Апелляционное постановление № 22-656/2025 от 24 сентября 2025 г.

Судья Кайгародова Ю.Е. дело №22-656/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Салехард 25 сентября 2025 года

Суд апелляционной инстанции суда Ямало-Ненецкого автономного округа в составе председательствующего Коршунова И.М.,

при секретаре Сорокиной Т.М.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника Дорошкиной Н.А. на приговор Новоуренгойского городского суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 25 июня 2025 года, по которому

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ <адрес>, гражданин России, несудимый,

осуждён по ч.3 ст.30, ч.2 ст.159 УК РФ к штрафу в размере 100 000 руб.

Также разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Изучив материалы уголовного дела, выслушав осужденного ФИО1, его защитников Дорошкину Н.А. и Спиричева А.А., поддержавших доводы жалобы, прокурора Коробку Д.Д., просившего приговор оставить без изменений,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, по обжалуемому приговору суда, признан виновным в покушении на хищение путем обмана денежных средств Потерпевший №1 в сумме 112 716 руб., что повлекло бы причинение потерпевшему значительного ущерба.

Преступление совершено в период с 05 по 18 июля 2022 года в г.Новый Уренгой Ямало-Ненецкого автономного округа при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней защитник Дорошкина Н.А., считает приговор незаконным. Полагает положенные в основу приговора результаты оперативно-розыскного мероприятия (далее - ОРМ) «Оперативный эксперимент» недопустимыми доказательствами. Так, сославшись на постановление о разрешении проведения указанного ОРМ (Т.1 л.д.21-22) в рамках ДПОП №6802, суд не учел, что на этих листах дела такого постановления не содержится. Обращает внимание, что в 2022 году постановление о разрешении ОРМ имело совершенно другое содержание, нежели при рассмотрении уголовного дела в 2024 году, при этом объект проведения ОРМ в корне отличался, что недопустимо. В частности, изначально речь шла о причастности юриста Свидетель №6 и заведующей терапевтического отделения Свидетель №10, а также иных лиц (Т.5 л.д.74-75), в то время как после внесения изменений постановление уже содержит сведения о причастности Инцкирвели (Т.1 л.д.21-22). Отмечает, что суд, приходя к выводам об отсутствии нарушения уголовно-процессуального закона, принял во внимание показания сотрудника полиции Свидетель №16 о том, что тот якобы изготовил два постановления о разрешении вышеуказанного ОРМ с одним и тем же регистрационным номером. Однако эти показания Свидетель №16 противоречат его же показаниям от 11 сентября 2024 года, согласно которым недопустимо как переподписание постановления, так и проставление одного регистрационного номера разным по содержанию документам, что также подтвердила свидетель Свидетель №26 в судебном заседании 25 марта 2025 года. Не дана оценка и противоречию новых показаний Свидетель №16 показаниям его руководителя - свидетеля Свидетель №15, который в ходе предыдущего рассмотрения дела не подтвердил переподписание такого постановления. Этот же свидетель не смог пояснить суду причин наличия двух постановлений и, по мнению защитника, тем самым побоялся сообщить, что на одном из них его подпись подделана. С учетом изложенного, автор жалобы приходит к убеждению, что показания Свидетель №16 об обстоятельствах возникновения двух постановлений являются ложными и обусловлены страхом перед уголовной ответственности за фальсификацию материалов ОРМ.

Кроме того, считает, что также было фальсифицировано постановление об осмотре денег (Т.1 л.д.25-26), поскольку в него аналогичным образом были внесены изменения после 2022 года. Так, в настоящее время в нем указано о причастности к преступлению должностного лица ГБУЗ ЯНАО «НЦГБ» совместно с неустановленными лица, в то время как в 2022 году (Т.5 л.д.76-77) речь шла о причастности иных лиц - судебно-медицинского эксперта и юриста.

Таким образом, защитник приходит к выводу, что все материалы ОРМ, находящиеся в 1 томе уголовного дела, являются подложными и не могли использоваться в качестве доказательств вины осужденного. При этом, полагает, что рассекречено было именно постановление о причастности иных лиц (Т.5 л.д.74-75), а не в отношении Инцкирвели, которое только уже поэтому не может считаться допустимым доказательством. При этом суд, приобщив к материалам дела копию протокола №7 совещания начальника ОМВД России по г.Новому Уренгою от 28 апреля 2025 года (Т.7 л.д.169-170), принял его во внимание в качестве доказательства, свидетельствующего о допустимости ОРМ, в то время как на этом совещании присутствовали те же сотрудники полиции, которые и совершили незаконные действия, а потому, очевидно, что они не усмотрели в своих действиях значительных нарушений. Более того, анализируя указанный протокол, защитник отмечает, что содержащиеся в нем выводы об отсутствии разглашения государственной тайны и утраты секретных документов являются несостоятельными, поскольку место нахождения первоначального постановления о проведении ОРМ неизвестно.

