Постановление от 11 октября 2024 г. по делу № А45-25727/2019

СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

улица Набережная реки Ушайки, дом 24, г. Томск, 634050, http://7aas.arbir.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ


город Томск Дело № А45-25727/2019


Резолютивная часть постановления объявлена 10 октября 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 11 октября 2024 года.


Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Дубовика В.С.,

судей Зайцевой О.О.,

Фроловой Н.Н.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Мизиной Е.Б., рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу Фонда развития малого и среднего предпринимательства Новосибирской области (№ 07АП-5221/2021(7)) на определение Арбитражного суда Новосибирской области от 23.07.2024 по делу № А45-25727/2019 (судья Шахова А.А.) о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Вакуумные Системы и Электроника» (630090, <...>, этаж 1, помещение 2, ОГРН <***>, ИНН <***>), принятое по заявлению конкурного управляющего ФИО1 о привлечении ФИО2, ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника,


при участии в судебном заседании:

без участия.



УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Новосибирской области от 27.01.2020 общество с ограниченной ответственностью «Вакуумные Системы и Электроника», признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыта процедура конкурсного производства. Конкурсным управляющим утвержден ФИО1.

Определением суда от 27.03.2024 принято к производству заявление конкурного управляющего ФИО1 о привлечении ФИО2, ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В качестве правового обоснования заявления конкурсным управляющим указан пункт 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Определением от 23.07.2024 Арбитражный суд Новосибирской области заявление удовлетворил частично, признал доказанным наличие оснований для привлечения контролирующего должника лица – ФИО3 к субсидиарной ответственности; привлек к субсидиарной ответственности по обязательствам должника бывшего руководителя должника ФИО3; приостановил производство по заявлению конкурсного управляющего о привлечении контролирующего должника лица ФИО3 к субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами; в остальной части отказал.

Не согласившись с вынесенным определением, Фонд развития малого и среднего предпринимательства Новосибирской области (далее – Фонд) обратился с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить и удовлетворить заявление конкурсного управляющего в полном объеме, ссылаясь на неполное выяснение обстоятельств по делу, несоответствие выводов суда обстоятельствам дела, нарушение норм материального права.

В обоснование апелляционной жалобы указывает на то, что ФИО4 и ФИО2 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности, поскольку вследствие их действий основной персонал работников был переведен в другое общество. Кроме того, считает, что указанные лица сокрыли имущества должника от кредиторов. Являясь учредителями, ФИО4 и ФИО2 знали о выводе ФИО3 ликвидного имущества и денежных средств из конкурсной массы должника, однако не препятствовали этому. ФИО4 И ФИО2 безосновательно списали по акту 31.12.2017 ТМЦ.

До судебного заседания в порядке статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) представлены отзывы на апелляционную жалобу, в которых конкурсный управляющий ФИО1 поддерживает доводы апелляционной жалобы, а ФИО4 и ФИО2 возражают против её удовлетворения.

Лица, участвующие в деле и в процессе о банкротстве, не обеспечившие личное участие и явку своих представителей в судебное заседание, извещены надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в связи с чем, суд апелляционной инстанции на основании статей 123, 156, 266 АПК РФ рассмотрел апелляционную жалобу в их отсутствие.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы и отзывов на ней, проверив законность и обоснованность определения суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для его отмены.

Как установил суд первой инстанции, в период с 12.08.2011 по 23.01.2020 директором ООО «ВСЭ» являлся ФИО3, также в период с 12.08.2011 по настоящее время он является учредителем Общества, доля 30 %.

В период с 12.08.2011 по настоящее время ФИО4 является учредителем Общества, доля 40 %.

В период с 12.08.2011 по настоящее время ФИО2 является учредителем Общества, доля 30 %.

В реестр требований кредиторов включены требования кредиторов на общую сумму 6 533 247,22 рублей. Требования за реестром требований кредиторов составляют 8 900 420,61 рублей. Указанные требования в процедуре банкротства не погашались.

Суд первой инстанции, частично удовлетворяя заявление конкурсного управляющего, исходил из того, что ситуация неплатежеспособности должника создана ее руководителем ФИО3, ответственным за проведение экономической политики ООО «ВСЭ» в предбанкротный период. Для привлечения ФИО4 и ФИО2 к субсидиарной ответственности оснований не установлено.

Арбитражный апелляционный суд поддерживает выводы арбитражного суда первой инстанции, в связи с чем, отклоняет доводы апелляционной жалобы, при этом, исходит из установленных фактических обстоятельств дела и следующих норм права.

В силу части 1 статьи 223 АПК РФ, пункта 1 статьи 32 Закона о банкротстве, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам АПК РФ с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266-ФЗ) в Закон о банкротстве внесены изменения, вступающие в силу со дня его официального опубликования.

Пунктом 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ предусмотрено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции Закона № 266-ФЗ).

Применение той или иной редакции статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время статьи 61.11, Закона о банкротстве) в части норм материального права зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности, а не от того, когда было подано заявление о привлечении к субсидиарной ответственности.

Нормы процессуального права подлежат применению в редакции, действующей на дату обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

По смыслу п. 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве субсидиарная ответственность контролирующего должника лица по обязательствам должника наступает в случае, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие его действий и (или) бездействия.

В силу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе, и в ситуациях, когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Согласно положениям данных норм они содержат несколько презумпций для доказывания лишь некоторых конкретных условий для привлечения лица к субсидиарной ответственности. В соответствии с ними предполагается, что данные условия соблюдаются, если установлены обстоятельства, приведенные в данных презумпциях (перераспределение бремени доказывания).

Таким образом, наличие этих приведенных обстоятельств не является основанием привлечения к субсидиарной ответственности, а лишь только – установлением необходимости опровержения презумпций Ответчиками.

Согласно п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) под такими действиями (бездействием) следует понимать действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В соответствии с пунктом 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018), срок исковой давности по требованию о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по долгам должника-банкрота, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, а именно: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами.

При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Поскольку институт срока исковой давности и правила его течения устанавливаются нормами материального права, подлежат применению положения законодательства, действовавшие в момент возникновения соответствующего отношения (пункт 1 статьи 4 ГК РФ, статья 200 ГК РФ).

В момент, когда управляющий узнал или должен, были узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, действовали нормы закона о банкротстве в отношении привлечения контролирующих должника лиц в редакции закона № 266-ФЗ от 29.07.2017.

Применяемая в данном случае норма пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве содержит указание на то обстоятельство, что заявление о привлечении к ответственности может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

Предполагается, что в пределах объективного срока, отсчитываемого от даты признания должника банкротом, выполняются мероприятия конкурсного производства, включающие в себя, в том числе выявление сведений об основаниях для предъявления к контролирующим лицам иска о привлечении к субсидиарной ответственности.

Таким образом, в соответствии с действующим законодательством РФ, конкурсный управляющий, утвержденный арбитражным судом, либо кредитор должны были обратиться в арбитражный суд с соответствующим заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в течение трех лет с даты, когда они узнали или должны были узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

В настоящем споре конкурсным управляющим на дату подачи заявления (20.01.2023) не пропущен трехлетний срок на подачу заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности с момента введения процедуры конкурсного производства в отношении должника (23.01.2020), а о сделках, которые положены в основание субсидиарной ответственности, с ООО «АТВ Групп», ООО «Артэк», ФИО5 и ООО «Эпос Инжиниринг» конкурсный управляющий мог узнать не ранее признания этих сделок недействительными.

Доводы апелляционной жалобы о необходимости привлечения ФИО4 и ФИО2 к субсидиарной ответственности подлежат отклонению, за необоснованностью.

В соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, подлежащим применению в рамках настоящего обособленного спора, поскольку вменяемое ответчикам бездействие по не передаче конкурсному управляющему документов имело место в 2020 году, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если:

- документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации;

- указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

- документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

Вышеуказанные положения в силу положений пункта 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Статьей 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» установлено, что обязанности по организации ведения бухгалтерского учета возлагаются на руководителя организации, обязанности по ведению бухгалтерского учета - на главного бухгалтера или стороннюю организацию на основании соответствующего договора.

