЭК-Кузбасс» об установлении факта несчастного случая на производстве,

у с т а н о в и л :

Истец ФИО1 обратился в суд с иском к ответчику АО «СУЭК-Кузбасс» об установлении факта несчастного случая на производстве.

Исковые требования мотивировал тем, что в период работы у ответчика с 24 апреля 2018 года на 25 апреля 2018 года примерно в 4 час. 30 мин. с истцом произошел несчастный случай на производстве при исполнении им служебных обязанностей при следующих обстоятельствах: работая в должности горнорабочего очистного забоя № разряда на участке № в третью смену, примерно в 4 час. 30 мин. 25 апреля 2018 года истец находился на передвижке секции крепи в лаве №. В это время работал комбайн, который шел по стружке вверх, была сильная запыленность и плохая видимость. При перемещении в условиях сильной запыленности и плохой видимости истец ударился <данные изъяты>.

<данные изъяты>.

В этот же день, 25 апреля 2019 года истцу позвонил начальник участка № Б. и просил не оформлять сразу несчастный случай, надеясь, что все обойдется. Пообещал проставить и оплатить рабочие смены, пока истец будет восстанавливаться, а акт о несчастном случае составят задним числом. При обращении в мед. учреждения сказал оформлять травму как бытовую, <данные изъяты>.

Истец понадеялся, что негативных последствий травмы не будет и не обратился в мед. пункт ответчика. Однако его состояние здоровья ухудшилось, <данные изъяты>.

В связи с вышеуказанной травмой истцу была проведена операция <данные изъяты> и диагностированы: <данные изъяты>.

Ответчик на протяжении 1,5 месяцев проставлял истцу выхода и перечислял истцу заработную плату в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Истец неоднократно обращался к ответчику с требованием провести расследование и составить акт формы Р-1, но на его обращения ответчик не реагирует.

Просит установить факт несчастного случая на производстве, произошедшего с ФИО1 25 апреля 2018 года в период работы в АО «СУЭК-Кузбасс». Признать <данные изъяты> производственной травмой, явившейся последствием несчастного случая на производстве 25 апреля 2018 года.

Обязать ответчика АО «СУЭК-Кузбасс» составить в отношении ФИО1 акт о несчастном случае на производстве формы Н-1.

Взыскать с ответчика в пользу истца расходы по оплате услуг представителя в сумме 20000 рублей.

Истец ФИО1 и его представитель ФИО2, действующая на основании доверенности № от 15 января 2020 года, в судебном заседании исковые требования поддержали, с учетом изменения требований просили установить факт несчастного случая на производстве, произошедшего с ФИО1 25 апреля 2018 года в период работы горнорабочим очистного забоя № разряда в АО «СУЭК-Кузбасс» в результате которого был причинен вред здоровью в виде <данные изъяты> при следующих обстоятельствах: <данные изъяты>.

Обязать ответчика составить в отношении ФИО1 акт о несчастном случае на производстве формы Н-1.

Дополнительно пояснили, что в 4.30 25 апреля 2018 года в лаве с истцом работали шесть горнорабочих, рядом с ним осуществлял передвижку крепей Г. Передвинув свои секции, истец стал перебегать к следующим секциям, и в том месте, где работал Г., ударился <данные изъяты>, поэтому поднялся к энергопоезду. Там он рассказал о случившемся с ним горному мастеру С. пожаловался, <данные изъяты>. С. попросил его не обращаться пока в травмпункт и не оформлять травму, а подождать конца смены, обсудить с начальником участка, который с ним свяжется сам. После выхода из шахты истец почувствовал себя еще хуже, но никого из начальства не нашел и уехал домой. В этот день он обратился с жалобами <данные изъяты>, получил направление на обследование. Врачу, по просьбе начальника сказал, что ударился <данные изъяты>. После обследования было установлено <данные изъяты>. Узнав об этом истец позвонил начальнику, и тот обещал задним числом оформить акт о несчастном случае на производстве, однако не сдержал своего слова. <данные изъяты>

<данные изъяты>

Представители ответчика АО «СУЭК-Кузбасс» ФИО4, действующая на основании доверенности № от 12 декабря 2019 года и ФИО3, действующая на основании доверенности № от 3 декабря 2019 года в судебном заседании исковые требования не признали, в возражениях указали, что истец действительно работал в ночь с 24 на 25 апреля 2018 года в 3 смену на участке № ответчика, однако сведения о несчастном случае с ним у работодателя отсутствуют, что подтверждается пояснениями Г., Журналом регистрации несчастных случаев на производстве и Журналом общей обращаемости, так как ФИО1 не обращался в здравпункт и не сообщил о случившемся с ним происшествии.

