Решение № 2-2752/2020 2-2752/2020~М-2341/2020 М-2341/2020 от 24 ноября 2020 г. по делу № 2-2752/2020

Дело №2-2752/2020

39RS0004-01-2020-003153-90


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

25 ноября 2020 года

Московский районный суд г.Калининграда в составе:

председательствующего судьи Юткиной С.М.,

при секретаре Доманцевич А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к индивидуальному предпринимателю ФИО2 об установлении факта трудовых отношений, восстановлении на работе, о внесении записи в трудовую книжку, взыскании задолженности по заработной плате, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, взыскании компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л :

ФИО1 обратилась в суд с иском к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (далее по тексту – ИП ФИО2, ответчик), в котором просила установить факта трудовых отношений между ней и ответчиком с 15 июня 2019г. в должности <данные изъяты>, восстановить ее на работе, взыскать с ответчика задолженность по заработной плате в период нерабочих дней в размере 22500 руб., компенсацию за отпуск в размере 7984,32 руб., компенсацию за незаконное отстранение от работы с 12 по 24 мая 2020 и вынужденный прогул с 22 июня 2020 по день вынесения решения суда, обязать ответчика внести соответствующие записи в ее трудовую книжку, уплатить взносы во внебюджетные фонды, взыскать компенсацию морального вреда в размере 10000 руб., судебные расходы 6000 руб.

В обоснование иска указала, что с 15 июня 2019г. по 31 августа работала у ИП ФИО2 в должности <данные изъяты>, с 01 сентября по 26 марта 2020г. в должности <данные изъяты> в магазине «<данные изъяты>», в котором продавались одежда и обувь «сэконд-хэнд», расположенном в <адрес>.

При приеме на работу согласован был график работы, по которому она должна была работать с 10-00 до 21-00 два дня через два дня, заработная плата составляла <данные изъяты> руб. за смену, которая выдавалась два раза в месяц – 25 числа аванс, 10 числа – заработная плата. С ноября 2019г. заработная плата была установлена <данные изъяты> руб. за смену. В ее должностные обязанности входило: распаковка мешков с одеждой, развешивание вещей на вешалки, а в качестве кассира добавились - прием оплаты за товар, выдача чеков покупателям, информирование покупателей о проводимых в магазинах акциях, подписание актов выполненных работ по обслуживанию кассового аппарата Центром техобслуживания контрольно-кассовой техники «Талана». Непосредственно прием на работу осуществлялся старшим продавцом С. Е.С., которая представлялась представителем ИП ФИО2 и ФИО3, дочери ИП ФИО2 Саму ФИО2 она никогда не видела. При трудоустройстве истец передала С. Е.С. копии паспорта, СНИЛСа, однако трудовой договор так и не был оформлен. ФИО1 указала, что вместе с ней в магазине работали кроме С. Е.С. - К. Е., Б. Г., С. Е., Н. В., З. Л.

26 марта 2020 года у истца была последняя смена, а с 28 марта 2020 года ТЦ «Маяк» был закрыт в связи с пандемией СОVID-19. 12 мая 2020 года ТЦ «Маяк» открылся в сокращенном графике с двумя продавцами, ей ФИО3 предложила идти в отпуск с 25 мая по 21 июня на 28 дней и выдала частями отпускные в размере <данные изъяты> руб. О дальнейшем продолжении работы в магазине ей было предложено подождать до открытия ТЦ «Маяк» в прежнем режиме, Несмотря на Указы Президента, согласно которым с 30 марта по 8 мая 2020 года были объявлены нерабочие дни с сохранением заработной платы, заработная плата за период с 28 марта по 11 мая 2020 года ей выплачена не была. 13 июня 2020 года от продавцов магазина ей стало известно, что в магазине висит объявление «Требуется продавец», она обратилась к Чайке Алисе узнать, когда ей можно выйти на работу, но ФИО3 сказала, что в ее услугах они не нуждаются и ее не знают.

Истец ФИО1, уточнив исковые требования, просила установить факт трудовых отношений между сторонами с 15 июня 2019г. и восстановить ее на работе в прежней должности <данные изъяты>, взыскать как задолженность по заработной плате, так и заработную плату за время отстранения ее от работы с 12 по 24 мая и с 22 июня 2020 года по день вынесения решения суда (л.д.82- 85).