В силу пункта 101 Положения ответственность за организацию хранения первичных учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности несет руководитель организации.

Тогда как обязанность по передаче документации должника конкурсному управляющему лежит на ФИО3, являвшимся руководителем должника.

Как следует из картотеки арбитражных дел, в деле о банкротстве ООО «ВСЭ» судом не принималось ни одного судебного акта об истребовании документов у руководителя либо учредителей.

Напротив, определением Арбитражного суда Новосибирской области от 12.12.2019 производство по обособленному спору об истребовании документов у руководителя прекращено в связи с отказом конкурсного управляющего от заявления.

Сведения, представленные в отчете конкурсного управляющего, также свидетельствуют о том, что все документы должника имеются у конкурсного управляющего, приводятся многочисленные ссылки на акты приема-передачи документов.

Конкурсный управляющий, заявляя данный факт как основание для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в нарушение статьи 65 АПК РФ, не пояснил, отсутствие каких документов и каким образом препятствует ему в проведении процедуры банкротства ООО «ВСЭ» и в дальнейшем формировании конкурсной массы.

Следовательно, отсутствуют основания для привлечения заинтересованных лиц к субсидиарной ответственности по данному основанию.

Ссылки о необходимости привлечения ФИО4 и ФИО2 за непередачу ТМЦ правомерно отклонены судом первой инстанции, поскольку не представлены бесспорные доказательства, подтверждающие, что указанные лица были ответственны за сохранность тех или иных ТМЦ, которые в последующим не были переданы конкурсному управляющему, либо доказательства, подтверждающие наличие у ФИО4 и ФИО2 таких материальных ценностей.

Напротив, 13.12.2023 представителем ФИО2 и ФИО4 сообщено о готовности передать товарно-материальных ценностей, принадлежащих должнику.

В связи с уклонением конкурсного управляющего от приема имущества должника, ФИО4 и ФИО2 обратились с жалобой на бездействие арбитражного управляющего ФИО1 В последующем, имущество было передано в конкурсную массу должника, что подтверждено представленным в дело Актом приема-передачи товарно-материальных ценностей ООО «ВСЭ» от 14.02.2023.

Доводы апелляционной жалобы о неправомерном списании, произведенном ответчиками, подлежит отклонению, исходя из следующего.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ основными видами деятельности ООО «ВСЭ» являются: торговля оптовая прочими машинами и оборудованием, производство керамических изоляторов и изолирующей арматуры, производство прочих металлических цистерн, резервуаров и емкостей, обработка металлов и нанесение покрытий на металлы и др.

Должник осуществлял свою деятельность вплоть до 2018 года, заключал контракты, договоры, исполнял их. Характер осуществляемой ООО «ВСЭ» деятельности предполагает постоянный оборот материальных средств на складе должника. Этим и объясняется списание части материальных средств 31.12.2017.

На протяжении 2017 общество все еще осуществляло свою деятельность.

Так, расходование материальных средств по акту № 12П было связано с исполнением следующих договоров и контрактов:

- контракт № 29/17/АЭ-44 от 19.06.2017 на поставку товаров для государственных образовательных нужд, заключенный с ФГБОУ ВО «Петрозаводский государственный университет» (ПетрГУ) (ИНН <***>). Исполнен 29.12.2017.

- договор № 09/2017 на поставку оборудования от 11.05.2017, заключенный с ИРЭ им. В.А.Котельникова РА11 (ИНН <***>);

- договор № 11/2017 па поставку оборудования от 06.07.2017, заключенный с Федеральным государственным бюджетным учреждением науки Институт физики твердого тела Российской академии наук (ИНН <***>);

- договор па поставку переходного перчаточного бокса от 29.11.2017, заключенный с Федеральным государственным автономным образовательным учреждением высшего образования «Национальный исследовательский Томский государственный университет» (ИНН <***>).

Исполнение должником обязательств по договорам поставки, неизбежно влечет выбытие материальных средств с баланса ООО «ВСЭ».

