Приговор № 1-39/2017 от 11 мая 2017 г. по делу № 1-39/2017

Дело № 1-39/2017


П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

12 мая 2017 года город Корсаков

Судья Корсаковского городского суда Сахалинской области Кан Б.С.,

участием государственного обвинителя – помощника Корсаковского городского прокурора Ретенгера В.В.,

подсудимой З.

защитников – адвокатов Андреевой З.Н. и Глухова Г.И., представивших соответственно удостоверения № 163, № 255 и ордера №10, № 89 от 17 февраля 2017 года и от 25 ноября 2016 года,

при секретаре судебного заседания Катышевой О.А., а также потерпевшей В., рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении

З., <...> содержащейся под стражей по настоящему уголовному делу с 25 ноября 2016 года,

обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации,

У С Т А Н О В И Л:

З. совершила убийство при превышении пределов необходимой обороны.

Преступление совершено ею в городе Корсакове Сахалинской области при следующих обстоятельствах.

24 ноября 2016 года в вечернее время З. совместно со своим сожителем В. и его матерью В. в <адрес> по Н. <адрес> распивала спиртное. 25 ноября 2016 года в период времени с 03:00 до 05:40 у З. с В., находившихся в состоянии опьянения, произошла ссора, в ходе которой последний хватал ее за волосы, нанес ей несколько ударов руками по голове, повлекших телесные повреждения, не причинивших вреда здоровью. После этого, в целях защиты себя и находившейся в квартире В., имея достаточные основания полагать, что в результате действий В. существует непосредственная угроза посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для их жизни, превышая пределы необходимой обороны, осознавая общественную опасность своих действий в виде наступления смерти, сознательно допуская наступление указанных последствий, З. применила насилие, явно не соответствующее характеру и опасности посягательства, а именно кухонным ножом умышленно нанесла В. два удара в область груди и спины, причинив ему телесные повреждения в виде проникающего колото-резаного ранения по передней поверхности грудной клетки слева с повреждением мягких тканей грудной клетки, сердечной сорочки, сердца по передней поверхности правового желудочка, повлекшее развитие острой кровопотери, а также проникающего колото-резаного ранения по задней поверхности грудной клетки слева с повреждением левого легкого, осложнившегося развитием гемоторакса слева (крови в плевральной полости) 300 миллилитров и спадением левого легкого, которые квалифицируются как причинившее тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека.

Смерть потерпевшего В. наступила через короткий промежуток времени (минуты, десятки минут) после нанесенных ему телесных повреждений на месте происшествия от острой кровопотери, развившейся в результате проникающего колото-резаного ранения по передней поверхности грудной клетки, которая находится в прямой причинно-следственной связи с умышленными действиями З. в отношении В.

Подсудимая З. вину по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 105 УК РФ, не признала и пояснила, что в октябре 2014 года познакомилась с В., стала с ним встречаться, а в конце марта - начале апреля 2015 года переехала к нему жить вместе с малолетним сыном в однокомнатную квартиру. Поначалу у них сложились хорошие отношения, но в мае 2015 года В. избил мать и ударил ее, после чего стал поднимать на неё руку. Последний был физически крепким мужчиной. Потом от матери В. она узнала, что сын постоянно её унижает и избивает, а до этого избивал сожительницу и больного отца. В. злоупотреблял спиртным, она с его матерью постоянно убегала из дома. В августе 2015 года она в результате действий В. попала в больницу с сотрясением мозга, переломом носа и многочисленными побоями. После выхода из больницы, переживая за сына, она устроила его в детский реабилитационный центр. В ходе одного из скандалов В. угрожал ей ножом, говорил, что убьет и порезал ей руку. По этому поводу она обращалась в полицию, в больнице ей зашивали раны. Был случай, когда ночью во сне он облил ее кипятком и перебил ноги, после чего несколько дней удерживал её дома, чтобы она не смогла обратиться в полицию. В связи с ожогами она также находилась на лечении в больнице, но заявление в полицию на сожителя по этому случаю писать не стала, а избиения продолжились. Так, в сентябре – октябре 2016 года В. опять очень сильно ее избил, это продолжалось около трех часов, мать сожителя смогла открыть входную дверь изнутри и она убежала из дома, после чего попала в больницу. В. не работал, отбирал у матери пенсию, а у нее – зарплату.

