Решение № 2-1777/2025 2-1777/2025~М-1213/2025 М-1213/2025 от 14 августа 2025 г. по делу № 2-1777/2025

УИД № 78RS0012-01-2025-003144-59

Дело № 2-1777/2025 06 августа 2025 года

Санкт-Петербург


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Ленинский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Батогова А.В.,

при секретаре Ристо Е.М.,

с участием прокурора Гиневской Ю.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ООО «Элемер-Северо-Запад» о восстановлении на работе и взыскании заработной платы за время вынужденного прогула,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения обратилась в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью ««Элемер-Северо-Запад» (ИНН <***>/ОГРН <***>), в котором просила, уточнив исковые требования в порядке ч. 1 ст. 39 ГПК РФ: восстановить ее в должности с 29.03.2025; взыскать с ООО «Элемер-Северо-Запад» в ее пользу средний заработок за время вынужденного прогула в размере 472035,90 руб., взыскать с ООО «Элемер-Северо-Запад» в ее пользу компенсацию морального вреда в размере 50000 рублей.

В обоснование заявленных требований истец указала, что работала у ответчика в должности менеджера по продажам по бессрочному трудовому договору, уволена 28.03.2025 на основании приказа № 4, как указано, по собственному желанию, однако затем было установлено отсутствие её воли на увольнение, так как на дату издания приказа об увольнении она находилась в состоянии беременности, узнала об этом только 06.05.2025, в связи с чем просила восстановить срок на подачу иска.

В судебное заседание явились представители истца по доверенности, уточнённые исковые требования поддержали в полном объеме.

В судебное заседание явились представители ответчика, ранее представили возражения на заявленные требования, а также дополнения к возражениям, возражали против удовлетворения заявленных требований по доводам, изложенным в письменной форме. Указывали на то, что увольнение истца произведено законно на основании ее заявления.

Изучив материалы дела, выслушав прокурора, полагавшего иск подлежащим удовлетворению частично, участников процесса, оценив представленные по делу доказательства, суд приходит к следующему.

Материалами дела установлено, что на основании трудового договора № 2/23 от 14.04.2023 и дополнительного соглашения к трудовому договору от 15.04.2024 истец состояла с ответчиком в трудовых отношениях в должности менеджера по продажам.

На основании заявления истца от 14.02.2025 приказом № 4 от 28.03.2025 трудовой договор между истцом и ответчиком был расторгнут на основании п. 3 ч. 1 ст. 77 ТК РФ.

Истец ознакомлена с указанным приказом 28.03.2025.

13.05.2025 истец обратилась к ответчику с заявлением об отмене приказа об увольнении и ее восстановлении в должности. В обоснование заявления истец указала, что 06.05.2025 ей стало известно о том, что она находится в состоянии беременности (срок беременности: 6 недель 1 день) и, таким образом, на момент увольнения она уже была беременна.

Письмом исх. № 1042-25 от 16.05.2025 ответчик проинформировал истца о том, что увольнение состоялось по ее инициативе в порядке, установленном трудовым законодательством, следовательно, со стороны ответчика права истицы не нарушены; вакантные должности в ООО «Элемер-Северо-Запад» отсутствуют; восстановление истца в должности повлечет за собой нарушение прав работников, исполняющих соответствующие трудовые функции после ее увольнения; восстановление на работе может осуществляться только на основании решения суда.

Сторонами доказательств того, что на должность истца принято иное лицо, не предоставлено и на данные обстоятельства стороны не ссылались.

Ответчик указал, что вопрос о выплатах при увольнении полагает не относящимся к спору, в связи с чем отказался предоставлять доказательства о размере выплат, суд руководствуется доказательствами, предоставленными в материалы дела, сведениями об отсутствии выплат при увольнении, по принципу состязательности процесса и правом стороны на предоставление доказательств и отсутствием у суда права принуждать стороны к предоставлению их собственных доказательств и обязанности таких действий со стороны суда исходя из принципа состязательности.

Рассматривая требования истца о восстановлении на работе и взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, суд приходит к следующим выводам.

