Решение от 17 ноября 2019 г. по делу № А40-112989/2019

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

Дело № А40-112989/19-176-1014
18 ноября 2019 года
г.Москва


Полный текст решения изготовлен 18 ноября 2019 года

Резолютивная часть решения объявлена 23 октября 2019 года

Арбитражный суд города Москвы

в составе: судьи Рыбина Д.С.

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению ООО «КАРА+»

к ответчикам: ИП ФИО2, ИП ФИО3

о признании предварительного договора и соглашения о расторжении предварительного договора недействительными

с участием: от истца – ФИО4 по дов. от 17.10.2019, ФИО5 по дов. от 17.10.2019, ФИО6 по дов. от 17.10.2019;

от ИП ФИО2 – ФИО7 по дов. от 28.06.2019 № 77 АГ 1405709, ФИО2 по паспорту;

от ИП ФИО3 – ФИО8 по дов. от 02.11.2018 № 50 АБ 2117161;

УСТАНОВИЛ:

ООО «КАРА+» (далее по тексту также – истец) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением к ИП ФИО2 о признании недействительным предварительного договора купли-продажи от 25.06.2014 № б/н, заключенного между сторонами и о признании недействительным соглашения о расторжении предварительного договора купли-продажи от 25.06.2014 № б/н, заключенного между сторонами 15.10.2014.

Судом в порядке ст. 46 АПК РФ к участию в деле в качестве соответчика привлечена ИП ФИО3

Истец поддержал исковые требования в полном объеме по основаниям, изложенным в исковом заявлении, со ссылкой на, то, что оспариваемые сделки, являясь крупными сделками и сделками с заинтересованностью, не были одобрены общим собранием участников общества, а также совершены действующим от имени общества без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам юридического лица (п. 2 ст. 174 Гражданского кодекса РФ) на неблагоприятных для общества условиях без какого-либо встречного предоставления обществу (ст. 10 и 168 Гражданского кодекса РФ).

ИП ФИО2 представила отзыв, возражала против удовлетворения исковых требований по доводам, изложенным в отзыве, со ссылкой на злоупотребление правом со стороны истца, который частично исполнял сделку.

ИП ФИО3 представила отзыв, возражала против удовлетворения исковых требований по доводам, изложенным в отзыве со ссылкой на то, что ИП ФИО2 является ненадлежащем ответчиком по настоящему делу ввиду заключенного между ответчиками соглашения об уступке прав требования от 02.08.2018.

Ответчики также заявили ходатайства о пропуске истцом срока исковой давности по настоящим требованиям.

Рассмотрев материалы дела, выслушав доводы представителей явившихся в судебное заседание сторон, оценив относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности на основании ст.71 АПК РФ, суд считает исковые требования обоснованными и подлежащими удовлетворению в части по следующим основаниям.

Из материалов дела следует, что между ООО «КАРА+» (продавцом) и ИП ФИО2 (покупателем) заключен предварительный договор купли-продажи № б/н от 25 июня 2014 года (далее по тексту также – договор), согласно которому стороны обязались в срок не позднее 31 декабря 2016 года, заключить договор купли-продажи.

По условиям договора купли-продажи истец обязан передать в собственность ИП ФИО2 помещения общей площадью 450 кв.м. в строящемся здании, расположенном по адресу: <...>, а ИП ФИО2 обязана принять помещения и оплатить их стоимость в размере 13.500.000 рублей 00 копеек.

По предварительному договору купли-продажи от 25.06.2014 № б/н истец должен был получить от ответчика денежные средства из расчета по 30.000 рублей за квадратный метр, что составило бы 13.500.000 рублей 00 копеек (п. 6 договора) за помещение площадью 450 кв.м.

15 октября 2014 года стороны заключили соглашение о расторжении предварительного договора купли-продажи № б/н от 25.06.2014.

