Постановление от 23 января 2023 г. по делу № А07-24835/2017

ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД




ПОСТАНОВЛЕНИЕ



№ 18АП-15803/2022
г. Челябинск
23 января 2023 года
Дело № А07-24835/2017



Резолютивная часть постановления объявлена 19 января 2023 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 23 января 2023 года.

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Хоронеко М.Н.,

судей Забутыриной Л.В., Калиной И.В.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 19.10.2022 по делу № А07-24835/2017.

В судебном заседании принял участие ФИО2 (паспорт)


ФИО3 (далее – должник, ФИО3) обратился с заявлением в Арбитражный суд Республики Башкортостан о признании его несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 17.11.2017 заявление ФИО3 о признании несостоятельным (банкротом) принято, возбуждено производство по делу № А07-24835/2017 о банкротстве, назначено судебное заседание по рассмотрению обоснованности заявления о признании гражданина банкротом.

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 17.10.2017 (резолютивная часть решения объявлена 16.10.2017) ФИО3 признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина. Финансовым управляющим утвержден арбитражный управляющий ФИО4 (член Некоммерческого партнерства-Союз Межрегиональная саморегулируемая организация профессиональных арбитражных управляющих «Альянс управляющих»).

Сообщение об открытии процедуры реализации имущества должника опубликовано в ЕФРСБ от 18.10.2017.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 06.06.2018 ФИО4 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего имущества ФИО3.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 22.08.2018 финансовым управляющим утвержден арбитражный управляющий ФИО5 (член Ассоциации "Саморегулируемая организация арбитражных управляющих "Меркурий").

29.07.2022 кредитор ФИО2 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО3 обратился с заявлением о признании расчетных сделок от 03.10.2014 по погашению поручителем ФИО3 задолженности ООО УРКС перед Банком по кредитным договорам <***> от 24.08.2012 года., №<***> от 17.01.2014 года и №<***> от 22.12.2012 года на общую сумму <***>,40 рублей притворными (ничтожными) и применении последствий недействительности сделок.

Определением от 19.10.2022 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО2 обратился в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой.

В обоснование доводов апелляционной жалобы ее податель указал, что его требования основаны на обстоятельствах, установленных вступившими в законную силу судебными актами: постановлениями суда апелляционной инстанции от 11.03.2021, от 02.09.2022 по настоящему делу, постановлением суда апелляционной инстанции от 24.03.2022 по делу № А07-22785/2020. Также заявитель указал, что последствия реституции будут определяться по последствиям недействительности не в отношении прикрывающих сделок (формального исполнения ФИО3 как поручителем перечисления на ссудные счета ООО УРКС с лицевого счета <***>, 40 руб., а в отношении прикрываемой сделки (направления этой суммы ФИО3 и банком для других целей – на перекредитование договоров). В отношении пропуска срока исковой давности заявитель указывал, что ФИО2 и финансовому управляющему стало известно о факте совершения платежей ФИО3 именно как поручителем из постановления суда апелляционной инстанции от 02.09.2020 по настоящему делу. О факте перекредитования как прикрываемой сделки стало впервые известно из постановления суда апелляционной инстанции от 11.03.2021 по настоящему делу. Также суду было известно из указанного постановления, что суд не согласился с выводом суда первой инстанции о пропуске срока исковой давности. Доказательств того, что об обстоятельствах перекредитования ФИО2 было известно ранее даты 11.03.2021, в материалах дела не содержится и банком не представлено. Суд неполно выяснил эти обстоятельства, имеющие значение для определения начала течения срока исковой давности с даты 11.03.2021 и определения самого срока исковой давности в три года.

Определением от 16.11.2022 апелляционная жалоба принята к производству, назначено судебное заседание на 15.12.2022.

Судом апелляционной инстанции отказано в приобщении к материалам дела дополнительных доказательств, приложенных к апелляционной жалобе, - судебной практики, поскольку она имеется в открытом доступе.

Определением от 15.12.2022 судебное заседание отложено на 19.01.2023 с целью проверки довода подателя жалобы о ненадлежащем его извещении о процессе.

Во исполнение определения суда от 15.12.2022 в материалы дела Арбитражным судом Республики Башкортостан представлен почтовый реестр от 23.09.2022, почтовые уведомления об извещении о судебных заседаниях 22.09.2022, и 17.10.2022.

Определением от 18.01.2023 произведена замена судьи Журавлева Ю.А. на судью Забутырину Л.В.

От ПАО «Уральский банк реконструкции и развития» поступил отзыв на апелляционную жалобу, в котором просит оставить судебный акт без изменения.

В судебном заседании податель апелляционной жалобы поддержал доводы жалобы, возражал против доводов, изложенных в отзыве, по основаниям, изложенным в письменном мнении.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы извещены надлежащим образом, в судебное заседание не явились.