Как следует из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлениях от 27 декабря 1999 г. № 19-П и от 15 марта 2005 г. № 3-П, положения ст. 37 Конституции Российской Федерации, обусловливая свободу трудового договора, право работника и работодателя по соглашению решать вопросы, связанные с возникновением, изменением и прекращением трудовых отношений, предопределяют вместе с тем обязанность государства обеспечивать справедливые условия найма и увольнения, в том числе надлежащую защиту прав и законных интересов работника, как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении, при расторжении трудового договора по инициативе работодателя, что согласуется с основными целями правового регулирования труда в Российской Федерации как социальном правовом государстве (ч. 1 ст. 1, ст. ст. 2 и 7 Конституции Российской Федерации).

Согласно ст. 1 Трудового кодекса Российской Федерации целями трудового законодательства являются установление государственных гарантий трудовых прав и свобод граждан, создание благоприятных условий труда, защита прав и интересов работников и работодателей.

К основным принципам правового регулирования трудовых отношений и иных, непосредственно связанных с ними отношений исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации статья 2 Трудового кодекса Российской Федерации относит, в том числе, свободу труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается; право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности; обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту. Согласно пункту 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации, одним из оснований прекращения трудового договора является расторжение трудового договора по инициативе работника (статья 80 настоящего Кодекса).

В силу статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право расторгнуть трудовой договор, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее, чем за две недели, если иной срок не установлен настоящим Кодексом или иным федеральным законом. Течение указанного срока начинается на следующий день после получения работодателем заявления работника об увольнении. По соглашению между работником и работодателем трудовой договор может быть расторгнут и до истечения срока предупреждения об увольнении.

Расторжение трудового договора по собственному желанию (статья 80 Трудового кодекса Российской Федерации) является реализацией гарантированного работнику права на свободный выбор труда и не зависит от воли работодателя.

Сама по себе правовая природа права работника на расторжение трудового договора по статье 80 Трудового кодекса Российской Федерации предполагает отсутствие спора между работником и работодателем по поводу его увольнения, за исключением случаев отсутствия добровольного волеизъявления.

Защита беременности, в том числе путем установления гарантий для беременных женщин в сфере труда, является согласно Конвенции Международной организации труда № 183 «О пересмотре Конвенции (пересмотренной) 1952 года об охране материнства» (заключена в г. Женеве 15 июня 2000 г.) общей обязанностью правительств и общества (преамбула).

В соответствии с ч. 1 ст. 261 Трудового кодекса Российской Федерации расторжение трудового договора по инициативе работодателя с беременной женщиной не допускается, за исключением случаев ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем.

Эта норма, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 06.12.2012 № 31-П, является трудовой льготой, обеспечивающей стабильность положения беременных женщин как работников и их защиту от резкого снижения уровня материального благосостояния, обусловленного тем обстоятельством, что поиск новой работы для них в период беременности затруднителен. Названная норма, предоставляющая женщинам, которые стремятся сочетать трудовую деятельность с выполнением материнских функций, действительно равные с другими гражданами возможности для реализации прав и свобод в сфере труда, направлена на обеспечение поддержки материнства и детства в соответствии со статьями 7 (часть 2) и 38 (часть 1) Конституции Российской Федерации. Из буквального толкования части первой статьи 261 Трудового кодекса Российской Федерации следует, что законом установлен запрет на увольнение по инициативе работодателя беременных женщин, кроме единственного исключения - ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем. При этом названная норма не ставит возможность увольнения беременной женщины в зависимость от того, был ли поставлен работодатель в известность о ее беременности и сообщила ли она ему об этом, поскольку это обстоятельство не должно влиять на соблюдение гарантий, предусмотренных трудовым законодательством для беременных женщин при увольнении по инициативе работодателя. В таком случае правовое значение имеет лишь сам факт беременности на день увольнения женщины по инициативе работодателя.

Пунктом 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.01.2014 № 1 «О применении законодательства, регулирующего труд женщин, лиц с семейными обязанностями и несовершеннолетних» также разъяснено: «учитывая, что увольнение беременной женщины по инициативе работодателя запрещается, отсутствие у работодателя сведений о ее беременности не является основанием для отказа в удовлетворении иска о восстановлении на работе. Беременная женщина, трудовой договор с которой расторгнут по инициативе работодателя, подлежит восстановлению на работе и в том случае, если к моменту рассмотрения в суде ее иска о восстановлении на работе беременность не сохранилась».

Из разъяснений Конституционного Суда Российской Федерации, изложенных в Постановлении от 6 декабря 2012 г. № 31-П, следует, что согласно Конституции Российской Федерации политика Российской Федерации как правового и социального государства - исходя из ответственности перед нынешним и будущими поколениями, стремления обеспечить благополучие и процветание России - направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека (преамбула; статья 1; статья 7, часть 1); в Российской Федерации материнство и детство, семья находятся под защитой государства (статья 38, часть 1).

Принцип социального государства, относящийся к основам конституционного строя Российской Федерации, обязывает публичную власть надлежащим образом осуществлять охрану труда и здоровья людей, государственную поддержку семьи, материнства, отцовства и детства, устанавливать гарантии социальной защиты на основе общепринятых в правовом и социальном государстве стандартов и гуманитарных ценностей; это, в частности, предполагает наличие правовых механизмов, которые обеспечивали бы институту семьи эффективную защиту, адекватную в том числе целям социальной и экономической политики Российской Федерации на конкретно-историческом этапе, а также уровню экономического развития и финансовым возможностям государства (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 22 марта 2007 г. № 4-П и от 15 декабря 2011 г. № 28-П).

Кроме того, Трудовой кодекс Российской Федерации запрещает увольнение беременных женщин по инициативе работодателя, за исключением случаев ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем. Содержащая данный запрет часть первая его статьи 261 относится к числу специальных норм, закрепляющих для беременных женщин повышенные гарантии по сравнению с другими нормами Трудового кодекса Российской Федерации, регламентирующими вопросы расторжения трудового договора, - как общими, так и предусматривающими особенности регулирования труда женщин и лиц с семейными обязанностями, и является по своей сути трудовой льготой, обеспечивающей стабильность положения беременных женщин как работников и их защиту от резкого снижения уровня материального благосостояния, обусловленного тем обстоятельством, что поиск новой работы для них в период беременности затруднителен. Названная норма, предоставляющая женщинам, которые стремятся сочетать трудовую деятельность с выполнением материнских функций, действительно равные с другими гражданами возможности для реализации прав и свобод в сфере труда, направлена на обеспечение поддержки материнства и детства в соответствии со статьями 7 (часть 2) и 38 (часть 1) Конституции Российской Федерации (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 4 ноября 2004 г. № 343-О).

По смыслу подлежащих применению к спорным отношениям сторон норм материального права и разъяснений относительно их применения, заявление ФИО1 об отказе от исполнения ранее поданного заявления о расторжении трудового договора по инициативе работника в связи с наличием у нее беременности, о которой на тот момент она не знала, свидетельствует о том, что расторжение трудового договора по инициативе работника не может сохранить своего действия ввиду отсутствия на это волеизъявления самого работника. В противном случае, фактически имеет место прекращение трудового договора не по инициативе работника, а по инициативе работодателя с нарушением запрета, предусмотренного ч. 1 ст. 261 Трудового кодекса Российской Федерации.

Вопреки доводам ответчика, иное толкование указанных нормативных положений привело бы к ограничению объема трудовых прав работника, подавшего заявления о расторжении трудового договора по собственной инициативе и лишенного возможности в силу сложившихся обстоятельств отказаться от такого заявления, и, как следствие, к отказу в предоставлении законных гарантий работнику, в частности гарантии от увольнения беременной женщине.

Следовательно, гарантия в виде запрета увольнения беременной женщины по инициативе работодателя, предусмотренная ч. 1 ст. 261 Трудового кодекса Российской Федерации, подлежит применению и к отношениям, возникающим при расторжении трудового договора по инициативе работника (п. 3 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации).

Материалами дела установлено, что на 06.05.2025 срок беременности составлял 6 недель 1 день (ультразвуковое исследование матки и придатков трансвагинальное от 06.05.2025). Справкой от 23.05.2025 подтверждается, что истец принята на учёт в женской консультации № 18 на сроке 9 недель. Протоколом скринингового ультразвукового исследования женщин в 11-14 недель беременности № б/н от 17.06.2025 установлен срок беременности: 12 недель 6 дней. Копчико-теменной размер соответствует сроку 12 недель 6 дней, иные показатели (БПР, ОГ, окружность живота, длина бедра) соответствуют сроку беременности более 13 недель.