24 ноября 2016 года в 19:00 она с В. пришла домой, последний был пьян, его мать, находившаяся дома, также была в состоянии опьянения. Втроем они выпили по две-три рюмки, а потом она с В. сходила в магазин за водкой и продуктами, после чего они вернулись домой. Дома В. стал ругаться с матерью и, находясь на кухне, ударил её ладонью по лицу, после чего схватил за плечи и начал вытаскивать в зал. В ходе конфликта В. накинул матери подушку на лицо, стал кулаками бить по телу и по подушке. Когда она подскочила к ним, В. ударил ее кулаком в плечо и больше она не лезла. Затем В. пошел на кухню и стал звать их выпить с ним. Мать В. пришла на кухню, они продолжили пить и опять начался скандал. В. вышвырнул мать в зал, сказал, чтобы она ложилась спать, но та не замолкала и он вновь стал бить её по телу, накинул на лицо подушку, душил. Затем он успокоился, но его мать какое-то время кричала на него, после чего замолчала и примерно в полночь они легли спать. Ночью она проснулась от того, что на кухне происходит скандал. Она подумала, что ночью В. проснулись, снова принялись распивать спиртное. В. подскочил к ней и начал ее бить на диване по голове, по телу, схватил за волосы, начал душить подушкой. Она побежала в коридор и увидела, что в замке нет ключей, отчего сильно испугалась, вспомнив случай, когда В. ее до этого избивал и она не могла убежать. Последний сказал ей, что теперь она может выйти только через балкон (они жили на третьем этаже). В коридоре он схватил ее за волосы и продолжил избивать, не реагируя на ее просьбы остановиться. Избиение продолжалось около пяти минут. Она вывернулась и забежала на кухню. Мать В. лежала на диване, кричала ему, чтобы он не трогал ее и боялась встать. В. подошел к матери, начал её бить. С кухни она кричала ему не трогать мать и успокоиться. Он повернулся к ней и сказал, что сейчас убьет её. Очень сильно испугавшись, она заметалась по кухне, схватила нож и попросила В., чтобы он не трогал её и не подходил, хотела напугать его. В. сказал ей: «Если взяла нож, доводи дело до конца, иначе от этого ножа сама здесь ляжешь». Она опасалась за себя и когда В., сжав кулаки, подошел к ней на расстояние вытянутой руки, ударила его ножом, удерживая его в правой руке. Удар пришелся в левую сторону его груди, место для нанесения удара она специально не выбирала, защищала себя. В ту же секунду, когда она ударила В. ножом, он ударил ее кулаком по лицу, отчего ее развернуло к подоконнику. Мать В. кричала из зала, чтобы он успокоился. В. повернулся к матери со словами, что тоже сейчас будет её убивать и направился к ней. Испугавшись за жизнь матери В., она нанесла В. удар ножом в спину, чтобы остановить его. В. пошел в зал, матерился. Она бросила нож в мойку и проследовала за ним. На пороге встретились с матерью В., а в зале увидела, что Б. стоит на корточках и из груди капает кровь. Она крикнула матери В. вызвать скорую помощь, а сама полезла в шкаф за простыней, чтобы остановить ему кровь. Последняя вызывать скорую помощь отказалась и кинула в сына тарелку с макаронами. Она помогла В. лечь на спину, закрыла ему рану простыней, нашла телефон, вызвала скорую помощь. Мать В. убежала из квартиры, входная дверь была открыта. Она стала стучать соседям, попросила соседку Иру со второго этажа зайти к ней в квартиру, посмотреть состояние Б.. Соседка делать это отказалась и она вернулась в квартиру, после чего приехавшие сотрудники скорой помощи, сообщили ей о смерти Б.. После приезда сотрудников полиции она нашла ключи от входной двери в кастрюле на кухонном шкафу, полагает, что В. так специально сделал, чтобы она не могла убежать. Там же были и запасные ключи, которые всегда лежали на шкафу. До этого конфликта с сожителем она никогда не хваталась за нож, второй удар ножом нанесла В., опасаясь за себя и за мать В., понимая, что дверь квартиры заперта.

В судебном заседании З. подтвердила правильность показаний, приведенных в протоколе ее допроса в качестве подозреваемой от 25 ноября 2016 года, согласно которому в указанный день примерно в 03 часа она проснулась от грохота на кухне, после чего к ней подошел В. и ударил кулаком по левому виску. Мать В. выбежала из кухни и легла в своей кровати, В. при этом высказал в адрес матери угрозу убийством, а затем вновь стал наносить ей удары по голове, она закрывалась руками и ударов ему в ответ не наносила. Вскочив с кровати и попыталась выбежать из квартиры, но дверь была заперта изнутри на ключ. В. стал надсмехаться над ней, сказав, что выйти можно только через балкон. Она пошла в сторону кухни, попросила В. успокоиться, но он остановил её и продолжил избивать. Мать В. крикнула, чтобы он успокоился и тогда он переключился на неё и стал избивать. В это время она прошла на кухню, а В. пошел за ней, сказав, что сейчас выбьет ей все зубы. Она взяла кухонный нож в правую руку лезвием к мизинцу, а рукояткой к большому пальцу и предупредила В., чтобы он к ней не подходил. На это последний сказал ей: «Если взяла нож, делай вещи!» и продолжил идти к ней. Когда В. приблизился к ней на расстояние 40 см, она ударила его ножом сверху вниз в грудную клетку, после чего вытащила нож. В ответ В. ударил ее кулаком по лицу и она, не выпуская нож из рук, развернулась к подоконнику. В этот момент мать В. что-то ему сказала и он повернулся к ней спиной, после чего она нанесла ему второй удар ножом – в спину. В. направился в сторону матери и спустя десять секунд встал на четвереньки в зальной комнате. В этот момент мать кинула в него тарелку с едой, сказав, что он получил свое и что она сядет. Она пыталась помочь В., хотела закрыть рану простыней, но примерно через две минуты он перестал подавать признаки жизни. Также она пыталась вызвать «скорую помощь», а мать В. выбежала из квартиры, входная дверь была открыта настежь. Не обнаружив мобильный телефон, она пошла к соседям просить вызвать «скорую помощь». Убивать В. не хотела и считает, что если бы не ударила его ножом, последний продолжил ее избивать. Второй удар ножом нанесла В., так как испугалась за его мать, подумав, что он будет избивать последнюю и, возможно, убьет, кроме того, она опасалась за себя, хотела остановить В., чтобы тот перестал избивать. (т.1, л.д. 87-91)

Из протокола допроса дополнительного допроса подозреваемой З. от 25 ноября 2016 года, следует, что она ночью 25 ноября 2016 года нанесла В. два ножевых ранения в область груди и спины, в связи с тем, что защищалась. Она полагала, что если бы не ударила В. ножом, он бы продолжил ее избивать. (т.1, л.д. 102-104)

Согласно протоколу допроса З. в качестве обвиняемой от 18 января 2017 года последняя уточнила, что после нанесения ею В. первого удара ножом, он ударил ее кулаком по лицу и, повернувшись в сторону матери, высказал в ее адрес угрозу лишения ее жизни, кричал: «Я тебя убью!», в связи с чем она, опасаясь за жизнь последней, нанесла В. второй удар ножом в спину. (л.д. 1, л.д. 129-132)

Правильность изложения ее показаний в указанных протокола допроса З. подтвердила в суде.