Ссылаясь на показания осужденного и свидетеля Свидетель №24, приходит к выводу о наличии оснований для оговора Инцкирвели со стороны сотрудников полиции, причиной которым стал его отказ в госпитализации близкого для следователя Свидетель №1 человека. В обоснование этой версии указывает, что в деле оперативного учёта имеются ссылки на оперативные контакты совершенные ранее, чем потерпевший даже поступил в больницу. С учетом этого защитник приходит к убеждению, что оперативные мероприятия были скорректированы под осужденного позднее. Указанное, по мнению защитника, согласуется и с отсутствием аудиозаписи разговора осужденного и потерпевшего от 18 июля 2022 года, тогда как такая запись во время проведения ОРМ имела место. Отмечает, что сторона защиты все же смогла в ходе судебного заседания в 2024 году добиться истребования данной аудиозаписи, однако сотрудники полиции сообщили о сбое в работе аппаратуры, тем самым признав использование записывающего устройства, а зафиксированную информацию, по мнению автора жалобы, сотрудники уничтожили, так как она свидетельствовала о невиновности Инцкирвели.

Кроме того, полагает, что следователь Свидетель №1 в принципе не мог принимать участие при проведении осмотра места происшествия 18 июля 2022 года, поскольку заявление от потерпевшего он как дежурный следователь не принимал и не опрашивал его, соответствующих сообщений в дежурную часть о совершении преступления в ГБУЗ ЯНАО «НЦГБ», которое бы давало основание отправить туда дежурного следователя, не поступало. Следовательно, Ерин выехал в больницу произвольно, из личной заинтересованности, а потому проведенные им осмотры от 18 июля 2022 года являются недопустимыми.

Помимо этого, полагает, что версия стороны защиты о провокации сотрудников полиции также подтверждается и получением от потерпевшего заявления о противоправных действиях врача без его предупреждения об уголовной ответственности по ст.306 УК РФ, тем самым сотрудники полиции обезопасили потерпевшего от наказания за ложь. Об этом же свидетельствует и то, что потерпевший не понес никакой ответственности за нарушение миграционного законодательства, будучи под защитой сотрудников правоохранительных органов и прокуратуры, то есть находясь в зависимости от них. Считает, что о провокации свидетельствует и то, что потерпевшему вручили именно 30 000 руб., а не любую иную сумму, не подпадающую под примечание 2 к ст.158 УК РФ, обеспечив тем самым возможность вменить более тяжкое преступление.

Кроме того, защитник полагает, что стороной обвинения не представлено никаких доказательств, которые бы подтверждали установленные судом обстоятельства. Так, анализируя заключение эксперта №350 от 07 июня 2023 года (Т.3 л.л.д.68-74), отмечает, что эксперт не смог ответить на вопрос о том, мог ли быть изготовлен договор ф/22 именно на изъятом в ординаторской хирургического отделения принтере, а значит вывод суда о том, что этот договор изготовил Инцкирвели является лишь предположением. Кроме того, из заключения эксперта №774 от 12 декабря 2022 года (Т.2 л.д.54-59) следует, что Инцкирвели не составлял, не заполнял и не подписывал инкриминируемый ему договор. Также полагает надуманными и выводы суда о том, что осужденный изымал у потерпевшего паспорт и иные документы, поскольку согласно протоколу обыска (Т.2 л.д.76-81) в квартире Инцкирвели таких документов не обнаружено, как и не обнаружено их и в ходе осмотра ординаторской и раздевалки (Т.1 л.д.35-45,48-54).

Защитник, вновь напоминая об отсутствии аудиозаписи разговора осужденного и потерпевшего, указывает на недоказанность сообщения осужденного ложных сведений о платном характере оказанного потерпевшему лечения и необходимости оплаты этих услуг, равно как и то, что осужденный принял 30 000 руб. Подчеркивает, что не доказана и корыстная цель Инцкирвели. Обращает внимание, что денежные средства были изъяты не у самого Инцкирвели, а из стола, находящегося в помещении общей ординаторской (Т.1 л.д.35-40), в связи с чем, не исключает, что их туда подбросили. Кроме того, отмечает, что изъятые шесть купюр были возвращены свидетелю Свидетель №5 и со слов последнего потрачены, а потому защитник полагает, что на момент признания этих денег вещественными доказательствами 25 сентября 2022 года (Т.1 л.д.47) их уже не имелось, что исключало принятие такого решения.

Отмечает, что из содержания обвинения следует, что осужденному вменяется совершение хищения паспорта и других документов потерпевшего, однако его действия не квалифицированы по ч.2 ст.325 УК РФ. Кроме того, к материалам дела приобщены постановления об отказе в возбуждении в отношении Инцкирвели уголовного дела по ч.2 ст.325 УК РФ в связи с отсутствием состава преступления (Т.7 л.д.150-151), а также по ст.309 УК РФ в связи с отсутствием события преступления (Т.7 л.д.146-147). Указанные процессуальные решения полностью подтверждают позицию Инцкирвели о том, что он не изымал документы потерпевшего, однако из обвинительного заключения следует обратное. При этом защитник, с учетом поступивших в ходе судебного заседания сведений об отмене этих постановлений прокурором, обращает внимание на противоречие в позиции прокуратуры относительно квалификации одних и тех же действий Инцкирвели. Таким образом, обращает внимание, что на момент судебного разбирательства параллельно проводилась проверка по обстоятельствам, которые уже вменены Инцкирвели в рамках настоящего уголовного дела, что влекло возвращение дела прокурору на основании п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ.

Полагает, что все следственные действия, проведенные после 18 января 2024 года, являются незаконными, поскольку по состоянию на эту дату уголовное дело было приостановлено на основании п.3 ч.1 ст.208 УПК РФ, и решения об отмене этого постановления в материалах дела не имеется, а имеется решение об отмене некоего иного постановления от этого же числа о приостановлении производство по иным основаниям - в силу п.2 ч.1 ст.208 УПК РФ. Аналогичная ситуация сложилась и при приостановлении производства по делу 18 февраля 2024 года, а также при последующей отмене иного постановления от этого же числа но по иным основаниям. Таким образом, защитник усматривает еще одно основание для возвращения дела прокурору.

Также приводит доводы, подвергающие сомнению беспристрастность суда, который неоднократно ставил сторону обвинения в преимущественное положение, а также иным образом ущемлял права стороны защиты. В частности:

- в связи с тем, что сотрудники полиции Свидетель №15 и Свидетель №16 проявили некомпетентность в познаниях проведения ОРМ (не ответив на вопросы стороны защиты о порядке применения средств аудиозаписи), сторона защиты ходатайствовала о допросе в качестве специалиста компетентного лица - Свидетель №11 и обеспечила его явку, однако суд, вопреки принципу состязательности сторон, необоснованно отказал в этом ходатайстве по надуманным причинам, тем самым нарушив право подсудимого на защиту;

- 10 февраля 2025 года судья удовлетворила заранее заявленное ходатайство государственного обвинителя об оглашении протоколов очной ставки после допроса подсудимого, не выслушав мнение защиты, а также выразила обеспокоенность тем, чтобы государственный обвинитель не забыл это сделать;

- в ходе допроса 05 марта 2025 года судья во время ответов свидетеля обвинения Свидетель №1 фактически оказывал тому юридическую помощь, а при допросе 13 марта 2025 года свидетелей стороны защиты - Свидетель №2 и Свидетель №28, поставил под сомнение их убеждения о невиновности подсудимого;

- 20 марта 2025 года, в ответ на жалобы супруги подсудимого - Свидетель №32 о многочисленных нарушениях в ходе следствия и препятствий в трудоустройстве её мужа, председательствующий намекнул на то, что его помощь пригодится военным;

- суд не дал никакой оценки поведению свидетеля Свидетель №23 23 апреля и 05 марта 2025 года, который вопреки предупреждению об ответственности по ст.308 УК РФ, отказался отвечать на вопросы стороны защиты, что свидетельствует об обвинительном уклоне суда и наталкивает автора жалобы на мысли о безнаказанности сотрудников полиции;

- 09 апреля 2025 года, в ходе исследования характеризующих подсудимого материалов, а именно сведений о наличии заболеваний у родственницы Инцкирвели, председательствующий допустил реплику о том, что этого достаточно для признания смягчающим наказание обстоятельством, тем самым предрешив постановление обвинительного приговора;

- 15 января 2025 года, несмотря на возражения стороны защиты, были оглашены показания потерпевшего Потерпевший №1, при этом его возможность участия в судебном заседании не была выяснена, вопрос о рассмотрении дела в его отсутствии не выяснялся, мнение сторон по этому поводу не заслушивалось;

- указание в протоколе судебного заседания о разъяснении 25 июня 2025 года права на ознакомление с протоколом судебного заседания не соответствует действительности.

Обращает внимание, что большинство указанных нарушений не было отражено в письменном протоколе судебного заседания, в связи с чем, были поданы замечания, которые необоснованно отклонены судом.

Кроме того, указанное, по мнению защитника, свидетельствует об убедительности заявленного 21 мая 2025 года подсудимым председательствующему отвода, в удовлетворении которого было отказано под предлогом направленности такого ходатайства на затягивание процесса, и это несмотря на то, что судебное заседание в этот день было отложено по ходатайству государственного обвинителя.

Об отсутствии объективности при рассмотрении уголовного дела, по мнению защитника, свидетельствует и отсутствие в приговоре оценки доказательствам стороны защиты, а именно, стенограммам разговора Инцкирвели с Свидетель №14 от 05 октября 2023 года, рассмотрения представления прокурора от 10 июля 2023 года, а также самих аудиозаписей этих разговоров. Не дана оценка и аудиозаписи разговора с участием следователя Свидетель №23 от 21 мая 2025 года, который сообщил, что не стал бы возбуждать уголовное дело, если бы материал проверки попал бы изначально к нему, он же признал расследование уголовного дела вне процессуальных сроков, что свидетельствует о недопустимости всех следственных действий. Защитник убежден о вынужденном характере направления следователем ФИО2 уголовного дела в суд, под давлением своего руководителя и прокуратуры, что указывает на обоснованность заявленного ему в 2024 году отвода. Учитывая изложенное, защитник убежден и в оказании давления на свидетелей - сотрудников больницы, которые были вынуждены оговорить подсудимого.

Просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Бондаренко Д.О. находит доводы жалобы несостоятельными, вину Инцкирвели доказанной совокупностью доказательств, допустимость которых сомнения не вызывает.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений, выслушав позицию сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Вопреки доводам жалобы, суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и сделал обоснованный вывод о доказанной виновности ФИО1 в совершении установленного судом первой инстанции преступления на основе объективной оценки исследованных в судебном разбирательстве дела убедительных, достаточных и допустимых доказательств, содержание и анализ которых приведены в приговоре.

Всем доказательствам дана надлежащая оценка, соответствующая положениям ст.ст.17 и 88 УПК РФ. Суд в приговоре мотивировал выводы о том, по каким основаниям отвергнуты одни из них и признаны достоверными другие.

Доводы о непричастности ФИО1 к инкриминируемому деянию были предметом обсуждения суда первой инстанции и обоснованно признаны несостоятельными, поскольку противоречат исследованной в судебном заседании совокупности доказательств, которых, как правильно указано судом первой инстанции, достаточно для признания виновности Инцкирвели по ч.3 ст.30, ч.2 ст.159 УК РФ.

Так, согласно показаниям потерпевшего Потерпевший №1, данным в ходе предварительного расследования, ему была оказана экстренная медицинская помощь в Новоуренгойской центральной городской больнице. В ходе стационарного лечения ему приносили на подпись какие-то документы, якобы за питание и лекарства, которые он не читал. Перед выпиской лечащий врач-хирург Леван Владимирович сообщил о платном характере лечения, требовал оплату около 112 тысяч рублей, при этом демонстрировал ему бумаги с суммами и удерживал его документы (паспорт и иные миграционные документы), связывая их возврат с внесением денег и угрожая депортацией в случае отказа. Поскольку у Худойдотзода таких денег не было, он обратился к кому-то из руководства больницы, там ему сказали, что его лечение было бесплатным и никаких денег никому отдавать не нужно. Позднее он написал заявление в полицию на действия врача, а также согласился принять участие в оперативном мероприятии. Оперативниками ему были выданы 30 000 рублей, которые он передал врачу, положив эти деньги по его указанию в ящик стола в ординаторской, после чего сотрудники полиции немедленно вошли в помещение.

В ходе рассмотрения уголовного дела в 2024 году, согласно протоколу судебного заседания (Т.6 л.д.6-29) потерпевший данные показания подтвердил, дав аналогичные пояснения.

Учитывая, что осужденному на предварительном следствии была предоставлена возможность оспаривать показания потерпевшего и задавать ему вопросы на очной ставке, а также в ходе предыдущего рассмотрения дела, при этом местонахождение потерпевшего Потерпевший №1 было неизвестно, но было установлено, что на территории Российской Федерации он не находился (Т.7 л.д.114-117) и допрос его в суде не был возможен, то суд, руководствуясь положениями п.5 ч.2 и ч.2.1 ст.281 УПК РФ, вопреки доводам защитника, обоснованно принял решение об оглашении показаний потерпевшего, данных им как на предварительном следствии, так и в ходе судебного следствия в 2024 году. Согласия стороны защиты при таких обстоятельствах на оглашение показаний потерпевшего, процессуальный закон не требует.

Оснований для признания недопустимыми показания потерпевшего, данные им в г.Ноябрьске (Т.1 л.д.165, 168-170) не имеется, так как вопреки доводам защитника Дорошкиной Н.А., в этом городе потерпевший был допрошен на основании соответствующих поручений следователя, в производстве которого находилось уголовное дело (Т.1 л.д.163-164, 166-167).

Ссылки защитника Спиричева А.А. на отсутствие у потерпевшего переводчика, так же не свидетельствуют о недопустимости показаний потерпевшего, так как из материалов дела следует, что потерпевший владел русским языком в степени, достаточной для участия в следственных действиях без переводчика. Об этом же свидетельствует протокол очной ставки потерпевшего с подозреваемым Инцкирвели, согласно которому показания потерпевшего были понятны для следователя и защиты, которая также задавала интересующие вопросы и получала на них ответы. Никаких замечаний по поводу невозможности общения с потерпевшим в отсутствии переводчика от защиты не поступало (Т.1 л.д.156-160).

Переходя к вопросу оценки достоверности показаний потерпевшего суд апелляционной инстанции не находит оснований им не доверять, так как они подкреплены совокупностью иных доказательств, исследованных в судебном заседании.

Так, стороной защиты не оспаривается, что осужденный ФИО1, будучи врачом-хирургом, в установленный судом период оказывал экстренную медицинскую помощь гражданину Республики Таджикистан Потерпевший №1 Это же следует из сведений, представленных ГБУЗ ЯНАО «Новоуренгойская центральная городская больница» (Т.1 л.д.113-114). При этом согласно правилам оказания медицинской помощи иностранным гражданам на территории РФ, утвержденным постановлением Правительства РФ от 06 марта 2013 года № 186 (Т.1 л.д.138-139) экстренная медицинская помощь носит безвозмездный характер.

Свидетель Свидетель №7, в ходе предварительного расследования показал, что присутствовал при разговоре осужденного и потерпевшего, в ходе которого Инцкирвели требовал с потерпевшего оплаты в сумме 112 000 рублей. Эти показания он подтверждал и при очной ставке.

Пояснения потерпевшего также подтверждаются показаниями свидетеля Свидетель №19, который на предварительном следствии показал, что к нему обращался врач Леван с просьбой повлиять на потерпевшего, так как последний написал на него заявление из-за просьбы оплатить лечение, а также свидетелей Свидетель №21 и Свидетель №18, которые по просьбе Свидетель №19 также пытались урегулировать конфликт потерпевшего с доктором. Свидетель №17 так же сообщил, что от потерпевшего ему стало известно, что его паспорт забрали у него в больнице, где у него требовали деньги за лечение.

Несмотря на то, что эти свидетели после оглашения показаний их не подтвердили, судом обоснованно приняты во внимание их показания данные на стадии предварительного расследования, так как, во-первых, по ознакомлению с протоколом они никаких замечаний, заявлений по поводу его содержания не высказывали, и, во-вторых, именно эти показания соответствуют иным исследованным доказательствам.

В частности, свидетель Свидетель №20 в судебном заседании показал, что муфтий Свидетель №19 также просил его примирить Худойдотзода с доктором, поскольку у них был какой-то конфликт по поводу лечения и удержания документов.

Из показаний свидетеля Свидетель №4 следует, что именно она по указанию врача ФИО1 получила от потерпевшего паспорт и передала осужденному.

Свидетель Свидетель №30 пояснила, что уже после выписки потерпевший пытался вернуть у Инцкирвели паспорт, что опровергает версию защиты о своевременном возврате документов.

Заместитель главного врача Свидетель №14 указал, что потерпевший был госпитализирован в экстренном порядке, а также подтвердил, что в таких случаях лечение является бесплатным даже для иностранных граждан. Несмотря на это, потерпевший обратился к нему с жалобой о том, что у него забрали паспорт и вымогают денежные средства. Об этом он доложил руководителю.

Главный врач больницы - свидетель Свидетель №3, подтвердил, что Свидетель №31 довел до него сведения о противоправных действиях в отношении Потерпевший №1

Факт передачи денег Инцкирвели подтверждён материалами ОРМ «Оперативный эксперимент».

Так, согласно акту осмотра, копирования и передачи денежных средств от 18 июля 2022 года Потерпевший №1 были переданы денежные средства в размере 30 000 руб., предназначенные для дальнейшей передачи в качестве незаконного денежного вознаграждения (Т.1 л.д.28-31). Об обстоятельствах проведения указанного мероприятия подробно пояснили свидетели Свидетель №8 и Свидетель №13, участвовавшие в нем в качестве незаинтересованных лиц.

В ходе реализации проверочных мероприятий в ординаторской хирургического отделения за столом, который занимал ФИО1, были обнаружены и изъяты указанные денежные средства, переданные ему потерпевшим, а также договор №__ф/22 о предоставлении Потерпевший №1 платных медицинских услуг от 09 июля 2022 года на сумму 112 716 рублей и медицинская карта потерпевшего, несмотря на его выписку. Свидетели Свидетель №9 и Свидетель №22 подтвердили обстоятельства обнаружения указанных предметов.

Возврат указанных денег Свидетель №5 после проведения оперативного мероприятия не противоречит требованиям УПК РФ, при этом это никак не повлияло на законность ОРМ, поскольку, как указано выше, эти купюры были осмотрены, а их номера - зафиксированы.

Ссылки стороны защиты на фальсификацию материалов ОРМ «Оперативный эксперимент» и недопустимость соответствующих доказательств получили должную оценку суда, который пришел к выводу о технической природе расхождений оспариваемых стороной защиты постановлений без какого-либо признака подлога.

Так, из показаний оперативного сотрудника Свидетель №16 следует, что первоначальная фабула постановления о проведении ОРМ была сформулирована некорректно, в связи с чем, он пересоставил текст и переподписал документ у руководителя еще до проведения ОРМ, однако при рассекречивании по невнимательности он мог представить оба варианта постановлений. Не исключает, что из-за этого, первоначальное постановление могло быть по ошибке представлено в суд по жалобе в порядке ст. 125 УПК РФ.

У суда апелляционной инстанции не имеется оснований считать указанную версию недостоверной, поскольку постановления подписаны и утверждены надлежащими лицами, свидетель Свидетель №15, вопреки доводам жалобы, не отрицал, что на обоих постановлениях имеется его подпись.

При этом материалы ОРД, вопреки доводам жалобы, были рассекречены надлежащим образом, о чем свидетельствует соответствующее постановление (Т.1 л.д.19-20), а также наличие соответствующих отметок на оспариваемых стороной защиты постановлениях (Т.1 л.д.21-22, 25-26).

То обстоятельство, что в постановлении о разрешении ОРМ имеются сведения об оперативных контактах в рамках ДПОП еще до того, как потерпевший попал в больницу, не противоречат показаниям Свидетель №16 о том, что изначально проверка могла проводиться в отношении иных лиц из числа работников больницы, что не препятствовало проведению «Оперативного эксперимента» в отношении Инкцирвели после обращения в полицию потерпевшего, тем более Инцкирвели также являлся сотрудником больницы.

Кроме того, суд апелляционной инстанции считает необходимым отметить, что обе версии фабул указанных постановлений в целом сводятся к необходимости проверки имеющейся информации о причастности к противоправной деятельности сотрудников ГБУЗ ЯНАО «Новоуренгойская центральная городская больница», а потому оспариваемые защитником ОРМ проведены законно.

Допущенная небрежность в сфере делопроизводства не оставлена без внимания компетентной комиссии, которая установила наличие несущественных нарушений при работе с секретными документами, не повлиявших на законность самих ОРМ, так как исправление вносилось именно составившим и подписавшим спорные постановления лицом, что является допустимым (Т.7 л.д.169-170).

Несогласие автора жалобы с выводами этой комиссии, со ссылкой на заинтересованность некоторых её членов, на выводы суда апелляционной инстанции о допустимости проведенных ОРМ не влияет, так как правового значения они для суда в принципе не имеют.

Доводы защитника о нарушении её права на допрос Свидетель №29 противоречит протоколу судебного заседания, согласно которым этот свидетель был допрошен по ходатайству защиты. Желание стороны защиты допросить его по вопросам разъяснения Закона «Об оперативно-розыскной деятельности», обоснованно оставлено судом без удовлетворения, так правоприменение является прерогативой суда, а не бывшего сотрудника полиции Свидетель №29

Ссылки стороны защиты на не предоставление проводившихся в ходе ОРМ записей сделаны без учета установленных обстоятельств о том, что такая запись по техническим причинам не состоялась (Т.5 л.д.46), а потому и рассекречена она быть не могла.

Очевидная техническая описка в описательно-мотивировочной части приговора при ссылке на постановление о разрешении ОРМ (Т.1 л.д.21-22) в части того, что оно якобы проводится по ДПОП №6802, тогда как в действительности в этом постановлении указано ДПОП №6842, не ставит под сомнение выводы суда.

Таким образом, проведенные оперативно-розыскные мероприятия по выявлению незаконной деятельности осужденного, соответствует положениям Закона «Об оперативно-розыскной деятельности», а потому его результаты наряду с другими исследованными доказательствами обоснованно положены в основу приговора, так как свидетельствуют о наличии у виновного умысла на хищение денежных средств потерпевшего путем обмана, сформировавшийся независимо от деятельности сотрудников оперативного подразделения.

Доводы апелляционной жалобы о том, что следователь Свидетель №1 был лично заинтересован в привлечении ФИО1 к уголовной ответственности, надуманны и не подтверждены. Из показаний самого ФИО3 следует, что решение о возбуждении уголовного дела принималось не им, процессуальную проверку по ст.ст.144-145 УПК РФ он также не проводил, его участие ограничилось выполнением обязанностей дежурного следователя в ходе осмотра ординаторской хирургического отделения. Оснований не доверять этим показаниям, суд апелляционной инстанции не усматривает, так как они соответствуют имеющимся материалам дела.

Доводы о недопустимости участия следователя ФИО3 при осмотре места происшествия также являются несостоятельными, поскольку следователь действовал в рамках предоставленных ему полномочий, в составе дежурной следственно-оперативной группы, при этом закон не связывает участие дежурного следователя в таком процессуальном действии с фактом личного принятия им первоначального заявления о преступлении.

Размышления защитника о наличии оснований для оговора Инцкирвели иными сотрудниками полиции и больницы, какими-либо объективными доказательствами не подтверждаются, а оценка всем имеющимся противоречиям в показаниях указанных лиц судом дана в соответствии, как уже указано выше, с положениями ст.ст.17, 88, 307 УПК РФ.

Доводы о том, что потерпевший находился в зависимости от правоохранительных органов и прокуратуры также несостоятельны, так как изначально потерпевший обратился к руководству больницы и только потом в правоохранительные органы с заявлением о привлечении к уголовной ответственности врача-хирурга (Т.1 л.д.13). При этом, вопреки утверждениям защитника, потерпевший был ознакомлен со ст.306 УК РФ и соответственно был предупрежден об уголовной ответственности. Наличие у потерпевшего иностранного гражданства не делает его автоматически зависимым от стороны обвинения, а потому доводы автора жалобы об обратном, не могут быть признаны состоятельными. Вопросы о наличии или отсутствии в действиях потерпевшего какого-либо нарушения законодательства в сфере миграции выходят за рамки судебного разбирательства.

Сумма в размере 30 000 руб. была обозначена самим Инцкирвели, а потому расценивать эту сумму в качестве желания следствия предъявить ему более тяжкое обвинение, оснований не имеется. Более того, с учетом того, что эта сумма являлась лишь частью от общей стоимости якобы оказанных платных услуг, правового значения для квалификации содеянного она не имела.

Ссылки защиты на заключения экспертиз не опровергают установленные судом события. То, что экспертиза печатающего устройства (Т.3 л.д.68-74) не установила изготовление договора __ф/22 именно на конкретном принтере, не опровергает факта обнаружения на рабочем месте Инцкирвели договора с суммой, идентичной названной потерпевшим и свидетелем Свидетель №7, и использование Инцкирвели этого договора для придания правомерности своим действиям, то есть в целях обмана потерпевшего.

Вывод почерковедческой экспертизы (Т.2 л.д.54-59) о вероятном подписании потерпевшим последнего листа лишь подтверждают показания потерпевшего, пояснившего об обстоятельствах подписания им ряда бумаг «по питанию и лекарствам». Отсутствие в договоре подписи Инцкирвели, на что ссылается защитник, не свидетельствует о его непричастности к инкриминируемому деянию, так как его подписи в этом договоре и не требовалось.

При этом свидетели Свидетель №12 и Свидетель №25 пояснили, что оформление платных договоров относится к компетенции юридического отдела, лечащие врачи не уполномочены заключать такие договоры, как и получать денежные средства от пациентов. Таким образом, такой договор в принципе не должен был находиться у осужденного.

Версия стороны защиты со ссылкой на показания свидетеля Свидетель №24 о стороннем происхождении договора (некий родственник потерпевшего поместил его в ящик стола осужденного незадолго до поведения ОРМ) опровергается зафиксированными сведениями из локальной сети медицинского учреждения (Т.1 л.д.202-215, Т.2 л.д.112-118), исходя из которых доступ к образцам типового договора имели лишь сотрудники больницы, при этом файл, содержащий сведения о якобы начисленных потерпевшему услугах на сумму 112 716 руб., указанные впоследствии в фиктивном договоре, был создан более чем за неделю до визита оперативных сотрудников - 09 июля 2022 года.

Таким образом, совокупностью указанных обстоятельств достоверно установлено, что инициатива получения денег от потерпевшего исходила от Инцкирвели, который для этого принимал активные действия, в связи с чем, доводы стороны защиты об отсутствии корыстного умысла признаются несостоятельными.

Учитывая материальное положение потерпевшего, отсутствие у него заработка, наличие на иждивении двух несовершеннолетних детей (Т.1 л.д.169, Т.6 л.д.12, 24-25), установленное судом неудовлетворительное состояние его здоровья, суммы требуемых с него денежных средств, у суда апелляционной инстанции не имеется сомнений в том, что в случае доведения Инцкирвели своих преступных действий до конца потерпевшему был бы причинен значительный ущерб.

Вопреки утверждениям стороны защиты, предъявленное обвинение является конкретным, понятным по своему содержанию, процессуальные решения об отказе в возбуждении уголовных дел по ст.ст.325 и 309 УК РФ впоследствии отмененные прокурором, не препятствовали определению пределов судебного разбирательства и основанием для возвращения прокурору не являлись.

