Решение № 2-219/2019 2-219/2019~М-173/2019 М-173/2019 от 14 августа 2019 г. по делу № 2-219/2019

Дело № 2-219/2019г. 62RS0011-01-2019-000301-21


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

14 августа 2019 года г.Спас-Клепики Рязанской области

Клепиковский районный суд Рязанской области в составе:

Председательствующего судьи Е.С. Пыриковой

При секретаре Е.С.Федькиной

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда г.Спас-Клепики гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 и ФИО3 о признании сделки недействительной, применении последствий такой сделки и признании права собственности на квартиру,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2 и ФИО3, в котором с учетом увеличения требований просит признать недействительным договор купли-продажи квартиры, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО2 и ФИО3, применив последствия недействительности сделки: взыскать с ФИО2 и ФИО3 в доход государства стоимость полученного ими по сделке по 600 000 рублей с каждого ответчика; прекратить право собственности ФИО3 на жилое помещение – квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, р.<адрес>, и признать право собственности ФИО1 на данное жилое помещение.

Истец мотивирует свои требования тем, что в 2008 года между ним и ФИО2 была достигнута устная договоренность о дарении ответчиком спорной квартиры истцу. Квартира была приобретена ответчиком на деньги от продажи квартиры, полученной им в дар от ФИО5 и на заемные денежные средства, полученные от истца. До настоящего времени ФИО2 не исполнил обещания по передаче спорной квартиры в дар истцу, продав квартиру ФИО3, в связи с чем, считает этот договор недействительной сделкой, совершенной с целью противной основам правопорядка или нравственности.

Истец ФИО1 и его представитель ФИО4, действующий на основании доверенности, в судебном заседании исковые требования поддержали, ссылаясь на изложенное выше.

Представитель ответчиков ФИО2 и ФИО3 – ФИО8, действующий на основании доверенностей, в судебном заседании исковые требования не признал, пояснив, что никакого договора между ФИО2 и истцом об отчуждении спорной квартиры не было. Представленная в дело расписка от 23 декабря 2008 года, по его мнению, является подтверждением получения денежных средств от истца, т.е. долговых отношений. Расписка от 15 декабря 2012 года подтверждает факт несения истцом расходов по ремонту в данной квартире. ФИО2, как собственник недвижимого имущества, имел право на распоряжение им и продал спорную квартиру ФИО3 Также заявил о пропуске истцом срока исковой давности.

Представитель третьего лица – Управления Росреестра по Рязанской области в судебном заседании участия не принимал, о дне слушания извещен, об отложении не просил, возражений по иску не представил.

Суд, выслушав истца, его представителя, представителя ответчиков, свидетелей, исследовав материалы дела, находит исковые требования не подлежащими удовлетворению по следующим обстоятельствам:

ФИО2 на основании договора купли-продажи квартиры от 19 декабря 2008 года на праве собственности принадлежала квартира, общей площадью 41,9 кв.м. по адресу: <адрес>, р.<адрес>, что подтверждается Выпиской из ЕГРН, договором купли-продажи, передаточным актом и свидетельством о регистрации права (л.д.17-19,37,38,39).

Как следует из материалов дела, требования иска основаны на факте обещания дарения в будущем ФИО2 истцу данной квартиры.

Таким образом, фактическим основанием иска являлось предполагаемое истцом обязательство, возникшее из обещания дарения.

В соответствии п. 2 ст. 572 ГК РФ, обещание безвозмездно передать кому-либо вещь или имущественное право либо освободить кого-либо от имущественной обязанности (обещание дарения) признается договором дарения и связывает обещавшего, если обещание сделано в надлежащей форме и содержит ясно выраженное намерение совершить в будущем безвозмездную передачу вещи или права конкретному лицу либо освободить от имущественной обязанности.

Дарение, сопровождаемое передачей дара одаряемому, может быть совершено устно, при этом договор дарения движимого имущества должен быть совершен в письменной форме в случае, когда договор содержит обещание дарения в будущем (п.1,2 ст.574 ГК РФ). Передача дара осуществляется посредством его вручения, символической передачи (вручение ключей и т.п.) либо вручения правоустанавливающих документов.

В соответствии с п. 3 ст. 574 ГК РФ договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

В соответствии с п. 7 ст. 16 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним", сделка считается зарегистрированной, а правовые последствия - наступившими со дня внесения записи о сделке или праве в ЕГРП.

