Апелляционное постановление № 22-1589/2024 от 16 октября 2024 г.

судья Казаринова Т.В.

дело № 22-1589/2024

35RS0006-01-2023-000560-54

ВОЛОГОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Вологда

16 октября 2024 года

Вологодский областной суд в составе:

председательствующего судьи Федорова Д.С.

при секретаре Вохминовой А.А.,

с участием: прокурора Грибановой О.Н., потерпевших О.Л., И.В., представителя потерпевшей И.В. – А.А., осужденного ФИО1 и его защитника - адвоката Полозова С.Ю.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам потерпевшей И.В. и её представителя – адвоката А.А., защитника Полозова С.Ю. на приговор Великоустюгского районного суда Вологодской области от 1 июля 2024 года в отношении ФИО1.

Проверив материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб, заслушав мнение участников, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

1 июля 2024 года Великоустюгский районный суд Вологодской области постановил приговор, которым

ФИО1, родившийся <ДАТА> в <адрес>,

осужден по ч. 1 ст. 107 УК РФ к 2 годам ограничения свободы.

Осужденному установлены ограничения: не изменять места жительства или пребывания; не выезжать за пределы территории ... муниципального округа ... области без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; а также возложена обязанность - являться для регистрации в указанный государственный орган 1 раз в месяц.

Время содержания под стражей в период с 31 января по 30 марта 2023 года зачтено в срок наказания из расчета один день за два дня отбывания наказания в виде ограничения свободы.

Мера пресечения до вступления приговора в законную силу оставлена в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Взыскано с ФИО1 в пользу И.В. 1 000 000 рублей в счет компенсации морального вреда.

Принято решение по вещественным доказательствам.

Согласно приговору, ФИО1 признан виновным в убийстве в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным поведением потерпевшего.

Преступление совершено 26 января 2023 года в <адрес> в отношении И.Р. при обстоятельствах, изложенных в приговоре суда.

Вину по предъявленному обвинению ФИО1 признал полностью.

В апелляционной жалобе потерпевшая И.В. просит приговор отменить и уголовное дело возвратить прокурору для переквалификации действий осужденного на ч. 1 ст. 105 УК РФ, также просит удовлетворить её исковые требования в полном объеме. В качестве доводов жалобы дает собственную оценку доказательствам, в том числе анализирует показания осужденного и свидетеля М.Р., считает их ложными, поскольку ФИО1 в действительности не находился в состоянии аффекта. Другие свидетели и потерпевшая О.Л. находятся под влиянием осужденного. Утверждает, что свидетели оговаривают потерпевшего И.Р. в части его поведения дома. Следствие интереса к её показаниям не проявляло. Характеризует внука положительно, который высказывал вероятность его убийства отчимом.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшей И.В. – адвокат А.А. просит приговор отменить, уголовное дело возвратить прокурору для квалификации действий ФИО1 по ч. 1 ст. 105 УК РФ, а гражданский иск И.В. удовлетворить в полном объеме.

Следствием не установлены противоправные или аморальные действия И.Р., которые повлекли возникновение у ФИО1 состояние аффекта. Таких доказательств не было представлено суду. Привлечение И.Р. к административной ответственности не свидетельствует о том, что такое поведение носило систематический характер по отношению к ФИО1 и членам его семьи.

Суд не оценил поведение ФИО1 непосредственно перед и после совершения убийства, исходя из его показаний, данных в качестве подозреваемого. Характер и последовательность и его действий указывает на полную их осознанность, что ставит под сомнение выводы экспертов о возникновении кумулятивного аффекта. Кроме того эксперты пришли к своим выводам исключительно на основании сведений, предоставленных самим осужденным, который за медицинской помощью в связи с ухудшением психического состояния не обращался, никаких отклонений за ним замечено не было ни дома, ни на работе.

Явку с повинной ФИО1 составил после доставления его в отдел полиции, в связи с обращением его жены с заявлением об исчезновении И.Р.. Размер компенсации морального вреда суд необоснованно занизил. Раскаянье осужденного не подтверждается действиями, направленными на заглаживание вреда.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО1 – адвокат Полозов С.Ю. просит приговор изменить, учесть в качестве смягчающего наказание обстоятельства явку с повинной, примирение с потерпевшей О.Л. и смягчить назначенное наказание или назначить ему более мягкий вид наказания.