Кроме того, ссылаясь на положения ст.237 Трудового Кодекса Российской Федерации, просила взыскать компенсацию морального вреда в размере 10 000 рублей.

В судебном заседании истец ФИО1 настаивала на удовлетворении уточненных исковых требований в полном объеме, дополнительно пояснила, что в период исполнения трудовых обязанностей с 15 июня 2019 года по 26 марта 2020 года она добросовестно исполняла свои трудовые обязанности, нареканий не имела, при этом неоднократно требовала, чтобы с ней заключили трудовой договор. Когда в стране были объявлены нерабочие дни с сохранением заработной платы, требовала у ФИО3 произвести выплату заработной платы за нерабочие дни, полагает, что по указанным причинам ответчик отказался от продолжения с ней сотрудничать, грубо, без объяснения причин уволил ее с работы, воспользовавшись тем, что между ними не заключен трудовой договор.

В судебном заседании представитель ИП ФИО2 по доверенности ФИО3 и ФИО4 исковые требования не признали, просили в иске отказать, представили письменные возражения.

Представитель ФИО3 дополнительно суду пояснила, что ФИО1 не знает, ей известно только то, что ФИО1 весной-летом 2019года пыталась устроиться на работу в магазин продавцом, однако она отказалась предоставить необходимые документы, в связи с чем не была принята на работу. В трудовых отношениях с ИП ФИО2 до апреля 2020г. состояла только С. Е.С., с июня 2020г. – Б. Г.В., З. Л.А., К. Е.А., Н. В.К.

Представитель ответчика ФИО4 просил в иске отказать, поскольку не представлены доказательства, подтверждающие факт работы истца у ответчика, а также и в связи с пропуском истцом трехмесячного срока для обращения в суд с требованием об установлении факта трудовых отношений.

Прокурор в судебном заседании в своем заключении предлагал удовлетворить исковые требования ФИО1, с учетом установленных в судебном заседании обстоятельств установить факт трудовых отношений и восстановить ее на работе в прежней должности.

Суд, заслушав стороны, свидетелей, исследовав письменные материалы дела, приходит к следующему.

В соответствии с ст.16 ТК РФ трудовые отношения возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого ими в соответствии с настоящим Кодексом.

Вместе с тем в силу ч.3 ст.16 трудовые отношения между работником и работодателем возникают также на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен.

Как указано в ст.67 ТК РФ, трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя. При фактическом допущении работника к работе работодатель обязан оформить с ним трудовой договор в письменной форме не позднее трех рабочих дней со дня фактического допущения работника к работе.

Судом установлено, что ФИО2 зарегистрировано в качестве индивидуального предпринимателя 11 февраля 2016 года по адресу <адрес>, основным видом деятельности ИП является розничная торговля одеждой в специализированных магазинах (л.д. 62-63).

ФИО1 в обоснование требований представила следующие доказательства: табели учета рабочего времени, переписка в социальной сети, свидетельские показания.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям», при разрешении вопроса, имелись ли между сторонами трудовые отношения, суд в силу статей 55, 59 и 60 ГПК РФ вправе принимать любые средства доказывания, предусмотренные процессуальным законодательством. К таким доказательствам, в частности, могут быть отнесены письменные доказательства (например, оформленный пропуск на территорию работодателя; переписка сторон спора, в том числе по электронной почте, свидетельские показания (пункт 18 постановления Пленума от 29 мая 2018 г. № 15).

Как следует из фотокопий табеля учета рабочего времени за октябрь, ноябрь 2019 года и февраль, март 2020 года фамилия ФИО1 указана в данных табелях наряду с С., К., З., Н. и Б. (л.д. 13-16).

