Постановление № 10-4/2018 от 10 октября 2018 г. по делу № 10-4/2018

АПЕЛЯЦИОННОЕ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ

11 октября 2018 года п. Кутулик

Аларский районный суд Иркутской области в составе председательствующего Шохоновой Н.В., при секретаре Геворгян К.А., с участием – заместителя прокурора Аларского района Хахаева Н.М., потерпевшего Захаренко А.М., представителя потерпевшего Черешкова А.А., подсудимого Дамбинова М.В., защитника – адвоката Сафарян Р.Г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Шулунова Г.Д., по апелляционной жалобе представителя потерпевшего – адвоката Черешкова А.А., по апелляционной жалобе потерпевшего Захаренко А.М. на приговор мирового судьи судебного участка №128 Аларского района Иркутской области от ДД.ММ.ГГГГ, которым

Дамбинов Максим Владимирович, родившийся <Данные изъяты>

оправдан на основании п.2 ч.1 ст. 24 УПК РФ, п. 3 ч.2 ст. 302 УПК РФ ввиду отсутствия в его деянии состава преступления, предусмотренного ч.1 ст. 119 УК РФ,

установил:

Органом дознания Дамбинов М.В. обвиняется в угрозе убийством, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы, то есть в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 119 УК РФ, при следующих обстоятельствах.

19 февраля 2017 года около 03 часов 00 минут Дамбинов М.В., с целью выяснения обстоятельств совершенного ранее хищения имущества, принадлежащего КФХ «М», находясь на участке автомобильной дороги, расположенном в 700 метрах от <Адрес изъят> в сторону д. <Адрес изъят>, на почве возникших личных неприязненных отношений к Захаренко А.М., осознавая общественную опасность и противоправность своих действий, умышленно, с целью запугивания и угрозы убийством, во вне намерения лишить жизни, взял в руки одноствольное ружье неустановленной марки, направил ствол ружья на Захаренко А.М., а затем нанес один удар прикладом указанного ружья по зубам Захаренко А.М. и один удар ногой по телу Захаренко А.М.. Затем, Дамбинов М.В. высказывая слова угрозы убийством: «Я Вас сейчас завалю здесь и никто Вас не найдет!», приставил ствол ружья в лоб Захаренко А.М.. В результате умышленных действий Дамбинова М.В. потерпевшему Захаренко А.М. были причинены телесные повреждения в виде ссадин верхнего века слева, коленных суставов, припухлости мягких тканей нижней губы слева, расценивающиеся как не причинившее вред здоровью человека. Учитывая агрессивное поведение Дамбинова М.В., применение насилия, демонстрация и применения ружья, Захаренко А.М. угрозу убийством воспринял реально, опасаясь за свою жизнь.

Приговором мирового судьи по 128 судебному участку Аларского района Дамбинов М.В. оправдан по предъявленному обвинению, в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 119 УК РФ, на основании п.2 ч.1 ст. 24 УПК РФ, п.3 ч.2 ст. 302 УПК РФ ввиду отсутствия в деянии подсудимого состава преступления.

На приговор суда поступили апелляционное представление прокурора и жалобы потерпевшего и его представителя.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Шулунов Г.Д. выражает несогласие с приговором мирового судьи, в обоснование этого указывает, что при описании обстоятельств уголовного дела установленных судом, судом сделан неправильный вывод, что при задержании потерпевшего ФИО1 ФИО2 использовалось пневматическое ружье. Вместе с тем, в описательно-мотивировочной части приговора суд пришел к убеждению, что в ходе судебного следствия принятые меры по тщательной проверке всех обстоятельств дела не устранили имеющиеся противоречия в показаниях потерпевшего ФИО1, свидетеля Т с одной стороны и подсудимого ФИО2, свидетеля МА с другой стороны, в том числе и в части применения конкретного вида оружия. Вывод о применении пневматической винтовки суд обосновал только исходя их показаний подсудимого, свидетеля МА, являющегося родственником подсудимого. При этом суд не принял во внимание показания потерпевшего, свидетеля Т о применении огнестрельного оружия, даже несмотря на то, что указанные лица дали идентичное описание тому оружию, которое использовалось подсудимым.