В обвинительном заключении явка с повинной указана в качестве смягчающего наказание обстоятельства, но суд её не учел. Обращает внимание, что следователь стал проводить следственные действия, только после регистрации явки с повинной. Из показаний сотрудника полиции, получавшего явку с повинной, следует, что до её написания преступление являлось нераскрытым.

Указывает на принятие осужденным мер по заглаживанию вреда, причиненного потерпевшей, о чем последняя заявляла в суде (том 3, л.д. 15).

Полагает, что при определении размера компенсации морального вреда суд не учел конкретные фактические обстоятельства причинения вреда, систематическую противоправность и аморальность поведения И.Р., а также невысокое имущественное положение осужденного, требования разумности и справедливости. Просит снизить размер взысканной с него компенсации морального вреда.

В возражениях государственный обвинитель Маклакова В.А. просит оставить апелляционные жалобы без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции защитник поддержал доводы своей апелляционной жалобы, осужденный и потерпевшая О.Л. просили жалобу защитника удовлетворить. Потерпевшая И.В. и её представитель – А.А. настаивали на удовлетворении своих апелляционных жалоб. Прокурор просил отказать в удовлетворении жалоб, а приговор оставить без изменений.

Проверив материалы дела, заслушав мнения участников процесса, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений, суд апелляционной инстанции признает приговор законным, обоснованным, справедливым и не находит оснований для удовлетворения жалоб потерпевшей и её представителя.

Суд первой инстанции верно установил фактические обстоятельства дела. Виновность ФИО1 в совершении преступления подтверждается совокупностью собранных по делу, исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательств:

показаниями потерпевшей О.Л. о том, что 25 января 2023 года они вызвали полицию в связи с конфликтом с сыном, который ножом разрезал её куртки, а ведром разбил стекло автомобиля ФИО1. Ночью он вернулся и лег спать. Утром она с дочерью ушла из квартиры и сына больше не видела. 30 числа она обратилась в полицию с заявлением о пропаже сына. В последнее время сын неоднократно угрожал убийством и применял к членам семьи насилие, бросался с ножом, из-за чего они жили в постоянном страхе;

показаниями потерпевшей И.В. о том, что 25 января 2023 года она созванивалась с внуком, который рассказал о произошедшем в семье конфликте. После этого с ним не виделась. Характеризует внука положительно;

показаниями свидетеля М.Р. о том, что 26 января 2023 года по просьбе ФИО1 он приехал к его дому и тот попросил помочь убрать труп пасынка, который был завернут в ковер и мешок. Они взяли из гаража брезент, вернулись в квартиру, ФИО1 завернул труп в брезент и они вынесли его в автомобиль;

показаниями свидетеля М.М. о том, что со слов мужа известно об убийстве ФИО1 И.Р., труп которого муж помогал вынести из квартиры;

показаниями свидетеля П.В. о том, что со слов ФИО1 известно о том, что его пасынок порезал ножом куртки матери, ведром разбил стекло его машины, вся семья его боится, плохо спят, после чего тот признался, что он убил его топором и намерен пойти в полицию, чтобы признаться;

показаниями свидетеля Г.А. о том, что 30 января 2023 года в полицию обратилась О.Л. с заявлением об исчезновении сына. По месту её жительства был произведен осмотр и опрос родственников. Позже появилась информация об убийстве И.Р.. В отделе ФИО1 признался в совершенном преступлении и написал явку с повинной;

показаниями свидетеля О.В., К.К., А.С. о том, что со слов ФИО1 известно о постоянных скандалах и конфликтах с И.Р., который доводил свою мать до слез, проявлял к ней агрессию, требовал деньги, «буянил», портил имущество.