Как следует из положений п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10, "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", сторона сделки не имеет права на удовлетворение иска о признании права, основанного на сделке, момент заключения которой связан с ее государственной регистрацией, так как соответствующая сделка до ее регистрации не считается заключенной либо действительной в случаях, установленных законом.

Отсутствие государственной регистрации договора дарения означает, что договор является незаключенным и не порождает правовых последствий в виде перехода права собственности на даримое имущество от дарителя к одаряемому.

В материалах дела отсутствует письменное обещание ФИО2 подарить ФИО1 квартиру по адресу: <адрес>, р.<адрес>.

Расписка ФИО2 от 23 декабря 2008 года таким обещанием не является, поскольку не содержит намерения ответчика подарить сыну данную квартиру, являясь по своей сути подтверждением получения денежных средств на покупку спорной квартиры на условиях займа (л.д.9).

Расписка ФИО2 от 18 декабря 2012 года не является обещанием дарения, поскольку содержит признание ответчиком размера понесенных истцом расходов на ремонт спорного жилого помещения на условиях возвратности со стороны ФИО2 – либо путем дарения (без указания предмета дарения), либо возврата денежных средства за ремонт (л.д.10), тогда как обещание подарить имущество без указания на конкретный предмет дарения в виде вещи, права или освобождения от обязанности ничтожно.

Расписка ФИО2 от 18 декабря 2012 года также не является обещанием дарения, поскольку содержит признание ответчиком размера понесенных истцом расходов на ремонт спорного жилого помещения на условиях возвратности со стороны ФИО2 – либо путем дарения квартиры, либо возврата денежных средства за ремонт (л.д.11).

Таким образом, установленные судом обстоятельства свидетельствуют о том, что вышеназванные расписки выдавались ответчиком истцу с целью урегулирования имущественных правоотношений, связанных с определением судьбы денежных средств ФИО1 переданных им ФИО2 для приобретения спорной квартиры и затраченных истцом на осуществление в ней ремонта.

При таких обстоятельствах, суд находит, что данные расписки не содержат ясно выраженного намерения о дарении квартиры истцу со стороны дарителя – ответчика по делу ФИО2

С целью проверки доводов истца о совершении ФИО2 обещания дарения указанного недвижимого имущества, судом были допрошены свидетели ФИО6 (л.д.104,106-109) и Свидетель №1 (л.д.116,117-118), которые показали, что со слов истца и других лиц им известно, что спорную квартиру ответчик обещал подарить сыну - ФИО1, суд относится к данным показаниям критически, поскольку они сделаны со слов других лиц, в том числе – истца и его жены, которые являются заинтересованными в исходе дела.

При этом суд критически относится к показаниям свидетеля Свидетель №1 о том, что в ее присутствии ФИО2 подтверждал обещание передать квартиру истцу, поскольку она, являясь матерью жены истца, заинтересована в исходе дела, и не смогла точно описать даты либо события, когда слышала данные обещания, а также иным образом конкретизировать обстоятельства, при которых были сделаны данные обещания.

Свидетель ФИО7 (л.д.136,141-152) пояснила, что спорную квартиру ответчик обещал приобрести в собственность истца, после приобретения спорного имущества в свою собственность, неоднократно в их присутствии ответчик обещал подарить ее ФИО1, при этом суд учитывает, что истец является супругом свидетеля ФИО7, которая является заинтересованной в исходе дела.

Из показаний свидетеля Свидетель №3 (л.д.136,141-152) следует, что ремонтные работы в спорной квартире оплачивал ФИО1 и его жена – ФИО7, с которыми он обсуждал виды работ и используемые материалы.

При этом суд исходит из того, что письменный договор дарения квартиры, обязательный для регистрации сделок с недвижимостью, между сторонами заключен не был, вселение и регистрация истца и его семьи в спорной квартире передачей дара не является, поскольку обещание безвозмездно передать кому-либо вещь или имущественное право либо освободить кого-либо от имущественной обязанности (обещание дарения) признается договором дарения и связывает обещавшего, если обещанное сделано в надлежащей форме (п. 2 ст. 574 ГК РФ) и содержит ясно выраженное намерение совершить в будущем безвозмездную передачу вещи или права конкретному лицу либо освободить его от имущественной обязанности (п. 2 ст. 572 ГК РФ), а несоблюдение простой письменной формы влечет ничтожность договора обещания дарения.

Суд принимает доводы стороны ответчиков о том, что представленные расписки не являются договором купли-продажи, поскольку не отвечают требованиям закона о форме такой сделки - ст. 550 ГК РФ (договор купли-продажи жилого помещения заключается в простой письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами), и обязательных условиях такой сделки – ст.555 ГК РФ (договор продажи недвижимости должен предусматривать цену этого имущества).