Согласно листка нетрудоспособности, выданного <данные изъяты> с ДД.ММ.ГГГГ истец находился на больничном с указанием кода № причины нетрудоспособности, что соответствует заболеванию «<данные изъяты>», тогда как несчастный случай на производстве имеет код №.

За период работы истец не обращался к работодателю с заявлением о получении им производственной травмы.

Проходя лечение в различных лечебных учреждениях, истец нигде не ссылался на полученную травму, как на производственную. <данные изъяты>.

В выписке из истории болезни № указано, что ФИО1 находился на лечении <данные изъяты> с диагнозом: <данные изъяты>.

В период работы у ответчика истец не обращался к работодателю с заявлением о получении им производственной травмы и проведении в связи с этим расследования несчастного случая на производстве.

Считают, что истец не представил доказательств получения травмы на рабочем месте, в рабочее время и при исполнении своих трудовых обязанностей или работ по заданию работодателя, в связи с чем просили в удовлетворении иска отказать в полном объеме.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора ГУ–КРОФСС РФ филиал № 6 г.Ленинск-Кузнецкий, о времени и месте судебного заседания извещён надлежащим образом, в суд не явился, просит рассмотреть дело в своё отсутствие. Представлены письменные возражения, в которых указал на необоснованность требований истца о признании диагноза, содержащегося в выписке из истории болезни №, выданной <данные изъяты>, производственной травмой, явившейся последствием несчастного случая на производстве, произошедшего 25 апреля 2018 года.

Из представленных истцом листков нетрудоспособности следует, что нетрудоспособность у истца наступила 27 апреля 2018 года. Ввиду отсутствия подтверждения временной утраты ФИО1 профессиональной трудоспособности с 25 апреля 2018 года до момента выдачи листка нетрудоспособности № <данные изъяты> 27 апреля 2018 года документально не подтверждается, что полученная травма является подтвержденным в установленном порядке фактом повреждения здоровья пострадавшего вследствие несчастного случая на производстве. Просили отказать в удовлетворении требований истца о признании врачебного диагноза производственной травмой, вопрос об установлении несчастного случая на производстве, произошедшего 25.04.2018г. в период работы у ответчика и обязании последнего составить акт формы Н-1 о несчастном случае на производстве оставили на усмотрение суда.

Суд, выслушав стороны, допросив свидетелей, исследовав письменные материалы дела, считает необходимым в удовлетворении заявленных требований отказать по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1, п. 7 ч. 2 ст. 264 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд устанавливает факты, от которых зависит возникновение, изменение, прекращение личных или имущественных прав граждан, организаций, в том числе, об установлении факта несчастного случая.

Согласно ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда в организации возлагаются на работодателя.

В соответствии со ст.227 Трудового кодекса Российской Федерации расследованию и учету в соответствии с настоящей главой подлежат несчастные случаи, происшедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя (в том числе с лицами, подлежащими обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний), при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах.

Расследованию в установленном порядке как несчастные случаи подлежат события, в результате которых пострадавшими были получены: телесные повреждения (травмы), в том числе нанесенные другим лицом; тепловой удар; ожог; обморожение; утопление; поражение электрическим током, молнией, излучением; укусы и другие телесные повреждения, нанесенные животными и насекомыми; повреждения вследствие взрывов, аварий, разрушения зданий, сооружений и конструкций, стихийных бедствий и других чрезвычайных обстоятельств, иные повреждения здоровья, обусловленные воздействием внешних факторов, повлекшие за собой необходимость перевода пострадавших на другую работу, временную или стойкую утрату ими трудоспособности либо смерть пострадавших, если указанные события произошли:

в течение рабочего времени на территории работодателя либо в ином месте выполнения работы, в том числе во время установленных перерывов, а также в течение времени, необходимого для приведения в порядок орудий производства и одежды, выполнения других предусмотренных правилами внутреннего трудового распорядка действий перед началом и после окончания работы, или при выполнении работы за пределами установленной для работника продолжительности рабочего времени, в выходные и нерабочие праздничные дни;

при следовании к месту выполнения работы или с работы на транспортном средстве, предоставленном работодателем (его представителем), либо на личном транспортном средстве в случае использования личного транспортного средства в производственных (служебных) целях по распоряжению работодателя (его представителя) или по соглашению сторон трудового договора;

при следовании к месту служебной командировки и обратно, во время служебных поездок на общественном или служебном транспорте, а также при следовании по распоряжению работодателя (его представителя) к месту выполнения работы (поручения) и обратно, в том числе пешком;

при следовании на транспортном средстве в качестве сменщика во время междусменного отдыха (водитель-сменщик на транспортном средстве, проводник или механик рефрижераторной секции в поезде, член бригады почтового вагона и другие);

при работе вахтовым методом во время междусменного отдыха, а также при нахождении на судне (воздушном, морском, речном) в свободное от вахты и судовых работ время;

при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах, в том числе действий, направленных на предотвращение катастрофы, аварии или несчастного случая.

В силу положений статьи 3 Федерального закона от 24.07.1998 года №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» несчастным случаем на производстве признается - событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных настоящим Федеральным законом случаях как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем, и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

В соответствии с пунктом 3 Положения об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях, утвержденного Постановлением Минтруда РФ от 24 октября 2002 года № 73, расследуются в установленном порядке, квалифицируются, оформляются и учитываются в соответствии с требованиями статьи 230 Трудового кодекса РФ и настоящего Положения как связанные с производством несчастные случаи, происшедшие с работниками или другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя, при исполнении ими трудовых обязанностей или работ по заданию работодателя (его представителя), а также осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах.

Согласно пункту 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 года № 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» судам надлежит учитывать, что положениями Трудового кодекса РФ, регулирующими вопросы расследования несчастных случаев на производстве (статьи 227-231), предусматривается возможность квалификации в качестве несчастных случаев, связанных с производством, и составление актов по форме Н-1 по всем несчастным случаям, имевшим место при исполнении работниками их трудовых обязанностей, даже если в причинении вреда работнику виновно исключительно третье лицо, не являющееся работодателем этого работника. Следовательно, по всем случаям, признанным связанными с производством, пострадавший работник со дня наступления страхового случая в соответствии со статьей 7 Федерального закона от 24 июля 1998 г. №125-ФЗ вправе требовать обеспечения по страхованию.

Пунктом 9 названного Постановления предусмотрено, что в силу положений статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ и статьи 227 Трудового кодекса Российской Федерации несчастным случаем на производстве признается событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении обязанностей по трудовому договору или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем или совершаемых в его интересах как на территории страхователя, так и за её пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем (или на личном транспортном средстве в случае его использования в производственных (служебных) целях по распоряжению работодателя (его представителя) либо по соглашению сторон трудового договора), и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

В связи с этим для правильной квалификации события, в результате которого причинен вред жизни или здоровью пострадавшего, необходимо в каждом случае исследовать следующие юридически значимые обстоятельства:

относится ли пострадавший к лицам, участвующим в производственной деятельности работодателя (ч.2 ст.227 ТК РФ);

указано ли происшедшее событие в перечне событий, квалифицируемых в качестве несчастных случаев (ч.3 ст.227 ТК РФ);

соответствуют ли обстоятельства (время, место и другие), сопутствующие происшедшему событию, обстоятельствам, указанным в ч.3 ст.227 ТК РФ;

произошел ли несчастный случай на производстве с лицом, подлежащим обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (ст.5 Федерального закона от 24 июля 1998г. №125-ФЗ);

имели ли место обстоятельства, при наличии которых несчастные случаи могут квалифицироваться как не связанные с производством (исчерпывающий перечень таких обстоятельств содержится в ч.6 ст.229.2 ТК РФ), и иные обстоятельства.

Таким образом, анализ приведенных правовых норм позволяет сделать вывод о том, что для учёта несчастного случая, как произошедшего на производстве, необходимо, чтобы травма была получена работником на территории организации в рабочее время, либо во время следования работника на работу или с работы на транспортном средстве, предоставляемом работодателем либо на личном транспортном средстве в случае использования личного транспортного средства в производственных (служебных) целях.

Согласно статье 214 Трудового кодекса Российской Федерации работник обязан, в том числе, немедленно извещать своего непосредственного или вышестоящего руководителя о любой ситуации, угрожающей жизни и здоровью людей, о каждом несчастном случае, происшедшем на производстве, или об ухудшении состояния своего здоровья, в том числе о проявлении признаков острого профессионального заболевания (отравления).

В соответствии со статьей 229 Трудового кодекса Российской Федерации для расследования несчастного случая работодатель (его представитель) незамедлительно образует комиссию в составе не менее трех человек. В состав комиссии включаются специалист по охране труда или лицо, назначенное ответственным за организацию работы по охране труда приказом (распоряжением) работодателя, представители работодателя, представители выборного органа первичной профсоюзной организации или иного представительного органа работников, уполномоченный по охране труда. Комиссию возглавляет работодатель (его представитель), а в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, - должностное лицо соответствующего федерального органа исполнительной власти, осуществляющего государственный контроль (надзор) в установленной сфере деятельности.