Вина подсудимой в совершении убийства при превышении пределов необходимой обороны подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Так, потерпевшая В. – мать погибшего В. первоначально в судебном заседании при допросе пояснила, что 25 ноября 2016 года свидетелем конфликта, происходившего между ее сыном и З., не была, поскольку ушла из квартиры, когда у них начались «разборки», не желая присутствовать, о чем сказала последним. Потом З. вышла на балкон и крикнула ей, чтобы вызывала «скорую помощь», поскольку она, наверное, убила ее сына.

В соответствии с частью 3 статьи 281 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации были оглашены показания потерпевшей В., данные ею в ходе предварительного следствия.

Из протокола ее допроса в качестве потерпевшей от 25 ноября 2016 года следует, что она проживает по адресу: <адрес>. После смерти мужа в квартире вместе с ней проживали сын В. и его сожительница З.. Сын постоянно ссорился с З., ревновал, при этом последняя давала ему поводы к ревности, так как на несколько дней могла уйти из дома. Сын часто выпивал дома с З. алкогольные напитки. Сын З. – А., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, находился в реабилитационном центре.

24 ноября 2016 года у З. закончился срок административного ареста за кражу бутылки водки. Сын встретил сожительницу в полиции и они пришли домой с бутылкой водки, которую стали распивать на кухне. Приготовив макароны с тушенкой, она выпила с ними две рюмки водки. Примерно в 23 часа она пошла спать, а еще через полчаса Б. и В. легли спать на свой диван. 25 ноября 2016 года проснулась от шума в квартире. В. о чем-то ругалась с Б. на кухне. Она лежала на диване за шторкой и не видела, что происходило на кухне. Спустя некоторое время увидела в центре зальной комнаты сына, он стоял на корточках, а рядом была лужица крови. В. сказала, что они поссорились, находясь на кухне, она ударила его ножом, в этот момент он ее не бил. На лице у В. она никаких телесных повреждений не заметила. Сын ничего не отвечал, стоял на корточках, а потом на четвереньках. На вопрос, зачем она это сделала, последняя ответила, что они ссорились. В. сказала, что вызвала скорую помощь или будет ее вызывать, после чего она пошла ждать медиков на улицу, так как домофон в квартире не работал. Уходя из квартиры, она открыла входную дверь, которая была закрыта на щеколду, в замочной скважине были вставлены ключи Б..

При допросе в ходе предварительного следствия потерпевшая допустила, что ночью могла встать с дивана и пройти на кухню, но точно не помнит, поскольку находилась в состоянии опьянения. Как правило, когда все были дома, ключи Б. находились в замочной скважине входной двери. (т. 1, л.д. 47-50)

После оглашения указанного протокола допроса потерпевшая В. частично подтвердила правильность изложенных в нем показаний и пояснила, что в 2015 году сын привел З. домой и она с её разрешения стала с ними проживать. Они жили на ее пенсию, кроме того, З. подрабатывала, покупала продукты, а сын не работал. Периодически, два-три раза в неделю, они втроем дома распивали водку. Сын болезненно реагировал на замечания в его адрес, в состоянии опьянения неоднократно угрожал, избивал её и З., последняя могла убежать из дома. В 2015 году она из-за избиений вызывала полицию, в 2016 году за медицинской помощью по поводу побоев не обращалась, сын трижды применял к ней физическую силу, бил по голове. Она предлагала З. уйти, но последняя говорила, что ей негде жить, но при этом хотела уехать. Она не замечала, чтобы З. во время ссор с сыном брала бы в руки нож. Потерпевшая допускает, что могла ночью 25 ноября 2016 года встать и продолжить распивать с сыном спиртное, но точно этого не помнит.

В протоколе ее допроса неверно отмечено, что при выходе из квартиры в дверях находились ключи. Вечером ключи были в замочной скважине, но потом их, видимо, сын забрал и чтобы выйти из квартиры ей пришлось поискать ключи. Сын из-за ревности сначала поругался с З., а потом стал её избивать на диване, схватил за волосы. Она пыталась заступиться за З., чтобы сын не обижал её, а он в ответ кричал на нее, требовал от нее не лезть не в свое дело. Находясь на диване за ширмой в комнате, она не видела, как З. наносила сыну удары ножом. Сын зашел в комнату и упал. Потерпевшая считает, что З. защищалась от сына, до этого она никогда не применяла к нему физическую силу.

Свидетель С. в суде пояснила, что с ноября 2015 года проживает в <адрес>, расположенной в <адрес> по <адрес><адрес>, по соседству на одной лестничной площадке с потерпевшей В. Практически постоянно в квартире В. было шумно. Из детской комнаты её квартиры через стенку часто были слышны крики, было слышно, как З. просит пощады. По поводу ночного шума она делала замечания погибшему В., при этом пьяным его никогда не видела. З. она также пьяной никогда не видела, последняя постоянно ходила с «синяками», говорила, что ей некуда идти и поэтому она терпит побои от В..