Кроме того, материалами дела установлено, что ружье было изъято не сразу после задержания, а спустя длительное время, кроме потерпевшего и свидетеля Т, более ружье никто не видел, следственные действия по установлению местонахождения охотничьего ружья не проводились, в связи с чем, опровергнуть показания подсудимого о применении пневматического ружья в судебном заседании было возможно только путем допроса потерпевшего и свидетеля обвинения. Так, потерпевший ФИО1 и свидетель Т при обозрении в судебном заседании пневматической винтовки суду показали, что при совершении преступления ФИО2 использовалось иное оружие, а именно охотничье оружие 16 калибра, при этом пояснили, что они обладают навыками обращения с огнестрельным оружием, могут отличить огнестрельное оружие от пневматического, так как ФИО1 проходил службу в вооруженных силах РФ, а Т ранее занимался охотой.

Таким образом, все лица, которые были осведомлены о применении ФИО2 именно охотничьего ружья, в судебном заседании дали стабильные, согласующиеся между собой показания, а выводы суда о применении пневматического ружья противоречат установленным обстоятельствам.

Вывод суда о том, что показания потерпевшего и свидетеля Т являются противоречивыми, а это в свою очередь не позволяет суду прийти к убеждению о виновности подсудимого, не основан на анализе совокупности доказательств, исследованных в ходе судебного следствия. Данный вывод сделан без соответствующего анализа и мотивировки, в частности не указано в чем именно показания названных лиц не согласуются между собой, каким образом это повлияло на вынесение итогового решения по делу.

В нарушение п.4 ч.1 ст. 305 УПК РФ суд не привел мотивы и суждения, по которым он отверг доказательства, представленные стороной обвинения. Между тем, показания потерпевшего и свидетеля Т в части высказывания угрозы убийством со стороны ФИО2, а также применения насилия к потерпевшему являются стабильными и согласующимися между собой. Более того, показания указанных лиц полностью соответствуют и согласуются с выводами судебно-медицинского эксперта о механизме образования телесных повреждений у потерпевшего.

Судом сделан не обоснованный вывод о том, что совокупность доказательств подтверждает тот факт, что подсудимый ФИО2 принял меры по задержанию лиц, совершивших преступление, применил насилие для задержания правомерно и не допустил превышение необходимого для этого мер.

Так, судом приведены доводы, которые носят предположительный характер и не соответствуют установленным фактическим обстоятельствам дела. В частности, суд указал, что ФИО1 в момент задержания угрожал ФИО2 криминальными авторитетами. Сам ФИО1 указанный факт опроверг, пояснив, что после остановки автомобиля он не успел ничего сказать, поскольку сразу получил удар прикладом в область лица.

Более того, суд пришел к выводу о том, что ФИО2 нанес удар прикладом ружья по лицу потерпевшего, при этом не дал оценки показаниям подсудимого о том, что он вообще не причинял телесных повреждений ФИО1.

При анализе показаний свидетеля Т суд не дал надлежащей оценки причинам изменения им показаний. Между тем, установлено, что в начале расследования Т давал показания аналогичные по содержанию показаниям потерпевшего, затем изменил их в части, показав, что в отношении него не высказывалась угроза убийством и о применении ФИО2 пневматического ружья. Причина изменений показаний в судебном заседании была установлена со слов потерпевшего и свидетеля Д, а именно некая личная договоренность между ФИО2 и Т непосредственно перед проведением очной ставки в следственной комнате изолятора. В последующем, в судебном заседании свидетель Т снова объяснил причины возвращения к свои первоначальным показаниям тем обстоятельством, что считает себя потерпевшим, даже заявил ходатайство в судебном заседании о повторном признании его потерпевшим, а показаний, которые были изменены, он лично не давал. Данные обстоятельства судом не были оценены, что также повлияло на неверные выводы при постановлении оправдательного приговора.

Мнение суда о том, что показания ФИО1 и Т о применении охотничьего ружья противоречат заключению судебно-медицинской экспертизы <Цифры изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым телесные повреждения у потерпевшего могли возникнуть при ударе по лицу прикладом пневматического ружья, является неверным, противоречащим установленным фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Так, при обозрении пневматического ружья в судебном заседании установлено, что оно является сборным (ствол от пневматического оружия, приклад от охотничьего ружья). Следовательно, удар охотничьим ружьем имел бы те же последствия, что и удар ружьем, по которому проведена экспертиза по уголовному делу. При постановлении оправдательного приговора судом были допущены нарушения процедуры судопроизводства.

В нарушение ст.ст. 68, 266 УПК РФ судья ДД.ММ.ГГГГ в судебном заседании уведомил подсудимого, его защитника, потерпевшего и его представителя о замене секретаря судебного заседания, выслушал их мнение о наличии или отсутствии оснований для отвода. Государственный обвинитель, который заранее уведомил суд о наличии причин для отсутствия при провозглашении приговора, не присутствовал при решении вопроса о замене секретаря и был фактически лишен своего права на заявление отвода секретарю.

В нарушение ч.2 ст. 306 УПК РФ суд при постановлении оправдательного приговора не принял решение об отказе в удовлетворении ходатайства исковых требований потерпевшего, а оставил их без рассмотрения.

Несоответствие выводов суда, изложенным в приговоре фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции; существенные нарушения уголовно-процессуального закона, повлияли на вынесение не законного, не обоснованного судебного решения по уголовному делу, что позволило избежать подсудимому ФИО2 наказания, предусмотренного санкцией ч.1 ст. 119 УК РФ.

Просит суд приговор мирового судьи судебного участка № 128 Аларского района от ДД.ММ.ГГГГ отменить, уголовное дело передать на новое судебное разбирательство.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшего – адвокат Черешков А.А. выражает несогласие с приговором мирового судьи, в обоснование этого указывает, что суд, исследуя и оценивая доказательства, не привел в приговоре свидетельств отсутствия в действиях подсудимого ФИО2 одного или нескольких признаков состава преступления, которые бы исключали уголовную ответственность последнего. Из текста приговора непонятно, какие признаки состава преступления, предусмотренного ч.1 ст. 119 УК РФ в действиях подсудимого отсутствуют. Исключая ответственность подсудимого, суд указывает в приговоре не обстоятельства отсутствия состава преступления, а отсутствие доказанности его вины.

Мотивируя решение, суд указывает, что в судебном заседании не установлено и не нашло своего подтверждения, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 угрожал потерпевшему ФИО1 убийством, а у последнего имелись основания опасаться этой угрозы, кроме того, суд посчитал, что вся совокупность исследованных доказательств, их оценка и анализ позволили установить, что ФИО2 и ФИО3 после совершения преступления, приняли меры по задержанию лиц, совершивших преступление.

Согласно ч.2 ст. 305 УПК РФ, не допускается включение в оправдательный приговор формулировок, ставящих под сомнение невиновность оправданного. В нарушение указанных требований закона, постановленный приговор содержит большое количество выводов суда, по которым доказательства, представленные стороной обвинения, признаются судом допустимыми и достоверными, что ставит под сомнение невиновность ФИО2.

В тексте приговора суд указывает, что показания потерпевшего, свидетелей, заключения экспертиз признаются допустимыми и достоверными доказательствами, таким образом, суд сам себе противоречит, полагая показания потерпевшего, как минимум об угрозе убийством, достоверными и при этом делает вывод об отсутствии состава преступления. Что касается восприятия угрозы убийством потерпевшим, суд в приговоре указывает, что обязательным условием наступления уголовной ответственности за угрозу убийством или причинением тяжкого вреда здоровью является ее реальность. На всем протяжении дознания, на всех допросах и очных ставках, как с подсудимым, так и его родственником ФИО3 потерпевший утверждал, что угрозу убийством со стороны подсудимого ФИО2 воспринимал реально, в судебном заседании также давал стабильные и последовательные показания, что в условиях ночного времени, с участием разъяренного лица – подсудимого, размахивающего ружьем, избивающего потерпевшего, а затем приставляющего в его лоб ружье и при этом кричащего, что убьет его, закопает, что это их земля и здесь никто некогда его не найдет, невозможно не воспринимать угрозу не реально.

Суд в своем приговоре оценивает реальность осуществлением угрозы и учитывает все обстоятельства дела, в том числе и характер субъективного восприятия потерпевшим не только словесной угрозы, но и вредоносного поражающего фактора оружия, которым потерпевшему угрожают, при этом не указывает, что потерпевший разбирается в оружии и может отличить воздушку от охотничьего ружья, но делает вывод о том, что угроза не могла быть осуществлена реально, поскольку в ходе заседания не было устранено противоречие в том, что ФИО2 угрожал потерпевшему воздушкой. Выводы суда относительно фактических обстоятельств дела не согласуются с исследованными в суде доказательствами.

Вызывает обоснованное сомнение в справедливости утверждения в приговоре того обстоятельства, что подсудимый ФИО2 действовал в условиях правомерного задержания лиц, совершающих преступление. В судебном заседании было достоверно установлено исследованными письменными доказательствами и допросами свидетелей, что потерпевший ФИО1 и свидетель ФИО4 не причастны к совершению какого-либо преступления, в том числе и краже пресс-подборщика. Данные обстоятельства установлены приговором суда, по иному уголовному делу и имеют преюдициальное значение. Кроме того, суд в своем приговоре указал, сославшись на признанные допустимыми и достоверными показания свидетелей и потерпевшего о том, что сначала подсудимым ФИО2 были причинены телесные повреждения потерпевшему ФИО1, высказаны угрозы расправы, а уже затем была получена информация о том, что ФИО1 и ФИО4 не знали, что совершают что-либо противоправное, кроме того в ходе судебного заседания было достоверно установлено, что в кузове кран-борта, которым управлял потерпевший не было никаких предметов преступления, ничего похищенного. Предположение ФИО2 о том, что именно указанный кран-борт загружал пресс-подборщик на момент совершения преступления, предусмотренного ч.1 ст. 119 УК РФ объективно ничем не подтверждалось. В данном случае вывод суда не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Считает, что суд необъективно и необоснованно принял решение об оправдании подсудимого по инкриминируемой ему статье УК РФ. Данное утверждение связано в том числе и с обстоятельствами исследования доказательств по делу – судом грубейшим образом нарушен уголовно-процессуальный закон, а именно ст. 291 УПК РФ: в судебном были исследованы все представленные сторонами доказательства, в том числе допрашивался свидетель ФИО4, путем проведения видео-конференц связи, в процессе суд ставил вопрос об окончании судебного следствия, опросил стороны о желании дополнить следствие, вопрос об окончании судебного следствия, опросил стороны о желании дополнить следствие, никаких ходатайств заявлено не было, но потом по своей инициативе вновь вызвал указанного свидетеля в суд, в нарушение закона, представляя возможность ставить под сомнение данные им показания, а после незаконного дополнительного допроса свидетеля, таким же образом, по своей инициативе повторно вызывает в судебное заседание свидетеля Д.

Данные действия указывают на явную заинтересованность суда в исходе дела, нарушают требование ч.3 ст.15 УПК РФ, поскольку суд не должен являться органом уголовного преследования, не должен выступать на стороне защиты. Суд должен создавать условия для исполнения сторонами процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Инициатива суда в данном случае указывает на его заинтересованность в исходе дела.

Настораживает отношение к содеянному самого подсудимого, который откровенно заявлял, что поступил правильно и дальше будет поступать точно также. Указанное заявление, сделанное подсудимым, подкрепленное оправдательным приговором, ставит под сомнение реальную угрозу безопасности любого водителя, который проезжает по Аларскому району Иркутской области, поскольку оправданный ФИО2, заблуждаясь относительно уголовно-правовых запретов, не понимая своего противоправного поведения, будет иметь право избивать невиновного человека, угрожая ему реальным оружием, а затем приносить в органы дознания очередное пневматическое ружье и уходить от уголовной ответственности.

Просит суд отменить приговор мирового судьи судебного участка № 128 Аларского района от ДД.ММ.ГГГГ.

В апелляционной жалобе потерпевший ФИО1 выражает несогласие с приговором мирового судьи, приводя аналогичные доводы, указывает на нарушения уголовно-процессуального закона, которые, по его мнению, являются основанием для отмены приговора.

В судебном заседании заместитель прокурора Аларского района Хахаев Н.М. поддержал доводы апелляционного представления и просил суд приговор мирового судьи от ДД.ММ.ГГГГ по уголовному делу в отношении ФИО2 отменить, уголовное дело возвратить прокурору в порядке п.1 ч.1 ст. 237 УПК РФ.

Потерпевший ФИО1, его представитель – адвокат Черешков А.А. поддержали доводы апелляционных жалоб и просили приговор мирового судьи от ДД.ММ.ГГГГ по уголовному делу в отношении ФИО2 отменить.

В судебном заседании подсудимый ФИО2, его защитник-адвокат Сафарян Р.Г. в удовлетворении апелляционного представления прокурора, апелляционных жалоб потерпевшего и его представителя просили отказать, а приговор мирового судьи оставить без изменения.

Проверив материалы уголовного дела, заслушав участников процесса, исследовав доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции считает приговор подлежащим отмене, а уголовное дело – возвращению прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

В силу положений п.5 ст. 389.15, ч.3 ст. 389.22 УПК РФ обвинительный приговор или иные решения суда первой инстанции подлежат отмене с возвращением дела прокурору, если при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке будут выявлены обстоятельства, указанные в п.1 ч.1 ст. 237 УПК РФ.