Подписание акта в последний день года обусловлено тем, что основными клиентами должника являлись бюджетные организации, особенности финансирования которых позволяли производить расчеты по контрактам и договорам только под конец года

Доказательств того, что акт №12П от 31.12.2017 подписан не в дату, указанную на документе, материалы дела не содержат. Таким образом, подписание акта №12П на списание ТМЦ не может быть расценено как действие, влекущее банкротство должника.

Законодательство, регламентирующее ведение бухгалтерского учета, предусматривает возможность списания материальных средств вследствие их расходования либо приведения их в состояние негодности (а также иных причин).

Факт такого расходования подтвержден - должник на протяжении 2017 года осуществлял свою основную деятельность, исполнял договоры и контракты, предусматривающие выбытие таких средств с баланса.

Подписание акта № 12П в данном случае являлось ничем иным, как констатацией факта расходования материалов общества в результате осуществления им своей хозяйственной деятельности.

Кроме того, суд первой инстанции правомерно указал на малозначительность данных действий, поскольку в соотношении со стоимостью активов общества расходование материалов составило 13%.

Указанное подтверждает отсутствие в данном случае оснований для применения презумпции, предусмотренной подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, оснований полагать, что ФИО4 и ФИО2 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности вследствие одобрений сделок, у суда первой инстанции правомерно не имелось.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 или 61.12 Закона о банкротстве. Так, в частности, из пункта 1 статьи 61.11 названного Закона следует, что, вред причиняется при совершении контролирующим должника лицом деяний (действия или бездействия), вследствие которых стало невозможно полное погашение требований кредиторов контролируемого лица.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основании недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве.

Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания, как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности.

В пункте 23 Постановления № 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом, следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе, сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.

Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности (пункт 23 Постановления № 53).

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Из анализа вышеназванных норм права и разъяснений, данных высшей судебной инстанцией, следует, что необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на участника является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство).

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Как установил суд первой инстанции, в результате оспариваемых сделок из владения должника выбыли денежные средства на общую сумму 41 946 447,69 рублей (определения от 25.06.2021, 27.06.2021, 05.05.2021).

В результате совершенных сделок должник потерял ликвидный актив без предоставления какого-либо встречного эквивалента, тем самым лишив кредиторов должника возможности удовлетворения их требований.

В результате совершенных сделок, должник стал отвечать признакам неплатежеспособности, недостаточности имущества, а также был причинен вред имущественным правам кредиторов, выразившийся в уменьшении стоимости имущества должника и утрате возможности полного или частичного удовлетворения требований кредиторов.

Между тем, вопреки статье 65 АПК РФ, в материалах дела отсутствуют доказательства того, что ФИО4 и ФИО2 давали ФИО3 обязательные для исполнения распоряжения по совершению данных сделок.

Также материалы дела не содержат доказательств того, что сделки для должника являются крупными, и для их совершения необходимо было одобрение участников должника.

Кроме того, в ходе рассмотрения указанных данных сделок ни в одном из проведенных ранее заседаний не поднимался вопрос о наличии вины ФИО4 и ФИО2 при заключении этих сделок.

Наоборот, судом неоднократно была дана оценка действиям руководителя должника – ФИО3 о его недобросовестности и неразумности при выведении денежных средств.

Поэтому суд первой инстанции, привлекая ФИО3 к субсидиарной ответственности, правомерно указал, что именно ФИО3, заключая сделки, действовал недобросовестно, выводя денежные средства на аффилированных лиц, в отсутствие оправдательных документов, тем самым своими действиями допустил банкротство должника.

Довод об осведомленности ФИО2 и ФИО4 о совершаемых сделках в силу их участия в ООО «ВСЭ» отклоняется, поскольку, отдельные сделки, равно как и платежи с ООО «Артэк», ООО «АТВ-Групп», ФИО5 одобрения участниками общества-должника не требовали, выписки по расчетным счетам на ежегодные собрания участников не представляются, из бухгалтерских балансов совершение данных не усматривается.