При этом, по условиям п.3 соглашения от 15.10.2014, в связи с расторжением предварительного договора, истец обязан выплатить ИП ФИО2 отступное в размере 71.450.000 рублей 00 копеек за незаключение основного договора.

Из материалов дела также следует, что между ИП ФИО2 и ИП ФИО3 заключено соглашение об уступке прав требования от 02.08.2018, согласно условиям которого ИП ФИО2 передала на безвозмездной основе ИП ФИО3 право требования выплаты по соглашению от 15.10.2014, должником по которому является ООО.

В материалы дела представлены зарегистрированные договоры участия в долевом строительстве и заключение эксперта «Оценка стоимости имущественных прав на помещения в гостиничном комплексе с апартаментами квартирного типа по адресу: <...>», из которых следует, что на момент заключения и на момент расторжения предварительного договора стоимость квадратного метра в здании, по адресу: <...> составляла 90.000 - 100 000 рублей 00 копеек за квадратный метр.

Таким образом, за помещение площадью 450 кв.м. истец при продаже имущественного права на указанные помещения по 100.000 рублей 00 копеек за кв.м, мог рассчитывать на получение только 45.000.000 рублей 00 копеек, что свидетельствует об отсутствии экономической целесообразности сделки.

Вместе с тем, с учетом обстоятельств данного спора и имеющихся в материалах дела доказательств, суд считает необходимым указать следующее.

Пунктом 1 ст. 23 Гражданского кодекса РФ установлено, что граждане вправе заниматься предпринимательской деятельностью без образования юридического лица с момента государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя.

В соответствии с п. 3 этой же статьи Гражданского кодекса РФ к предпринимательской деятельности граждан, осуществляемой без образования юридического лица, применяются правила Гражданского кодекса РФ, которые регулируют деятельность юридических лиц, являющихся коммерческими организациями.

Следовательно, на индивидуальных предпринимателей свое действие распространяют нормы, установленные Гражданского кодекса РФ для организаций.

Пунктом 2 ст. 423 Гражданского кодекса РФ установлено, что безвозмездным признается договор, по которому одна сторона обязуется предоставить что-либо другой стороне без получения от нее платы или иного встречного предоставления.

Согласно п. 1 ст. 572 Гражданского кодекса РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Подпунктом 4 п. 1 ст. 575 Гражданского кодекса РФ установлено, что дарение между коммерческими организациями запрещено.

Учитывая, что в результате такой безвозмездной передачи фактически переходит право собственности на объект недвижимого имущества от одного индивидуального предпринимателя к другому индивидуальному предпринимателю, такая передача по своей сути является дарением.

Принимая во внимание, что на индивидуальных предпринимателей распространяются нормы, установленные Гражданского кодекса РФ для организаций, можно сделать вывод о том, что дарение имущества, используемого в предпринимательской деятельности, от одного индивидуальному предпринимателю другому индивидуальному предпринимателю также недопустимо. Данной позиции придерживаются и арбитражные суды (например, Постановление ФАС Центрального округа от 16.01.2007 по делу N А68-АП-359/11-05 (оставленное в силе Определением ВАС РФ от 22.03.2007 N 2622/07), Постановление ФАС Уральского округа от 23.01.2002 N Ф09-65/02-АК).

Следовательно, такая сделка может быть признана судом недействительной.

В соответствии с п. п. 1 и 2 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Таким образом, поскольку договор дарения недвижимого имущества, используемого в предпринимательской деятельности, между двумя индивидуальными предпринимателями законом не допускается, соглашение об уступке прав требования от 02.08.2018, заключенное между ответчиками признано судом недействительным с применением последствий недействительности сделки.

Ввиду изложенного, заявленные к ИП ФИО3 требования, не подлежат удовлетворению.

Вместе с тем, в период с 2004 года по 20 июня 2014 года ФИО2 являлась не только участником, но и генеральным директором ООО «КАРА+».

Предварительный договор купли-продажи подписан 25 июня 2014 года от ООО «КАРА+» генеральным директором ФИО9, который назначен на должность за пять дней до заключения спорного договора, согласно протоколу от 18 июня 2014 года № 6.

ФИО2 принимала участие во всех общих собраниях общества, что подтверждается протоколами общих собраний участников ООО «КАРА+», а также установлено вступившим в законную силу решением Арбитражного суда города Москвы от 28.05.2019 по делу № А40-80737/19-159-668.

Решением общего собрания (протокол №02/18 от 07 мая 2018 года) участники ООО «КАРА+», в том числе ФИО2, передали полномочия единоличного исполнительного органа Управляющей организации АО «АГОРА ПРОДЖЕКТ».

Участником ФИО2 на общих собраниях участников принимались решения об одобрении получения кредитов, передаче в залог долей участников Общества во исполнение обязательств по возврату кредитов, что свидетельствует об участии ФИО2 в управлении обществом.

Учитывая, что ФИО2 являлась генеральным директором до 20 июня 2014 года, а так же является участником истца по настоящее время, с очевидностью следует вывод, что ИП ФИО2 не могла не понимать, что действует в ущерб экономическим интересам истца.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о недобросовестном поведении и злоупотреблении правом ИП ФИО2, которая действовала явно в ущерб экономическим интересам истца, в результате чего образовалась кредиторская задолженность истца перед ИП ФИО2 без какого-либо встречного предоставления.

В соответствии со ст. 429 Гражданского кодекса РФ предварительный договор является выражением намерения сторон в будущем заключить договор купли-продажи недвижимости, еще не созданной и не находящейся в собственности.

Согласно ст. 409 Гражданского кодекса РФ по соглашению сторон обязательство может быть прекращено предоставлением отступного - уплатой денежных средств или передачей иного имущества.

Из смысла ст. 409 ГК РФ следует, что прекращение обязательства путем предоставления отступного предполагает, что лицо предлагающее отступное, должно быть должником по отношению к другой стороне договора, что в рассматриваемом случае не имеет места.

Изучив представленные в материалы дела доказательства, суд пришел к выводу, что предварительный договор не исполнялся, обязательства по нему прекращены по соглашению сторон, в связи с чем, не порождали у сторон каких либо имущественных прав и обязанностей.

В материалах дела отсутствуют доказательства наличия первоначального обязательства истца перед ИП ФИО2, которое можно было бы прекратить предоставлением отступного, равно как и основания для выплаты истцом денежных средств, вследствие расторжения предварительного договора купли продажи.

В силу правовой природы отступного и его зависимости от первоначального обязательства, в отсутствие последнего отступное не может существовать.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25), при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу п. 4 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе, в получении необходимой информации.

По общему правилу п. 5 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (п. 3 ст. 157 Гражданского кодекса Российской Федерации); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (п. 5 ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Верховный Суд Российской Федерации в своем Определении от 01.12.2016 N 305-ЭС15-12239, отменяя судебные акты арбитражных судов нижестоящих инстанций об отказе в признании недействительными цепочки сделок, указал, что судами не были учтены доводы о безвозмездном характере сделки, о ее направленности на вывод ликвидного имущества должника, не были установлены признаки злоупотребления правом в действиях сторон сделки, при этом, суды сослались на отсутствие пороков у сделки по отчуждению имущества должника и на формальное исполнение покупателем обязательства по оплате приобретенного имущества.

Верховным судом Российской Федерации выработан правовой подход, в соответствии с которым заинтересованность сделки может определяться не только формальной юридической связью ее участников, но и фактической аффилированностью и взаимосвязью ее участников (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475 по делу N А53-885/2014).

Согласно статье 168 ГК РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Статья 46 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», устанавливает критерии отнесения сделки к крупной, договор может являться для Общества крупной сделкой, если размер уступаемого или приобретаемого права составляет более 25 процентов стоимости имущества общества. В информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.03.2001 N 62 «Обзор практики разрешения споров, связанных с заключением хозяйственными обществами крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» и Постановлении Пленума

Верховного Суда РФ от 26.06.2018 N 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» указано, что при решении вопроса об отнесении сделки к крупной необходимо сопоставлять стоимость имущества, являющегося предметом сделки, с балансовой стоимостью активов.

Из представленных в материалы дела справки о балансовой стоимости активов предприятия и бухгалтерской отчетности истца за 12 месяцев 2013 года (последний отчетный период, предшествующий заключению Предварительного договора и Соглашения о расторжении) следует, что по состоянию на 31 декабря 2013 года балансовая стоимость активов составляла 48.335 рублей 00 копеек, следовательно, крупной сделкой для истца (более 25% балансовой стоимости активов) считается сделка, стоимость которой превышает 12.083 рубля 00 копеек.

Поскольку Предварительный договор и Соглашение о расторжении являлись для истца крупными сделками (превышающими 12.083 рубля 00 копеек), то подлежали одобрению всеми участниками общества. Указанные обстоятельства участвующими в деле лицами по существу не оспаривались. Кроме того, в момент совершения оспариваемых сделок и по настоящее время ФИО2 являлась участником общества, а также стороной по оспариваемым сделкам.

В соответствии со ст. 45 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, должна быть одобрена решением общего собрания участников общества.

В нарушение упомянутых норм закона спорные сделки совершены без одобрения, в материалы дела не представлено доказательств одобрения всеми участниками ООО «КАРА+» предварительного договора купли-продажи от 25.06.2014 № б/н, а так же одобрения, как отдельной сделки, соглашения от 15.10.2014 о расторжении предварительного договора купли-продажи от 25.06.2014 № б/н.

Ответчиком заявлено ходатайство о пропуске истцом срока исковой давности.

Истцом заявлено о недействительности сделки по основаниям, предусмотренным ст. ст. 10, 168 Гражданского кодекса РФ, при этом в силу п. 1 ст. 181 Гражданского кодекса РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки.

Пунктом 101 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» установлено, что для требований сторон ничтожной сделки о применении последствий ее недействительности и о признании такой сделки недействительной установлен трехлетний срок исковой давности, который исчисляется со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, то есть одна из сторон приступила к фактическому исполнению сделки, а другая - к принятию такого исполнения (пункт 1 статьи 181 ГК РФ).

По смыслу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса РФ если ничтожная сделка не исполнялась, срок исковой давности по требованию о признании ее недействительной не течет. Учитывая, что доказательства исполнения предварительного договора в материалы дела не представлены, то с учетом указанных разъяснений Пленума Верховного Суда, срок исковой давности нельзя считать пропущенным.

В соответствии с п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 N 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» срок исковой давности по требованиям о признании крупных сделок и сделок с заинтересованностью недействительными и применении последствий их недействительности исчисляется по правилам пункта 2 статьи 181 ГК РФ и составляет один год.

Срок исковой давности по искам о признании недействительной сделки, совершенной с нарушением порядка ее совершения, и о применении последствий ее недействительности, в том числе когда такие требования от имени общества предъявлены участником (акционером) или членом совета директоров (наблюдательного совета) (далее - совет директоров), исчисляется со дня, когда лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, узнало или должно было узнать о том, что такая сделка совершена с нарушением требований закона к порядку ее совершения, в том числе если оно непосредственно совершало данную сделку.

В случае если лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, находилось в сговоре с другой стороной сделки, срок исковой давности исчисляется со дня, когда о соответствующих обстоятельствах узнало или должно было узнать лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, иное, чем лицо, совершившее сделку.

Лишь при отсутствии такого лица до момента предъявления участником хозяйственного общества или членом совета директоров требования срок давности исчисляется со дня, когда о названных обстоятельствах узнал или должен был узнать участник или член совета директоров, предъявивший такое требование.