Доводы ответчика о том, что у истца 19.03.2025 был первый день цикла, поэтому фертильное окно (а равно и успешное зачатие) могло произойти в период с 29.03.2025 по 02.04.2025, то есть за пределами даты увольнения, опровергаются данными доказательствами, ответчиком иных доказательств не предоставлено, судебно-медицинская экспертиза не требуется по обстоятельствам дела, так как законодательством, в том числе трудовым, урегулирован указанный порядок определения сроков беременности. Бесспорных доказательств отсутствия беременности ФИО1 ответчиком не представлено, ссылки ответчика на медицинские термины являются лишь теоретическими рассуждениями в этой области.

Следовательно, на день увольнения истец уже находилась в состоянии беременности, о которой не знала, впоследствии поставила работодателя в известность о состоянии беременности, просила отменить ранее вынесенный приказ об увольнении, в чем ей было отказано.

Вопреки доводам ответчика, заявление истца от 13.05.2025 о восстановлении на работе в связи с наличием у нее беременности, о которой на тот момент она не знала, свидетельствует об отсутствии волеизъявления работника на прекращение трудового договора, что является безусловным препятствием для расторжения трудового договора по п. 3 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации.

В связи с изложенным суд также полагает, что срок пропущен истцом по уважительным причинам, так как она узнала о нарушении своих прав только 06.05.2025, ранее об этом не знала и доказательств того, что могла знать, не предоставлено, в связи с чем пропущенный срок подлежит восстановлению, иск подан 28.05.2025, в течение месяца, установленного трудовым законодательством на его подачу с того момента, когда истец узнала о нарушении своих прав.

Доводы ответчика о том, что взыскание средств за вынужденный прогул может быть осуществлено только с 13.05.2025, не соответствуют требованиям законодательства, сути и понятию возмещения утраченного заработка за вынужденный прогул.

То обстоятельство, что ни истцу, ни ответчику не было известно о состоянии беременности истца на момент увольнения, а также то обстоятельство, что истец фактически отозвала свое заявление об увольнении уже после вынесения приказа о расторжении трудового договора, в силу специфики предоставленных Трудовым кодексом Российской Федерации социальных гарантий беременным женщинам не может служить основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.

В данном случае, нарушение прав истца со стороны ответчика выразилось в том, что после получения заявления истца от 13.05.2025, в котором истец сообщила об отсутствии волеизъявления на расторжение трудового договора по причине состояния беременности, работодатель, поставленный в известность о наличии беременности истца на момент увольнения, не принял мер для восстановления истца на работе, что свидетельствует о том, что расторжение трудового договора произошло по инициативе работодателя, поскольку волеизъявление работника отсутствовало.

Поскольку Трудовым кодексом Российской Федерации установлен запрет как на увольнение беременной женщины по инициативе работодателя, за исключением случаев ликвидации организации, так и на увольнение работника по п. 3 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации при отсутствии его волеизъявления, увольнение истца является незаконным, а истец подлежит восстановлению на работе в ранее занимаемой должности с 29.03.2025.

При таком положении, учитывая приведенные обстоятельства и требования законодательства, в совокупности с доказательствами, представленными в материалы дела, суд приходит к выводу о том, что увольнение ФИО1 не могло быть произведено.

Какого-либо злоупотребления правом с её стороны суд не находит, учитывая специальные гарантии, предоставленные законодателем для беременных женщин, а также волеизъявление истицы на продолжение работы в указанной организации.

Суд полагает, что довод ответчика о пропуске истцом срока на обращение в суд не может быть принят по следующим основаниям.

В силу ст. 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Общий срок исковой давности устанавливается в три года (ст. 196 ГК РФ).

В силу положений ст. 197 Гражданского кодекса Российской Федерации, для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком.

Сроки обращения работника в суд за разрешением индивидуального трудового спора установлены ст. 392 ТК РФ.

