Решение № 7-45/2020 от 25 июня 2020 г. по делу № 7-45/2020

Судья Сучков Д.Ю.


РЕШЕНИЕ № 7–45/2020

26 июня 2020 г. г. Екатеринбург

Председатель судебного состава Центрального окружного военного суда ФИО1, при ведении протокола рассмотрения жалобы помощником судьи Долгополовой О.Д., рассмотрев по жалобе лица, привлеченного к административной ответственности, на постановление судьи Магнитогорского гарнизонного военного суда от 24 марта 2020 г. в помещении суда (<...>) дело об административном правонарушении, возбужденное в отношении военнослужащего войсковой части 0000 <данные изъяты>

ФИО2, родившегося ДД.ММ.ГГГГ <адрес>, проходящего военную службу по <данные изъяты>, зарегистрированного при воинской части, проживающего по адресу: <адрес>,

по признакам правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее - КоАП РФ),

УСТАНОВИЛ:

Обжалуемым постановлением судьи Козяр признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, то есть в управлении транспортным средством водителем, находящимся в состоянии алкогольного опьянения, если такие действия не содержат уголовно наказуемого деяния.

Как следует из постановления, 26 декабря 2019 г. в 8 часов 35 минут на 3-м километре автомобильной дороги «Чебаркуль – Непряхино» Козяр в состоянии алкогольного опьянения управлял автомобилем «KIA Сerato» с государственным регистрационным знаком №, чем нарушил п. 2.7 Правил дорожного движения РФ.

За совершение данного административного правонарушения Козяру назначено административное наказание в виде административного штрафа в размере 30 000 (тридцати тысяч) руб. с лишением права управления транспортными средствами на срок 1 (один) год 8 (восемь) месяцев.

В жалобе Козяр просит отменить вынесенное в отношении него постановление в связи с недоказанностью обстоятельств, положенных судьей в его основу.

В обоснование своей позиции Козяр ссылается на ст. ст. 1.6, 12.8, 25.1, 26.2, 27.1, 27.12, 28.1 и 28.2 КоАП РФ, положения которых он цитирует и анализирует в жалобе, полагая, что судьей Магнитогорского гарнизонного военного суда при рассмотрении дела они в должной мере и в полном объеме соблюдены не были.

Козяр утверждает, что событие инкриминируемого ему правонарушения в действительности места не имело.

Кроме того, инспектором ГИБДД ему не были разъяснены права, предусмотренные ст. 25.1 КоАП РФ и ст. 51 Конституции РФ, что не соответствует требованиям п. п. 132 и 150 Административного регламента исполнения Министерством внутренних дел РФ государственной функции по осуществлению федерального государственного надзора за соблюдением участниками дорожного движения требований законодательства РФ в области безопасности дорожного движения, утвержденного приказом МВД России от 23 августа 2017 г. № 664.

По мнению лица, привлеченного к административной ответственности, доказательства по делу собраны, а затем и оценены судьей с нарушением закона, он был лишен возможности доказать свою невиновность, воспользоваться правом на защиту, а также другими правами, гарантированными ему, соответственно, как гражданину России, указанной статьей Конституции РФ, а, как водителю транспортного средства, приведенными выше нормами КоАП РФ.

Протокол об административном правонарушении составлен с нарушением требований закона. Этот протокол, как и показания свидетелей, являвшихся понятыми, по утверждению Козяра, относятся к не допустимым доказательствам, в связи с чем в качестве таковых при вынесении обжалуемого им постановления использованы быть не могли.

Вышеприведенные обстоятельства, считает Козяр, не позволили рассмотреть дело всесторонне, полно и объективно, привели к нарушению его прав и вынесению постановления, не основанного на требованиях закона.

Лицо, привлеченное к административной ответственности, защитник, прокурор и инспектор ДПС, возбудивший рассматриваемое дело, надлежащим образом уведомленные о дате, месте и времени рассмотрения жалобы, в суд не прибыли, ходатайств об отложении ее рассмотрения не представили, вследствие чего жалоба была рассмотрена без их участия.

Рассмотрение дела и доводов жалобы показывает, что постановление судьи Магнитогорского гарнизонного военного суда от 24 марта 2020 г. о назначении Козяру административного наказания соответствует фактическим обстоятельствам содеянного последним.

Содержание обжалуемого постановления, применительно к нормам законодательства об административных правонарушениях, свидетельствует о том, что требованиям закона оно не противоречит.

Из представленных материалов дела видно, что данное постановление основано на доказательствах, непосредственно исследованных при его рассмотрении, которым судьей в постановлении дан надлежащий, исчерпывающий и аргументированный анализ.

Приведенные в постановлении выводы должным образом судьей мотивированы. Эти выводы логичны, убедительны, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, в связи с чем сомнений на предмет их правильности и обоснованности не имеется.

В ходе рассмотрения дела судьей в соответствии с положениями ст. 24.1 КоАП РФ, вопреки утверждению Козяра, всесторонне, полно и объективно выяснены все юридически значимые обстоятельства совершенного им административного правонарушения.

Во исполнение требований ст. 26.1 КоАП РФ судьей достоверно установлены, соответственно, наличие события указанного выше административного правонарушения, водитель транспортного средства – Козяр, совершивший противоправные действия, за которые КоАП РФ предусмотрена административная ответственность, его виновность в совершении такового, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела.

Несмотря на то, что юридическая оценка, данная содеянному Козяром в постановлении от 24 марта 2020 г., не разделяется последним и интерпретируется им в жалобе иначе, чем это обоснованно посчитал установленным и доказанным судья Магнитогорского гарнизонного военного суда, она является правильной, основанной на материалах дела и соответствующей требованиям законодательства об административных правонарушениях.

Согласно ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ управление транспортным средством водителем, находящимся в состоянии опьянения, если такие действия не содержат уголовно наказуемого деяния, влечет наложение административного штрафа в размере тридцати тысяч рублей с лишением права управления транспортными средствами на срок от полутора до двух лет.

В соответствии с примечанием к данной норме употребление веществ, вызывающих алкогольное или наркотическое опьянение, либо психотропных или иных вызывающих опьянение веществ запрещается.

Административная ответственность, предусмотренная статьей 12.8 КоАП РФ, наступает в случае установленного факта употребления вызывающих алкогольное опьянение веществ, который определяется наличием абсолютного этилового спирта в концентрации, превышающей возможную суммарную погрешность измерений, а именно 0,16 миллиграмма на один литр выдыхаемого воздуха, или наличием абсолютного этилового спирта в концентрации 0,3 и более грамма на один литр крови, либо в случае наличия наркотических средств или психотропных веществ в организме человека.

В силу абз. 1 п. 2.7 Правил дорожного движения РФ, утвержденных Постановлением Совета Министров - Правительства РФ от 23 октября 1993 г. № 1090, водителю запрещается управлять транспортным средством в состоянии опьянения (алкогольного, наркотического или иного), под воздействием лекарственных препаратов, ухудшающих реакцию и внимание, в болезненном или утомленном состоянии, ставящем под угрозу безопасность движения.

Согласно разъяснению, данному в п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 2019 г. № 20 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях, предусмотренных главой 12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», управление транспортным средством водителем, находящимся в состоянии опьянения, влечет административную ответственность по статье 12.8 КоАП РФ.

В этом же пункте постановления указано, что определение факта нахождения лица в состоянии опьянения при управлении транспортным средством осуществляется посредством его освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и (или) медицинского освидетельствования на состояние опьянения, проводимых в установленном порядке.

Частью 1.1 ст. 27.12 КоАП РФ предписано, что лицо, которое управляет транспортным средством соответствующего вида и в отношении которого имеются достаточные основания полагать, что это лицо находится в состоянии опьянения, подлежит освидетельствованию на состояние алкогольного опьянения в соответствии с частью 6 настоящей статьи. При отказе от прохождения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения либо несогласии указанного лица с результатами освидетельствования, а равно при наличии достаточных оснований полагать, что лицо находится в состоянии опьянения, и отрицательном результате освидетельствования на состояние алкогольного опьянения указанное лицо подлежит направлению на медицинское освидетельствование на состояние опьянения.

Для целей установления у водителя состояния опьянения следует исходить из того, что такое состояние определяется наличием абсолютного этилового спирта в концентрации, превышающей возможную суммарную погрешность измерений (в которую входит, в частности, погрешность технического средства измерения), а именно 0,16 миллиграмма на один литр выдыхаемого воздуха, либо наличием абсолютного этилового спирта в концентрации 0,3 и более грамма на один литр крови, либо наличием наркотических средств или психотропных веществ в организме человека (примечание к статье 12.8 КоАП РФ).

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ, содержащейся в определении от 24 ноября 2016 г. № 2526-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки ФИО3 на нарушение ее конституционных прав положением примечания к статье 12.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», поскольку наличие концентрации алкоголя в выдыхаемом воздухе в указанном количестве уже свидетельствует об употреблении веществ, вызывающих алкогольное опьянение, постольку привлечение к административной ответственности даже за незначительное - на тысячные доли миллиграмма - превышение не может рассматриваться как необоснованное и несправедливое.

Принимая во внимание изложенное, вопреки утверждениям Козяра в жалобе об обратном, судья гарнизонного военного суда правомерно исходил из того, что факт совершения им административного правонарушения при обстоятельствах, указанных в обжалуемом постановлении, достоверно подтверждается следующими доказательствами: протоколом № об административном правонарушении от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 7), протоколом № об отстранении от управления транспортным средством от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 8), актом № освидетельствования на состояние алкогольного опьянения от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 9), протоколом № о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 10), актом медицинского освидетельствования на состояние опьянения № № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 22), пояснениями должностного лица, составившего протокол об административном правонарушении, - инспектора ДПС полка ДПС ГИБДД ГУ МВД России по Челябинской области <данные изъяты> ФИО4, его письменным рапортом на имя командира упомянутого полка ДПС (л.д. 24), показаниями свидетелей – врача-нарколога ГБУЗ «Областная больница г. Чебаркуль» С., проводившего медицинское освидетельствование ФИО2 на состояние опьянения, и инспектора ДПС полка ДПС ГИБДД ГУ МВД России по Челябинской области <данные изъяты> Т. – напарника ФИО4 по экипажу, данными каждым из них при рассмотрении дела об административном правонарушении, содержанием соответствующей видеозаписи (л.д. 49), а также иными документами, наличествующими в материалах дела.

Из вышеназванного протокола об административном правонарушении, составленного инспектором ДПС в отношении Козяра после проведения в отношении последнего химико-токсикологических исследований и получения результатов таковых (л.д. 12, 15 и 23), следует, что в 8 часов 35 минут 26 декабря 2019 г. на 3-м километре автомобильной дороги «Чебаркуль – Непряхино» Козяр в состоянии алкогольного опьянения управлял автомобилем «KIA Сerato» с государственным регистрационным знаком №. При этом указанные действия Козяра признаков уголовно наказуемого деяния не содержат.

Подписи от имени лица, в отношении которого возбуждено дело об административном правонарушении, в соответствующих графах данного протокола, включая графу о разъяснении ему прав, выполнены.

В ходе рассмотрения дела, как следует из протокола рассмотрения дела, Козяр подтвердил принадлежность ему названных подписей.

Изложенная в протоколе об административном правонарушении формулировка события административного правонарушения позволяет определить деяние Козяра, как управление транспортным средством водителем, находящимся в состоянии опьянения, если такие действия не содержат уголовно наказуемого деяния, что соответствует описанию объективной стороны правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ.

Событие в протоколе об административном правонарушении изложено применительно к диспозиции указанной нормы.

В силу ч. 1 ст. 27.12 КоАП РФ лицо, которое управляет транспортным средством соответствующего вида и в отношении которого имеются достаточные основания полагать, что это лицо находится в состоянии опьянения, подлежит отстранению от управления транспортным средством до устранения причины отстранения.

Из протокола № об отстранении от управления транспортным средством от ДД.ММ.ГГГГ, подписанного двумя понятыми и самим Козяром, усматривается, что последний, в связи с наличием достаточных оснований полагать, что он, как лицо, которое управляет транспортным средством, находится в состоянии опьянения (в связи с наличием у него указанного ниже признака), отстранен от управления транспортным средством – автомобилем «KIA Сerato» с государственным регистрационным знаком №.

Из составленного в присутствии понятых, подписанного ими протокола № о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения от ДД.ММ.ГГГГ видно, что Козяр, в связи с наличием достаточных оснований полагать, что он, как водитель транспортного средства, находится в состоянии опьянения, но, при наличии запаха изо рта, результат его освидетельствования на состояние алкогольного опьянения отрицательный, направлен на медицинское освидетельствование на состояние опьянения.

В графе: «Пройти медицинское освидетельствование» данного протокола имеются запись «согласен» и подпись, выполненные Козяром.

В соответствии с Правилами освидетельствования лица, которое управляет транспортным средством, на состояние алкогольного опьянения и оформления его результатов, направления указанного лица на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, медицинского освидетельствования этого лица на состояние опьянения и оформления его результатов, утвержденными постановлением Правительства РФ от 26 июня 2008 г. № 475, освидетельствованию на состояние алкогольного опьянения подлежит водитель транспортного средства, в отношении которого имеются достаточные основания полагать, что он находится в состоянии опьянения.

Достаточными основаниями полагать, что водитель транспортного средства находится в состоянии опьянения, является наличие одного или нескольких следующих признаков: запах алкоголя изо рта, неустойчивость позы, нарушение речи, резкое изменение окраски кожных покровов лица, поведение, не соответствующее обстановке.

На запах алкоголя изо рта Козяра указано в названном протоколе (л.д. 10) и акте (л.д. 9).

На этом же обстоятельстве акцентировали внимание, соответственно, в пояснениях и показаниях должностное лицо Пажинский и свидетель Т..

При этом в протоколе об отстранении от управления транспортным средством и в протоколе о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, во исполнение требований ч. 4 ст. 27.12 КоАП РФ и рекомендаций, содержащихся в п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 2019 г. № 20 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях, предусмотренных главой 12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», указаны даты, время, место, основания отстранения Козяра от управления транспортным средством и направления его на медицинское освидетельствование, должности, фамилии и инициалы сотрудников ГИБДД, составивших эти протоколы, сведения о транспортном средстве и о лице, в отношении которого применена данная мера обеспечения производства по делу об административном правонарушении.

Согласно приведенному пункту постановления Пленума, определение факта нахождения лица в состоянии опьянения при управлении транспортным средством осуществляется посредством его освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и (или) медицинского освидетельствования на состояние опьянения, проводимых в установленном порядке.

Как следует из акта медицинского освидетельствования на состояние опьянения № № от ДД.ММ.ГГГГ, составленного по результатам проведения в установленном порядке медицинского освидетельствования Козяра на состояние опьянения (л.д. 13-22), у последнего установлено состояние алкогольного опьянения (наличие абсолютного этилового спирта в выдыхаемом им воздухе во время первого и второго исследований в концентрации - 0,23 мг/л и 0,19 мг/л, соответственно).

В соответствии с п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 2019 г. № 20 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях, предусмотренных главой 12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», оценивая акт медицинского освидетельствования на состояние опьянения в качестве доказательства по делу об административном правонарушении, судья при наличии сомнений в его законности, должен проверить сведения о подготовке врача, осуществлявшего медицинское освидетельствование на состояние опьянения, по вопросам проведения медицинского освидетельствования, а также о том, имеется ли у медицинской организации, в которой проводилось такое освидетельствование, лицензия на осуществление медицинской деятельности, включающей работы и услуги по медицинскому (наркологическому) освидетельствованию.

Из материалов дела видно, что судья гарнизонного военного суда, действуя во исполнение приведенной рекомендации Пленума, направил в соответствующую медицинскую организацию – главному врачу ГБУЗ «Областная больница г. Чебаркуль» письменный запрос (л.д. 43), в ответ на который поступили исчерпывающие сведения (л.д. 73-83), позволившие судье убедиться, как в необходимой подготовке, компетентности и квалификации врача, осуществлявшего медицинское освидетельствование Козяра на состояние опьянения, так и в наличии у самой организации, в которой проводилось такое освидетельствование, материалов и документов установленной формы, позволяющих проводить данное освидетельствование.

Отсутствуют по делу основания и для недоверия рапорту указанного выше сотрудника ДПС (л.д. 24).

Исходя из положений ч. ч. 1 и 2 ст. 26.2 и ч. 1 ст. 26.7 КоАП РФ рапорты признаются доказательствами, если имеют значение для производства по делу об административном правонарушении.

В данном случае рапорт сотрудника ГИБДД Пажинского, находившегося в момент содеянного Козяром при исполнении своих служебных обязанностей, являвшегося очевидцем вменяемого последнему правонарушения, содержит сведения, непосредственно относящиеся к событию административного правонарушения, совершенного Козяром, потому он обоснованно признан доказательством по делу.

Содержание рапорта в юридически значимых обстоятельствах соответствует событиям, зафиксированным на видеозаписи, имеющейся в материалах дела, что также исключает обстоятельства признания рапорта недопустимым доказательством.

Рапорт, составленный должностным лицом - инспектором ДПС полка ДПС ГИБДД ГУ МВД России по Челябинской области <данные изъяты> ФИО4 имеет необходимые реквизиты: наименование должностного лица, которому он адресован, должность лица, его составившего, событие правонарушения, а также соответствующую дату его составления, совпадающую с описанным в нем событием.

Нормами КоАП РФ порядок составления подобного рапорта не регламентирован.

Следовательно, обстоятельства произошедшего излагаются в таком рапорте в произвольной форме, который подлежит оценке в совокупности со всеми доказательствами по правилам ст. 26.11 КоАП РФ.

Оснований для оговора Козяра должностным лицом, составившим протокол об административном правонарушении, а также другим сотрудником ДПС, оформившим в отношении Козяра соответствующие документы, копии которых были своевременно вручены последнему, не усматривается. Событие правонарушения подтверждено видеозаписью.

Выполнение сотрудниками ДПС своих служебных обязанностей само по себе не является основанием полагать, что они заинтересованы в исходе дела, материалы которого не содержат сведений о каком бы то ни было давлении с их стороны на понятых либо на Козяра как вообще, так и при составлении в отношении последнего перечисленных выше документов, в частности.

Напротив, из дела, в том числе из исследованной видеозаписи, видно, что действия инспекторов ДПС в отношении Козяра носили отчетливый процессуальный характер и были обусловлены необходимостью соблюдения требований закона.

Тем более, что никаких возражений и замечаний со стороны Козяра относительно порядка и процедуры его отстранения от управления транспортным средством, задержания транспортного средства, его освидетельствования на состояние опьянения, а также направления на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, не поступило и в текстах соответствующих процессуальных документов (л.д. 8-11), содержащих собственноручно выполненные им записи: «согласен» (л.д. 9-10), удостоверенные его подписью, не зафиксировано.

В то же время, из указанной видеозаписи видно, что в ходе выполнения сотрудниками ГИБДД своих должностных обязанностей, связанных с доставлением Козяра в медицинское учреждение для его медицинского освидетельствования на состояние опьянения, последний неоднократно предпринимал попытки договориться с инспекторами ДПС на предмет «решения вопроса иным способом», сообщив им о том, что накануне присутствовал на корпоративном мероприятии и лег спать лишь в половине второго ночи.

Это объяснение Козяра согласуется с показаниями свидетеля С. - врача-нарколога ГБУЗ «Областная больница г. Чебаркуль», проводившего его медицинское освидетельствование на состояние опьянения, из которых следует, что при проведении этого освидетельствования Козяр сообщил ему о том, что накануне – ДД.ММ.ГГГГ - употреблял алкоголь, на что им было указано в акте медицинского освидетельствования на состояние опьянения, составленного по результатам его проведения.

Оснований для того, чтобы усомниться в правдивости последовательных показаний этого свидетеля, равно как и показаний свидетеля Т., согласующихся как между собой, так и с иными вышеприведенными доказательствами, дополняющими друг друга в деталях, по делу не имеется. Не опровергают их и доводы, приведенные в жалобе Козяром.

Данных, свидетельствующих о возможном оговоре Козяра указанными свидетелями, предупрежденными в установленном порядке (ст. ст. 17.9 и 25.6 КоАП РФ) об ответственности за дачу заведомо ложных показаний, а равно о неправильной трактовке либо поверхностном изложении судьей в постановлении существа показаний этих свидетелей, по результатам рассмотрения жалобы не установлено.

Показания свидетелей Т. и С. приведены в обжалуемом постановлении достаточно полно для данного вида судопроизводства, в соответствии с материалами судебного рассмотрения дела.

Постановление содержит аргументированный анализ показаний этих свидетелей, отражена в нем и мотивация судьей своих выводов в части, касающейся принятия им доказательств, положенных в основу постановления, и напротив, отвергнутых им.

Противоречит материалам дела и утверждение лица, привлеченного к административной ответственности, о том, что сотрудником ГИБДД ему не были разъяснены права.

Данное утверждение является надуманным, носит характер предположения и объективно опровергается по делу пояснениями должностного лица Пажинского, его рапортом и протоколом об административном правонарушении, в котором прямо указано на разъяснение Козяру его прав, предусмотренных ст. 25.1 КоАП РФ и ст. 51 Конституции РФ. При этом в соответствующей графе указанного протокола наличествует подпись Козяра, свидетельствующая о разъяснении ему таковых, собственноручное выполнение им которой, как и разъяснение ему прав, Козяр сам подтвердил при рассмотрении дела (л.д. 56 и 139), тогда как каких-либо сведений, опровергающих этот факт, в том числе возражений самого Козяра в данной связи, ни текст протокола, ни иные документы, ни видеозапись не содержат.

Не основано на материалах дела и заявление Козяра о невозможности воспользоваться телефоном для реализации своих прав.

По делу достоверно установлено, что реальная возможность осуществить звонок кому-либо у Козяра имелась и в ходе составления в отношении него вышеприведенных процессуальных документов, и при отстранении его от управления транспортным средством, и при задержании и эвакуации его автомобиля, и в пути следования к месту проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения, что объективно подтверждается вышеназванной видеозаписью, из которой видно, что телефон у Козяра был, и он им не единожды пользовался.

Не могут быть приняты во внимание в качестве оснований для отмены обжалуемого им постановления и доводы Козяра в жалобе о необоснованном учете судьей при его вынесении показаний свидетелей ФИО5 и ФИО6, являвшихся понятыми при его освидетельствовании на состояние алкогольного опьянения, поскольку в соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 2019 г. № 20 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях, предусмотренных главой 12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, при указании в соответствующем протоколе на участие понятых судья при необходимости может проверить их фактическое присутствие при совершении процессуальных действий, в том числе опросить таких лиц в качестве свидетелей, что и было обоснованно сделано судьей при рассмотрении данного дела об административном правонарушении.

Вместе с тем, согласно ч. 6 ст. 25.7 КоАП РФ, в случае применения видеозаписи для фиксации совершения процессуальных действий, за исключением личного досмотра, эти процессуальные действия совершаются в отсутствие понятых.

На отсутствие необходимости участия понятых в случае фиксации соответствующих действий и обстоятельств с помощью видеозаписи указано и в процитированном пункте постановления Пленума.

При этом сама видеозапись и материалы, полученные при совершении процессуальных действий с ее применением, прилагаются к соответствующему протоколу либо акту освидетельствования на состояние алкогольного опьянения для приобщения к материалам дела об административном правонарушении, как это и имеет место по настоящему делу.

При оценке данной видеозаписи на предмет ее достоверности и допустимости судьей, во исполнение разъяснений, приведенных в упомянутом пункте названного постановления Пленума, были обоснованно учтены ее непрерывность, полнота (обеспечивающая, в том числе, визуальную идентификацию объектов и участников проводимых процессуальных действий, их поведение и аудиофиксацию речи) и последовательность, а также соотносимость с местом и временем совершения административного правонарушения, отраженными в иных собранных по делу доказательствах, указанных выше.

Изложенное в совокупности и взаимосвязи свидетельствует о несостоятельности заявления Козяра в жалобе о недостаточности в деле доказательств, подтверждающих его вину в совершении указанного выше правонарушения.

Приведённые в постановлении доказательства содержат необходимые сведения, достаточные для рассмотрения дела и вынесения по нему указанного постановления, соответствуют требованиям КоАП РФ с точки зрения относимости и допустимости.

Достоверность доказательств, опровергающих занятую Козяром в жалобе позицию по отрицанию совершения административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, и несогласию с выводами судьи, констатировавшего факт нарушения им указанных выше норм и предписаний, сомнений не вызывают.

Из дела не усматривается сведений, позволяющих усомниться в правильности выводов судьи, сделанных на основе вышеприведенных доказательств, о чем утверждает в жалобе лицо, привлеченное к административной ответственности, поскольку объективных свидетельств, подтверждающих это его заявление, в материалах дела не имеется.

Наличествует в обжалуемом постановлении и надлежащий анализ доказательств, которые оценены судьей в совокупности друг с другом и с иными материалами дела.

Перечисленные в постановлении доказательства - фактические данные, на основании которых судья Магнитогорского гарнизонного военного суда установил наличие события административного правонарушения, виновность Козяра в его совершении, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, соответствуют требованиям ст. 26.2 КоАП РФ и, несмотря на утверждение последнего, не относятся к числу тех, на которые указано в части третьей упомянутой нормы названного Кодекса.

Оценка доказательств произведена судьей на основании всестороннего, полного и объективного исследования всех обстоятельств данного дела об административном правонарушении в их совокупности, то есть так, как это предписывает ст. 26.11 КоАП РФ и рекомендует Пленум Верховного Суда РФ в п. 18 постановления № 5 от 24 марта 2005 г. «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации».

Данная оценка является правильной, должным образом обоснованной, в связи с чем с ней надлежит согласиться.

Приведенные доказательства в их совокупности объективно свидетельствуют о том, что факт управления водителем Козяром транспортным средством в состоянии опьянения, соответственно, в тот период времени и в том месте, на которые указано в протоколе № об административном правонарушении, установлен по делу с достаточной очевидностью.

Не предоставляет Козяру каких либо льгот в данной связи и его ссылка на то, что состояние алкогольного опьянения было обусловлено употреблением им лекарственного препарата «Гексорал», поскольку п. 2.7. Правил дорожного движения РФ управлять транспортным средством в состоянии опьянения (алкогольного, наркотического или иного), под воздействием лекарственных препаратов, ухудшающих реакцию и внимание, в болезненном или утомленном состоянии, ставящем под угрозу безопасность движения, водителю также запрещается. Тем более, что обстоятельства применения этого лекарственного средства по делу ничем, кроме голословного утверждения самого Козяра, не подтверждаются и опровергаются вышеприведенной видеозаписью, пояснениями должностного лица Пажинского, а также показаниями свидетелей Т. и С..

Из дела усматривается, что условия судопроизводства и порядок рассмотрения дела об административном правонарушении, регламентированные гл. 29 КоАП РФ, судьей гарнизонного военного суда соблюдены.

Данных о том, что на момент совершения рассматриваемого деяния Козяр являлся лицом, подвергнутым административному наказанию по ч. ч. 1 или 3 ст. 12.8 КоАП РФ или по ч. 1 ст. 12.26 этого же Кодекса, а равно имел судимость по ч. ч. 2, 4 либо 6 ст. 264 УК РФ или по ст. 264.1 УК РФ, материалы дела не содержат, в связи с чем признаки уголовно наказуемого деяния в содеянном им отсутствуют.

Судья Магнитогорского гарнизонного военного суда пришел к правильному выводу о том, что действия водителя транспортного средства Козяра, совершенные им при указанных выше обстоятельствах, образуют объективную сторону состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ.

К административной ответственности, предусмотренной названной частью упомянутой нормы КоАП РФ, Козяр привлечен обоснованно.

Постановление о назначении Козяру административного наказания за совершение административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, вынесено с соблюдением срока давности привлечения к административной ответственности, установленного ч. 1 ст. 4.5 упомянутого Кодекса для данной категории дел.

Административное наказание назначено Козяру с учетом положений, установленных ст. ст. 3.1, 3.5, 3.8, 4.1 и 4.3 названного Кодекса. По своим виду и размеру оно является справедливым и соответствует требованиям вышеприведенных норм КоАП РФ.

Именно с учетом сведений, указанных в постановлении в этой связи, включая характер совершенного Козяром правонарушения, имеющиеся в деле данные о его личности, последнему судьей было обоснованно назначено административное наказание в пределах санкции ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ в виде административного штрафа в размере 30 000 руб. с лишением права управления транспортными средствами на срок 1 год 8 месяцев.

Принимая во внимание изложенное, к утверждению Козяра в жалобе о незаконности и необоснованности обжалуемого им постановления и о поверхностном рассмотрении дела судьей гарнизонного военного суда следует отнестись критически, поскольку объективных сведений, достоверно подтверждающих это его заявление, материалы дела не содержат.

При таких данных по делу установлено, что события, связанные с совершением Козяром вышеназванного правонарушения, имели место при обстоятельствах, на которые указано в описательной части обжалуемого постановления.

Рассуждения Козяра об обратном являются надуманными, неубедительными и несостоятельными, поскольку опровергаются материалами дела и основанными на них аргументированными выводами судьи Магнитогорского гарнизонного военного суда.

Оснований для того, чтобы утверждать о противоречивости выводов, сделанных судьей в обжалуемом постановлении, об их неконкретности либо о юридической некорректности, а также относительно несоответствия таковых требованиям закона или материалам дела, на чем без каких-либо к тому объективных оснований акцентирует внимание лицо, привлеченное к административной ответственности, по результатам рассмотрения жалобы не установлено.

Были известны судье гарнизонного военного суда и положения статей КоАП РФ, перечисленных Козяром в жалобе, требования которых при рассмотрении дела нарушены не были, поскольку последний привлечен к административной ответственности с назначением ему административного наказания за то правонарушение, в отношении которого совокупностью доказательств, указанных в постановлении от 24 марта 2020 г., установлена его вина, то есть так, как это предписывает ч. 1 ст. 1.5 КоАП РФ.

Оснований для переоценки выводов судьи относительно вины Козяра в совершении названного правонарушения не имеется.

Что касается содержания статей упомянутого Кодекса, приведенных Козяром в жалобе, то оно, безусловно, соответствует действительности, поскольку закреплено в них законодателем, в связи с чем априори сомнений не вызывает.

Вместе с тем, их нарушения со стороны судьи гарнизонного военного суда при рассмотрении дела, о чем высказывает предположение автор жалобы, по результатам ее рассмотрения не установлено.

Напротив, выводы судьи относительно обстоятельств, подлежащих выяснению по делу об административном правонарушении, изложенные в постановлении от 24 марта 2020 г., сделанные им на основании и во исполнение норм, регламентированных ст. ст. 1.5, 1.6, 24.1, 26.1, 26.2, 26.11 и 28.1 КоАП РФ, являются обоснованными, поскольку содержат надлежащую и исчерпывающую мотивацию.

При таких обстоятельствах утверждение лица, привлеченного к административной ответственности, о том, что он, в нарушение процитированных им в жалобе положений действующего законодательства, был подвергнут административному наказанию не по основаниям и не в порядке, установленным законом, противоречит материалам дела, из которых усматривается обратное.

Отсутствуют основания и для исключения из числа доказательств по делу, как недопустимого, протокола об административном правонарушении, на чем настаивает в жалобе Козяр.

Указанный протокол соответствует требованиям, предъявляемым к нему ч. ч. 2, 3 и 5 ст. 28.2 КоАП РФ, содержит необходимые атрибуты и ссылки, предусмотренные упомянутыми частями названной нормы.

Учитывая, что в материалах дела отсутствуют подтверждения получения этого доказательства с нарушением требований закона, что, в силу ч. 3 ст. 26.2 КоАП РФ, не допускает его использование в качестве такового по делу об административном правонарушении, утверждение Козяра о недопустимости этого доказательства отвергается как несостоятельное и противоречащее материалам дела.

При таких обстоятельствах к доводу автора жалобы о нарушении сотрудниками ГИБДД положений ст. 28.1 КоАП РФ следует отнестись критически, поскольку инспекторы ДПС при выполнении своих служебных обязанностей в данном случае действовали в соответствии с требованиями закона, в пределах своей компетенции, направленной на реализацию их должностных полномочий, предусмотренных ст. ст. 28.1 - 28.3 названного Кодекса.

Не основано на материалах дела и утверждение Козяра о нарушении его права на защиту, поскольку объективных свидетельств этому в деле не содержится.

В то же время, из материалов дела видно, что на протяжении всего производства по нему интересы Козяра представлял квалифицированный защитник – профессиональный адвокат Чертов.

Не установлено при рассмотрении дела и фактов необъективности либо предвзятости со стороны судьи Магнитогорского гарнизонного военного суда.

Напротив, из представленных в окружной военный суд материалов дела следует, что действия и решения судьи гарнизонного военного суда, связанные с производством по нему, носили отчетливый процессуальный характер, основывались на положениях законодательства об административных правонарушениях и были обусловлены необходимостью неукоснительного соблюдения его требований.

Изучение материалов дела, включая содержащиеся в нем протоколы о рассмотрении дела об административном правонарушении от 13 и 28 февраля 2020 г. и от 11, 17, 20 и 24 марта 2020 г., свидетельствует о том, что его рассмотрение, вопреки утверждению в жалобе об обратном, было произведено всесторонне, полно и объективно, то есть в соответствии с требованиями закона, то есть так, как это предусмотрено ст. 24.1 КоАП РФ.

Ходатайства, заявленные лицами, участвующими в деле, в том числе Козяром и защитником Чертовым (о вызовах свидетелей (включая повторные) для их допросов, об исследовании (в том числе не единожды) письменных доказательств по делу, о неоднократном обозрении иных документов и материалов) разрешены судьей в порядке, установленном ст. 24.4 КоАП РФ, с вынесением по каждому из них соответствующих процессуальных решений в форме определений.

В полном объеме реализовано Козяром и предоставленное ему законом право на обжалование постановления судьи, с которым он выражает свое несогласие в жалобе, о чем свидетельствует ее рассмотрение судьей окружного военного суда в рамках настоящего производства в порядке гл. 30 КоАП РФ.

Иные доводы жалобы по существу сводятся к переоценке обстоятельств, верно установленных судьей гарнизонного военного суда, выражают субъективное мнение лица, привлеченного к административной ответственности, относительно действий судьи и процедуры рассмотрения им дела об административном правонарушении, возбужденного в отношении Козяра.

Между тем, рассмотрение дела судьей при указанных выше обстоятельствах, на основании имеющихся в его материалах доказательств обусловлено процессуальной необходимостью завершения судопроизводства по нему в установленный законом срок, не противоречит задачам и принципам законодательства об административных правонарушениях, предусмотренным ст. ст. 1.2, 1.4, 1.5, 1.6 КоАП РФ, и не может считаться его нарушением.

При таких обстоятельствах перечисленных в жалобе нарушений прав Козяра, по ходатайству защитника которого, в целях реализации и соблюдения прав его подзащитного, в том числе на полное и всестороннее рассмотрение дела, его рассмотрение несколько раз откладывалось, не установлено.

Приведенные в жалобе доводы не опровергают наличие в действиях Козяра объективной стороны состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, не ставят под сомнение законность и обоснованность состоявшегося по делу постановления, направлены на переоценку исследованных судьей доказательств, расцениваются, как стремление избежать административной ответственности за совершенное административное правонарушение, санкция которого предусматривает лишение права управления транспортными средствами на длительный срок.

Несогласие лица, привлеченного к административной ответственности, с оценкой, данной судьей в обжалуемом постановлении, не является основанием для отмены судебного акта, принятого с соблюдением требований КоАП РФ.

Таким образом, существенных нарушений процессуальных предписаний, которые не позволили бы судье всесторонне, полно и объективно рассмотреть данное дело, и повлечь отмену или изменение вынесенного им постановления, по результатам рассмотрения жалобы не установлено.

Принимая во внимание, что совокупность вышеперечисленных данных, материалов и сведений в их взаимосвязи опровергает доводы лица, привлеченного к административной ответственности, поданную им жалобу надлежит оставить без удовлетворения, а обжалуемое им законное и обоснованное постановление судьи - без удовлетворения.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 30.6 и п. 1 ч. 1 ст. 30.7 КоАП РФ,

РЕШИЛ:

постановление судьи Магнитогорского гарнизонного военного суда от 24 марта 2020 г. о назначении ФИО2 административного наказания за совершение административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, оставить без изменения, а жалобу последнего - без удовлетворения.

Председатель судебного состава ФИО1