В соответствии со статьями 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено судом апелляционной инстанции в отсутствие неявившихся лиц.

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, в обоснование своих доводов кредитор указал, что должник ФИО3 получил в ПАО КБ «УБРиР» по кредитному договору № <***> от <***> г. заемные денежные средства. За счет данных денежных средств 03.10.2014 г. ФИО3 произвел оплату по кредитному договору № <***> от 24.08.2012.; кредитному договору № <***> от 22.12.2012 и кредитному договору № <***> от 17.01.2014, заключенным между ПАО КБ «УБРиР» (тогда ОАО «УБРиР») и ООО «Уралремкомплектсервис» (ФИО3 руководитель и единственный участник общества, доля участия 100%). Должник ФИО3 являлся поручителем по данным кредитным договорам.

По мнению заявителя, сделки по погашению задолженности по вышеуказанным кредитным договорам являются притворными, прикрывающими сделку по перекредитованию этих кредитных договоров.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении требований, исходил из того, что рассматриваемые правоотношения были предметом рассмотрения судов, вступившими в законную силу судебными актами установлена их реальность. Также суд пришел к выводу о пропуске заявителем годичного срока исковой давности.

Суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены обжалуемого судебного акта в силу следующего.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.09.2020 по настоящему делу оставлено без изменения определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 28.01.2020. Указанными судебные актами установлены следующие обстоятельства.

Между ПАО «УБРиР» и ООО «Уралремкомплектсервис» заключены кредитные договоры № <***> от 24.08.2012, № <***> от 22.12.2012, № <***> от 17.01.2014. В целях обеспечения надлежащего исполнения ООО «Уралремкомплектсервис» обязательств по возврату кредитных средств, между ПАО «УБРиР» и ФИО3 заключены договора поручительства № <***>/П2 от 24.08.2012, договор поручительства № <***>/П1 от 22.11.2012, договор поручительства № <***>/П1 от 17.01.2014.

Из содержания выписки по лицевому счету ФИО3, открытому в ПАО «УБРиР» следует, что 03.10.2014 на лицевой счет должника поступило <***> руб. В этот же день, платежными поручениями от 03.10.2014 № 467694 на сумму 3040762,38 руб. № 467695 на сумму 1519616,16 руб., № 467700 на сумму 8 354 757,86 руб. денежные средства были перечислены на ссудные счета общества «Уралремкомплектсервис» с указанием в назначении платежей «погашение задолженности по кредитным договорам № <***> от 22.11.2012, № <***> от 24.08.2012, № <***> от 17.01.2014».

Обращаясь в суд с настоящим заявлением финансовый управляющий должника ссылался на перечисление денежных средств в пользу заинтересованного лица в отсутствие у должника каких-либо обязательств перед ПАО «УБРир», при наличии у должника признаков неплатежеспособности, вследствие чего причинен вред имущественным правам кредиторов.

Суд апелляционной инстанции поддержал вывод суда первой инстанции об отказе в удовлетворении требований, исходил из того, что финансовым управляющим должника не представлено доказательств подтверждающих о наличии у должника ФИО3 признаков неплатежеспособности на момент совершения сделок, а также о наличии у должника иных неисполненных обязательств и осведомленности банка о таких обязательствах. На момент совершения ФИО3, как поручителем, оспариваемых платежей, у основного заемщика – общества «Уралремкомплектсервис», имелась просроченная задолженность по кредитным договорам, а ПАО КБ «УБРиР» не имел права не принимать исполнение по кредитным договорам от поручителя, следовательно, действия должника были направлены на надлежащее и добросовестное исполнение обязательств по кредитному договору, что само по себе не может являться злоупотреблением правом. Доводы финансового управляющего о том, что ПАО КБ «УБРиР» должен был знать об имеющейся задолженности ФИО3 перед ФИО2, и соответственно о неплатежеспособности ФИО3, судами признаны несостоятельными, поскольку договор займа между ФИО2 и ФИО3 был заключен 30.04.2015, то есть оспариваемые платежи совершены за полгода до наступления у ФИО3 обязательств перед ФИО2, которые впоследствии были включены в реестр требований кредиторов должника.

Как следует из постановления Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.03.2022 по настоящему делу, которым оставлено без изменения определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 11.03.2021 по настоящему делу, ФИО2 обратился в арбитражный суд с заявлением, в котором просил: признать действия должника и реестрового кредитора ПАО «Уральский банк реконструкции и развития», направленные на нарушение требований законодательства очередности удовлетворения требований залогодержателей из стоимости залогового имущества помещения, обремененного предшествующим залогом, а также на причинение вреда имущественным правам кредиторов, как недействительные по основаниям пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве, статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации и применении последствий; признать должника кредитором по кредитным договорам № <***> от 24.08.2012, №<***> от 17.01.2014 и залогодержателем по предшествующим залогам (ипотекам) в отношении залогового имущества с правом преимущественного удовлетворения требования залогодержателя; признать задолженность ООО «Уралремкомплектсервис» перед ФИО3 на дату 03.10.2020 в общей сумме 22 663 520,24 руб., по кредитным договорам: № <***> от 24.08.2012, №<***> от 17.01.2014.