В ч. 1 ст. 392 ТК РФ предусмотрено, что работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки.

За разрешением индивидуального трудового спора о невыплате или неполной выплате заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, он имеет право обратиться в суд в течение одного года со дня установленного срока выплаты указанных сумм, в том числе в случае невыплаты или неполной выплаты заработной платы и других выплат, причитающихся работнику при увольнении (ч. 2 ст. 392 ТК РФ).

При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных ч.ч. 1, 2 и 3 ст. 392 ТК РФ, они могут быть восстановлены судом (ч. 4 ст. 392 ТК РФ).

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п. 16 Постановления от 29.05.2018 № 15 разъяснил следующее: судам необходимо учитывать, что при пропуске работником срока, установленного статьей 392 ТК РФ, о применении которого заявлено ответчиком, такой срок может быть восстановлен судом при наличии уважительных причин (часть четвертая статьи 392 ТК РФ). В качестве уважительных причин пропуска срока для обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, объективно препятствовавшие работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора, как то: болезнь работника, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимости осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи и т.п.

Из норм трудового законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что работникам, не реализовавшим свое право на обращение в суд в установленный законом срок по уважительным причинам, этот срок может быть восстановлен в судебном порядке. Перечень уважительных причин, при наличии которых пропущенный срок для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора может быть восстановлен судом, законом не установлен. Приведенный в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации перечень уважительных причин пропуска срока обращения в суд исчерпывающим не является.

Указанные истцом причины пропуска срока, предусмотренного ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации, связанные с незнанием о нарушении своего права в срок до 06.05.2025, принятием мер по досудебному урегулированию спора, подтвержденных материалами дела, принимая во внимание всю совокупность обстоятельств конкретного дела и характер возникшего между сторонами спора, суд признает причины пропуска срока уважительными, а пропущенный срок подлежащим восстановлению. Истица обратилась в суд в пределах месячного срока с момента, когда она узнала о нарушении своих прав.

Таким образом, суд полагает, что увольнение является неправомерным и полагает восстановить ФИО1 в должности «менеджер по продажам» ООО «Элемер-Северо-Запад» с 29.03.2025.

В связи с восстановлением на работе в пользу истицы подлежит взысканию заработок за период вынужденного прогула.

Средний заработок для оплаты времени вынужденного прогула определяется в порядке, предусмотренном статьей 139 Трудового кодекса Российской Федерации.

Учитывая, что истец уволена 28.03.2025, то период с 29.03.2025 по 06.08.2025 включительно, в котором было 87 рабочих дней, является временем вынужденного прогула, за который с ответчика в пользу истицы подлежит взысканию средний заработок.

Средний заработок для оплаты времени вынужденного прогула определяется в порядке, предусмотренном статьей 139 Трудового кодекса Российской Федерации. Средняя дневная заработная плата истца составляла 5425 рублей 70 копеек, соответственно средний заработок за время вынужденного прогула составит 472035,90 рублей. (5425,70 x 87). Данная сумма подлежит взысканию в пользу истца в полном объёме. Иных доказательств, опровергающих расчёт, сторонами не предоставлено, не оспаривается, как и размер иных выплат.

Признав увольнение ФИО1 незаконным, суд, исходя из конкретных обстоятельств дела, с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных страданий, степени вины работодателя, а также требований разумности и справедливости, приходит к выводу о взыскании в пользу истца компенсации морального вреда в размере 5000 руб.

Исходя из изложенного иск подлежит частичному удовлетворению, в остальной части суд полагает необходимым в иске отказать.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194 - 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования удовлетворить частично.

Восстановить ФИО1 в должности менеджера по продажам общества с ограниченной ответственностью «Элемер-Северо-Запад» с 29.03.2025.

Взыскать в пользу ФИО1 с общества с ограниченной ответственностью «Элемер-Северо-Запад» заработную плату за время вынужденного прогула в размере 472035,90 рублей, компенсацию морального вреда в размере 5000 рублей.

В остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца с момента составления решения суда в окончательной форме через Ленинский районный суд Санкт-Петербурга.

Судья Батогов А.В.

Мотивированное решение изготовлено 15.08.2025