В судебном заседании, допрошенная в качестве свидетеля С. Е.С., суду пояснила, что состояла в трудовых отношениях с ИП ФИО2 с августа 2016г. по апрель 2020 года старшим продавцом в магазине «<данные изъяты>», в ее обязанности входило кроме обслуживания покупателей, составление графиков работы продавцов, учет их рабочего времени, а также комплектация штата продавцов. В конце весны - начале лета 2019г. к ней обратилась ФИО1 с целью трудоустройства <данные изъяты> в магазин «<данные изъяты>», она, побеседовав с ней, доложила Чайке А.А., которая фактически руководила магазином, о том, что необходимо принять на работу ФИО1 ФИО3 в свою очередь не возражала и согласилась принять истца на работу. При этом ФИО1 предоставила копию паспорт, СНИЛСа, которые она передала Чайке ФИО3 А.А. обещала в ближайшее время оформить трудовой договор с ФИО1, но так и не оформила. ФИО1 приступила к работе по графику, установленному для всех <данные изъяты>, два через два, оплата была установлена первоначально – <данные изъяты> руб. за смену, с ноября 2019г. - <данные изъяты> руб. за смену. Свидетель пояснила, что ежемесячно, в конце каждого месяца, она передавала Чайке А.А. данные – сколько смен отработал каждый из продавцов, на основании указанных данных ФИО3 начисляла заработную плату каждому продавцу, в том числе и ФИО1 и передавала ей (С.) в каком размере выплатить денежные средства продавцам, что она и делала. Она вела учет выплаты денежных средств продавцам, заработная плата выплачивалась дважды в месяц – аванс и заработная плата. В марте 2020 года в период самоизоляции магазин не работал, всех продавцов отпустили домой, оплату в нерабочие дни не производили. По окончании нерабочих дней, объявленных Президентом РФ, ей предложили уволиться по собственному желанию, а ФИО1 сказали больше на работу не выходить.

Кроме того, свидетель ФИО5 суду пояснила, что фактически состояла в трудовых отношениях с ИП ФИО2 с 2017г. по май 2019г. в должности <данные изъяты>, в июне 2019г. ушла в декретный отпуск, но часто приходила в магазин и видела ФИО1, работающую в магазине «<данные изъяты>» <данные изъяты>. Свидетель ФИО5 также пояснила, что ФИО3 уклонялась от оформления трудового договора с ней, несмотря на то, что она предоставляла ей все необходимые документы, лишив ее права на получение декретных, пособий при рождении ребенка и по уходу за ним, предусмотренных законом.

Оснований не доверять пояснениям указанных свидетелей у суда не имеется, поскольку данные пояснения объективно подтверждаются материалами дела и в совокупности и в сопоставлении с другими доказательствами непротиворечиво свидетельствуют об одном и том же.

Так, из скриншота переписки в мессенджере WhatsApp (Ватсап), представленного истцом, следует, что продавцами магазина «<данные изъяты>» в данном мессенджере была создана группа, и судом установлено, что переписка в группе связана была с работой, выплатой и получением заработной платы, иными вопросами, кроме того, есть и обращение к руководителю ФИО3 о необходимости заключить трудовые договоры и выплатить денежные средства. В частности, С.) 11.01.2020г. обращается к ФИО1 «Наташа, зп забрала?», 24.01.2020г. С. в группе пишет «Пока усиленных авансов не могу выдавать», от Алисы «Пусть немного потерпят, как наладится ситуация – все будет: и усиленные авансы и премии» (л.д. 22, 24).

В судебном заседании свидетель ФИО6 подтвердила, что, представленные фотокопии табелей учета рабочего времени за октябрь, ноябрь 2019г. и февраль, март 2020г., составлены ею, табели она составляла ежемесячно, куда включала и ФИО1

В судебном заседании сторона ответчика не оспаривала, что ФИО6 состояла в трудовых отношениях с ИП ФИО2, что подтверждается и графиками работы, представленными ответчиком (л.д. 128-130)

При таких обстоятельствах судом установлено, что ФИО1 подчинялась правилам внутреннего трудового распорядка, выполняла работу согласно графику, установленному в магазине, на протяжении с 2019г. по 2020г. получала ежемесячно два раза в месяц заработную плату, все указанные обстоятельства в совокупности свидетельствуют в пользу трудовых отношений.

Согласно штанному расписанию и табелям учета рабочего времени с 16 июня 2020г. в штате ИП ФИО2 значатся З. Л.А., Б. Г.В., К. Е.А., Н. В.К., Ч. А.А. Указанное обстоятельство подтверждает довод истца о том, что она работала в магазине «<данные изъяты>», поскольку именно на данных лиц, как на лиц, совместно с ней работающих, указывала ФИО1 в своем исковом заявлении.

Кроме того, в судебном заседании была исследована тетрадь, в которой отражена выдача заработной платы К., К., З., Н., ФИО1 и С. за сентябрь 2019 - февраль 2020г. Допрошенная в судебном заседании С. Е.С., старший продавец, подтвердила, что записи, имеющиеся в тетради, выполнены ею, таким образом она вела учет выплаты заработной платы <данные изъяты> магазина и учет отработанного времени.

Доказательств тому, что С. Е.С. не уполномочена была принимать на работу <данные изъяты>, стороной ответчика не представлено, и опровергается пояснениями самой С., табелями учета рабочего времени, фактом выплаты истцу заработной платы.

Исходя из разъяснений, содержащихся в пункте 22 вышеназванного Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2018 № 15 следует, что представителем работодателя - являющегося индивидуальным предпринимателем, признается лицо, осуществляющее от имени работодателя полномочия по привлечению работников к трудовой деятельности. Эти полномочия могут быть возложены на уполномоченного представителя работодателя не только в соответствии с законом, иными нормативными правовыми актами, учредительными документами юридического лица (организации), локальными нормативными актами, заключенным с этим лицом трудовым договором, но и иным способом, выбранным работодателем.

В соответствии с частью 2 статьи 67 ТК РФ трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или уполномоченного на это представителя.

При разрешении судами споров, связанных с применением статьи 67.1 ТК РФ, устанавливающей правовые последствия фактического допущения к работе не уполномоченным на это лицом, судам следует исходить из презумпции осведомленности работодателя о работающих у него лицах, их количестве и выполняемой ими трудовой функции.

По смыслу статей 2, 15, 16, 19.1, 20, 21, 22, 67, 67.1 ТК РФ все неясности и противоречия в положениях, определяющих ограничения полномочий представителя работодателя по допущению работников к трудовой деятельности, толкуются в пользу отсутствия таких ограничений.

Согласно ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать во взаимосвязи с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Доводы стороны истца о том, что ФИО3 знала о том, что она работает в магазине, и перечисляла ей денежные средства подтверждается также и выпиской лицевого счета банковской карты <данные изъяты> ФИО1 и перепиской в мессенджере WhatsApp между ФИО3 и ФИО1 Так, ФИО3 21 апреля 2020 года перечислила на счет банковской карты <данные изъяты> истца <данные изъяты> рублей, как пояснила истец, эта была часть заработной платы, о том, что она получила, она в тот же день направила сообщение Чайке А.А. в интернет-мессенджере (л.д. 35, 68, 75-76). При этом суд полагает необходимым отметить, что доводы представителя Чайки А.А. о том, что перевод денежных средств связан с возвратом товара документально не подтвержден, а номер телефона Чайки А.А. ( 8911862-46-19) полностью совпадает с представленной истцом распечатка переписки с ФИО3 (л.д.42, 94).

Кроме того, то обстоятельство, что ФИО1 работала у ИП ФИО2 также подтверждается и актами выполненных работ, оказанных ООО «Талана» ИП ФИО2 по договору от 04.09.17 №0946. Так, в актах от 14 ноября 2019 и 14 января 2020 от имени ИП ФИО2 акт подписан ФИО1 (л.д. 124-125). Указанное обстоятельство согласуется и с табелем учета рабочего времени за ноябрь, согласно которому 14 ноября 2020г. у ФИО1 был рабочий день.

Таким образом, с учетом представленных доказательств, суд приходит к выводу, что факт допуска истца к работе, выполнение трудовых обязанностей у ИП ФИО2, а также подчинение правилам внутреннего трудового распорядка, в судебном заседании нашли свое подтверждение (переписка, показания свидетелей, табель учета рабочего времени).

По смыслу статей 15, 16, 56, части второй статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации в их системном единстве, если работник, с которым не оформлен трудовой договор в письменной форме, приступил к работе и выполняет ее с ведома или по поручению работодателя или его представителя и в интересах работодателя, под его контролем и управлением, наличие трудового правоотношения презюмируется и трудовой договор считается заключенным.

В этой связи, совокупность представленных в деле доказательств свидетельствует о том, что между сторонами возникли трудовые отношения, так как на протяжении определенного периода времени, с 15 июня 2019г. по 26 марта 2020г., по поручению и с согласия работодателя, истец выполняла трудовые обязанности <данные изъяты>, была обеспечена рабочим местом в магазине «<данные изъяты>», осуществляла трудовую деятельность в арендованном ответчиком помещении в <адрес>.

Таким образом, совокупностью имеющихся в деле доказательств подтвержден фактические трудовые отношения между ФИО1 и ИП ФИО2 с 15 июня 2019г. по 26 марта 2020г.