Приведенные выше показания потерпевших и свидетелей согласуются: с показаниями осужденного ФИО1, данными в судебном заседании, о том, что вечером О.Л. криком о помощи разбудила его из-за того, что И.Р. скандалил, изрезал куртки, разбил стекло в автомобиле. Прибывшие сотрудники полиции увезли И.Р., но позже тот вернулся домой. На следующее утро супруга ушла с дочкой, а он переживал прошедший конфликт и пришел в себя, когда с топором стоял у трупа И.Р.. Потом стал затирать следы, а М.Р. помог вынести труп, который он отвез в гараж. Ранее у И.Р. случались внезапные приступы агрессии: повреждал имущество, хватался за нож, бил мать и сестру, угрожал убийством, когда стал употреблять наркотики, то требовал деньги. Им приходилось вызывать полицию. О.Л. переживала, страдала, ложилась спать после того, как сын уснет, боялась его, а также подтверждаются материалами дела:

протоколом осмотра места происшествия, согласно которому в автомобиле ФИО1 в багажном отделении обнаружен труп И.Р.;

протоколами осмотров места происшествия, согласно которым в квартире обнаружены следы в вещества красно-бурого цвета, а в гараже ФИО1 обнаружены вещи и топор со следами вещества красно-бурого цвета;

заключением эксперта №..., согласно которому причиной смерти И.Р. явилась открытая тупая черепно-мозговая травма, которая квалифицируются как причинившая тяжкий вред здоровью. Повреждения могли быть причинены в результате трех ударно-травматических воздействий одним тупым твердым предметом, предположительно обухом топора, являются прижизненными, возникли за короткий промежуток времени. Наступление смерти состоит в прямой причинной связи с указанной травмой;

заключением эксперта №..., согласно которому изъятые при осмотрах мест происшествий следы крови, пота и клеток эпителия на топоре, следы крови на: топоре, фрагментах обоев, потолочного покрытия, часах, вырезе с дивана, наволочке, лосинах, майке произошли от И.Р.; следы крови на фрагментах ногтевых пластин с правой руки ФИО1 произошли в результате смешения ДНК его и И.Р.;

сведениями ИЦ УМВД России ..., материалами проверок и дел об административных правонарушениях в отношении И.Р., копиями постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел в отношении И.Р., указывающими, что И.Р. в 2020-2023 годах неоднократно совершал противоправные действия в отношении О.Л. и ФИО1

Все приведенные и положенные в основу приговора доказательства получены в установленном законом порядке. В соответствии с требованиями ст. 87, ст. 88 УПК РФ суд первой инстанции всесторонне, полно и объективно исследовал обстоятельства дела, проверил доказательства, представленные сторонами, сопоставил их друг с другом, оценил их в совокупности и пришел к обоснованному выводу об их достаточности для разрешения дела, что позволило сделать правильный вывод о доказанности вины ФИО1 в совершении указанного в приговоре суда преступления.

Положенные в основу приговора показания осужденного ФИО1, потерпевшей О.Л., свидетелей М.Р., М.М., П.В., Г.А., О.В., К.К. не содержат существенных противоречий, которые могли бы повлиять на правильность выводов суда, и подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции считает, что суд первой инстанции необоснованно сослался в приговоре на показания осужденного ФИО1, данные им на предварительном следствии в качестве обвиняемого (том 1 л.д. 108-112), а также на сообщение о преступлении от 31 января 2023 года (том 1, л.д. 27).

Согласно требованиям ст. 75 УПК РФ, доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ, являются недопустимыми, которые не могут использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ. Из протокола судебного заседания (том 5, л.д. 52, 130) следует, что данные доказательства суд не исследовал, при этом указал их в приговоре.

С учетом изложенного данные протокол допроса обвиняемого и сообщение о преступлении относятся к доказательствам, полученным с нарушением требований уголовно-процессуального закона, поэтому являются недопустимыми и подлежат исключению из приговора.

Суд апелляционной инстанции считает возможным приговор изменить, допущенное судом нарушение устранить, исключив из него ссылки на протокол допроса обвиняемого и сообщение о преступлении.

Такое изменение приговора не влияет на выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, поскольку его вина подтверждается совокупностью других исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательств, которых достаточно для принятия решения.

Судебное разбирательство проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с достаточной полнотой и объективно, с соблюдением принципов равноправия и состязательности сторон.

Как видно из протокола судебного заседания, в ходе судебного следствия сторонам обвинения и защиты судом созданы равные условия для исполнения процессуальных обязанностей и реализации предоставленных законом прав.

В том числе, по ходатайству представителя потерпевшей И.В., оспаривающей состояние аффекта у осужденного при совершении им преступлении, суд назначил повторную судебную психолого-психиатрическую экспертизу, которую поручил комиссии других экспертов.

Суд первой инстанции верно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 1 ст. 107 УК РФ, в соответствии с установленными в судебном заседании фактическими обстоятельствами и предъявленным обвинением.

