Решение № 2-2241/2018 2-2241/2018~М-1439/2018 М-1439/2018 от 16 июля 2018 г. по делу № 2-2241/2018

Дело № 2-2241/2018


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

17 июля 2018 года

Свердловский районный суд города Костромы в составе

председательствующего судьи Морева Е.А.,

с участием прокурора Михиной Д.А.,

при секретаре Бебешко П.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к комитету по физической культуре и спорту Костромской области о признании незаконным и отмене приказа о расторжении служебного контракта, восстановлении на работе, взыскании компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л:

Истец ФИО2 обратилась в суд с вышеуказанным исковым заявлением, в обоснование которого указала, что между ней и представителем нанимателя в лице председателя Комитета по физической культуре и спорту Костромской области был заключен служебный контракт о прохождении гражданской службы Костромской области и замещении должности государственной службы Костромской области от <дата>, по которому истец исполняла обязанности в должности главного специалиста – эксперта сектора развития массовой физической культуры и спорта высших должностей Комитета по физической культуре и спорту Костромской области. Служебный контракт был заключен на срок отпуска ФИО11. ФИО1 №-к от <дата> служебный контракт, с истцом расторгнут по п.2 ч.1 ст. 33 ФЗ от 27.07.2004 года №79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации». С данным расторжением служебного контракта истец не согласна, по следующим основаниям: во-первых, о предстоящем увольнении работодатель ее не уведомил, во-вторых, на дату увольнения она находилась на больничном листе. Кроме того, на момент увольнения истец находилась в отпуске по уходу за ребенком до 1,5 лет и по уходу за ребенком до 3-х лет. Таким образом, ответчик, расторгая с истцом служебный контракт, в период нахождения в отпуске по уходу за ребенком, а также нахождения на больничном листе, нарушил положения трудового законодательства. Полагает, что в данном случае наличие срочности служебного контракта не является основанием для его расторжения с государственным служащим в период нахождения его на больничном листе и в отпуске по уходу за детьми до полутора и трех лет. На основании изложенного просит отменить ФИО1 №-к от <дата>, восстановить истца в должности главного специалиста-эксперта сектора развития массовой физической культуры и спорта высших должностей Комитета по физической культуре и спорту Костромской области, взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в сумме 100 000 рублей.

Истец ФИО2 в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом, в суд поступило заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие, в котором истец исковые требования просила удовлетворить, а также взыскать расходы по оформлению доверенности на представителя.

Представитель истца по доверенности ФИО3 уточненные исковые требования поддержала по изложенным в иске основаниям.

Представитель ответчика по доверенности ФИО4 исковые требования не признал, полагая, что увольнение истца было произведено в соответствии с требованиями действующего трудового законодательства и прав истца не нарушает.

Выслушав стороны, заключение прокурора полагавшего неподлежащими удовлетворению заявленные истцом требования, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Как установлено судом и подтверждается материалами дела, <дата> с ФИО2 заключен служебный контракт о прохождении государственной гражданской службы Костромской области и замещении должности государственной гражданской службы Костромской области - главного специалиста-эксперта отдела развития массовой физической культуры и спорта высших достижений комитета по физической культуре и спорту Костромской области для замещения должности отсутствующего работника ФИО11, находящейся в отпуске по уходу за ребенком до достижения возраста трех лет, за которой сохранялась должность государственной гражданской службы.

Так, в п.12 служебного контракта прямо оговорено, что он заключен на период отпуска ФИО11

<дата> у истца родилась дочь ФИО8 В периоды с <дата> по <дата> и с <дата> по <дата> ФИО2 находилась на больничном.

В связи с рождением <дата> сына ФИО9, истцу на основании личного заявления, предоставлен отпуск по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет и отпуск по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет на период с <дата> по <дата>. Основанием для предоставления отпуска явились приказы председателя комитета по физической культуре и спорту Костромской области от <дата> №-п и <дата> №-п.

Приказами председателя комитета по физической культуре и спорту <адрес> от <дата> №-п и <дата> №-п ФИО10 также были предоставлены отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет и трех лет на период с <дата> по <дата>

<дата> ФИО11 обратилась в адрес представителя работодателя, с заявлением о выходе из отпуска по уходу за ребенком, предоставленного до исполнения ребенку трех лет.

<дата> председателем Комитета по физической культуре и спорту Костромской области издан ФИО1 №-к о досрочном выходе из отпуска по уходу за ребенком ФИО11 на основании ее личного заявления, в котором ФИО11 приказано приступить к исполнению своих должностных обязанностей с <дата>.

Приказом Председателя Комитета по физической культуре и спорту Костромской области от <дата> №-к срочный служебный контракт с ФИО2 расторгнут по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 33 Федерального закона «О государственной гражданской службе в Российской Федерации», истица уволена с государственной гражданской службы <дата> в связи с истечением срока действия срочного служебного контракта.