Сделки совершались на протяжении длительного периода времени относительно небольшими платежами с сентября 2014 по декабрь 2017 года, что в силу большого количества доходно-расходных операций по хозяйственной деятельности должника даже при ознакомлении с выпиской по счету, не выбивается из общей массы прочих платежей.

Кроме того показатель дебиторской задолженности ООО «ВСЭ» на протяжении всей его деятельности был относительно высок и не вызывал каких-либо сомнений у ФИО2 и ФИО4

В данном случае не представлены доказательства, подтверждающие, что своими действиям именно учредители должника довели ООО «ВСЭ» до банкротства.

ФИО4, ФИО2 являются учредителями должника, должность директора никогда не занимали.

В то время как к ответственности подлежит привлечению то лицо, которое инициировало совершение подобной сделки (по смыслу абзаца третьего пункта 16 Постановления № 53) и (или) получило (потенциальную) выгоду от ее совершения.

Спорные сделки к категории «крупных» не относятся, соответственно не требовали одобрения остальных участников общества. Совершены они единолично директором.

Таким образом, ФИО4 ФИО2 не имели отношения к сделкам с ООО «АТВ-Групп», ООО «АРТЕК», МП ФИО5, никакой выгоды от их совершения не извлеки.

Какой-либо связи с контрагентами по сделкам не имели и не имеют, что, в том, числе, и подтверждается определениями о признании сделок недействительными.

Таким образом, оснований для применения презумпций, установленных статьи 61.11 Закона о банкротстве, не имеется, а на иных основаниях вина ФИО4, ФИО2 в доведении ООО «ВСЭ» до банкротства не доказана.

Ссылки в апелляционной жалобе на перевод сотрудников в другие организации подлежат отклонению, поскольку за 2017-2023 годы лишь 8 бывших сотрудников ООО «ВСЭ» были трудоустроены в ООО «ЭПОС-Инжиниринг» в декабре 2017 года.

Увольнение сотрудников ООО «ВСЭ» в конце 2017 года было вызвано завершением всех контрактов ООО «ВСЭ» и фактическим отсутствием работы в ООО «ВСЭ».

Тогда как в ООО «Эпос-Инжиниринг» данные работники были приняты в связи общим дефицитом кадров рабочих и инженерных специалистов в Новосибирской области, готовых работать в отдельном районе города.

При этом большая часть бывших сотрудников ООО «ВСЭ» прекратили свою дальнейшую работу в ООО «ЭПОС-инжиниринг» менее, чем через год с даты трудоустройства.

Указанные доводы были заявлены конкурсным управляющим в суде первой инстанции, основаны на предположении, в том числе, с учетом пояснений ФИО3

Между тем, ФИО3, как заинтересованный в распределении бремени своей ответственности на других участников, не может служить достоверным источником сведений в отсутствие иных, документально-подтвержденных фактов.

Суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о наличии оснований для привлечения бывшего руководителя ФИО3 к субсидиарной ответственности. В отношении ФИО4 и ФИО2 не имеется оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности.

В соответствии с частью 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Положениями пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве предусмотрено, что если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Поскольку в настоящее время не завершены мероприятия, направленные на формирование конкурсной массы должника, определить размер субсидиарной ответственности ФИО3 не представляется возможным, поэтому суд первой инстанции правомерно приостановил рассмотрение заявления в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

В целом доводы апелляционной жалобы основаны на неправильном толковании норм права, не опровергают выводы суда, положенные в основу принятого определения, и не могут служить основанием для отмены или изменения судебного акта.

Суд апелляционной инстанции считает, что судом первой инстанции нарушений норм материального и норм процессуального права не допущено.

Оснований, предусмотренных статьей 270 АПК РФ, для отмены определения у суда апелляционной инстанции не имеется. Апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению.

Руководствуясь частью 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Новосибирской области от 23.07.2024 по делу №А45-25727/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу Фонда развития малого и среднего предпринимательства Новосибирской области – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий месяца со дня вступления его в законную силу путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Новосибирской области.

Постановление, выполненное в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».


Председательствующий В.С. Дубовик

Судьи О.О. Зайцева

Н.Н. Фролова