В судебном заседании достоверно установлено, что для ФИО1 в доме сложилась длительная психотравмирующая ситуация в результате неуправляемых агрессивных противоправных действий И.Р., по отношению ко всем членам семьи, что подтверждают множественные свидетели и имеющиеся в материалах уголовного дела сведения, в том числе о привлечении И.Р. к административной ответственности, проведения в отношении него проверок.

Согласно единому выводу двух разных комиссий судебно-психиатрических экспертов, изложенных в заключениях №... и №..., ФИО1 во время совершения инкриминируемого ему деяния находился в состоянии кумулятивного аффекта, которое возникло по механизму «последней капли» на фоне длительной психотравмирующей ситуации, обусловленной асоциальным поведением пасынка.

Заключения вышеуказанных судебных экспертиз правомерно положены в основу обвинительного приговора, так как они получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. Оснований не доверять выводам экспертов, имеющих специальные познания в интересующей области знаний, не имеется. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных заключений, имеют необходимое образование, квалификацию и стаж работы в государственных учреждениях, не заинтересованы в исходе дела. Фактически предоставленные материалы явились достаточными для разрешения поставленных перед экспертами вопросов. Выводы экспертов непротиворечивы, мотивированы, научно обоснованы, объективно подтверждены исследованными в судебном заседании доказательствами. Сами заключения составлены в соответствии с требованиями ст. 204 УПК РФ, имеют необходимые реквизиты. Оснований для признания их недопустимыми доказательствами не имеется.

Утверждения потерпевшей И.В. и её представителя о неверной квалификации действий осужденного и о необходимости возвращения уголовного дела прокурору проверялись судом первой инстанции и были обоснованно отвергнуты как несостоятельные, поскольку они противоречат установленным судом фактическим обстоятельствам дела.

Несогласие потерпевшей И.В. с данной судом квалификации действий осужденного, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене или изменению судебного решения.

При назначении наказания судом приняты во внимание характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности ФИО1, подробно приведенные в приговоре, отсутствие отягчающих обстоятельств, наличие смягчающих наказание обстоятельств и влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи.

Суд первой инстанции обоснованно не признал противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, поскольку данное обстоятельство предусмотрено инкриминируемой ФИО1 статьей и в соответствии с требованиями ч. 3 ст. 61 УК РФ не может повторно учитываться при назначении наказания.

Доводы жалобы защитника о наличии смягчающего наказание обстоятельства в виде примирения с потерпевшей О.Л., заявленного последней в судебном заседании (том 3 л.д. 49-50), не основаны на законе.

Исходя из разъяснений, содержащихся в абз. 2 п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 года № 19 "О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности", отсутствие примирения хотя бы с одним из нескольких потерпевших является препятствием для признания такого факта.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции не может согласиться с выводами суда об отсутствии оснований для признания его явки с повинной в качестве обстоятельства, смягчающего наказание. Доводы защитника, приведенные в жалобы являются обоснованными.

В соответствии с положениями ст. 142 УПК РФ под явкой с повинной понимается добровольное сообщение лица о совершенном им преступлении.

В соответствии с абз. 2 п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года № 58 "О практике назначения судами РФ уголовного наказания" не может признаваться добровольным заявление о преступлении, сделанное лицом в связи с его задержанием по подозрению в совершении этого преступления.

Вывод суда первой инстанции о том, что ФИО1 сделано такое заявление после установления его причастности, не основаны на материалах дела, согласно которым обращение О.Л. с заявлением было связано именно о пропаже сына, а не его убийства. По месту жительства осужденного, где и было в действительности совершено преступление, сотрудниками полиции был произведен осмотр, который на тот момент не дал никаких дополнительных сведений.

Таким образом, достоверных данных об убийстве И.Р., а тем более о причастности к нему осужденного, не располагала ни потерпевшая, ни правоохранительные органы, что подтвердил свидетель Г.А., производивший розыскные мероприятия. В соответствии с его показаниями (том 3 л.д. 125-128), полученная им информация являлась предположением, поскольку носила исключительно оперативный характер и для её подтверждения требовалась проверка, в ходе которой первое же сообщение о совершенном ФИО1 убийстве было получено именно от осужденного.

Несоблюдение судом требований уголовно-процессуального закона лишило гарантированного права осужденного на признание его добровольного сообщения о совершенном им преступлении в качестве явки с повинной, что повлекло неправильное применение уголовного закона при назначении наказания.