25 ноября 2016 года в 05:30 ее разбудил стук в дверь. З. стучала во все двери, лицо у нее было избито. З. сказала: «Кажется, я его убила». На ее вопрос чем убила, она ответила, что ножом. З. боялась вернуться в квартиру и попросила ее зайти посмотреть, на самом ли деле она убила В..

Из показаний допрошенной в судебном заседании в качестве свидетеля Л. следует, что с ноября по декабрь 2016 года она снимала расположенную на первом этаже <адрес>, в которой проживала вместе со знакомой девушкой. По соседству с ней проживали подсудимая З. и потерпевший В.. В один из дней ноября 2016 года под утро знакомая привела домой с улицы потерпевшую В. из расположенной на третьем этаже <адрес>, которая сказала, что сына убила его сожительница. Сказала, что они начали ругаться и произошла потасовка. В. осталась у них, а она по просьбе последней сходила в квартиру потерпевшей, чтобы забрать ключи. Когда она поднялась, в квартире уже были сотрудники полиции и она попросила одного из них дать ключи. Указанные ключи она отнесла В..

Из оглашенных в порядке ст. 281 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации показания свидетеля К. следует, что с 16 ноября по ДД.ММ.ГГГГ она с подругой Л. снимала <адрес> по Нагорной <адрес>. ДД.ММ.ГГГГ в период с 04 часов до 05:30 она возвращалась домой, когда увидела около дома автомобиль скорой помощи и пожилую женщину – тетю л., которая пояснила, что сожительница сына убила его. Она предложила ей остаться у них в квартире. Вместе с К. которая проснулась, они выслушали тетю Л., которая сказала, что З. убила её сына - В., нанесла ему ножевые ранения, от которых он скончался у нее в квартире. При этом она пояснила, что не видела, как З. нанесла удары ножом сыну, только услышала ночью, как З. и В. ругаются, так как накануне выпили спиртное. По просьбе потерпевшей она с К. сходила в <адрес>, где с разрешения сотрудников полиции из замочной скважины с внутренней стороны забрали связку ключей. (т. 1, л.д. 58-60)

Свидетель М. в суде пояснил, что летом 2012 года З. с сестрой снимала квартиру в <адрес>, в котором он проживает. Проживая по соседству, он познакомился с З.. В его доме с сестрой она прожила два года. Потом сестра З. уехала на операцию, а З. осталась с ребенком и за квартиру ей стало тяжелее платить. Она вышла на работу, а он сидел с её ребенком. В феврале 2015 года З. сказала, что нашла квартиру и съехала. После этого она примерно раз в неделю звонила по телефону. Примерно через месяц-полтора З. пришла к нему домой со следами побоев, сказала, что В. её избил. Потом это периодически повторялось, З. приходила к нему, звонила из больницы, где трижды оказывалась на лечении в связи с полученными травмами. Он немного знал погибшего, тот был конфликтный, высокомерный человек, с ним никто не хотел иметь дело. После того, как З. приходила к нему, В., ревнуя, неоднократно звонил ему, угрожал, дважды приходил к нему домой, ударил его в лоб.

Из показаний свидетеля Н. в судебном заседании следует, что в 2013 году он познакомился с З.. Периодически она приходила к нему в гости, они вместе распивали спиртное, последняя могла заночевать у него дома. По характеру З. очень спокойная, конфликтов с ней не было. После того, как З. стала проживать с В. он стал замечать на ней следы побоев, последняя говорила ему, что В. её бьет из-за ревности. В августе 2016 года З. приходила к нему, показывала ожоги, сказала, что В. ошпарил её кипятком.

Согласно показаний свидетеля П. – директора ГКУ СРЦН «Радуга», с 2015 года сын З., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, А. помещался в возглавляемый ею социально-реабилитационный центр в связи с тем, что последняя находилась в тяжелой жизненной ситуации, не имела жилья и работы. Первый раз А. помещался в центр 11 августа 2015 года и 31 мая 2016 года ребенка вернули в семью в связи с окончанием срока реабилитации. 18 июня 2016 года по заявлению матери А. вновь приняли в центр, когда, по словам З., между ней и В. произошла ссора, в ходе которой он нанес ей ножевые ранения. После этого А. в семью уже не возвращался, поскольку для этого не было условий – З. злоупотребляла спиртным, на работу не устраивалась, совершила кражу.

Свидетель Я., работающая специалистом по социальной работе в ГКУ СРЦН «Радуга», в суде пояснила, что 11 августа 2015 года по заявлению З. забирала ее малолетнего сына в социально-реабилитационный центр. Дверь квартиры открыла З., у нее был «синяк» под глазом, на ноге рана, прихрамывала. После этого З. посещала сына со следами побоев, рассказывала, что В. ее избивает. 01 июня 2016 года З. вернули сына, но 18 июля 2016 года он снова поступил к ним в центр. Со слов З. В. нанес ей ножевые ранения, поливал кипятком, последняя приходила в бинтах. Ребенок говорил, что мама с бабушкой пьют. Дважды З. приходила к сыну в состоянии опьянения, ей предлагали изменить образ жизни, найти себе другое жилье.