На основании статьи 230 Трудового кодекса Российской Федерации по каждому несчастному случаю, квалифицированному по результатам расследования как несчастный случай на производстве и повлекшему за собой необходимость перевода пострадавшего в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, на другую работу, потерю им трудоспособности на срок не менее одного дня либо смерть пострадавшего, оформляется акт о несчастном случае на производстве по установленной форме в двух экземплярах. В акте о несчастном случае на производстве должны быть подробно изложены обстоятельства и причины несчастного случая, а также указаны лица, допустившие нарушения требований охраны труда. После завершения расследования акт о несчастном случае на производстве подписывается всеми лицами, проводившими расследование, утверждается работодателем (его представителем) и заверяется печатью.

Согласно требованиям ч.2 ст.229.1 Трудового кодекса Российской Федерации, несчастный случай, о котором не было своевременно сообщено работодателю или в результате которого нетрудоспособность у пострадавшего наступила не сразу, расследуется в порядке, установленном настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, по заявлению пострадавшего или его доверенного лица в течение одного месяца со дня поступления указанного заявления.

Аналогичное положение содержится в п.20 Положения об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях, утвержденного Постановлением Минтруда РФ от 24 октября 2002 года № 73, где говорится, что несчастные случаи, о которых не было своевременно сообщено работодателю (его представителю) или в результате которых нетрудоспособность наступила не сразу, расследуются в установленном порядке по заявлению пострадавшего или его доверенных лиц в течение одного месяца со дня поступления указанного заявления. В случае невозможности завершения расследования в указанный срок в связи с объективными обстоятельствами председатель комиссии обязан своевременно информировать пострадавшего или его доверенных лиц о причинах задержки сроков расследования.

Пунктом 21 вышеуказанного Положения предусмотрено, что в ходе расследования каждого несчастного случая комиссия производит осмотр места происшествия, выявляет и опрашивает очевидцев несчастного случая и должностных лиц, чьи объяснения могут быть необходимы, знакомится с действующими в организации локальными нормативными актами и организационно-распорядительными документами (коллективными договорами, уставами и др.), в том числе устанавливающими порядок решения вопросов обеспечения безопасных условий труда и ответственность за это должностных лиц, получает от работодателя (его представителя) иную необходимую информацию и по возможности - объяснения от пострадавшего по существу происшествия.

На основании собранных материалов расследования комиссия устанавливает обстоятельства и причины несчастного случая, а также лиц, допустивших нарушения государственных нормативных требований охраны труда, вырабатывает мероприятия по устранению причин и предупреждению подобных несчастных случаев, определяет, были ли действия пострадавшего в момент несчастного случая обусловлены трудовыми отношениями с работодателем либо участием в его производственной деятельности, в необходимых случаях решает вопрос об учете несчастного случая и, руководствуясь требованиями пунктов 2 и 3 настоящего Положения, квалифицирует несчастный случай как несчастный случай на производстве или как несчастный случай, не связанный с производством (п.23 Положения об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях, утвержденного Постановлением Минтруда РФ от 24 октября 2002 года № 73).

Квалификация события как несчастного случая на производстве либо как несчастного случая, не связанного с производством, относится к компетенции комиссии, проводившей расследование (ч.5 ст.229.2 ТК РФ).

Окончательные результаты расследования и выводы комиссии отражаются в акте о несчастном случае на производстве по форме, предусмотренной приложением № к Постановлению Минтруда России от 24 октября 2002 г. №73 (ст.230 ТК РФ, п.26 Положения о расследовании несчастных случаев).

В судебном заседании бесспорно установлено, что истец ФИО1 являлся работником ответчика, принят 4 сентября 2017 года в АО «СУЭК-Кузбасс» горнорабочим очистного забоя № разряда на очистной участок №, уволен 25 февраля 2019 года, что подтверждается копией трудовой книжки (л.д.5 т.1), приказами о приеме № от 4 сентября 2017 года, и о прекращении трудового договора № от 28 февраля 2019 года ( л.д.98,99 т.1),

В ночь с 24 на 25 апреля 2018 года ФИО1 работал горнорабочим очистного забоя участка № в 3 смену в лаве №, выполнял работу по зачистке, правке секций крепи ДВТ, согласно выписки из наряда-путевки от 24 апреля 2018 года, табеля выходов участка № на апрель 2018 г. (л.д. 18,100 т.1), что сторонами не оспаривается. Во время работы около 5 часов утра ФИО1 пожаловался работавшим вместе с ним Г. и С. на <данные изъяты> и с разрешения горного мастера С. ожидал конца смены на энергопоезде. При этом от предложения обратиться в травмпункт шахты отказался и уехал по окончании смены домой.