Допущенное судом нарушение может быть устранено судом апелляционной инстанции при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке путем внесения необходимых изменений.

При изложенных выше обстоятельствах добровольное сообщение ФИО1 об убийстве им пасынка следует признать явкой с повинной, которая в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ является обязательным смягчающим наказание обстоятельством.

Суд первой инстанции не установил как среди отдельных смягчающих, так и в их совокупности, исключительных обстоятельств, которые бы позволяли применить положения ст. 64 УК РФ.

Суд апелляционной инстанции также не находит обстоятельств, которые бы существенно уменьшали степень общественной опасности содеянного.

Исходя из небольшой тяжести преступления, не имеется правовых оснований для обсуждения вопроса об изменении его категории на основании ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Вид и срок наказания назначены судом с учетом требований, предусмотренных ч. 1 ст. 56 УК РФ, в пределах санкции инкриминируемого преступления, соответствует общественной опасности содеянного, отвечает целям наказания и личности осужденного, поэтому является справедливым.

Вместе с тем, в связи с признанием судом апелляционной инстанции дополнительного смягчающего наказание обстоятельства, то назначенное наказание подлежит безусловному смягчению.

Установленные осужденному ограничение и возложенная на него обязанность назначены судом на основании ч. 1 ст. 53 УК РФ и являются обязательными.

Доводы защитника о невозможности исполнения возложенных ограничений и обязанностей ввиду разъездной работы осужденного не могут служит основанием для изменения вида наказания, поскольку ФИО1 не относится к категории осужденных, приведенных в ч. 6 ст. 53 УК РФ.

Согласно требованиям уголовного закона, приведенным в приговоре, суд в соответствии с установленным ч. 3 ст. 72 УК РФ коэффициентом кратности произвел зачет времени содержания ФИО1 под стражей в срок ограничения свободы.

Вопросы по мере пресечения до вступления приговора в законную силу, вещественным доказательствам разрешены в соответствии с требованиями закона, сторонами не оспариваются.

Гражданский иск потерпевшей И.В. в части компенсации морального вреда разрешен судом в соответствии с требованиями, предусмотренными ст. 151, ст. 1100, ст. 1101 ГК РФ. Установленный судом размер компенсации морального вреда в пользу истца чрезмерно заниженным либо завышенным не является и соответствует требованиям разумности и справедливости.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции в полной мере учел характер и степень нравственных страданий И.В. в связи с потерей близкого родственника, являвшегося ей внуком, обстоятельства дела, степень вины осужденного и его материальное положение, и принял обоснованное решение о частичном удовлетворении исковых требований.

Размер компенсации морального вреда в пользу истца соответствует требованиям разумности и справедливости. Оснований для увеличения либо уменьшения размера компенсации морального вреда, как поставлен вопрос в апелляционных жалобах потерпевшей и защитника осужденного, соответственно, не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь ч. 1 ст. 38917, п. 1 ч. 1 и ч. 2 ст. 38918, п. 9 ч. 1 ст. 38920, п.п. 1 и 5 ч. 1 ст. 38926, ст. 38928, ст. 38933 УПК РФ, суд

п о с т а н о в и л :

приговор Великоустюгского районного суда Вологодской области от 1 июля 2024 года в отношении ФИО1 изменить.

Исключить из числа доказательств сообщение о преступлении от 31 января 2023 года (том 1, л.д. 27) и показания осужденного ФИО1, данные им на предварительном следствии в качестве обвиняемого (том 1 л.д. 108-112).

Признать смягчающим наказание обстоятельством явку с повинной осужденного и смягчить наказание, назначенное ФИО1 по ч. 1 ст. 107 УК РФ, до 1 года 11 месяцев ограничения свободы.

В остальной части приговор оставить без изменений, апелляционные жалобы потерпевшей, её представителя и защитника осужденного – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 471 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции.

Кассационная жалоба, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном ст. 4017 и ст. 4018 УПК РФ, могут быть поданы через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления приговора суда первой инстанции в законную силу.

В случае пропуска указанного срока или отказа судом первой инстанции в его восстановлении кассационная жалоба, представление могут быть поданы непосредственно в кассационный суд общей юрисдикции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанцией.

Председательствующий: