Решение № 2-10/2019 2-10/2019(2-1233/2018;)~М-1224/2018 2-1233/2018 М-1224/2018 от 17 февраля 2019 г. по делу № 2-10/2019

Дело №2 –10/2019


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

18 февраля 2019 г. г. Северобайкальск

Северобайкальский городской суд Республики Бурятия в составе председательствующей судьи Казаковой Е.Н.,

при секретаре Дорожковой М.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Нижнеангарская центральная районная больница», Министерству здравоохранения Республики Бурятия, Министерству финансов РФ, Министерству финансов РБ о взыскании денежной компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1, ФИО2 обратились в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Нижнеангарская центральная районная больница», Министерству здравоохранения Республики Бурятия, Министерству финансов РФ, Министерству финансов РБ о взыскании денежной компенсации морального вреда по 10 000 000 рублей каждому. Требования мотивированы тем, что в 1979 году при рождении их ребенка в родильном отделении больницы произошла подмена их ребенка на ребенка семьи М-вых.

В качестве третьих лиц на стороне истцов были привлечены ФИО3, ФИО4

В судебном заседании ФИО1 и ФИО2 иск поддержали, суду пояснили, что ДД.ММ.ГГГГ у них родился сын, которого назвали А. Роды принимали в Нижнеангарской Центральной районной больнице. После выписки ФИО2 из больницы, они увидели, что ребенок не был похож на своих родителей и других родственников. Однако, доверяя медицинскому персоналу, не подумали, что ребенка могли подменить. В течение всех лет ФИО1 подозревал супругу ФИО2 в измене, т.к. ребенок не был похож на него, а Петрова считала, что ребенок мог быть похожим на каких-то дальних родственников. По мере развития и роста ребенка они также замечали, что ребенок отличается от них. Соседи, сослуживцы по работе постоянно подтрунивали над П-вым, спрашивая «от кого ребенок». Уже в последующем она –ФИО2 стала подозревать, что возможно ребенка подменили, стала через социальные сети искать того, кто мог быть их биологическим сыном. В 2016 г. они через социальные сети нашли ФИО8, которого уже по фотографии опознали как своего родного ребенка. Затем уже через супругу ФИО8 познакомились с ним. В 2017 г. они провели генетическую экспертизу, которой было установлено, что ФИО2 не является матерью ФИО3. Считают, что при рождении ребенка в родительном отделении произошла подмена детей, т.к. в тот же день родился ФИО8 у М.Н.

Они- П-вы фактически были лишены возможности заниматься воспитанием и растить своего родного ребенка, дать ему свою фамилию, тепло, заботу. В настоящее время они испытывают сильное потрясение и большие нравственные переживания. В результате переживаний у нее- ФИО2 ухудшилось состояние здоровья. Они не отрицают, что воспитывали А. в семье, дали ему надлежащие заботу, воспитание, содержание. Однако, они потеряли возможность видеть как растет их родной ребенок, не имели возможности осуществлять о нем заботу. В настоящее время они не могут найти контакт со своим родным сыном, т.к. между ними нет каких-либо отношений, которые присущи родителям с сыном. Считают, что в результате ненадлежащего исполнения обязанностей со стороны больницы нарушены их личные имущественные права.

Просили взыскать в их пользу денежную компенсацию морального вреда в размере 10 000 000 руб. каждому.

Представитель истцов ФИО6 просила учесть, что моральный вред незаконными действиями ответчика причинен в 2017 году, когда истцы узнали, что не являются биологическими родителями А., поэтому считает, что положения п. 6 Пленума Верховного суда РФ №10 от 20.12.1994 г. «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», не подлежат применению.

Просила взыскать денежную компенсацию морального вреда с ГБУЗ «Нижнеангарская ЦРБ», в субсидиарном порядке с Российской Федерации в лице Министерства финансов РФ за счет казны РФ, поскольку на 1979 год Нижнеангарская больница относилась к государственному учреждению, ответственность за которое в настоящее время должно нести государство.

Представитель ГБУЗ «Нижнеангарская центральная районная больница» по доверенности ФИО7 иск не признала, просила суд применить положения п. 6 Пленума Верховного суда РФ №10 от 20.12.1994 г. «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», указывая, что в 1979 году законодательством не была предусмотрена денежная компенсация морального вреда, соответственно, положения закона, предусматривающие возмещение морального вреда не могут применить к сложившимся правоотношениям. В случае удовлетворения иска просила учесть материальное положение ответчика.

Третье лицо ФИО3 иск поддержал, суду пояснил, что вырос в семье ФИО5, считая их своими родителями. В 2017 году после проведенной генетической экспертизы он узнал, что фактически является биологическим сыном семьи М-вых. Считает, что истцы претерпели нравственные страдания, т.к. не имели возможности воспитывать своего родного сына.

Третье лицо ФИО8 также поддержал исковые требования, просил их удовлетворить, указывая, что, являясь родным сыном ФИО5, фактически был воспитан и рос в семье М-вых.

Третье лицо ФИО4 иск поддержал, дал суду аналогичные пояснения.

Представители Министерство здравоохранения Республики Бурятия, Министерство финансов РФ в лице Управления федерального казначейства по РБ, Министерства финансов РБ в судебное заседание не явились. О слушании дела уведомлены надлежаще. Суд определил о рассмотрении дела в их отсутствие.

Суд, выслушав стороны, изучив материалы дела, не находит оснований для удовлетворения требований истцов по следующим основаниям.

Часть 1 статьи 38 Конституции Российской Федерации предусматривает, что материнство и детство, а также семья находятся под защитой государства.

Положения статьи 1 Семейного Кодекса Российской Федерации определяют, что семейное законодательство исходит из необходимости построения семейных отношений на взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав и возможности судебной защиты этих прав.

Судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ в Нижнеангарской центральной районной больнице у ФИО2 родился ребенок – сын, которого назвали А..

В тот же день у М.Н.С.. родился ребенок сын, которого назвали А.

Проведенными по делу судебно- генетическими экспертизами установлено, что не исключается биологическое отцовство и материнство ФИО1 и ФИО2 в отношении ФИО8, а также не исключается биологическое отцовство ФИО4 в отношении ФИО3

Из указанного следует, что фактически П-вы являются биологическими родителями ФИО8, ФИО4 биологическим отцом ФИО3

В судебном заседании П-вы предоставили бирку, на которой указано, что у ФИО2 родился сын. ФИО5 показала, что данная бирка была привязана к руке сына при выписке.

Аналогичную бирку предоставил в суд ФИО4, на которой имеется надпись М.Н.С. - сын. ФИО4 показал, что указанная бирка также была при выписке у сына.

Из указанного следует, что фактически семья ФИО5 с рождения занималась воспитанием и содержанием ФИО3, который является биологическим сыном ФИО4 и М.Н.С., семья М-вых занималась воспитанием ФИО8, биологического сына ФИО2 и ФИО1

Согласно ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь, здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь, доброе имя, деловая репутация и иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или закону, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно статье 1 Федерального закона РФ "О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" от 30 ноября 1994 года N 52-ФЗ, часть первая Гражданского кодекса Российской Федерации введена в действие с 01 января 1995 года, за исключением положений, для которых настоящим Федеральным законом установлены иные сроки введения в действие.

По моральным вредом, согласно Постановлению Пленума Верховного суда РФ от 20.12.1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» понимается нравственные и физические страдания, причиненные действиями (бездействиями), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная или <данные изъяты> и т.п. ) или личные неимущественные права ( право на пользование своим именем, право авторства и другие) или нарушающие имущественные права гражданина.

Впервые понятие компенсации морального вреда с обязанностью выплаты ее в денежном выражении за действия, нарушающие личные неимущественные права гражданина либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, было дано в статье 131 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик, принятых 31 мая 1991 года, действие которой распространено на территории РФ с 03.08.1992 года.

Как разъяснено в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" от 20 декабря 1994 года N 10, учитывая, что вопросы компенсации морального вреда в сфере гражданских правоотношений регулируются рядом законодательных актов, введенных в действие в разные сроки, суду в целях обеспечения правильного и своевременного разрешения возникшего спора необходимо по каждому делу выяснять характер взаимоотношений сторон и какими правовыми нормами они регулируются, допускает ли законодательство возможность компенсации морального вреда по данному виду правоотношений и, если такая ответственность установлена, когда вступил в силу законодательный акт, предусматривающий условия и порядок компенсации вреда в этих случаях, а также когда были совершены действия, повлекшие причинение морального вреда.

В пункте 6 указанного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 разъяснено, что если моральный вред причинен до введения в действие законодательного акта, предусматривающего право потерпевшего на его компенсацию, требования истца не подлежат удовлетворению, в том числе и в случае, когда истец после вступления этого акта в законную силу испытывает нравственные или физические страдания, поскольку на время причинения вреда такой вид ответственности не был установлен и по общему правилу действия закона во времени закон, усиливающий ответственность по сравнению с действовавшим на время совершения противоправных действий, не может иметь обратной силы (пункт 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации).

Судом также установлено, что ГБУЗ «Нижнеангарская центральная районная больница» является правопреемником Нижнеангарской центральной районной больницы. Правопреемство подтверждается предоставленными суду документами и не оспаривается ответчиком.

Из материалов дела следует, что моральный вред истцам причинен действиями работников Нижнеангарской ЦРБ, которые в 1979 году после рождения двух детей у ФИО2 и М.Н.С. подменили детей, в результате чего П-вы приняли в свою семьи ребенка, фактически родившегося у М.Н., а М-вы ребенка ФИО5.

В результате этих действий, произошедших в 1979 году, наступили последствия для семьи ФИО5 в виде причинения им нравственных страданий по мере того, как они узнали о подмене детей.

Вместе с тем, на 1979 год не было предусмотрено возмещение морального вреда, который был причинен действиями или бездействием ответчика на тот период, соответственно, требования ФИО5 о взыскании денежной компенсации морального вреда удовлетворению не подлежат, т.к. закон обратной силы не имеет и не может распространяться на правоотношения до вступления его в силу, даже в том случае, когда после вступления в законную силу законодательного акта, предусматривающего возмещение данного вреда, истцы испытывают нравственные и физические страдания.

Также суд считает, что не подлежат применению к данным правоотношениям положения абзаца 2 п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10, поскольку какие- либо противоправные действия или бездействия ответчика, причиняющие истцам нравственные или физические страдания, в настоящее время не продолжаются, они окончились в 1979 г. при подмене детей.

В настоящее время истцы испытывают нравственные страдания, которые являются результатом противоправных действий Нижнеангарской ЦРБ за 1979 г.

Таким образом, оснований для удовлетворения требований ФИО2 и ФИО1 не имеется. В иске следует отказать.

Руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ,

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1, ФИО2 отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный суд Республики Бурятия в течение месяца со дня вынесения решение в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Северобайкальский городской суд Республики Бурятия.

Решение принято в окончательной форме 22.02.2019 года.

Судья Е.Н. Казакова