Инспектор по делам несовершеннолетних ОМВД России по Корсаковскому городскому округу К., допрошенная в суде в качестве свидетеля, пояснила, что с 03 января 2013 года З. состоит на профилактическом учете в инспекции по делам несовершеннолетних, как родитель, отрицательно влияющий на своего малолетнего сына. З. систематически злоупотребляла спиртным, ненадлежащим образом исполняла обязанности по воспитанию и содержанию сына. Своего жилья она не имела, длительное время не работала. С марта 2015 года З. стала сожительствовать с В., с которым на почве пьянства возникали скандалы в присутствии ребенка. 18 июля 2016 года она выезжала по сообщению З. о том, что сожитель В. удерживает ее сына в квартире. В. долго не открывал дверь, но после длительного разговора отдал ребенка матери. В указанный день из скорой помощи поступило сообщение об оказании З. медицинской помощи в связи с причинением ножевых ранений, у нее были резаные раны левого плеча, верхней губы, установлено алкогольное опьянение.

Допрошенная в судебном заседании свидетель Б., проживающая в <адрес>, расположенной в <адрес> по <адрес><адрес>, показала, что знакома с подсудимой З., которая жила на протяжении двух лет в квартире В.. В. постоянно бил З. после совместного распития спиртного. Был случай, когда она вызывала для З. скорую помощь из-за ножевых порезов, которые, по утверждению последней, ей нанес В.. З. могла выбежать из квартиры в подъезд и её не пускали домой, выбрасывали её вещи. Подсудимую характеризует, как спокойную женщину, вместе с В. она часто выпивала спиртное.

После оглашения показаний Б., данных ею в ходе предварительного следствия 09 декабря 2016 года, свидетель подтвердила, что З. ей говорила, что когда у нее в ходе конфликтов с В. дело доходило до критичного, она брала в руки нож и только тогда он успокаивался.

Свидетель И. в суде пояснил, что с погибшим В. дружил с детства. Последние два года В. проживал с З., они часто выпивали, иногда он бывал у них в гостях. Он советовал другу бросить З., поскольку она «подсадила» его на алкоголь, у них дома он находил бутылки из-под «Трояра» и сильно ругался, однако В. говорил, что любит З.. Последний был вспыльчивым человеком, но он не видел, чтобы тот избивал З. либо кричал на неё. Один раз он заметил на лице у З. небольшие синяки, видел, что у последней появилось искривление носа. С матерью у В. были нестабильные отношения, он мог разговаривать с ней, используя нецензурную брань. До знакомства с З. В. так сильно алкоголем не злоупотреблял.

Из протокола явки с повинной З. от 25 ноября 2016 года, оформленного в присутствии защитника, следует, что последняя сообщила об обстоятельствах причинения смерти В. Согласно данному протоколу 24 ноября 2016 примерно в 19 часов З., находясь по месту жительства распивала спиртное с В. и его матерью. 25 ноября 2016 года в ночное время примерно 03 или 04 часа ночи она проснулась от скандала, В. кричал на мать, а после подошел к ней (З.) и начал её избивать. Она попыталась убежать, но дверь была закрыта. На кухне она взяла кухонный нож с пластиковой черной ручкой. В. пошел в её сторону, а она ему сказала не подходить. На это В. сказал: «Если взяла нож, делай вещи!», продолжая идти к ней. Находясь от В. на расстоянии 40 см, она ударила ножом в грудь, удерживая нож в правой руке лезвием к мизинцу, а концом рукоятки к большому пальцу. Она сразу же вытащила лезвие из его груди, а В. ударил ее в ответ кулаком по лицу. После этого он отвернулся, и пошел, как она поняла, в сторону матери. В этот момент она ему таким же образом нанесла удар ножом в спину. В. упал на пол в зальной комнате и скончался примерно через 2 минуты. (т. 1, л.д.85-86)

25 ноября 2016 года при проверке показаний в <адрес> по <адрес><адрес> З. дала пояснения по обстоятельствам нанесения ранений погибшему, не противоречащие ранее изложенным показаниям при допросе в качестве подозреваемой и информации, изложенной в протоколе явки с повинной. (т. 1, л.д.93-101)

25 ноября 2016 года в период времени с 06:30 до 08:15 при осмотре места происшествия - однокомнатной <адрес> по Нагорной <адрес>, проведенного с участием З., в зальной комнате на полу в положении лежа был обнаружен труп В. с ранениями по передней и задней поверхности грудной клетки. В ходе осмотра была изъята рубашка и трико с трупа В. В кухонной мойке был обнаружен нож, который изъят с места происшествия. Также были изъяты: сорочка З., марлевый тампон, пропитанный кровью с пола зальной комнаты, простыня, мобильный телефон марки «Мегафон», кухонный нож, на которых были найдены пятна крови. (т. 1, л.д.30-42)

Согласно протоколу выемки от 28 ноября 2016 года у судебно-медицинского эксперта И. в помещении морга были изъяты кровь трупа В. на марлевый тампон, срезы ногтевых пластин с правой и левой кисти трупа, смывы с правой и левой кисти трупа, а также 2 кожных лоскута с ран. (т. 1, л.д.154-156)

Изъятые с места происшествия и выемки предметы были осмотрены в ходе предварительного следствия, результаты осмотра отражены в протоколе от 17 января 2017 года. Все перечисленные предметы, кроме мобильного телефона, были приобщены к делу в качестве вещественных доказательств (т.2, л.д. 15-28)

При осмотре в судебном заседании приобщенного к делу в качестве вещественного доказательства кухонного ножа подсудимая З. подтвердила, что именно указанным ножом ею были нанесены ранения В.

Согласно заключению судебно-медицинского эксперта № 117 от 20 декабря 2016 года, при исследовании трупа гр. В. обнаружено проникающее колото-резаное ранение по передней поверхности грудной клетки слева с повреждением мягких тканей грудной клетки, сердечной сорочки, сердца по передней поверхности правого желудочка (рана №1), которое образовалось от одного травматического воздействия колюще-режущим предметом в направлении спереди назад, сверху вниз (под углом примерно 30°, немного слева на право (примерно 85°), при условно вертикальном расположении тела.

Указанное телесное повреждение привело к развитию острой кровопотери (угрожающее жизни состояние), поэтому квалифицируется как причинившее тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека. Причиной смерти В. явилась острая кровопотеря, развившаяся в результате указанного ранения.

Также при исследовании трупа В. было обнаружено проникающее колото-резаное ранение по задней поверхности грудной клетки слева с повреждением левого легкого, осложнившаяся развитием гемоторакса слева (кровь в плевральной полости) 300 миллилитров и спадением левого легкого (рана № 2).

Указанное телесное повреждение квалифицируется как причинившее тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека.

На ранах и раневых каналах отобразились следующие групповые признаки повреждающего предмета: плоский одностороннеострый клинок, наличие «П»-образного обушка.

Длина погруженной части клинка повреждающего предмета колото-резаного ранения по передней поверхности грудной клетки составила не менее не менее 11 см, а колото-резаное ранение по задней поверхности грудной клетки – не менее 3 см.

Наиболее вероятно, что сначала была причинена (нанесена) рана № 1,а затем рана № 2.

Предположительное время наступления смерти В. может быть определено промежутком с 04 часов до 07 часов 25 ноября 2016 года. Смерть В. наступила через короткий промежуток времени (минуты, десятки минут) после причинения телесных повреждений. При судебно-химическом исследовании крови от трупа В. обнаружен этиловый спирт в концентрации 2,4 %. Данная концентрация применительно к живым лицам расценивается как состояние сильного алкогольного опьянения. (т. 1 л.д.174-184)

Из заключения эксперта № 1 от 13 января 2017 года, проводившего медико-криминалистическую экспертизу вещественных доказательств, следует, что на рубашке В. имеется одно колото-резаное повреждение, расположенное на спине слева. На кожном препарате с передней левой половины грудной клетки от трупа В. имеется колото-резаная рана № 1, на кожном препарате с задней левой половины грудной клетки имеется колото-резаная рана № 2, которая по расположению и механизму следообразования сопряжена с повреждением на спине рубашки. Эти повреждения причинены двумя ударными воздействиями колюще-режущего орудия типа ножа, клинок которого имеет одностороннюю заточку - лезвие и обушок. Обушок имеет «П» - образную форму, толщиной около 1мм, с нечетко выраженными ребрами. Острие клинка затуплено или закруглено. Максимальная ширина погрузившейся части клинка около 15-17 мм. Глубина погружения не менее 100-110 мм (по данным исследования трупа). По групповым признакам не исключается возможность причинения ранений В. клинком кухонного ножа, представленного на экспертизу. При причинении колото-резаной раны № 1 на передней левой поверхности грудной клетки потерпевшего рубашка, надетая на нем, была расстегнута. (т. 1, л.д.251-257)

По заключению эксперта № 138-2016 от 16 декабря 2016 года, проводившего судебно-биологическую экспертизу, кровь потерпевшего В. относится к группе В, а кровь обвиняемой З. относится к группе О(Н). На рубашке и трико В., на сорочке, на простыне и на марлевом тампоне, изъятых при осмотре места происшествия, найдены пятна крови человека группы В. Таким образом, в пределах системы АВО, происхождение крови в пятнах на данных вещественных доказательствах не исключается от потерпевшего В., но исключается от обвиняемой З. (т. 1, л.д.207-215)

При проведении молекулярно-генетической экспертизы, результаты которой отражены в заключении эксперта № 142-2016 от 27 декабря 2016 года, установлено, что на клинке представленного на экспертизу ножа обнаружена кровь человека, которая могла образоваться от В. с вероятностью не менее 99,9(9)н% и не принадлежит З. В пятнах на рукоятке ножа найден пот, смешанный с кровью человека и выявляется смешанный генотип двух или более человек. Эти пятна могут быть образованы смешением биологических следов В. и З. (т. 1, л.д.222-244)

По заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов № 159 от 23 декабря 2016 года у З. выявлены такие индивидуально-психологические особенности личности как: <...>.

З. во время инкриминируемого ей деяния в состоянии физиологического аффекта (внезапно возникшего сильного душевного волнения), не находилась, но пребывала в состоянии острого стресса.

З. хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики не страдала и не страдает. В период совершения инкриминируемого ей общественно опасного деяния она могла осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, признаков какого-либо временного болезненного расстройства психической деятельности не обнаруживала. В настоящее время по своему психическому состоянию З. может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера З. не нуждается. (т. 1 л.д., 195-200)

25 ноября 2016 года при обследовании З. у последней был выявлен ряд телесных повреждений различной давности происхождения.

Так, по заключению судебно-медицинского эксперта № 204 от 28 ноября 2016 года, у нее были выявлены: одна ушибленная рана на фоне кровоподтека в затылочной области; одна ссадина в левой заушной области; один кровоподтек на лбу; один кровоподтек в правой окологлазничной области, с распространением на правую скуловую область и спинку носа; один кровоподтек на правой щеке и верхней губе; один кровоподтек в левой окологлазничной области; одна поверхностная рана на передней поверхности грудной клетки слева; четыре раны под корочкой на правом предплечье; одна ссадина на правом предплечье; один кровоподтек на правой кисти. Ушибленная рана на фоне кровоподтека в затылочной области, ссадина в левой заушной области кровоподтек, в правой окологлазничной области, с распространением на правую скуловую область и спинку носа, кровоподтек на правой щеке и верхней губе, кровоподтек на правой кисти образовались от не менее пяти взаимодействий с тупым твердым предметом (предметами), форма которого (которых) не отобразилась на характерологических особенностях повреждений, и могли образоваться при обстоятельствах, а также в сроки указанных исследуемой (исходя из пояснений З. при обследовании, 25 ноября 2016 года около 01 часа муж наносил ей удары кулаками по лицу, волосистой части головы, по рукам и по туловищу). Одна поверхностная рана на передней поверхности грудной клетке образовалась от взаимодействия с острым предметом, в период от 12 до 24 часов к моменту начала проведения экспертизы. Кровоподтек на лбу образовался от взаимодействия с тупым твердым предметом, форма которого не отобразилась на особенностях повреждения в период от 7 до 10 суток к моменту начала проведения экспертизы. Кровоподтек в левой окологлазничной области образовался от взаимодействия с тупым твердым предметом, форма которого не отобразилась на особенностях повреждения, в период времени от 3 до 5 суток к моменту начала проведения экспертизы. Поверхностные четыре раны и ссадина на правом предплечье образовалась от взаимодействия с тупым твердым предметом в период времени от 7 до 10 суток к моменту начала проведения экспертизы. Данные телесные повреждения как в совокупности, так и изолировано друг от друга, квалифицируются как повреждения, не причинившие вреда здоровью, так как не ведут к кратковременному расстройству здоровья или незначительной стойкой утрате общей трудоспособности. (т. 1, л.д.188-189)

Из сообщения начальника ОМВД России по Корсаковскому городскому округу от 28 ноября 2016 года следует, что в 2015-2016 годах сотрудниками полиции неоднократно приходилось осуществлять проверочные мероприятия по фактам оказания медицинской помощи З. и конфликтов с В. (т.2, л.д. 79-80)

Согласно истребованным судом материалам проверки по сообщению В. в возбуждении уголовного дела в отношении В. по факту причинения ей побоев 05 июля 2016 года отказано по нереабилитирующим основаниям.

Показания допрошенных в судебном заседании потерпевшей, свидетелей, а также оглашенные показания свидетелей, подсудимой З., протокол проверки ее показаний, документальные и вещественные доказательства, заключения экспертов суд признает допустимыми доказательствами, поскольку они добыты в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, и относимыми, так как содержат сведения, относящиеся к совершенному преступлению.

Суд признает указанные доказательства достоверными, ибо они согласуются между собой, дополняя друг друга.

В судебном заседании установлено, что в период совместного проживания в течение более полутора лет между З. с В. происходило множество конфликтных ситуаций, последний неоднократно наносил ей побои, о чем, в частности, дала показания проживавшая с ними мать погибшего – потерпевшая В. Такого рода отношения между подсудимой З. и погибшим, периодически совместно распивавших спиртное, носили длительный характер.

Из показаний подсудимой З. следует, что первое ножевое ранение В. в область грудной клетки она нанесла, защищаясь, поскольку последний ее избивал и угрожал ей убийством, а второй удар ножом в спину нападавшему нанесла, опасаясь за жизнь В., в сторону которой тот направился, угрожая последней убийством, кроме того, она опасалась, что В. продолжит ее избивать, в квартире, которая была заперта.

Согласно показаний потерпевшей В., данных ею на предварительном следствии, 24 ноября 2017 года у З. вышел срок административного ареста и она с её сыном пришла домой, после они втроем распивали спиртное. В ходе конфликта на почве ревности сын стал избивать З., схватил ее за волосы. Исходя из заключения судебно-медицинского эксперта № 204 от 28 ноября 2016 года следует, что в указанный день З. были причинены телесные повреждения в виде ушибленной раны на фоне кровоподтека в затылочной области, ссадины в левой заушной области, кровоподтека в правой окологлазничной области с распространением на правую скуловую область и спинку носа, кровоподтека на правой щеке и верхней губе, кровоподтека на правой кисти. По мнению эксперта, указанные телесные повреждения образовались в результате не менее пяти взаимодействий с тупым твердым предметом (предметами) и квалифицируются, как повреждения, не причинившие вреда здоровью, так как не привели к кратковременному расстройству здоровья или незначительной стойкой утрате общей трудоспособности.

Таким образом, показания З. о нанесении ей ночью 25 ноября 2016 года побоев В. нашли объективное подтверждение и суд находит данное обстоятельство установленным.

В соответствии с частью 1 статьи 37 УК РФ состояние необходимой обороны может иметь место при применении насилия, опасного для жизни обороняющегося, а также при непосредственной угрозе применения такого насилия.

Согласно части 2 статьи 37 УК РФ защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.

Нанесенные В. подсудимой З. телесные повреждения не являлись опасными для ее жизни. Кроме того, у З. не имелось достаточных оснований полагать, что В. применит к ней в ходе конфликта, инициатором которого он являлся, насилие, опасное для её жизни и жизни В. В связи с этим подсудимая, имея объективную возможность оценить уровень угрозы со стороны В., должна была принимать меры защиты, соответствующие характеру и опасности посягательства со стороны нападавшего, однако без необходимости причинила В. вред в виде лишения жизни последнего путем нанесения нападавшему двух ударов кухонным ножом в область грудной клетки - месторасположение жизненно важных органов.

Суд находит установленным, что в момент нанесения З. ножевых ранений В. его противоправные действия в отношении подсудимой, выраженные в нанесении ей побоев, не были окончены, в связи с чем последняя не утратила право на необходимую оборону, поскольку угроза причинения вреда ее здоровью сохранялась, тем более, что последняя была лишена возможности незамедлительно покинуть квартиру, поскольку входная дверь была заперта изнутри на замок, а ключ в замочной скважине отсутствовал. Показания З. в этой части подтвердила потерпевшая В. в судебном заседании.

Доводы З. в отношении того, что после нанесения ею В. в ходе конфликта первого ножевого ранения последний угрожал своей матери избиением стороной обвинения опровергнуты не были, в связи с чем суд, исходя из имевших место ранее фактов нанесения В. своей матери телесных повреждений, руководствуясь положениями части 3 статьи 14 УК РФ о презумпции невиновности, все сомнения в этой части толкует в пользу подсудимой и исходит из того, что угроза причинения вреда здоровью потерпевшей В. со стороны её сына имела место.

Суд отмечает, что З. в течение предварительного следствия в также судебного разбирательства давала последовательные показания о том, что мотивом к нанесению В. ножевых ранений явилось желание защитить себя и его мать от общественно-опасного посягательства с его стороны, а первоначально она была допрошена спустя всего несколько часов после причинения смерти В.

Вместе с тем утверждение стороны защиты о том, что З. действовала в пределах необходимой обороны не основано на исследованных доказательствах, а пояснения З. в суде о том, что В. якобы реально угрожал ей убийством суд находит недостоверными, поскольку они опровергаются, в том числе и её первоначальными показаниями в качестве подозреваемой и заявлением о явке с повинной.

В судебном заседании установлено, что смерть В. наступила в результате преступных действий подсудимой З., которой последнему было нанесено проникающее колото-резаное ранение грудной клетки, в результате чего у потерпевшего началась острая кровопотеря, повлекшая его смерть на месте преступления.

На основании исследованных в суде доказательств, в том числе и заключения комиссии экспертов, проводивших комплексную психолого-психиатрическую судебную экспертизу, суд приходит к выводу о том, что З. в момент совершения преступления в состоянии аффекта не находилась и, учитывая собранные данные о личности подсудимой, признает ее вменяемой.

При таких обстоятельствах действия подсудимой суд квалифицирует по части 1 статьи 108 Уголовного кодекса Российской Федерации как убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, поскольку при совершении преступления, она, защищаясь от нападения В., предвидела возможность причинения ему смерти и сознательно допускала ее наступление.

При назначении З. наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного подсудимой преступления, личность последней, отрицательно характеризующейся по месту жительства службой участковых уполномоченных полиции, как лицо, злоупотребляющее алкоголем, неоднократно привлекавшееся к административной ответственности, состоящей на учете у врачей нарколога и психиатра по поводу зависимости от алкоголя и шизотипического расстройства, влияние наказания на ее исправление и условия жизни её семьи, а также факт совершения преступления в состоянии острого стресса.

Смягчающими наказание подсудимой З. обстоятельствами суд признает явку с повинной, а также активное способствование расследованию преступления.

Так как поводом к совершению преступления явилось противоправное поведение потерпевшего, суд не находит оснований для признания факта совершения З. преступления в состоянии опьянения в качестве отягчающего наказания обстоятельства.

Учитывая обстоятельства и характер совершенного не имеющей судимости З. преступления небольшой тяжести, принимая во внимание личность подсудимой, положения ч. 1 ст. 56 Уголовного кодекса Российской Федерации, исключающие назначение лишения свободы осужденному, совершившему впервые преступление небольшой тяжести в отсутствие отягчающих обстоятельств, предусмотренных статьей 63 Уголовного кодекса Российской Федерации, суд назначает последней наказание в виде исправительных работ, полагая состояние её здоровья не препятствующим назначению указанного вида наказания, и не усматривает оснований для применения к ней в соответствии со статьей 73 Уголовного кодекса Российской Федерации условного осуждения

Вещественные доказательства – рубашка, трико, принадлежавшие В., сорочка З., простыня, марлевый тампон с образцами крови, кухонный нож, ногтевые пластины с пальцев рук З. и В., смывы на марлевых тампонах с рук З. и В. в соответствии с частью 3 статьей 81 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации подлежат уничтожению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 307, 308 и 309 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать З. виновной в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 108 Уголовного кодекса Российской Федерации, и назначить ей исправительные работы на срок один год одиннадцать месяцев с удержанием в доход государства пятнадцати процентов заработной платы.

В соответствии с частью 3 статьи 72 Уголовного кодекса Российской Федерации зачесть З. в срок исправительных работ время содержания её под стражей до судебного разбирательства в период с 25 ноября 2016 года по 12 мая 2017 года, что составляет 5 месяцев и 17 дней и соответствует 1 году 4 месяцам 21 дню исправительных работ.

Меру пресечения З. до вступления приговора в законную силу изменить на подписку о невыезде и надлежащем поведении, освободив ее из-под стражи в зале суда.

Постановленный в отношении З. приговор Корсаковского городского суда Сахалинской области от 22 февраля 2017 года – исполнять самостоятельно.

Вещественные доказательства - рубашку, трико, принадлежавшие В., сорочку З., простыню, марлевый тампон с образцами крови, кухонный нож, ногтевые пластины с пальцев рук З. и В., смывы на марлевых тампонах с рук З. и В. – уничтожить по вступлению приговора в законную силу.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Сахалинский областной суд в течение десяти суток со дня провозглашения. В случае подачи апелляционной жалобы осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий Кан Б.С.