В период с 27 апреля 2018 года по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 не работал <данные изъяты> и находился на листках нетрудоспособности: <данные изъяты> ( л.д. 6-14 т.1).

ФИО1 и его представитель ФИО2 в обоснование своих доводов о несчастном случае на производстве, произошедшем ночью 25 апреля 2018 года ссылаются на пояснения свидетелей, аудиозапись разговора истца со свидетелем Б., оплату ответчиком времени нахождения истца на листках нетрудоспособности, как за отработанное время с составлением табелей выходов в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, что свидетельствует, по их мнению, о сокрытии данного несчастного случая работодателем, а также медицинские документы, зафиксировавшие обращения истца за медицинской помощью в связи с полученной производственной травмой.

Согласно справки о состоянии вклада ФИО1 в <данные изъяты> (л.д.15-17 т.1) на счет истца ответчиком была перечислена заработная плата ДД.ММ.ГГГГ.,ДД.ММ.ГГГГ.,ДД.ММ.ГГГГ..

Ответчиком не оспаривалось, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ начальником участка Б. истцу были проставлены после 24 апреля 2018г выхода на работу и проведена оплата заработной платы, что также следует из расчетных листков истца и табелей выходов (л.д.136-141 т.1, л.д.32-41 т.2).

В последующем в ДД.ММ.ГГГГ истцом представлены работодателю листки нетрудоспособности и произведен перерасчет начисленных сумм. Дни временной нетрудоспособности были оплачены истцу как нетрудоспособность по заболеванию и бытовой травме.

Истец ФИО1 16.10.2018 г обратился в Государственную инспекцию труда по факту несчастного случая на производстве, однако установить указанный факт инспекцией не представилось возможным ввиду того, что заявления о расследовании несчастного случая на производстве от истца работодателю не поступало. (л.д.24 т.1)

В судебном заседании истец не оспаривал, что он не обращался до настоящего времени к ответчику с письменным заявлением о расследовании произошедшего с ним на работе несчастного случая. О составлении в его отношении акта формы Н-1 истец обратился устно к начальнику участка Б. летом 2018г., однако им был получен отказ.

В Журнале общей обращаемости ш. им. В.Д.Ялевского (л.д.124-125 т.1) и Журнале регистрации несчастных случаев на производстве АО "СУЭК-Кузбасс" шахта им. В.Д.Ялевского (л.д.126-127т.1) обращений ФИО1 не зарегистрировано, в то же время в указанных журналах зафиксированы обращения иных работников ответчика, жаловавшихся как на общее ухудшение самочувствия, так и на то, что с ними произошел несчастный случай на производстве, <данные изъяты>.

Для определения возможности получения истцом производственной травмы при указанных им обстоятельствах определением от 10 июля 2019 года судом была назначена комплексная комиссионная судебно-медицинская экспертиза, производство которой было поручено врачам-экспертам Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Кемеровской области особого типа «Кемеровское областное клиническое бюро судебно–медицинской экспертизы».

Согласно заключения указанной экспертизы № от 20 января 2020 года комиссия экспертов пришла к выводам, что по зафиксированным в медицинских документах клинических проявлениям у ФИО1 выявлены признаки <данные изъяты>. Данные повреждения, с учетом рентгенологических признаков, причинены задолго (месяцы – годы) до рентгенологического исследования 25 апреля 2018 года. Точнее высказаться о давности образования <данные изъяты> не представляется возможным ввиду отсутствия медицинских документов, рентгенограмм, отражающих состояние подэкспертного до марта 2018 года. В медицинских документах отражены анамнестические данные о травме <данные изъяты> в <данные изъяты> лет. Установление механизма образования данных повреждений <данные изъяты> и отсутствия первичных медицинских документов и рентгенограмм не представляется возможным.

<данные изъяты> Точнее высказаться о давности причинения <данные изъяты> не представляется возможным в связи с отсутствием медицинских документов, отражающих состояние подэкспертного до марта 2018 года, рентгенограмм <данные изъяты> до 24 апреля 2018 года. Имеются данные о перенесенных ранее травмах <данные изъяты> установить полный объем которых без первичной медицинской документации и рентгенологического архива не представляется возможным.

Учитывая появление жалоб на <данные изъяты> при осмотре пациента 25 апреля 2018 года при их отсутствии в предшествующий период (с ДД.ММ.ГГГГ) достоверно подтвердить или исключить возможность причинения <данные изъяты> 24 апреля 2018 года не представляется возможным.

Объективных клинических и рентгенологических признаков <данные изъяты> по представленным медицинским документам, КТ,МРТ не установлено.

Каких-либо повреждений <данные изъяты> при обращении за медицинской помощью 25 апреля 2018 года не зафиксировано.

С учетом установленной давности <данные изъяты> травмы, <данные изъяты> данные повреждения не могли быть причинены 25 апреля 2018 года. Механизм и давность образования <данные изъяты> не исключает возможности его причинения 25 апреля 2018 года при обстоятельствах, указанных истцом <данные изъяты>

<данные изъяты> травма: <данные изъяты> не могла быть причинена ни ДД.ММ.ГГГГ, ни 25 апреля 2018 года.

<данные изъяты>

Клинических и рентгенологических данных, позволяющих достоверно исключить или подтвердить возможность причинения <данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ или 25 апреля 2018 года не установлено. При обращении за медицинской помощью по поводу повреждений от ДД.ММ.ГГГГ были выявлены <данные изъяты>. При этом каких-либо жалоб и объективных клинических проявлений травмы <данные изъяты> не отмечалось.

Отсутствие методик, позволяющих объективно оценить вероятность образования повреждений при тех или иных обстоятельствах, в то время как условия травмирования являются однотипными и могут сопровождаться <данные изъяты>, не позволило экспертам ответить на вопрос какие именно обстоятельства в большей степени могли привести к травме.

В настоящее время у ФИО1 имеются последствия совокупности перенесенных им ранее травм <данные изъяты>.

В настоящее время у ФИО1 имеются совокупные последствия различных повреждений <данные изъяты>. Установить и оценить изолированно последствия только <данные изъяты> и соответственно определить процент стойкой утраты общей трудоспособности не представляется возможным.

Заключение комиссии экспертов соответствует требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 31 мая 2001 года №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», содержит подробное описание проведенного исследования, анализ имеющихся данных, результаты исследования, конкретные ответы на все поставленные судом вопросы, является ясным, полным и последовательным, не допускает неоднозначного толкования и не вводит в заблуждение.

Эксперты до начала производства экспертизы были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, имеют необходимые для производства подобного рода экспертиз образование, квалификацию, специальности, стаж работы.

При проведении экспертизы в распоряжение экспертов были предоставлены все имеющиеся в материалах дела доказательства, которые ими учитывались, что следует из текста заключения.

Суд полагает возможным принять данное заключение в качестве доказательства по делу, поскольку каких-либо достоверных и убедительных доказательств, опровергающих заключение судебной экспертизы, или позволяющих усомниться в правильности или обоснованности данного заключения, сторонами не представлено. Указанное экспертное заключение ими не оспорено, ходатайство о проведении повторной экспертизы не заявлено.

Суд находит, что для установления факта несчастного случая на производстве недостаточно сделанного в ходе проведения в отношении истца судебно-медицинской экспертизы, вероятностного вывода о возможности причинения 25.04.2018г. <данные изъяты> при обстоятельствах, указанных ФИО1 в исковом заявлении, поскольку вероятность причинения указанной травмы при иных обстоятельствах: <данные изъяты> также не исключается. <данные изъяты>

Из заключения экспертов следует, что <данные изъяты> был причинен до проведения рентгенографического исследования 25.04.2018г., но точнее высказаться о давности его причинения эксперты не смогли ввиду отсутствия первичных медицинских документов о ранее перенесенных истцом травмах <данные изъяты>, данные о которых имеются в его амбулаторных картах.

За отсутствием медицинских документов эксперты не могут установить объем, механизм образования повреждений, сформулировать первоначальный диагноз и определить процент стойкой утраты общей трудоспособности.

Таким образом, достоверно подтвердить или исключить возможность причинения <данные изъяты> 24.04.2018г. не представилось возможным.

Истец просит установить несчастный случай на производстве, произошедший 25 апреля 2018 года, в результате которого им получена травма – <данные изъяты>, не приводя никаких доказательств установления ему в эту дату именного такого медицинского диагноза. Соответствующие медицинские документы истцом суду представлены не были.

Экспертами были исследованы представленные истцом и полученные по запросам суда медицинские документы, согласно которым 25.04.2018 года истец обратился на прием к врачу <данные изъяты> с жалобами <данные изъяты>. В анамнезе заболевание указано: в 7.00 25.04.2018г. <данные изъяты>. Диагноз: <данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ истец обратился на прием к <данные изъяты> в ООО "<данные изъяты>", где предъявил жалобы <данные изъяты>. В анамнезе заболевания указана травма 25 апреля 2018г. <данные изъяты> В результате осмотра <данные изъяты> установлен диагноз: <данные изъяты> (л.д. 21 т.1)

ДД.ММ.ГГГГ истцу была проведена <данные изъяты>, по заключению которой у истца были установлены: <данные изъяты>л.д.19 т.1)

Согласно заключения <данные изъяты> от 27.05.2018г. у истца установлены: <данные изъяты> ( л.д.20 т.1).