Государственная гражданская служба Российской Федерации, представляет собой особый вид профессиональной служебной деятельности граждан Российской Федерации на должностях государственной гражданской службы Российской Федерации по обеспечению исполнения полномочий федеральных государственных органов, государственных органов субъектов Российской Федерации, лиц, замещающих государственные должности Российской Федерации, и лиц, замещающих государственные должности субъектов Российской Федерации.

Правовые, организационные и финансово-экономические основы государственной гражданской службы Российской Федерации устанавливаются Федеральным законом от 27.05.2003 № 58-ФЗ «О системе государственной гражданской службы Российской Федерации» и Федеральным законом от 27.07.2004 года № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» (далее Федеральный закон).

Предметом регулирования Федерального закона №79-фз являются отношения, связанные с поступлением на государственную гражданскую службу Российской Федерации, ее прохождением и прекращением, а также с определением правового положения (статуса) федерального государственного гражданского служащего и государственного гражданского служащего субъекта Российской Федерации (ст. 2 Федерального закона).

В соответствии с ч. 7 ст. 11 Трудового кодекса РФ на государственных гражданских служащих и муниципальных служащих действие трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права, распространяется с особенностями, предусмотренными федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации о государственной гражданской службе и муниципальной службе.

Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ, содержащимся в пункте 30 Постановления от 17.03.2004 № 2, исходя из статьи 73 Федерального закона от 27.07.2004 № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации», Трудовой кодекс Российской Федерации, другие федеральные законы, иные нормативные правовые акты Российской Федерации, а также законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации, содержащие нормы трудового права, могут применяться к отношениям, связанным с гражданской службой, в части, не урегулированной Федеральным законом «О государственной гражданской службе Российской Федерации».

По смыслу статей 13, 16, 17, 23, 26 Федерального закона от 27.07.2004 № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» поступление на государственную гражданскую службу граждан является добровольным и осуществляется на условиях контракта, заключаемого в письменной форме между гражданином и представителем нанимателя на определенный срок, по истечении которого сотрудник может быть уволен со службы, если по соглашению сторон до истечения срока его действия не будет заключен контракт на новый срок. Правовая природа контракта, как акта, заключаемого на конкретный срок, предполагает, что регулируемые им правоотношения при наступлении определенной календарной даты (истечении срока) прекращаются. Таким образом, заключая срочный служебный контракт об исполнении обязанностей гражданской службы, гражданин тем самым соглашается и с тем, что по окончании предусмотренного контрактом срока он будет освобожден от занимаемой должности (уволен).

Аналогичное правовое регулирование действует в отношении лиц, заключивших срочный трудовой договор, в соответствии с которым истечение срока трудового договора является самостоятельным основанием прекращения такого договора не предполагающим обязанность работодателя принимать во внимание специальные дополнительные гарантии, установленные ТК РФ для отдельных случаев увольнения работников по инициативе работодателя (п. 2 ст. 77 и ст. 79, 81 ТК РФ).

В силу ч. 1 ст. 25 Федерального закона для замещения должности гражданской службы представитель нанимателя может заключать с гражданским служащим: 1) служебный контракт на неопределенный срок; 2) срочный служебный контракт.

Согласно ч. 3 ст. 25 Федерального закона срочный служебный контракт заключается в случаях, когда отношения, связанные с гражданской службой, не могут быть установлены на неопределенный срок с учетом категории замещаемой должности гражданской службы или условий прохождения гражданской службы, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом и другими федеральными законами.

На основании п. 2 ч. 4 ст. 25 Федерального закона срочный служебный контракт заключается в случае замещения должности гражданской службы на период отсутствия гражданского служащего, за которым в соответствии с настоящим Федеральным законом и другими федеральными законами сохраняется должность гражданской службы.

В соответствии со ст. 33 Федерального закона предусмотрены общие основания прекращения служебного контракта, освобождения от замещаемой должности гражданской службы и увольнения с гражданской службы: соглашение сторон служебного контракта (статья 34 Федерального закона); истечение срока действия срочного служебного контракта (статья 35 Федерального закона); расторжение служебного контракта по инициативе гражданского служащего (статья 36 настоящего Федерального закона); расторжение служебного контракта по инициативе представителя нанимателя (часть 7 статьи 27 и статья 37 настоящего Федерального закона).

Согласно ч. 3 ст. 35 Федерального закона срочный служебный контракт, заключенный на период замещения отсутствующего гражданского служащего, за которым в соответствии с настоящим Федеральным законом сохраняется должность гражданской службы, расторгается с выходом этого гражданского служащего на службу, гражданский служащий, замещавший указанную должность, освобождается от замещаемой должности гражданской службы и увольняется с гражданской службы.

Конституционный Суд РФ в Определении от 21.11.2013 года № 1754-О указал, что гражданин, давая согласие на заключение служебного контракта на определенный срок в установленных законодательством случаях, знает о его прекращении по истечении заранее оговоренного временного периода и соглашается на прохождение государственной гражданской службы на оговоренных в служебном контракте условиях. При этом истечение срока действия срочного служебного контракта, в том числе в случае выхода на службу отсутствовавшего государственного гражданского служащего, за которым в соответствии с названным Федеральным законом сохраняется должность государственной гражданской службы, является объективным событием, наступление которого не зависит от воли представителя нанимателя, а потому увольнение государственного гражданского служащего по данному основанию отнесено к общим основаниям прекращения служебного контракта. Такое правовое регулирование не может рассматриваться как нарушающее права государственных гражданских служащих, поскольку в равной мере распространяется на всех государственных гражданских служащих, замещающих должности на основании срочного служебного контракта.

Таким образом, увольнение в данном случае осуществляется не по инициативе работодателя, а в связи с наступлением предусмотренного законом события - юридического факта - окончания срока действия служебного контракта.

Прекращение трудового договора в связи с истечением срока его действия соответствует общеправовому принципу стабильности договора. Работник, давая согласие на заключение трудового договора в предусмотренных законодательством случаях на определенный срок, знает о его прекращении по истечении заранее оговоренного периода.

Разрешая спор, суд исходит из того, что ФИО2 было достоверно известно, что заключенный с ней служебный контракт от <дата> носит срочный характер, заключен для замещения должности отсутствующего государственного гражданского служащего ФИО11, за которой на время нахождения в отпуске по уходу за ребенком сохранялась должность государственного гражданского служащего.

Причем расторжение служебного контракта с ФИО2 было возможно не только по достижении ее детьми возраста 3 лет, но и до достижения ими указанного возраста, а также в период временной нетрудоспособности (нахождения на больничном). Давая согласие на заключение срочного трудового договора для замещения отсутствующего государственного гражданского служащего, истец знала, что служебный контракт может быть прекращен ранее оговоренного периода при выходе на работу отсутствующего работника, за которым сохранялось место работы и должность.

Из материалов дела достоверно следует, что ФИО11 фактически приступила к исполнению своих должностных обязанностей с <дата>, что подтверждается вышеуказанным приказом от <дата> №-п, табелями учета рабочего времени за период с <дата> по <дата>.

Доводы истца о нарушении ответчиком процедуры увольнении истца, что выразилось в непринятии мер к предупреждению истца о предстоящем расторжении трудового договора, не могут являться основанием к удовлетворению заявленных требований.

Действительно в силу ч.1 ст.35 Федерального закона срочный служебный контракт расторгается по истечении срока его действия, о чем гражданский служащий должен быть предупрежден в письменной форме не позднее, чем за семь дней до дня освобождения от замещаемой должности гражданской службы и увольнения с гражданской службы, если иное не установлено настоящим Федеральным законом.

Между тем положения ч. 1 ст. 35 Федерального закона не применяются при расторжении срочного служебного контракта, заключенного на период замещения отсутствующего гражданского служащего, за которым в соответствии с законом сохраняется должность гражданской службы. Порядок расторжения срочного служебного контракта в отношении указанной категории государственных гражданских служащих в данном случае регламентирован ч.3 названной статьи, которая не предусматривает проведение такой процедуры.

Ответчик не был связан обязанностью предварительного предупреждения ФИО2 о расторжении срочного трудового договора в связи с выходом на службу ФИО11

Кроме того, приведенная выше норма права не предусматривает таких последствий как невозможность увольнения гражданского служащего по истечении срока служебного контракта и в том в случае, если по каким-либо причинам для представителя работодателя в установленный срок не представилось возможным предупредить гражданского служащего о предстоящем освобождении от должности (увольнении).

Доводы представителя истца о дискриминационном характере действий ответчика по отношению к Семенной С.О. как женщине, на иждивении, которой находятся несовершеннолетние дети, суд также находит несостоятельными.

Пленум Верховного Суда РФ в п. 3 Постановления от 28.01.2014 года № 1 разъяснил, что под дискриминацией в сфере труда по смыслу статьи 1 Конвенции Международной организации труда 1958 года № относительно дискриминации в области труда и занятий и статьи 3 Трудового кодекса РФ следует понимать различие, исключение или предпочтение, имеющее своим результатом ликвидацию или нарушение равенства возможностей в осуществлении трудовых прав и свобод или получение каких-либо преимуществ в зависимости от любых обстоятельств, не связанных с деловыми качествами работника (в том числе не перечисленных в указанной статье Трудового кодекса Российской Федерации), помимо определяемых свойственными данному виду труда требованиями, установленными федеральным законом, либо обусловленных особой заботой государства о лицах, нуждающихся в повышенной социальной и правовой защите.

Никакого ущемления прав ФИО2, находившейся на момент расторжения срочного служебного контракта в отпуске по уходу за ребенком, представителем нанимателя не допущено.

Расторжение служебного контракта и увольнение истицы имело место не по инициативе представителя нанимателя, а по иному основанию.

Истечение срока действия срочного служебного контракта, в том числе в случае выхода на работу отсутствовавшего государственного гражданского служащего, за которым в соответствии с федеральным законом сохраняется должность государственной гражданской службы, выделено законодателем в самостоятельное основание расторжения срочного служебного контракта.

Выход на работу отсутствующего государственного гражданского служащего в данном случае является объективным событием, наступление которого не зависит от воли работодателя, в связи, с чем увольнение по данном основанию не относится к основаниям расторжения служебного контракта по инициативе работодателя.

В этой связи положения ч.3 ст.37 Федерального закона, ст. 81 Трудового кодекса РФ о недопустимости увольнения работника по инициативе работодателя в период его временной нетрудоспособности и пребывания в отпуске не могут быть применены.

Учитывая, что на момент увольнения ФИО2 не была беременна, отпуск по беременности и родам ей в установленном законом порядке не предоставлялся, а увольнение имело место не по инициативе работодателя, оснований для распространения на данные правоотношения гарантий, предусмотренных ст. 261 Трудового кодекса РФ не имеется.

Учитывая, что срок действия срочного служебного контракта ФИО5 истек, у работодателя имелись основания для увольнения истца по указанному выше основанию. При этом нарушений порядка увольнения истца влекущего безусловное восстановление на работе, им допущено не было.

Представителем ответчика в судебном заседании заявлено о пропуске истцом срока для обращения в суд по данному требованию.

В соответствии с ч. 1 ст. 392 ТК РФ работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки.

При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных частями первой и второй настоящей статьи, они могут быть восстановлены судом (ч. 3 ст. 392 ТК РФ).

В п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что, исходя из содержания абз. 1 ч. 6 ст. 152 ГПК РФ, а также ч. 1 ст. 12 ГПК РФ, согласно которой правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, вопрос о пропуске истцом срока обращения в суд может разрешаться судом при условии, если об этом заявлено ответчиком.

В качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи).

Соответственно, ч. 3 ст. 392 ТК РФ, наделяющая суд правом восстанавливать пропущенные сроки для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, во взаимосвязи с частью первой той же статьи предусматривает, что суд, оценивая, является ли то или иное обстоятельство достаточным для принятия решения о восстановлении пропущенного срока, действует не произвольно, а проверяет и учитывает всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших лицу своевременно обратиться в суд за разрешением трудового спора.

Судом установлено, что о расторжении служебного контракта истец узнала не позднее <дата> (дата выдачи трудовой книжки).

Настоящее исковое заявление направлено истцом по почте <дата> (о чем свидетельствует штемпель на конверте) и поступила в Свердловский районный суд г.Костромы <дата>.

Согласно объяснениям представителя истца и представленному в материалы дела письменному ходатайству о восстановлении пропущенного срока обращения в суд причиной несвоевременной подачи настоящего искового заявления в суд стала необходимость ухода за двумя несовершеннолетними детьми, в том числе сыном ФИО9, который является инвалидом. В связи с имеющимся у него заболеванием с момента увольнения истец была вынуждена посещать с сыном различных врачей, проходить медицинские исследования, в том числе за пределами г.Костромы.

Вместе с тем, эти обстоятельства не могут расцениваться как уважительные причины пропуска срока, поскольку не препятствовали истцу своевременно обратиться в суд за разрешением спора.

Истец не была лишена возможности направить настоящее исковое заявление в суд в установленные законом сроки, в том числе воспользовавшись услугами почтовой связи, что и было ею сделано в дальнейшем.

Сами по себе доводы представителя истца о том, что истец узнала об увольнении только <дата>, а в период до <дата> находилась на больничном не могут являться основанием для восстановления пропущенного срока.

Даже в случае отсчета срока обращения в суд с указанных дат он в любом случае будет пропущен без уважительных на то причин.

Учитывая вышеизложенное, исковые требования ФИО2 о признании незаконным и отмене приказа о расторжении служебного контракта, восстановлении на работе удовлетворению не подлежат.

При таких обстоятельствах, производные исковые требования о взыскании с работодателя в порядке ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации компенсации морального вреда удовлетворению также не подлежат.

Руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО2 к комитету по физической культуре и спорту Костромской области о признании незаконным и отмене приказа о расторжении служебного контракта, восстановлении на работе, взыскании компенсации морального вреда отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Костромской областной суд через Свердловский районный суд г.Костромы в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Председательствующий: