Приговор № 1-17/2020 1-524/2019 от 23 апреля 2020 г. по делу № 1-17/2020

Дело № 1 – 17/2020

74RS0029-01-2019-002429-46


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

24 апреля 2020 года г. Магнитогорск

Ленинский районный суд г. Магнитогорска Челябинской области в составе председательствующего судьи Гусевой Е.В.,

при секретаре Евстигнеевой К.С.,

с участием

государственного обвинителя,

помощника прокурора Ленинского района г. Магнитогорска Саютиной Т.А.,

подсудимого ФИО1,

защитника – адвоката Никлауса С.Э.,

представившего удостоверение № 1933 и ордер № 45 от 26.09.2019 г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в зале суда материалы уголовного дела в отношении

ФИО1, родившегося *** в ***, гражданина Российской Федерации, с неполным средним образованием, холостого, несовершеннолетних детей и иждивенцев не имеющего, инвалидности и хронических заболеваний не имеющего, военнообязанного, работающего <данные изъяты>, зарегистрированного и проживающего в ***, не судимого, содержащегося под стражей с 29 января 2019 года,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

Преступление совершено в Ленинском районе г. Магнитогорска при следующих обстоятельствах:

В период времени с 18:00 часов до 23:00 часов 26 января 2019 года в квартире *** в ходе конфликта, произошедшего между ФИО1 и М.М.А., после того как М.М.А. нанес ФИО1 удар деревянной палкой по голове, у ФИО1 на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений к М.М.А., возник умысел на причинение последнему тяжкого вреда здоровью.

Реализуя задуманное, ФИО1, находясь в вышеуказанные дату и время, в вышеуказанном месте, нанес М.М.А. один удар кулаком в область лица, от чего последний упал на пол. Затем ФИО1 обхватив руками за плечи лежащего на полу М.М.А., перенес его в комнату указанной квартиры, где проживал М.М.А., и положил М.М.А. на пол. Затем ФИО1 нанес М.М.А. множество ударов ногами в переднюю и заднюю поверхность грудной клетки, в область головы, шеи и правой голени.

Своими умышленными действиями ФИО1 причинил потерпевшему М.М.А. следующие телесные повреждения: переломы костей носа с кровоизлиянием в мягкие ткани и ссадиной кожи; множественные (не менее семи) частично осадненные кровоподтеки и кровоизлияния в мягкие ткани головы; два кровоподтека шеи; ссадину в средней трети передней поверхности правой голени; тупую травму грудной клетки, в комплекс которой вошли кровоподтек в проекции V-XI ребер от задней подмышечной до окологрудинной линии слева, 21х28 см, множественные переломы ребер слева, частично с повреждением пристеночной плевры и ткани левого легкого, скопление крови (850 мл) и воздуха (гемопневмоторакс) в левой плевральной полости.

Повреждения, вошедшие в комплекс тупой травмы грудной клетки, в совокупности, по признаку опасности для жизни и здоровья квалифицируются как причинившие тяжкий вред здоровью человека.

Переломы костей носа на момент образования не имели признаков тяжкого вреда здоровью, и вызвали кратковременное расстройство здоровья, по признаку легкого вреда здоровью человека.

Остальные повреждения не вызвали кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, и не причинили вреда здоровью человека.

Все указанные повреждения образовались в период с 18:00 до 23:00 часов 26 января 2019 года.

Смерть М.М.А. наступила 28 января 2019 года в период с 06:00 часов до 10:00 часов, в квартире по вышеуказанному адресу, от тупой травмы грудной клетки, в комплекс которой вошли кровоподтек в проекции V-XI ребер от задней подмышечной до окологрудинной линии слева, 21х28 см, множественные переломы ребер слева, частично с повреждением пристеночной плевры и ткани левого легкого, скопление крови (850 мл) и воздуха (гемопневмоторакс) в левой плевральной полости. Данное повреждение закономерно осложнилось острой дыхательной недостаточностью тяжелой степени, что явилось непосредственной причиной смерти. При этом, между повреждениями, вошедшими в комплекс тупой травмы грудной клетки, их закономерными осложнениями и смертью пострадавшего усматривается прямая причинная связь.

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании виновным себя признал в части, пояснил, что в 18.00 часов 26 января 2019 года он распивал спиртные напитки в комнате квартиры *** совместно с Л.В.Н., А.Ф.Ф. и М.Г.. Он - ФИО1 сидел за столом спиной к двери, когда М.М.А. нанес ему удар сзади по голове в область темечка, от которого он упал на пол. После этого он – ФИО1 встал и нанес М.М.А. один удар кулаком по лицу слева в область челюсти, отчего М.М.А. упал на спину. Затем он - ФИО1 нанес М.М.А. два удара левой ногой по голове в область лба. При этом он был в носках без обуви. Затем он вернулся в комнату к Л.В.Н., где продолжил распивать спиртные напитки. Через пять минут, он вышел в коридор, откуда спросил у М.М.А., лежащего на диване в своей комнате, причину по которой тот нанес ему удар по голове. При этом, ударов М.М.А. не наносил. Затем он - ФИО1 вернулся в комнату к Л.В.Н., где продолжил распивать спиртное. Утром 28 января 2019 года А.Р.М. сообщила о смерти М.М.А.. Он - ФИО1, убедившись, что М.М.А. признаков жизни не подает, попросил А.Р.М. вызвать бригаду скорой помощи, а сам, вместе М.Г.Ф. ушел из квартиры. Со слов матери узнал, что его разыскивают сотрудники полиции, после чего сам явился в отдел полиции. Утверждает, что он ударов ногами в область грудной клетки М.М.А. не наносил. Смерть М.М.А. наступила в результате ударов нанесенных М.М.А. А.Ф.Ф. 24 января 2019 года. Считает, показания свидетеля А.Р.М. противоречивыми и недостоверными, поскольку она, в момент, когда он выходил в коридор, находилась в комнате Лыткна. Утверждает, что К.А.С. оказывал на него психологическое давление, в связи с чем, он написал явку с повинной. Во время конфликта с М.М.А. он находился в состоянии алкогольного опьянения, которое не повлияло на совершение инкриминируемого ему преступления.

Будучи допрошенным в качестве подозреваемого 30 января 2019 года ФИО1 вину признал. В присутствии адвоката показал, что в вечернее время 26 января 2019 года он вместе с Л.В.Н., А.Ф.Ф., М.Г.Ф., М.М.А. и А.Р.М., находился в комнате № 1 квартиры ***, принадлежащей Л.В.Н.. В ходе распития спиртных напитков между ним и М.М.А. произошел словесный конфликт, после которого М.М.А. вышел из комнаты. Через несколько минут М.М.А., вернувшись в комнату, нанес ему удар каким-то предметом по голове. После чего он, нанес М.М.А. один удар кулаком правой руки в область челюсти, после чего нанес около трех ударов М.М.А. в область головы. В результате данных ударов М.М.А. упал на спину на пол в коридор указанной квартиры. Далее он - ФИО1 вернулся в комнату Л.В.Н., где продолжил употреблять спиртное. Позже он заходил в комнату М.М.А., где видел, что тот, лежа на диване, стонал от боли. Он предложил М.М.А. вызвать бригаду скорой помощи, но последний отказался. Он ФИО1 ночевал в комнате Л.В.Н. Утром следующего дня А.Р.М. сообщила о смерти М.М.А.. В комнате, где проживал М.М.А., на диване он увидел М.М.А. без признаков жизни, и испугавшись, ушел из квартиры. 29 января 2019 года со слов своей матери Ф.С.В. узнал, что его ищут сотрудники полиции. В этот же день он добровольно пришел в отдел полиции, где добровольно написал явку с повинной. О нанесении им ударов ногами в область грудной клетки М.М.А. не помнит. Однако не исключает, что мог нанести М.М.А. удары ногами в область грудной клетки (том № 2 л.д. 104-110).

При допросе в качестве обвиняемого 30 января 2019 года ФИО1 вину признал частично, подтвердил показания, данных в качестве подозреваемого, уточнив, что не помнит о нанесении им ударов ногами М.М.А. в область грудной клетки, т.к. в этот момент он находился в состоянии алкогольного опьянения. Допускает, что мог нанести удары ногами в область грудной клетки М.М.А. (том 2 л.д. 118-120).

В ходе дополнительного допроса в качестве обвиняемого 30 апреля 2019 года ФИО1 вину признал в части. В присутствии защитника показал, что нанес М.М.А. два - три удара руками справа и слева в лицо и не более 2 ударов правой ногой в голову. Более ударов по телу потерпевшего он не наносил (том 2 л.д. 121-124).

При дополнительном допросе в качестве обвиняемого 15 августа 2019 года вину признал частично, в присутствии защитника ФИО1 в целом дал аналогичные показания. При этом уточнил, что удар по голове М.М.А. нанес ему деревянной палкой от дивана. После чего он - ФИО1 с целью защиты нанес М.М.А. два удара кулаком правой руки по лицу, отчего последний упал на пол в коридоре. Затем он нанес М.М.А. два удара правой ногой в область лица. При этом М.М.А., лежал на левом боку и закрывал голову руками. М.М.А. он в комнату не переносил, удары ему ногами в область грудной клетки не наносил. В комнате М.М.А. удары кулаками в лицо ему не наносил. К Л.В.Н. пришел 26 или 27 января 2019 года и ночевал в его комнате одну ночь, находился в данной квартире не более суток. Дату смерти М.М.А. может путать, поскольку находился в состоянии сильного алкогольного опьянения. Утверждает, что умысла на причинение тяжкого вреда здоровью М.М.А. у него не было (том 2 л.д. 146-152).

После оглашения в судебном заседании приведенных выше показаний подозреваемого и обвиняемого, данных в ходе следствия, ФИО1 их подтвердил.

Виновность ФИО1 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, подтверждается представленными и исследованными в судебном заседании доказательствами.

Так, при допросе 29 января 2019 года свидетель А.Ф.Ф. показал, что вечером 26 января 2019 года он совместно с ФИО1, А.Р.М., М.Г.Ф. и Л.В.Н., находились в комнате Л.В.Н. по адресу: ***, где употребляли спиртное. В 18.00 часов в комнату Л.В.Н. зашел М.М.А. с деревянной палкой от кресла в руках и нанес ей сидящему у входа ФИО1 удар по голове. После чего ФИО1 нанес М.М.А. удар кулаком в область лица, отчего последний упал на пол в коридор квартиры. ФИО1, взяв М.М.А. за одежду в области плеч, волоком перенес последнего в комнату, где проживал М.М.А.. Он - А.Ф.Ф. пошел за ними в комнату М.М.А., где увидел, как ФИО1 нанес лежащему на полу М.М.А. не менее пяти ударов ногой не обутой в обувь в область ребер слева по телу М.М.А.. В момент, когда ФИО1 наносил М.М.А. удары ногой по ребрам, последний стонал от боли. Далее он -А.Ф.Ф. отвел ФИО1 в комнату Л.В.Н., где они продолжили распивать спиртное. Кроме того, пояснил, что он наносил множество ударов М.М.А. кулаком в область лица 24 и 25 января 2019 года (том 2 л.д. 1-6).

В ходе дополнительного допроса 18 августа 2019 года свидетель А.Ф.Ф. в целом дал аналогичные показания, при этом дополнил, что обернувшись, он увидел позади себя М.Г.Ф., наблюдавшую как ФИО1 наносит М.М.А. удары ногами в область ребер (том 3 л.д. 8-12).

В ходе проверки показаний на месте 29 января 2019 года и 27 августа 2019 года свидетель А.Ф.Ф. дал аналогичные показания. При этом в комнате *** А.Ф.Ф. разместил манекен на полу сидя в положении, которое занимал ФИО1 перед тем, как М.М.А. нанес ему удар по голове. Затем А.Ф.Ф. продемонстрировал механизм нанесения М.М.А. удара ФИО1 палкой по голове сверху, а затем, при помощи манекена, продемонстрировал механизм нанесения ФИО1 ударов кулаком правой руки в область головы М.М.А. слева. Затем А.Ф.Ф. разместил манекен лежа на спине на полу в коридоре квартиры. Далее А.Ф.Ф. продемонстрировал каким способом ФИО1 переместил лежащего на полу М.М.А. в комнату, взяв манекен за одежду в области плеч и волоком перенес его в комнату № 2. В указанной комнате свидетель разместил манекен на полу ногами к выходу, сам занял место слева от манекена, пояснив, что в таком положении он застал лежащего на полу М.М.А. и стоящего рядом с ним ФИО1 Далее А.Ф.Ф. продемонстрировал механизм нанесения ФИО1 ударов ногой в туловище М.М.А. слева и справа. Указал, что увидел позади себя М.Г.Ф., когда ФИО1 наносил М.М.А. удары ногами в область ребер (том 2 л.д. 11-33, том 3 л.д. 69-84).

После оглашения в судебном заседании приведенных выше показаний данных в ходе следствия свидетель А.Ф.Ф. их полностью подтвердил.

При допросе 29 января 2019 года свидетель Л.В.Н. показал, что с 24 января 2019 года он в своей комнате № 1, расположенной в коммунальной квартире *** употреблял спиртные напитки совместно со своими знакомыми М.Г.Ф., А.Ф.Ф., ФИО1, одетым в красную олимпийку и темные джинсы, и соседями М.М.А. и А.Р.М., проживающими в комнате № 2 указанной коммунальной квартиры. Затем М.М.А. и А.Р.М. ушли в свою комнату, а остальные остались в его комнате, распивать спиртное. Вскоре он уснул и не слышал, что происходило в квартире. В вечернее время 27 января 2019 года они вновь распивали спиртные напитки в его комнате с указанными лицами. После чего он уснул, а утром 28 января 2019 года его разбудили сотрудники полиции и сообщили, что М.М.А. мертв (том 2 л.д. 66-69).

В ходе дополнительного допроса 03 мая 2019 года свидетель Л.В.Н. дал аналогичные показания, дополнив, что со слов М.Г.Ф. ему стало известно, что между ФИО1 и М.Д.Г. произошел словесный конфликт, в ходе которого М.М.А. нанес удар по голове ФИО1. После чего ФИО1 нанес удар кулаком правой руки в лицо М.М.А., от чего последний упал. Затем ФИО1 перенес М.М.А. в комнату последнего, где нанес ему еще удары. Куда нанес ФИО1 удары М.М.А. ему не известно. Утром 28 января 2019 года со слов ФИО1 ему стало известно о смерти М.М.А. (том 2 л.д. 70-74).

При допросе 22 августа 2019 года свидетель Л.В.Н. дал аналогичные показания, уточнив, что позднее со слов М.Г.Ф. ему стало известно, что в вечернее время 26 января 2019 года между ФИО1 и М.М.А., проживающим к комнате № 2 коммунальной квартиры ***, произошел конфликт. М.М.А. ударил ФИО1 деревянной палкой по голове, после чего ФИО1 нанес М.М.А. удар кулаком в лицо, от которого последний упал на пол в коридор квартиры. Затем ФИО1, обхватив М.М.А. за плечи, перенес его в комнату, где проживал М.М.А.. В комнате, ФИО1 нанес лежащему на полу М.М.А. удары ногами по телу. А.Ф.Ф. в это время наблюдал за происходящем. На следующий день М.М.А. умер, а ФИО1, узнав о смерти М.М.А., ушел из квартиры. В период с 26 января по 28 января 2019 года М.М.А. из квартиры не выходил. ФИО1 был у него в комнате в период с 26 января 2019 года по 28 января 2019 года (том 3 л.д. 13-16).

После оглашения в судебном заседании приведенных выше показаний свидетель Л.В.Н. их подтвердил.

Согласно оглашенному в судебном заседании на основании п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ протоколу очной ставки подсудимого со свидетелем от 24 мая 2019 года, свидетель А.Р.М. пояснила, что в вечернее время 26 января 2019 года в ходе распития спиртных напитков совместно с Л.В.Н., А.Ф.Ф., М.Г.Ф. и ФИО1, она видела, как М.М.А. нанес ФИО1 один удар палкой по голове. Затем ФИО1 нанес один удар кулаком правой руки по лицу М.М.А.. От удара М.М.А. упал на пол в коридор квартиры. После этого, ФИО1 за одежду волоком перенес М.М.А. в комнату № 2, где проживал М.М.А.. А.Ф.Ф. ушел за ними. Через несколько минут ФИО1 и А.Ф.Ф. вернулись в комнату Л.В.Н., где продолжили распивать спиртное. Позже со слов М.Г.Ф., а затем и А.Ф.Ф. ей стало известно, что ФИО1 перенеся М.М.А. в комнату, где последний проживал, нанес там М.М.А. множество ударов ногами по телу (туловищу) с лева. А.Ф.Ф. наблюдал за этим со стороны. Также она видела, как ФИО1 27 января 2019 года нанес М.М.А. сидя на нем сверху, множественные удары кулаками по лицу. 28 января 2019 года она обнаружив М.М.А. без признаков жизни, сообщила об этом ФИО1, который испугавшись ушел из квартиры. При этом пояснила, что А.Ф.Ф. 24 января 2019 года наносил М.М.А. удары кулаком только в лицо (том 2 л.д. 125-129).

В ходе очной ставки подсудимого со свидетелем от 27 августа 2019 года, свидетель А.Р.М., дала аналогичные показания, уточнив, что в период с 24 января 2019 года по 28 января 2019 года А.Ф.Ф. наносил множественные удары М.М.А. только кулаками по лицу. Протокол очной ставки между подсудимым и свидетелем А.Р.М. от 27 августа 2019 года на основании п. 5 ч. 2 ст.281 УПК РФ был оглашен в судебном заседании (том 3 л.д. 47-53).

Согласно оглашенным по ходатайству стороны защиты на основании п. 1 ч. 2 ст. 281 УПК РФ показаниям свидетеля М.Г.Ф., 24 января 2019 года она, А.Ф.Ф., А.Р.М., М.М.А. и Л.В.Н., употребляли спиртные напитки в комнате ***, принадлежащей Л.В.Н.. 24 января 2019 года в вечернее время между А.Р.М. и М.М.А. возник конфликт, в связи с чем, она вызвала сотрудников полиции. Она видела, как А.Ф.Ф. заходил в комнату М.М.А., однако никаких звуков не слышала. 26 января 2019 года в ходе совместного распития спиртных напитков с А.Ф.Ф., Л.В.Н., А.Р.М., М.М.А. и ФИО1 между ФИО1 и М.М.А. возник словесный конфликт, после которого М.М.А. палкой нанес ФИО1 один удар по голове. После этого, ФИО1 нанес удар М.М.А. кулаком по лицу. Дальнейшие события она не помнит, т.к. с 24 января 2019 года до 29 января 2019 года ежедневно употребляла спиртные напитки. 28 января 2019 года в 12.00 часов со слов А.Р.М. ей и ФИО1 стало известно о смерти М.М.А. (том 2 л.д. 37-41).

Согласно оглашенным с согласия стороны защиты показаниям свидетеля Д.П.В., данным в ходе следствия он, являясь сотрудником уголовного розыска, 28 января 2019 года по сообщению дежурного осуществлял выезд в кв. ***, где в комнате № 2 на кровати был обнаружен труп М.М.А., лицо которого было в гематомах (том 2 л.д. 82-84).

Допрошенный в судебном заседании свидетель К.А.С., дал фактически аналогичные показания, дополнив, что ФИО1 добровольно явился в отдел полиции, где написал явку с повинной. При этом, физического давления на ФИО1 при оформлении явки с повинной он не оказывал.

Согласно оглашенным с согласия стороны защиты показаниям свидетелей - сотрудников полиции Р.И.В. и С.М.В., которые дали аналогичные и согласующие между собой показания, 24 января 2019 года по заявке М.Г.Ф. они осуществляли выезд в квартиру ***. В квартире были М.Г.Ф., Л.В.Н. и А.Ф.Ф. В комнате № 2 находились М.М.А. и его сожительница А.Р.М. Все указанные лица находились в состоянии алкогольного опьянения. М.М.А. самостоятельно передвигался по квартире, телесных повреждений у него не имелось (том 2 л.д. 85-87, 88-90).

Согласно оглашенным с согласия стороны защиты показаниям свидетелей М.Я.Д. и А.Ф.Ф., проживающих в жилых помещениях, находящихся по соседству с квартирой ***, 26 января 2019 года в вечернее время из квартиры Л.В.Н., где собралась компания, распивающая спиртные напитки, они слушали крики, шум, глухие звуки ударов. 28 января 2019 года от сотрудников полиции им стало известно, что в данной квартире умер М.М.А. (том 2 л.д. 75-78, том 3 л.д. 23-25).

При допросе 29 января 2019 года, а также в ходе дополнительного допроса 26 августа 2019 года свидетель Г.З.Ю. показала, что её сын А.Ф.Ф. в период с 24 января 2019 года по 27 января 2019 года распивал спиртные напитки у своего знакомого Л.В.Н., проживающего в ***. 27 января 2019 года в 17.00 часов она пришла в квартиру к Л.В.Н. и забрала оттуда А.Ф.Ф. При этом следов крови в коридоре не видела (том 2 л.д. 34-36, том 3 л.д. 26-28).

После оглашения в судебном заседании приведенных выше показаний свидетель Г.З.Ю. их подтвердила.

При допросе 07 мая 2019 года свидетель Ф.С.В., охарактеризовавшая своего сына ФИО1 как спокойного, доброго, отзывчивого, но вспыльчивого человека, показала, что 28 января 2019 года, дозвониться до своего сына ФИО1 она не смогла, поскольку его телефон был выключен. В вечернее время 29 января 2019 года она встретила ФИО1, который шел в отделение полиции. О произошедшем, ей стало известно со слов соседей (том 2 л.д. 91-93).

После оглашения приведенных показаний свидетель Ф.С.В. полностью их подтвердила.

Согласно оглашенным с согласия стороны защиты показаниям потерпевшего М.М.А., его отец М.М.А. ушел из семьи и переехал в ***. Со слов следователя ему стало известно, что его отца избили, после чего он умер. Отца характеризует с положительной стороны, он добрый, неконфликтный. В состоянии алкогольного опьянения ведет себя спокойно (том 1 л.д. 239-241).

Также виновность ФИО1 в инкриминируемом деянии подтверждается рапортом об обнаружении признаков преступления, согласно которому в кв. *** обнаружен труп М.М.А., *** г.р., с видимыми признаками насильственной смерти (том 1 л.д. 37).

По данным протокола осмотра места происшествия и трупа от 28 января 2019 года – квартиры *** установлено, что в квартире прямо по коридору расположена комната ***, справа по коридору расположена комната № 2. В комнате № 2 имеются предметы домашнего обихода, в том числе кровать, на которой обнаружен труп М.М.А., на лице и поясничной области которого имеются множественные кровоподтеки. На передней боковой поверхности грудной клетки слева обширный кровоподтек фиолетового цвета, при пальпации ощущается патологическая подвижность ребер слева. На подушках, окурке белого цвета с синими полосками, расположенном на столе № 2, на двух пуфах, а также обоях имеются следы вещества бурого цвета. В ходе осмотра квартиры изъято 9 отпечатков рук, три окурка, жевательная резинка, обрывок обоев со следами бурого цвета, дактилоскопическая карта трупа, соскоб вещества бурого цвета (том 1 л.д. 38-48).

Согласно протоколу предъявления трупа для опознания от 28 января 2019 года, труп неустановленного мужчины опознан сожительницей – А.Р.М., как М.М.А., *** года рождения (том 1 л.д. 49).

По данным заключения эксперта № 302 от 26 марта 2019 года, акта судебно-медицинского исследования № 302, акта судебно-химического исследования № 2484, у М.М.А. обнаружены следующие повреждения: локальные переломы III и IV ребер слева по срединно-ключичной линии, II-V ребер по косой линии от срединно-ключичной до передней подмышечной линии слева, V-VII ребер по левой лопаточной линии и конструкционные переломы II-IV ребер по средней помышечной линии слева с повреждением пристеночной плевры и ткани левого легкого. Закрытый перелом костей носа. Кровоподтеки в правой параорбитальной области (1), в левой параорбитальной области (1), в области спинки носа (1), в правой щечной области (1), в левой щечной области (1), в левой скуловой области (1), в затылочно-теменной области волосистой части головы справа, в затылочно-теменной области волосистой части головы слева (1) и кровоизлияния в мягких тканях в их проекции, в верхней трети левой боковой поверхности шеи (1), в верхней трети правой боковой поверхности шеи (1), в проекции V-XI ребер от задней подмышечной до окологрудинной линии слева (1). Ссадины на спинке носа (1), в левой щечной области (1), в правой щечной области (1), в средней трети передней поверхности правой голени (1).

Смерть М.М.А. наступила от левостороннего гемопневмоторокса и обильной кровопотери объемом 850 мл. в результате локальных переломов III и IV ребер слева по срединно-ключичной линии, II-V ребер по косой линии от срединно-ключичной до передней подмышечной линии слева, V-VII ребер по левой лопаточной линии и конструкционных переломов II-IV ребер по средней помышечной линии слева с повреждением пристеночной плевры и ткани левого легкого. Таким образом определяется причинно-следственная связь между образованием этого повреждения и наступлением смерти. Это повреждение относится к повреждениям, причинившим тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Указанные повреждения могли образоваться от минимум одного воздействия (удар, соударение) твердого тупого предмета (предметов) в каждую анатомическую область, друг за другом в течение короткого отрезка времени за 12-48 часов до наступления смерти.

Кровоподтеки в правой параорбитальной области (1), в левой параорбитальной области (1), в области спинки носа (1), в правой щечной области (1), в левой щечной области (1), в левой скуловой области (1), в затылочно-теменной области волосистой части головы слева (1) и кровоизлияния в мягких тканях в их проекции, в верхней трети левой боковой поверхности шеи (1), в верхней трети правой боковой поверхности шеи (1), в проекции V-XI ребер от задней подмышечной до окологрудинной линии слева (1), ссадины на спинке носа (1), в левой щечной области (1), в правой щечной области (1), в средней трети передней поверхности правой голени (1) в причинной связи с наступлением смерти не состоят, применительно к живым лицам квалифицируются как повреждения, вреда здоровью не причинившие.

Закрытый перелом костей носа в причинной связи с наступлением смерти не состоит, у живых лиц обычно сопровождается минимум кратковременным расстройством здоровья (не менее 21 дня) и по этому признаку квалифицируется как повреждение, причинившее легкий вред здоровью.

Учитывая степень выраженности ранних трупных явлений на момент исследования (29.01.2019 г. в 12 час. 00 мин.) давность наступления смерти может составлять 20-36 часов.

После образования повреждений потерпевший мог совершать самостоятельные целенаправленные действия в течение длительного периода времени. Следов, характерных для борьбы и самообороны, не установлено.

При судебно-медицинском исследовании ран и посмертных повреждений не обнаружено (том 1 л.д. 70-80, 81-92, 93-94-96).

При допросе 23 августа 2019 года эксперт П.А.В., подтвердила, что производила судебно - медицинскую экспертизу трупа М.М.А., выводы которой изложила в заключении № 302 от 26 марта 2019 года. Комплекс повреждений, входящих в тупую травму грудной клетки мог образоваться при падении с высоты собственного роста и ударе о плоскость с чрезвычайно малой долей вероятности, т.к. данная травма с большей долей вероятности была получена в результате не менее двух воздействий на грудную клетку М.М.А., т.е. минимум одного воздействия на заднюю поверхность грудной клетки и минимум одно воздействие на переднюю поверхность грудной клетки, что может указывать о насильственном характере получения травмы (том 3 л.д. 17-20).

После оглашения в судебном заседании приведенных показаний эксперт П.А.В. их полностью подтвердила, уточнив, что маловероятно, что комплекс повреждений, входящих в тупую травму грудной клетки М.М.А. мог образоваться в результате падения с высоты собственного роста, поскольку тупая травма грудной клетки с большей долей вероятности была получена в результате не менее двух воздействий на грудную клетку М..А..

По данным заключения эксперта № 244/19-Б от 11 июля 2019 года смерть М.М.А. наступила от тупой травмы грудной клетки, в комплекс которой вошли кровоподтек в проекции V-XI ребер от задней подмышечной до окологрудинной линии слева, 21х28 см, множественные переломы ребер слева, частично с повреждением пристеночной плевры и ткани левого легкого, скопление крови (850 мл) и воздуха (гемопневмоторакс) в левой плевральной полости. Данное повреждение закономерно осложнилось острой дыхательной недостаточностью тяжелой степени, что явилось непосредственной причиной смерти. Таким образом, в данном случае, между повреждениями, вошедшими в комплекс тупой травмы грудной клетки, их закономерными осложнениями и смертью пострадавшего усматривается прямая причинная связь.

Степень выраженности трупных явлений, зафиксированная при исследовании трупа в морге (29.01.2019 г. в 12 час. 00 мин.) соответствует давности наступления смерти около 25-48 часов, что не противоречит следственным данным о наступлении смерти пострадавшего 28.01.2019 г. в период с 06.00 до 10.00 часов.

У М.М.А. подтверждается наличие следующих повреждений: тупая травма грудной клетки, в комплекс которой вошли кровоподтек в проекции V-XI ребер от задней подмышечной до окологрудинной линии слева, 21х28 см, множественные переломы ребер слева, частично с повреждением пристеночной плевры и ткани левого легкого, скопление крови (850 мл) и воздуха (гемопневмоторакс) в левой плевральной полости; переломы костей носа с кровоизлиянием в мягкие ткани и ссадиной кожи; множественные (не менее семи) частично осадненные кровоподтеки и кровоизлияния в мягкие ткани головы; два кровоподтека шеи; ссадина в средней трети передней поверхности правой голени. Все указанные повреждения имели признаки прижизненного происхождения, образовались в результате травматических воздействий тупого твердого предмета (предметов), частных признаков следообразующей части которого в повреждениях не отразилось.

На переднюю поверхность грудной клетки слева было оказано не менее двух травматических воздействий, на заднюю одно и возможно более воздействий, на области локализации остальных повреждений по одному и возможно более воздействий (всего не менее 11).

Повреждения, вошедшие в комплекс тупой травмы грудной клетки, в совокупности, по признаку опасности для жизни, квалифицируются как тяжкий вред здоровью человека (п.п. 6.1.10., 6.2.6. Медицинских критериев, утвержденных приказом Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 г. № 194н, Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека).

Переломы костей носа на момент образования не имели признаков тяжкого вреда здоровью. Подобные повреждения у живых лиц, при неосложнённом течении, как правило, вызывают кратковременное расстройство здоровья, что является медицинским критерием квалифицирующего признака в отношении легкого вреда здоровью человека (п. 8.1 Медицинских критериев, утвержденных приказом Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 г. № 194н, Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека).

Остальные повреждения носили поверхностный характер. Подобные повреждения у живых лиц, при неосложнённом течении, как правило, не вызывают кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, что позволяет расценивать их как повреждения, не причинившие вреда здоровью человека (п. 9. Медицинских критериев, утвержденных приказом Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 г. № 194н, Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека).

Морфологические особенности всех повреждений, степень выраженности реактивных процессов в области повреждений позволяют допустить образование их в течение 2-2,5 суток до момента смерти. Установить очередность образования повреждений по имеющимся данным не представляется возможным.

Характер, локализация и объем всех повреждений не исключают возможности совершения пострадавшим каких-либо самостоятельных действий.

Наиболее допустимым сроком образования всех повреждений является период с 18.00 до 23.00 часов 26 января 2019 года. Образование повреждений 24 января 2019 года в период с 18.00 до 23.30 часов и с 27 января 2019 года в период с 18.00 до 23.00 часов исключается. Образование повреждений 25 января 2019 года в период с 11.00 часов до 18.00 часов теоретически допустимо, но представляется крайне маловероятным (том 1 л.д. 127-138).

Допрошенный в судебном заседании эксперт В.Д.В. подтвердил выводы, изложенные в заключении эксперта № 244/19-Б.

Согласно заключению эксперта № 306-16 от 01 апреля 2019 года следы рук размером 16х25 мм., изъятый в ходе осмотра места происшествия 28 января 2019 года в квартире ***, пригодный для идентификации личности, оставлен указательным пальцем правой руки обвиняемого ФИО1 (том 1 л.д. 114-123).

В соответствии с заключением эксперта № 490 от 28 июня 2019 года на фрагменте обоев, соскобе вещества бурого цвета, на трех окурках сигарет, изъятых в ходе осмотра места происшествия, на изъятой в ходе выемки одежде потерпевшего М.М.А., найдена кровь человека, которая могла принадлежать как М.М.А., так и ФИО1 и А.Р.М. На жевательной резинке, упакованной вместе с тремя окурками сигарет найдена слюна, которая могла принадлежать как М.М.А., так и ФИО1 и А.Р.М. (том 1 л.д. 146-153).

По данным протоколов выемки от 15 февраля 2019 года и 30 апреля 2019 года у эксперта ММО ЧОБ СМЭ изъяты образец крови и одежда М.М.А. У обвиняемого ФИО1 изъята олимпийка красного цвета (том 1 л.д. 190-194, 197-201).

Согласно протоколам получения образцов для сравнительного исследования от 28 февраля 2019 года, 28 марта 2019 года, 23 мая 2019 года, у ФИО1 и свидетеля А.Р.М. были изъяты образцы крови, отпечатков пальцев рук и оттиски ладонных поверхностей (том 1 л.д. 206-207, 211-212, 216-217, 220-221).

Согласно протоколу осмотра вышеуказанных предметов от 15 августа 2019 года на одежке М.М.А.: темно-синих джинсах, голубой хлопчатобумажной рубашке в серую и белую клетку, голубых трикотажных трусах, белой трикотажной футболке, черных спортивных брюках, а также на красной кофте ФИО1 имеются пятна бурого цвета (том 1 л.д. 223-230).

По данным заключения эксперта № 551 от 17 июля 2019 года на окурках сигарет, на фрагменте обоев, в соскобе, принадлежат лицу мужского генетического пола и обнаруживают генотипическое совпадение между собой и с образцом крови М.М.А. по всем исследованным генетическим системам. Исследованные биологические следы на комке жевательной резинке принадлежат лицу мужского генетического пола и обнаруживают генотипическое совпадение между собой и образцом крови ФИО1 по всем исследованным генетическим системам (том 1 л.д. 160-185).

По данным выписки из журнала Первичного медицинского осмотра лиц, содержащихся в ИВС УМВД России по г. Магнитогорску у ФИО1 имеется ссадина волосистой части головы, припухлость синева среднего пальца правой ноги (том 3 л.д. 36-38).

При совершении инкриминируемого деяния подсудимый ФИО1, обнаруживающий <данные изъяты>, осознавал фактический характер и общественную опасность своих действий и руководил ими, что подтверждается заключением психиатрической судебной экспертизы № 273 от 25 марта 2019 года (том 1 л.д. 105-109).

Также в судебном заседании было исследовано постановление о возбуждении уголовного дела от 29 января 2019 года, которое доказательственного значения по делу не имеет (том 1 л.д. 1).

Исследовав представленные сторонами доказательства, суд считает виновность подсудимого ФИО1 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, нашедшей свое подтверждение в судебном заседании.

За основу виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, суд принимает показания свидетеля К.А.С., данные в судебном заседании, показания свидетелей А.Ф.Ф., Л.В.Н., Г.З.Ю., Ф.С.В., допрошенных как в судебном заседании, так и в ходе следствия, показания потерпевшего М.М.А., свидетелей М.Я.Д., Д.П.В., Р.И.В., С.М.В., А.Ф.Ф., данные в ходе следствия, показания экспертов В.Д.В. и П.А.В., данные в судебном заседании, а также показания подсудимого ФИО1, данные им в ходе следствия, в части не противоречащей показаниям указанных лиц. Указанные показания потерпевшего, свидетелей и экспертов являются последовательными, не противоречат не только друг другу, но и полностью согласуются между собой и взаимно дополняют друг друга. При этом эти показания объективно подтверждаются данными, содержащимися в протоколах осмотра места происшествия и предметов, в протоколах проверки показаний на месте, а также в заключениях, проведенных по делу экспертиз, выводы которых основаны на результатах соответствующих исследований, проведенных компетентными специалистами, и надлежащим образом мотивированными. Незначительные расхождения в показаниях, касающиеся временных значений, вызваны длительным сроком, прошедшим с начала рассматриваемых событий. Названные расхождения были устранены после оглашения первичных показаний. Оснований для оговора свидетелями и потерпевшим подсудимого, а также для самооговора судом не установлено.

Все доказательства, положенные в основу приговора, добыты в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, суд признает их допустимыми, относимыми и достоверными.

В судебном заседании установлено, что в период времени с 18.00 часов до 23.00 часов 26 января 2019 года в квартире ***, в ходе конфликта ФИО1 нанес М.М.А. один удар кулаком в область лица, а также нанес множество ударов ногами в переднюю и заднюю поверхности грудной клетки, в область головы, шеи и правой голени М.М.А., причинив потерпевшему тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Об умысле подсудимого ФИО1 на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего свидетельствует конкретные обстоятельства преступного деяния, способ совершения преступления, локализация ударов в область жизненно важных органов - головы, и грудной клетки, количество ударов.

Именно эти обстоятельства содеянного подсудимым, с учетом характера его действий, силы нанесенных ударов, локализации и механизма образования телесных повреждений, свидетельствуют о том, что действия ФИО1 охватывались прямым умыслом, при котором он осознавал общественную опасность своих действий, предвидел неизбежность причинения М.М.А. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни и желал его наступления для потерпевшего.

При этом, по отношению к наступившим последствиям – смерти потерпевшего подсудимый действовал преступно неосторожно.

Суд, находит установленным, что мотивом к совершению преступления у ФИО1 послужила личная неприязнь к потерпевшему, внезапно возникшая на почве ссоры с потерпевшим.

Квалифицирующие признаки инкриминируемого деяния, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, нашли свое подтверждение в судебном заседании.

Преступление является оконченным, поскольку между действиями ФИО1 в отношении потерпевшего и наступившими последствиями имеется прямая причинно-следственная связь.

Несостоятельной суд находит версию подсудимого о том, что он ударов ногами в область грудной клетки М.М.А. не наносил, поскольку это опровергается показаниями свидетелей А.Ф.Ф. непосредственно наблюдавшего за тем, как ФИО1 наносил удары ногами по грудной клетке М.М.А., и заключением эксперта № 244/19-Б, согласно которому наиболее допустимым сроком образования повреждений повлекших смерть М.М.А. является период с 18.00 до 23.00 часов 26 января 2019 года. Кроме того, свидетели Л.В.Н. и А.Р.М. сообщили со слов М.Г.Ф., что ФИО1 наносил ногой удары М.М.А. в область грудной клетки.

Показания свидетеля М.Г.Ф. данные 29 января 2019 года в ходе следствия о том, что она не помнит, как ФИО1 наносил удары ногами М.М.А., не опровергают виновность ФИО1 в инкриминируемом деянии.

Несостоятельны доводы ФИО1 о том, что М.М.А. умер в результате ударов нанесенных А.Ф.Ф., поскольку это опровергается показаниями свидетелей А.Ф.Ф. непосредственно наблюдавшего как ФИО1 наносил удары ногами М.М.А. в область грудной клетки, показаниями свидетелей Л.В.Н. и А.Р.М. сообщивших со слов М.Г.Ф., что именно ФИО1 нанес М.М.А. удары ногой в область грудной клетки. А.Ф.Ф. наносил удары М.Г.Ф. только в область лица. Эти показания согласуются с заключением эксперта № 244/19-Б, согласно которому смерть М.М.А. наступила в результате комплексной тупой травмы грудной клетки. Повреждения повлекшие смерть М.М.А. образовались в период с 18.00 до 23.00 часов 26 января 2019 года. Образование указанных повреждений 24 января 2019 года в период с 18.00 до 23.30 часов и с 27 января 2019 года в период с 18.00 до 23.00 часов исключается. Образование повреждений 25 января 2019 года в период с 11.00 часов до 18.00 часов теоретически допустимо, но представляется крайне маловероятным.

Несостоятельны доводы ФИО1 о том, что телесные повреждения, повлекшие смерть М.М.А. образовались в результате падения М.М.А. с высоты собственного роста, поскольку это опровергается заключениями экспертов № 244/19Б от 11 июля 2019 года, № 302 от 26 марта 2019 года, по данным которых на переднюю поверхность грудной клетки слева было оказано не менее двух травматических воздействий, на заднюю одно, а также показаниями эксперта П.А.В. полагавшей маловероятным образование травмы грудной клетки в результате падения с высоты собственного роста, в силу множественного травматического воздействия на грудную клетку М.М.А.

Несостоятельны доводы стороны защиты о необходимости назначения повторной и дополнительной экспертиз в порядке ст. 207 УПК РФ, поскольку заключения экспертов, представленные стороной обвинения, отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ, а также ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», при этом обстоятельств, подтверждающих недостоверность выводов проведенных экспертиз, либо ставящих под сомнение их выводы, судом не установлено.

Принимая во внимание, что указанные в ч. 1 и 2 ст. 207 УПК РФ обстоятельства отсутствовали, то оснований для назначения повторной или дополнительной судебных экспертиз не имеется. В заседании стороной защиты также не приведено обстоятельств, которые могли бы послужить основанием для назначения повторной или дополнительной экспертизы.

Оснований для квалификации действий подсудимого по ч. 1 ст. 109 УК РФ как об этом просит сторона защиты, не имеется, поскольку суд считает доказанным, что у ФИО1. в ходе конфликта сМ.М.А., и возникших к нему неприязненных отношений, возник умысел на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

Действия ФИО1 суд квалифицирует по ч. 4 ст. 111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

При назначении наказания в соответствии со ст.ст.6, 43, 60 УК РФ суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного подсудимым деяния, обстоятельства смягчающие наказание, данные о его личности и образе жизни, влияние назначенного наказания на исправление подсудимого и на условия жизни его семьи.

Совершенное ФИО1 преступление, квалифицированное по ч.4 ст.111 УК РФ, в соответствии с ч. 5 ст. 15 УК РФ относится к категории особо тяжких преступлений.

Обстоятельством, смягчающим наказание подсудимого, суд признает в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, явку с повинной (том 2 л.д. 94).

Иных обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, прямо предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд не находит.

В соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ в качестве иных обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1 суд признает частичное признание вины, раскаяние в содеянном, отсутствие судимостей, болезненное состояние его здоровья, а также болезненное состояние здоровье его близких родственников и близких ему лиц, что подтверждается исследованными в судебном заседании доказательствами и показаниями ФИО1 (том 1 л.д. 97-99, том 2 л.д. 244, 245). ФИО1 работает без официального трудоустройства, имеет постоянное место регистрации и жительства, где положительно характеризуется (том 2 л.д.246), а также положительно характеризуется допрошенными в судебном заседании свидетелями.

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимого, предусмотренных ст. 63 УК РФ, суд не находит.

Суд, не может учесть в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, предусмотренного ч. 1.1. ст. 63 УК РФ, совершение преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, поскольку каких – либо доказательств, которые могли бы свидетельствовать об оказанном влиянии состояния опьянения на поведение ФИО1 во время совершенного им преступления, в материалах дела не имеется.

В качестве обстоятельств, характеризующих личность подсудимого, суд учитывает, что ФИО1 холост, не судим, а также состояние психического и физического здоровья подсудимого. ФИО1 работает без официального трудоустройства, в психоневрологическом диспансере, наркологическом диспансере и в психоневрологической больнице на специализированном учете не состоит.

В связи с изложенным, при назначении подсудимому наказания, суд учитывает требования ч. 1 ст. 62 УК РФ, согласно которой срок и размер наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного санкцией инкриминируемой статьи.

С учетом наличия смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, личности подсудимого, обстоятельств совершения преступления, суд полагает необходимым назначить подсудимому наказание в виде лишения свободы без назначения дополнительного наказания в виде ограничения свободы.

С учетом всех обстоятельств по делу, данных о личности виновного, суд не находит оснований для назначения ФИО1 наказания с применением ст. 73 УК РФ, поскольку назначение наказания с применением ст. 73 УК РФ не будет способствовать восстановлению социальной справедливости и исправлению осужденного, не сможет предупредить совершение им новых преступлений.

Суд не находит оснований для назначения ФИО1 наказания с применением ст. 64 УК РФ, поскольку не выявлено наличия исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления.

Оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ и изменения категории преступления, на менее тяжкую, с учетом фактических обстоятельств совершения преступления и степени его общественной опасности, личности подсудимого, суд не усматривает.

Оснований для освобождения ФИО1 от уголовной ответственности или для постановления приговора без назначения наказания не имеется.

При решении вопроса о назначении ФИО1 вида исправительного учреждения суд учитывает, что подсудимый совершил особо тяжкое преступление, ранее лишение свободы не отбывал, в связи с чем, в силу п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание лишения свободы подсудимому должно быть назначено в исправительной колонии строгого режима.

Поскольку подсудимому назначается наказание в виде лишения свободы, суд не усматривает оснований для изменения избранной ранее меры пресечения в виде заключения под стражу.

Гражданский иск по делу не заявлен.

Вопрос о вещественных доказательствах подлежит разрешению в соответствии со ст. 81 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 304, 308, 309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 7 (семь) лет в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания ФИО1 исчислять с момента вступления приговора в законную силу.

На основании п. «а» ч.3.1 ст. 72 УК РФ время содержания под стражей ФИО1 с 29 января 2019 года до вступления приговора в законную силу зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

При расчете срока содержания под стражей неполный день содержания под стражей засчитывать за один полный день.

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставить прежнюю – заключение под стражу.

При вступлении приговора в законную силу меру пресечения ФИО1 в виде заключения под стражу – отменить.

По вступлении приговора суда в законную силу вещественные доказательства:

- <данные изъяты> – уничтожить;

- <данные изъяты>, вернуть ФИО1, при отказе в получении – уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Челябинского областного суда через Ленинский районный суд г. Магнитогорска в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий: подпись

Апелляционным определением Челябинского областного суда от 30 июня 2020 года приговор изменен:

признаны обстоятельствами, смягчающими наказание осужденному ФИО1, противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления; оказание осужденным иной помощи потерпевшему, выразившееся в принятии мер к вызову для него бригады скорой медицинской помощи;

сокращен срок лишения свободы, назначенный ФИО1 по ч.4 ст.111 УК РФ, до шести лет девяти месяцев.

В остальной части тот же приговор оставлен без изменения.