В период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ истец находился, согласно выписки из истории болезни №, на лечении в <данные изъяты>. Диагноз: <данные изъяты> ( л.д. 23 т.1)

ДД.ММ.ГГГГ истец вновь осмотрен <данные изъяты>. В анамнезе заболевания <данные изъяты>. Установленный диагноз: <данные изъяты> (л.д.22 т.1).

При первичных обращениях в разные медицинские учреждения истцом сообщались различные обстоятельства причинения травмы <данные изъяты> 24-25.04.2018г., о причинении травмы в условиях производства истцом было сказано только <данные изъяты> в июле 2018 года. Вместе с тем, <данные изъяты> в связи с ухудшением <данные изъяты> указаны жалобы пациента после бытовой травмы 25.04.2018 года.

Вышеуказанные противоречия в описании истцом при обращениях за медицинской помощью обстоятельств причинения травмы 25 апреля 2018 года свидетельствуют о сомнениях в пояснениях истца о месте и времени причинения заявленного им вреда здоровью, которые не были устранены в ходе опроса свидетелей, представленных истцом в качестве доказательств, подтверждающих его требования.

Свидетель Г. пояснил, что работает у ответчика на № участке в должности горнорабочего и в апреле 2018 года работал с истцом в одну смену. Всем рабочим был дан наряд на передвижку секций крепи, и каждый занимался передвижкой своих 20 секций. Истец находился от свидетеля на расстоянии около 40 метров, в лаве была запыленность, и людей было видно по фонарикам. Передвинув свои секции, ФИО1 подошел к свидетелю и сказал, что у него <данные изъяты>, поэтому он не может дальше работать, спросил, что ему делать в этой ситуации. Свидетель посоветовал обратиться с этим к горному мастеру С., который был в лаве. ФИО1 ушел на энергопоезд и сидел там до конца смены, и вместе со всеми работниками выехал наверх. В следующую смену истец на работу не вышел, и со слов мастера свидетель знает, что истец пошел на больничный. О произошедшем с истцом несчастном случае свидетелю не известно. Секции, передвигаемые свидетелем, на ФИО1 им не опускались. <данные изъяты>.

Истец ФИО1 в своих пояснениях говорил, что свидетель Г. стоял к нему лицом в своих секциях, когда мимо него пробегал истец, при этом свидетель ростом выше истца, в связи с чем вызывает сомнения сама возможность причинения травмы при описанных истцом обстоятельствах - <данные изъяты>.

Свидетель Г. отрицает, что в его присутствии истец ударился <данные изъяты>. Оснований ставить под сомнение показания указанного свидетеля судом не установлено.

Свидетель С. пояснил, что работает на участке № горным мастером и работал вместе с истцом в 3-ю смену 24 мая 2018 года. Истцу ФИО1 было поручено выполнение работ по передвижке секций крепи в лаве, наряду с другими горнорабочими. Свидетель находился на энергопоезде в 5.30 утра, когда к нему подошел истец и пожаловался, что у него <данные изъяты>. Свидетель поинтересовался, нужно ли направлять его в здравпункт, сообщать об этом начальнику участка, на что истец ответил отрицательно, пояснив, что возможно это пройдет. Свидетель разрешил истцу посидеть на энергопоезде до конца смены. Истец больше в ту смену не работал, никаких жалоб на здоровье не предъявлял, не рассказывал, что с ним случилось. По телефону истец со свидетелем не связывался.

Истец в судебном заседании подтвердил показания свидетеля в части, что при его жалобах на плохое самочувствие свидетель С. предложил сообщить об этом начальнику участка и вывести его на поверхность, однако истец сам отказался от обращения за медицинской помощью, пояснив, что это может пройти. Утром 25 апреля 2018 года еще в комбинате шахты истец почувствовал себя хуже, однако уехал домой, не обратившись в здравпункт и никому ничего не сообщив.(л.д. 186 т.1)

Однако, в ходе рассмотрения дела, истец неоднократно заявлял, что отказ от обращения 25 апреля 2018 года за медицинской помощью у работодателя был связан с просьбами руководства, в том числе и свидетеля С..

Вышеуказанные противоречия в пояснениях истца свидетельствуют о недостоверности сообщаемых им сведений о произошедшем с ним несчастном случае на производстве, поскольку они опровергаются показаниями допрошенных свидетелей Г. и С., работавших вместе с истцом 25 апреля 2018 года и отрицающих как сам несчастный случай, так и сообщение им истцом его обстоятельств.

Как следует из распечатки телефонных звонков (л.д.76-87, 98 т.2) с номера телефона истца № он беспрепятственно связывался и общался по телефону как с начальником участка Б. ДД.ММ.ГГГГ., с номера телефона № - ДД.ММ.ГГГГ., так и со свидетелем С. ДД.ММ.ГГГГ

Свидетель Б. пояснил, что работает у ответчика начальником участка, и у него работал истец ФИО1, который зарекомендовал себя хорошим работником и вошел к нему в доверие.

Истец работал смену с 24 на 25 апреля 2018 года, у свидетеля тогда был выходной. Через два дня после 25 апреля 2018 года, когда истцу нужно было выходить на работу, он позвонил свидетелю и сообщил, что якобы травмировался на участке, <данные изъяты> ссылался на очевидца - Г. Рассказал, что у него <данные изъяты>, но все пройдет, нужна неделя отлежаться и попросил проставить ему упряжки, чтобы не потерять в заработке. Свидетель созвонился с Г. и С., они рассказали, что ФИО1 сообщал им о своем плохом самочувствии на смене 25.04.2018 г. <данные изъяты>.

Свидетель согласился помочь, а затем истец стал ходить по больницам, а свидетель продолжал ставить ему выхода на работу. Свидетель проставлял истцу выхода на работу в течение <данные изъяты> месяцев, поэтому ФИО1 получал заработную плату, а через <данные изъяты> месяца истец пришел к свидетелю и предъявил листки нетрудоспособности, сказал, что ему нужен акт о несчастном случае на производстве. Свидетель обещал истцу помочь, чем сможет, собрать нужные справки.

Со смены 25 апреля 2018 года свидетелю никто не сообщал о несчастном случае с истцом. Свидетель неоднократно созванивался с истцом после 25 апреля 2018 года, интересовался его здоровьем и выходом на работу.

Истцом суду представлена аудиозапись телефонных переговоров между ним и свидетелем Б. от ДД.ММ.ГГГГ и распечатка аудиозаписи, которые были приобщены к материалам дела. (л.д. 60-62,66, т.2) После прослушивания указанной записи свидетель Б. пояснил, что голос на записи похож и не похож на его голос. Такого разговора он не помнит, так как с ФИО1 он созванивался неоднократно во время его болезни.

Из содержания вышеуказанной аудиозаписи следует, что речь между собеседниками идет о необходимости оформления регресса, для которого нужно сделать производственную травму. Обстоятельства этой травмы ими не обсуждались.

Таким образом, являясь непосредственным руководителем истца, свидетель Б. после 25.04.2018г. скрывал до ДД.ММ.ГГГГ нахождение истца на листке временной нетрудоспособности, однако это обстоятельство с достоверностью не свидетельствует о произошедшем с истцом 25 апреля 2018 года несчастном случае на производстве.

Подтверждение заключением экспертов факта наличия у истца <данные изъяты>, который был причинен до проведения рентгенографического исследования 25.04.2018г., не устанавливает его первоначальный диагноз, а само заключение не подтверждает того, что истец получил именно 25 апреля 2018 года в 4.30 час. производственную травму при изложенных им обстоятельствах, <данные изъяты>.

Имеющиеся доказательства, исследованные судом, содержат многочисленные неустранимые противоречия и данных доказательств явно недостаточно для установления факта несчастного случая на производстве. В связи с этим, оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 не имеется.

Истцом были заявлены требования о взыскании расходов на оплату услуг представителя в размере 20000 рублей.

В соответствии с ч.1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

Согласно ч.1 ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Поскольку судом принимается решение об отказе в удовлетворении заявленных требований, истец является стороной, проигравшей в споре, а возмещение этой стороне понесенных судебных расходов другой стороной, в чью пользу состоялось решение суда, Гражданским процессуальным законодательством не предусмотрено, в связи с чем требования истца о возмещении понесенных судебных расходов удовлетворению не подлежат.

Согласно ч.1 ст.103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Истец, обращаясь в суд с трудовым спором, был освобожден от уплаты государственной пошлины. В связи с отказом истцу в удовлетворении заявленных исковых требований, государственная пошлина с ответчика взысканию в доход бюджета не подлежит.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

р е ш и л :

Отказать ФИО1 в удовлетворении исковых требований к Акционерному обществу «СУЭК-Кузбасс» об установлении факта несчастного случая на производстве и обязании составить в отношении ФИО1 акт о несчастном случае на производстве формы Н-1.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд через Киселевский городской суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Дата принятия решения судом в окончательной форме 26 апреля 2020 года.

Судья: О.А. Борисенко

Решение в законную силу не вступило.

В случае обжалования судебного решения сведения об обжаловании и о результатах обжалования будут размещены в сети «Интернет» в установленном порядке.