В судебном заседании истец ФИО1 суду пояснила, что 26 марта 2020 года она отработал последнюю смену, следующая ее смена по графику должна была быть 29 марта 2020, но в связи с объявленными Президентом Российской Федерации нерабочими днями она на работу не вышла, представитель ИП ФИО2 - ФИО3 сообщила ей о необходимости ждать ее распоряжения.

Действительно, Указами Президента Российской Федерации от 25 марта 2020 №206, от 2 апреля 2020 г. №239, от 28 апреля 2020 г. №294, с 30 марта по 30 апреля, 6 - 8 мая 2020 г. установлены нерабочие дни с сохранением за работниками заработной платы.

Таким образом, в рамках реализации этих Указов о нерабочих днях работники должны получить заработную плату, предусмотренную трудовым договором. Сумма должна соответствовать той, которую работник бы получил, если бы отработал эти дни полностью (с надбавками и премиями).

В судебном заседании стороной ответчика не представлено доказательств оплаты труда истца в мае-апреле 2020, а истцом представлены доказательства оплаты за смену в размере 1250 рублей, поэтому суд приходит к выводу, что с ответчика подлежит взысканию заработная плата за апрель-май 2020г.

Принимая во внимание, что заработная плата за март 2020г. ФИО1 выплачена полностью, о чем истец пояснила в судебном заседании, то удовлетворению подлежат требования истца о взыскании заработной платы за период с 01 апреля по 08 мая 2020 года в размере <данные изъяты> руб., исходя из следующего расчета. Согласно графику работы истца (2/2) в апреле 2020 года она должна была отработать 15 смен, в мае 2020 года (до 08.05.2020) - 4 смены, следовательно, за 19 смен <данные изъяты>=<данные изъяты> руб.

По окончании нерабочих дней, объявленных Президентом Российской Федерации, ФИО1 должна была приступить к работе с 11 мая 2020 года, однако к работе не приступила.

Кроме того, судом установлено, что с 25 мая 2020г. по 22 июня 2020г. истец находилась в отпуске, в этой связи ей было выплачено <данные изъяты> рублей – оплата за отпуск. По окончании отпуска ФИО1 к работе также не приступила, как пояснила истец, ФИО3 отказалась ее допускать к работе, объявив о том, что она в штате не состоит, с ней она не знакома.

Судом установлено, что ФИО1 с заявлением об увольнении либо о предоставлении отпуска без сохранения заработной платы с 11 мая 2020 года либо с 23 июня 2020 года к работодателю не обращалась, в этой связи суд приходит к выводу, что по вине ответчика истец не приступила к работе в период с 11 мая по 24 мая 2020года и с 23 июня 2020 года по день вынесения решения суда. То обстоятельство, что ответчик не допустил к работе истца и отказался предоставить работу ФИО1 в мае 2020 года и в июне 2020 года, подтвердила и свидетель С. Е.С.

Между тем суд полагает, что оснований для отстранения от работы и увольнения ФИО1 с работы, предусмотренных ст. 76, 81 ТК РФ, у работодателя не имелось, неопровержимых доказательств совершения работодателем действий по надлежащему оформлению отстранения и увольнения с работы, ответчиком в нарушение ст. 56 ГПК РФ, не представлено.

Учитывая установленный судом факт нарушения работодателем требования закона об отстранении и увольнения истца с работы, отсутствие оснований для отстранения и увольнения истца с работы, суд находит требования ФИО1 о восстановлении на работе подлежащими удовлетворению, поэтому полагает необходимым взыскать средний заработок за период незаконного отстранения с 11 мая по 24 мая 2020 года и незаконного увольнения с 23 июня 2020 года по день вынесения решения суда.

Статьей 234 ТК РФ установлена ответственность работодателя перед работником за незаконное отстранение работника от работы, его увольнения или перевода на другую работу в виде возмещения работнику неполученного заработка в связи с незаконным лишением работника возможности трудиться.

В связи с тем, что требования суда о предоставлении ответчиком запрашиваемых бухгалтерских и других документов, касающихся начисления истцу денежных средств за отработанный период, стороной ответчика не выполнены, суд производит расчет исходя из расчета <данные изъяты> руб. за смену, доказанного в судебном заседании.

Таким образом, с ответчика в пользу истца подлежит взысканию средний заработок за время отстранения, вынужденного прогула в размере <данные изъяты> руб., исходя из следующего расчета <данные изъяты> руб. (начислено за период с июля 2019г. по февраль 2020г.) : <данные изъяты> (кол-во смен, отработанных истцом) х <данные изъяты> (среднее кол-во смен, которые могла бы отработать истец в период незаконного отстранения и вынужденного прогула с 11 мая по 24 мая – 8 смен, с 23 июня по 25 июня – 81 смена).

Что касается исковых требований об оплате за отпуск, то суд приходит к следующему.

Согласно ст. 114, 115 ТК РФ работникам предоставляются ежегодные отпуска с сохранением места работы (должности) и среднего заработка. Ежегодный основной оплачиваемый отпуск предоставляется работникам продолжительностью 28 календарных дней.

Средний дневной заработок для оплаты отпусков и выплаты компенсации за неиспользованные отпуска исчисляется за последние 12 календарных месяцев путем деления суммы начисленной заработной платы на 12 и на 29,3 (среднемесячное число календарных дней) (часть четвертая ст. 139 ТК РФ).

ФИО1 в судебном заседании пояснила, что 25 мая 2020 года ей был предоставлен отпуск на 28 календарных дней и выплачено <данные изъяты> руб. в качестве оплаты за отпуск ( <данные изъяты> руб. переведено на карту <данные изъяты> 26.05.2020 и <данные изъяты> руб. выдано наличными), указанное обстоятельство стороной ответчика не опровергнуто.

Между тем оплата за отпуск ФИО1 за отработанный период с учетом начисленной заработной платы составит <данные изъяты> руб., исходя из следующего расчета - <данные изъяты> (начислено июль 2019 –февраль 2020) :<данные изъяты>, учитывая, что истцу выплачено <данные изъяты> руб., ко взысканию с ответчика подлежит сумма <данные изъяты> руб.

В судебном заседании стороной ответчика было заявлено о пропуске истцом установленного ст.392 Трудового кодекса Российской Федерации срока для обращения в суд с требованием об установлении факта трудовых отношений, что является самостоятельным основанием к вынесению судом решения об отказе в удовлетворении заявленных требований.

Согласно ч.1 ст.392 Трудового кодекса Российской Федерации работник может обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права.

Как установлено в суде, ФИО1 на протяжении девяти месяцев осуществляла трудовые обязанности, действительно трудовой договор истцу вручен не был в июне 2019г., вместе с тем, как пояснила истец, она обращалась к работодателю с требованием оформить трудовой договор, передала необходимые документы. Как установлено судом, до марта 2020 года ФИО1 регулярно выплачивалась заработная плата, в мае 2020 года были выплачена отпускные, т.е. указанные обстоятельства позволяли ФИО1 полагать, что ответчик фактически признает отношения трудовыми, поэтому оснований полагать свои трудовые права нарушенными у истца в период исполнения трудовых обязанностей и до момента ее увольнения не имелось.

Начиная с 23 июня 2020г. истцу стало известно о нарушении своих прав, когда ответчик отказался предоставить работу истцу, следовательно, обращение истца 02 сентября 2020 г. с исковыми требованиями об установлении факта трудовых отношений, взыскании денежных средств не произошло за пределами сроков, установленных в статье 392 Трудового кодекса РФ. При этом суд обращает внимание, что 23 июня 2020 года ФИО1 обратилась в Трудовую инспекцию Калининградской области за защитой своих прав, описывая те же обстоятельства, что указаны в исковом заявлении. 10 августа 2020 года надзорный орган на заявление истца разъяснил ее право на обращение в суд (л.д. 102-116).

При таких обстоятельствах, а также с учетом разъяснений, содержащихся в п.13 и 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 г. № 15 суд отклоняет заявление стороны ответчика о пропуске истцом срока для обращения в суд.

Таким образом, отношения между истцом и ответчиком приобрели статус трудовых после установления их таковыми в судебном порядке.

После установления наличия трудовых отношений между сторонами, они подлежат оформлению в установленном трудовым законодательством порядке, а также после признания их таковыми у истца возникает право требовать распространения норм трудового законодательства на имевшие место трудовые правоотношения, и в частности, требовать взыскания задолженности по заработной плате, компенсации за отпуск и предъявлять другие требования, связанные с трудовыми правоотношениями.

В связи с чем, истцом не пропущен и срок на обращение в суд с иском с иными требованиями, указанными в иске.

Принимая во внимание, что обязанность по надлежащему оформлению трудовых отношений с работником нормами Трудового кодекса РФ возлагается на работодателя, суд считает необходимым возложить на ответчика обязанность внести в трудовую книжку записи о приеме ФИО1 на работу к ИП ФИО2 с 15 июня 2019 года <данные изъяты>.

Установив факт трудовых отношений между сторонами, суд находит подлежащими удовлетворению требования истца об обязании ответчика произвести выплаты соответствующих налогов, страховых отчислений в Фонд социального страхования Российской Федерации, подать сведения индивидуального персонифицированного учета в Пенсионный фонд РФ за период с 15 июня 2019 г. по 25 ноября 2020г. (день вынесения решения суда).

По смыслу ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме.

С учетом того, что судом установлено нарушение ответчиком норм действующего трудового законодательства при оформлении приема истца на работу, выплате заработной платы, увольнению, в связи с чем истец перенесла нравственные страдания, требования о взыскании компенсации морального вреда подлежат удовлетворению.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд исходит из конкретных обстоятельств данного дела, с учетом объема и характера, причиненных истцу нравственных и физических страданий, степени вины работодателя, а также требований разумности и справедливости, определяет размер компенсации морального вреда <данные изъяты> рублей.

В соответствии со ст. 88 ГПК РФ, судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела. К издержкам, связанным с рассмотрением дела, в силу требований ст. 94 ГПК РФ, относятся, в том числе расходы на оплату услуг представителей, другие признанные судом необходимыми расходы.

Стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству, согласно ст. 100 ГПК РФ, суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Согласно договору поручения от 18 августа 2020г. ФИО1 (доверитель) заключила с ИП ФИО7 (поверенный) договор, по которому поверенный обязалась подготовить исковое заявление об установлении факта трудовых отношений, взыскании денежных средств с ИП ФИО2, сумма вознаграждения составила <данные изъяты> руб., которые ФИО1 оплатила 18 августа 2020г. Кроме того, 07 октября 2020 г. ФИО1 уточнила исковые требования, за составление уточненного искового заявления и консультацию ею оплачено ИП ФИО7 <данные изъяты> руб. (л.д. 57-59, 86)

Учитывая существо спора, объем оказанных юридических услуг истцу, руководствуясь принципом разумности при взыскании вышеуказанных расходов, суд находит возможным взыскать в пользу ФИО1 с ответчика расходы на представителя в размере <данные изъяты> рублей.

Согласно ст.393 ТК РФ при обращении в суд с иском по требованиям, вытекающим из трудовых отношений, работники освобождаются от оплаты госпошлины и судебных расходов.

В соответствии со ст.103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в местный бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

Согласно ст.333.19, п.8 ст. 333.20 НК РФ сумма госпошлины, подлежащая взысканию с ответчика, составит <данные изъяты> руб.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Установить факт трудовых отношений между ФИО1 и индивидуальным предпринимателем ФИО2 с 15 июня 2019 года по настоящее время.

Обязать индивидуального предпринимателя ФИО2 внести в трудовую книжку ФИО1 записи о наличии трудовых отношений с 15 июня 2019г.

Восстановить ФИО1 на работу у индивидуального предпринимателя ФИО2 <данные изъяты> с 22 июня 2020 года.

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО2 в пользу ФИО1 заработную плату за апрель-май 2020 года в размере 23750 рублей, оплату за отпуск в размере 10419,38 руб., заработную плату за время отстранения и вынужденного прогула в размере 117094,63 руб., компенсацию морального вреда в размере 10000 рублей, судебные расходы в размере 6 000 рублей, всего 167264,01 руб.

Обязать индивидуального предпринимателя ФИО2 оплатить взносы в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального и медицинского страхования, подоходный налог за ФИО1 с 15 июня 2019г. по 25 ноября 2020г.

В остальной части иска отказать.

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО2 в местный бюджет государственную пошлину в размере 4525 руб.

Решение в части восстановления на работе, взыскании заработной платы в размере 23750 руб. подлежит немедленному исполнению, в остальной части по вступлению в законную силу.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Калининградский областной суд через Московский районный суд г.Калининграда в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения.

Мотивированное решение изготовлено 02 декабря 2020 года.

Судья