В абзаце втором пункта 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено, что в случаях, когда требование о возмещении убытков предъявлено самим юридическим лицом, срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда юридическое лицо, например, в лице нового директора, получило реальную возможность узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора, за исключением случая, когда он был аффилирован с указанным директором.

Данная правовая позиция применима и при оспаривании сделок юридического лица в случае, если соответствующие органы управления не были заинтересованы в таком оспаривании (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.05.2017 по делу N 305-ЭС17-2441).

В подтверждение сговора сторон сделки истцом, в материалы дела, представлены предварительный договор купли-продажи с ИП ФИО3 от 10.06.2014 и соглашение о расторжении упомянутого предварительного договора от 21.01.2015 (на аналогичных условиях со спорными сделками), подписанный со стороны истца генеральным директором ФИО9, в то время как на момент подписания предварительного договора купли-продажи генеральным директором являлась ФИО2, которая знала, но не оспаривала полномочия лица подписавшего договор от имени ООО «КАРА+» (ФИО9), что говорит об их общности интересов и сговоре с другой стороной сделки.

Так же, ФИО9, в день вступления в должность Генерального директора – 20.06.2014, заключил аналогичный предварительный договор купли-продажи с ИП ФИО10

В соответствии со ст. 42 ФЗ «Об Обществах с ограниченной ответственностью» Протоколом №02/18 от 07 мая 2018 года общего собрания участников истца досрочно были прекращены полномочия Генерального директора ФИО9, а полномочия единоличного исполнительного органа переданы Управляющей организации Акционерному обществу «АГОРА ПРОДЖЕКТ».

08 мая 2018 года с управляющей организацией заключен договор о передаче полномочий единоличного исполнительного органа. ФИО9, будучи Генеральным директором истца и подписавший от имени истца спорные сделки, не был заинтересован в их оспаривании, а при досрочном прекращении полномочий сведений об оспариваемых сделках новому единоличному исполнительному органу истца - Управляющей организации не предоставил.

Новый единоличный исполнительный орган в лице Управляющей организации платежей по оспариваемым сделкам не осуществлял, и получил реальную возможность узнать об оспариваемых сделках из определения Арбитражного суда города Москвы от 20 августа 2018 года о принятии искового 11 заявления ИП ФИО3 к ООО «КАРА+» по делу № А40-191982/18-10-1061.

Истец обратился с настоящим иском в суд 06.05.2019 (штамп канцелярии суда).

Таким образом, с учетом п. 2 постановления Пленума ВС РФ от 26.06.2018 N 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», истцом не пропущен срок исковой давности. Иной подход поставил бы истца, в заведомо невыгодное положение, сопряженное с невозможностью реальной защиты своих интересов в ситуации, когда факт совершения крупной сделки скрывается органом управления юридическим лицом, и при этом срок исковой давности продолжает течь, что противоречит сути законодательного регулирования отношений, касающихся одобрения крупных сделок.

На основании изложенного с учетом ч.1 ст.65 и ч.3.1 ст.70 АПК РФ суд пришел к выводу о том, что исковые требования к ИП ФИО2 подлежат удовлетворению, а требования к ИП ФИО3 удовлетворению не подлежат.

Расходы по уплате государственной пошлины относятся на ответчиков в порядке ст.110 АПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.4, 9, 64, 65, 67, 68, 70, 71, 101, 110, 123, 156, 167-170, 176, 180 АПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Признать недействительными предварительный договор купли-продажи от 25.06.2014 и соглашение от 15.10.2014 о расторжении предварительного договора купли-продажи от 25.06.2014, заключенные между ООО «КАРА+» и ИП ФИО2.

В удовлетворении исковых требований к ИП ФИО3 отказать.

Взыскать с ИП ФИО2 (ОГРНИП 314774611501275) в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 6.000 рублей 00 копеек.

Взыскать с ООО «КАРА+» (ОГРН <***>) в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 6.000 рублей 00 копеек.

Решение может быть обжаловано в месячный срок со дня его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Судья

Д.С. Рыбин