Таким образом, действия ФИО1 судом квалифицированы верно, исходя из наличия соответствующих фактических и правовых оснований.

Наличие в решениях руководителя следственного органа от 18 января и 22 февраля 2024 года (Т.3 л.д.139,145) об отмене постановлений следователя Свидетель №23 о приостановлении предварительного следствия опечаток при указании оснований приостановления (п.2 ч.1 ст.208 УПК РФ вместо п.3 ч.1 ст.208 УПК РФ), не являются основанием полагать, что производство по делу так и не было возобновлено, поскольку другие идентифицирующие признаки (дата, номер дела, фабула, последовательность принятия процессуальных решений) не вызывают сомнений, что были отменены постановления именно от 18 января и 18 февраля 2024 года (Т.3 л.д.137, 143).

Таким образом, утверждения защитника, что некоторые следственные действия проведены вне рамок сроков предварительного следствия, противоречат материалам дела, согласно которым предварительное расследование осуществляясь в установленные сроки.

Вопреки доводам жалобы, аудиозаписи и стенограммы, предоставленные стороной защиты, исследованы в судебном заседании и оценены судом в приговоре надлежащим образом, их содержание раскрыто именно в той степени, с которой они хоть как-то связаны с предметом судебного разбирательства. Вопрос законности увольнения ФИО1, к чему сводятся аудиозаписи и соответствующие стенограммы предполагаемого разговора осужденного с Свидетель №27 и заседания комиссии по рассмотрению представления прокурора г.Новый Уренгой ФИО4, к этому предмету не относится. При этом аудиозапись возможного внепроцессуального общения со следователем ФИО2 от 07 марта 2024 года соотносится лишь с решением данного должного лица об объявлении в розыск Инцкирвели, в то же время это решение отменено и значения для доказывания не имело (Т.3 л.д.149-150).

Доводы о недопустимости участия следователя ФИО2 являются несостоятельными, каких-либо объективных обстоятельств, исключающих его участие в производстве по делу, защитником не приведено и судом апелляционной инстанции не установлено.

Как следует из материалов дела, сторона защиты реализовала свое право на ознакомление с протоколом и аудиозаписью судебного заседания, а также подачи замечаний на них. Принесенные защитой замечания на протокол судебного заседания рассмотрены председательствующим в соответствии с требованиями ст.260 УПК РФ. Незначительные расхождения между содержанием письменного протокола судебного заседания и аудиозаписью хода процесса, на которые обращает внимание автор жалобы, получили надлежащую оценку суда при рассмотрении замечаний и, вопреки позиции защитника, не свидетельствуют о допущении таких нарушений, которые в силу своей фундаментальности свидетельствовали бы о ничтожности состоявшегося судебного разбирательства. Кроме того, суд апелляционной инстанции учитывает положения процессуального закона, не предусматривающего ведение подробной стенограммы судебного заседания.

Так же, суд апелляционной инстанции, изучив аудиозапись судебного заседания, приходит к выводу, что отмеченные в жалобе и замечаниях диалоги участников процесса, имевшие место в ходе судебного заседания, приведены исключительно в контексте выгодном для стороны защиты, с приведением цитат, которые в реальности не свидетельствуют о том, что судебное заседание проводилось предвзято, с обвинительным уклоном.

Таким образом, судебное разбирательство по делу проведено объективно и всесторонне с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон, с выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по делу. Сторонам суд создал необходимые условия для осуществления предоставленных законом процессуальных прав, тем самым требования ст.15 УПК РФ соблюдены.

Наказание ФИО1 назначено судом в соответствии с требованиями ст.ст.6, 43, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, обстоятельств дела, данных о личности виновного, влияния назначенного наказания на его исправление и условия жизни его семьи, обстоятельств, смягчающих наказание, приведенных в приговоре, а также отсутствия обстоятельств, отягчающих наказание.

Обстоятельств, смягчающих наказание, не учтенных в нарушение требований ч.1 ст.61 УК РФ, не имеется.

С учетом наличия смягчающих наказание обстоятельств и отсутствия обстоятельств, отягчающих наказание, выводы суда о назначении ФИО1 самого мягкого вида наказания в виде штрафа и не в максимальном размере, признаются обоснованными.

Выводы суда об отсутствии оснований для применения к ФИО1 положений ч.6 ст.15 УК РФ подробно изложены в приговоре с приведением убедительных мотивов, не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Таким образом, справедливость назначенного осужденному наказания, сомнений не вызывает, оснований для его смягчения не усматривается, поскольку оно соответствует требованиям закона и соразмерно характеру общественной опасности и тяжести содеянного, личности виновного.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих изменение или отмену приговора, не усматривается.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Новоуренгойского городского суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 25 июня 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путём подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, с соблюдением требований ст.401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст.ст.401.10 - 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий /подпись/