Согласно п.1 ч.1 ст. 237 УПК РФ судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления;

По смыслу указанной нормы возвращение уголовного дела прокурору может иметь место, если это необходимо для защиты прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства, которые невозможно устранить в ходе судебного разбирательства. Основанием для возвращения дела прокурору, являются существенные нарушения норм уголовно-процессуального закона, которые не могут быть устранены в судебном заседании и исключают принятие по делу судебного решения, отвечающего требованиям справедливости.

К числу требований, предъявляемых законом к форме и содержанию обвинительного акта, ст. 225 УПК РФ относит, в частности, необходимость указания в нем места и времени совершения преступления, его способов, мотивов, последствий и других обстоятельств, имеющих значение для данного уголовного дела.

Между тем, данные требования закона, судом первой инстанции не учтены.

В суде первой инстанции потерпевший ФИО1 настаивал на том, что ФИО2 угрожал ему огнестрельным ружьем и утверждал, что если бы последний угрожал ему убийством пневматическим ружьем, то он точно не испугался бы за свою жизнь и здоровье, а данную угрозу не воспринял бы реально, поскольку из пневматического оружия невозможно убить человека.

Подсудимый ФИО2 утверждал, что в период инкриминируемого ему деяния, в его руках находилась пневматическая винтовка.

Согласно обвинительному акту, ФИО2 предъявлено обвинение в совершении угрозы убийством ФИО1 с применением одноствольного ружья неустановленной марки.

Из обвинительного акта невозможно сделать вывод какое именно одноствольное ружье имел в виду дознаватель: либо это было не установленное следствием огнестрельное ружье, либо пневматическое ружье, приобщенное к материалам дела в качестве вещественного доказательства.

Между тем, огнестрельное оружие и пневматическое оружие – это разные устройства, существенно отличающиеся между собой по своему поражающему воздействию.

Так, в соответствии с ч. 1 ст. 1 Федерального закона об «Оружии» № 150 ФЗ определено, что огнестрельное оружие - оружие, предназначенное для механического поражения цели на расстоянии метаемым снаряжением, получающим направленное движение за счет энергии порохового или иного заряда; пневматическое оружие - оружие, предназначенное для поражения цели на расстоянии снарядом, получающим направленное движение за счет энергии сжатого, сжиженного или отвержденного газа.

Судом установлено, что в обвинительном акте, при описании обстоятельств инкриминируемого ФИО2 преступления, органы дознания не конкретизировали, какое именно ружье находилось в руках подсудимого, фактически не сформулировав в этой части надлежащим образом существо обвинения, что лишает возможности суд установить наличие или отсутствие состава соответствующего преступления, и данный недостаток не может быть восполнен в судебном разбирательстве дела.

Допущенные органом дознания нарушения уголовно-процессуального закона исключают возможность рассмотрения уголовного дела судом на основании данного обвинительного акта.

Таким образом, имеющийся в материалах дела обвинительный акт исключает принятие судом на его основе итогового решения по делу, что в силу положений п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ влечет отмену приговора и необходимость разрешения вопроса о возвращении уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, поскольку указанное нарушение является существенным, повлиявшим на исход дела, и не может быть устранено судом в ходе рассмотрения дела. Неустранимо такое нарушение и при рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

При таких обстоятельствах, приговор в отношении ФИО2 подлежит отмене, а уголовное дело возвращению прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

В связи с отменой приговора по указанным выше основаниям, суд апелляционной инстанции не рассматривает по существу иные доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб, которые подлежат проверке в ходе производства по делу.

Оснований для изменения в отношении ФИО2 ранее избранной меры процессуального принуждения в виде обязательства о явке не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.20, 389.22, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

постановил:

Приговор мирового судьи по 128 судебному участку Аларского района Иркутской области от 20 июня 2018 года в отношении ФИО2 отменить, апелляционное представление государственного обвинителя Шулунова Г.Д., апелляционную жалобу представителя потерпевшего – адвоката Черешкова А.А., апелляционную жалобу потерпевшего ФИО1 удовлетворить частично.

Уголовное дело в отношении ФИО2 на основании п.1 ч.1 ст. 237 УПК РФ возвратить прокурору Аларского района Иркутской области для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Меру процессуального принуждения в виде обязательства о явке ФИО2 оставить прежней.

В соответствии с главой 47.1 УПК РФ апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке.

Председательствующий Шохонова Н.В.