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении иска в части требований о признании за истцом права собственности на квартиру по адресу: <адрес>, р.<адрес>, учитывая, что обещание ответчика подарить ее истцу не было совершено в письменной форме, а ссылка истца на свидетельские показания в части устного обещания ответчика передать жилое помещение в дар, не могут быть признаны относимыми и допустимыми доказательствами по делу, поскольку таковыми не являются.

Разрешая заявление стороны ответчиков о пропуске истцом срока исковой давности, суд исходит из следующего.

Согласно ст.195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, в силу п.2 ст.199 ГК РФ является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В соответствии с п.1 ст.200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Изъятия из этого правила устанавливаются ГК РФ и иными законами.

Из материалов дела и пояснений стороны истца в судебном заседании следует, что спорные правоотношения между ФИО1 и ФИО2 вытекают из расписок от 23 декабря 2008 года и 18 декабря 2012 года, при этом условия данных расписок не исполнялись ответчиком на протяжении всего времени с момента её написания до обращения истца в суд, при этом истец не был лишен возможности потребовать ответчика исполнения условий данных расписок.

Поскольку суд пришел к выводу об отсутствии между истцом и ответчиком правоотношений, вытекающих из договора дарения либо из договора купли-продажи спорного имущества, суд не принимает доводы стороны ответчика о применении в данной ситуации правил исчисления такого срока применительно к заключению предварительного договора (ст.429 ГК РФ).

Как усматривается из текста расписки от 18 декабря 2012 года, ФИО2 обязуется вернуть потраченные ФИО1 на ремонт спорной квартиры денежные средства в том числе – в случае продажи спорной квартиры.

Требований о возврате денежных средств по указанным распискам стороной истца не заявлено, в связи с чем, суд принимает довод стороны истца о неприменении к правоотношениям в рассматриваемом деле сроков исковой давности.

Разрешая требования истца о признании недействительным договора купли-продажи спорной квартиры от 21 мая 2019 года между ФИО2 и ФИО3 и применении последствий такой сделки, суд исходит из следующего.

В силу ст.9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

На момент заключения договора купли-продажи спорной квартиры с ФИО3 (покупатель), ФИО2 (продавец) являлся единоличным собственником данного недвижимого имущества, что подтверждается свидетельством о праве собственности и договором купли-продажи (л.д.39,41).

Таким образом, ФИО2 был вправе распорядиться принадлежащим ему на праве личной собственности недвижимым имуществом.

В силу п.1 ст. 131 ГК РФ право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней.

Согласно п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 22 от ДД.ММ.ГГГГ (ред. от ДД.ММ.ГГГГ) "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" граждане, юридические лица являются собственниками имущества, созданного ими для себя или приобретенного от других лиц на основании сделок об отчуждении этого имущества, а также перешедшего по наследству или в порядке реорганизации (ст. 218 ГК РФ).

Права на имущество, подлежащие государственной регистрации, возникают с момента регистрации соответствующих прав на него, если иное не установлено законом (п. 2 ст. 8.1 ГК РФ).

В п. 1 ст. 551 ГК РФ указано, что переход права собственности на недвижимость по договору купли-продажи недвижимости к покупателю подлежит государственной регистрации.

В соответствии с п. 2 ст. 223 ГК РФ в случаях, когда отчуждение имущества по договору подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом. Недвижимое имущество признается принадлежащим добросовестному приобретателю (п. 1 ст. 302) на праве собственности с момента такой регистрации, за исключением предусмотренных ст. 302 настоящего Кодекса случаев, когда собственник вправе истребовать такое имущество от добросовестного приобретателя.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 продал вышеуказанную квартиру ФИО3, что подтверждается Выпиской из ЕГРН, договором купли-продажи квартиры от 21 мая 2019 года, передаточным Актом (л.д.41,42,43-45).

Сделка купли-продажи от 21 мая 2019 г. сторонами исполнена, право собственности покупателя ФИО3 зарегистрировано в установленном порядке (л.д.41,42,43-45).

Согласно ст.169 ГК РФ сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна.

В п. 85 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", разъяснено, что в качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала Российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте; сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми.

Условиями применения ст.169 ГК РФ являются заведомо противная основам правопорядка цель совершения сделки и наличие хотя бы у одного из участников сделки умысла на противоправное поведение.

Конституционный Суд Российской Федерации в пункте 2 Определения от ДД.ММ.ГГГГ N 226-О разъяснил, что ст.169 ГК РФ особо выделяет опасную для общества группу недействительных сделок - так называемые антисоциальные сделки, противоречащие основам правопорядка и нравственности, признает такие сделки ничтожными и определяет последствия их недействительности: при наличии умысла у обеих сторон такой сделки - в случае ее исполнения обеими сторонами - в доход Российской Федерации взыскивается все полученное по сделке, а в случае исполнения сделки одной стороной с другой стороны взыскивается в доход Российской Федерации все полученное ею и все причитавшееся с нее первой стороне в возмещение полученного; при наличии умысла лишь у одной из сторон такой сделки все полученное ею по сделке должно быть возвращено другой стороне, а полученное последней либо причитавшееся ей в возмещение исполненного взыскивается в доход Российской Федерации.

Статья 169 ГК РФ указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, т.е. достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности. Антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму ГК РФ, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий, при этом на истце лежит обязанность доказать обстоятельства, на которые он ссылается при обосновании своих исковых требований.

Сама по себе цель сторон притворной сделки - скрыть другую сделку, сколь бы незаконной эта прикрытая сделка ни была, - не является целью, противной основам правопорядка и нравственности, т.к. законодатель указал иное, специальное последствие притворной сделки - применение правил, относящихся к прикрытой сделке.

Притворные сделки не исполняются (исполняются только прикрытые), поэтому они не дают права на иск по ст. 169 ГК.

Доводы истца о том, что у ФИО3 не могло быть денежных средств для совершения данной сделки, являются декларативными и не подтверждены доказательствами.

Суд не принимает доводы стороны истца об антисоциальности оспариваемой сделки по основанию проживания в спорной квартире ФИО1 и его семьи, нахождения в ней его вещей и отсутствия вещей ответчиков, не проживания ответчиков в данном жилом помещении, поскольку действующее законодательство таких ограничений для совершения сделок не устанавливает.

Доводы стороны истца о том, что совершая оспариваемую сделку, ответчик ФИО2 извлек дополнительную материальную выгоду в виде вложенных истцом денежных средств в покупку квартиры на имя ответчика, а также её ремонт, являются необоснованными, поскольку ФИО1 не лишен возможности на судебную защиту своего нарушенного права путем обращении в суд с требованиями по соответствующим основаниям.

Таким образом, стороной истца не представлено бесспорных доказательств, что указанная сделка является мнимой либо совершена с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, при этом их доводы о недобросовестности поведения продавца (ответчика ФИО2) основаны на неправильном понимании норм права.

Поскольку судом установлено, что сторонами оспариваемого договора были совершены необходимые действия, направленные на создание соответствующих правовых последствий - ФИО2 получены денежные средства по договору купли-продажи, спорная квартира была передана покупателю ФИО3 и зарегистрировано ее право собственности на указанную квартиру, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении заявленных исковых требований в части признания недействительной данной сделки.

Как разъяснено в пункте 78 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", согласно абзацу 1 п.3 ст. 166 ГК РФ требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Исходя из системного толкования п.1 ст.1, п. 3 ст. 166 и п. 2 ст. 168 ГК РФ иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки.

Поскольку суд пришел к выводу об отсутствии между истцом и ответчиком правоотношений, вытекающих из договора дарения, доводы стороны истца о том, что между ним и ФИО2 имел место договор купли-продажи квартиры, не подтверждены в ходе судебного разбирательства, т.е. доказательства нарушения прав истца, предоставляющие ему право на судебную защиту в соответствии с положениями ст.169 ГК РФ, отсутствуют.

Поскольку стороной сделки истец не является, доказательств заинтересованности в применении последствий недействительности ничтожной сделки, нарушения данной сделкой его прав и законных интересов, им, вопреки требованиям ст.56 ГПК РФ, суду не представлено, суд приходит к выводу, что он не является лицом, которому в силу действующего законодательства предоставлено право предъявления требований о применении последствий недействительности данной сделки, в связи чем, в удовлетворении требований о применении последствий недействительности сделки надлежит отказать.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

ФИО1 в удовлетворении исковых требований к ФИО2 и ФИО3 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки и признании права собственности на квартиру - отказать.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня принятия его в окончательной форме в суд апелляционной инстанции - Рязанский областной суд - с подачей апелляционной жалобы через Клепиковский районный суд.

Судья: Е.С.Пырикова