Обращаясь в суд с данным заявлением, ФИО2 указал, что в действиях должника ФИО3 фактически усматривается скрытая уступка права требования на обращение взыскания на заложенное имущество, предшествующим залогом, без оформления соответствующих юридических документов и, как последствие, Банк реализовал залоговое имущество незаконно третьему лицу ООО «Энергетическая сбытовая компания Башкортостан».

По мнению суда апелляционной инстанции, из существа заявленного требования следует, что кредитор, не согласен с действиями Банка по оставлению имущества за собой и его реализации третьему лицу, по мнению ФИО2, подлежащего реализации в деле о банкротстве ООО «Уралкомплектсервис» в целях удовлетворения требований кредиторов должника ФИО3 Таким образом, ФИО2 не согласен с совершенными Банком сделками, кредитор полагает, что сделки совершены с имуществом должника. Кроме того, кредитор не согласен с бездействием самого должника в связи с не оформлением на себя права залога на имущество ООО «Уралкомплектсервис». Установив, что предоставление кредита по договору от <***> № <***> было обусловлено необходимостью исполнения ФИО3 как поручителем кредитных обязательств общества «УРКС», единственным участником которого он являлся, соответствующие обязательства фактически исполнены за счет выданных банком кредитных средств, т.е. имело место перекредитование, приняв во внимание, что в обеспечение обязательств перед банком по кредитным договорам общества и кредитным договорам должника в залог переданы одни и те же объекты недвижимости, на данные объекты недвижимости обращено взыскание решением суда общей юрисдикции от 28.04.2016 по иску банка, обязательство ФИО3 не исполнено, к должнику как исполнившему обязательство поручителю перешли права кредитора в момент исполнения соответствующего обязательства (03.10.2014), а право банка как залогового кредитора по отношению к должнику возникло ранее (<***>), суды сделали вывод об отсутствии оснований полагать, что оспариваемые действия (бездействие) в отношении предмета залога повлекли причинение вреда должнику или его кредиторам (статья 61.2 Закона о банкротстве) или предпочтительное удовлетворение требований банка (статья 61.3 Закона о банкротстве), в связи с чем, отказали в удовлетворении заявления ФИО2

Судами применительно к оспариванию действий банка и должника помимо прочего отмечено, что заявителем не раскрыто, каким образом могут быть восстановлены его права и соблюдены интересы кредиторов в случае оспаривания действий банка по оставлению заложенного имущества за собой,

учитывая, что в таком случае требования банка к должнику были бы включены

в качестве обеспеченных залогом имущества должника и в силу положений

статьи 138 Закона о банкротстве погашались бы за счет реализации указанного

имущества в процедуре банкротства.

Поскольку заявитель указывает на то, что о наличии оснований для оспаривания действий Банка и должника узнал не ранее 27.08.2020 – с момента предоставления договоров поручительства при рассмотрении обособленного спора, по результатам которого вынесено постановление арбитражного апелляционного суда №18АП-2484/2020 от 30.07.2020 по делу А07-24835/2017, а с рассматриваемым заявлением кредитор обратился 22.10.2020, суд отклонил довод о пропуске срока исковой давности.

Как следует из постановления Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.03.2022 по делу № А07-22785/2020, которым оставлено в силе решение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 21.12.2021 по делу № А07-22785/2020, финансовый управляющий ФИО3 ФИО5 обратился в с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Уралремкомплектсервис» (далее – ответчик1, ООО «УРКС»), обществу с ограниченной ответственностью «Энергетическая сбытовая компания Башкортостана» (далее – ответчик-2, ООО «ЭСКБ»), публичному акционерному обществу «Уральский банк реконструкции и развития» (далее – ответчик-3, ПАО «УБРиР») о взыскании задолженности по кредитным договорам от 24.08.2012 № <***> в сумме 17 102 757 руб. 86 коп., от 17.01.2014 № <***> в сумме 5 560 762 руб. 38 коп. и обращении взыскания на залоговое имущество - помещение, назначение: нежилое, общая площадь 313 кв. м, этаж 1, адрес объекта: Республика Башкортостан, г. Уфа, Октябрьский р-н, ул. Баязита Бикбая, д. 44 кадастровый или условный номер 02:55:020506:0:3/24 (02:55:020506:458), из них 17 000 000 руб., полученных от реализации залогового имущества, взыскать солидарно с ООО «УРКС», ООО «ЭСКБ», ПАО «Уральский банк реконструкции и развития» и 5 663 520 руб. 24 коп. с ООО «УРКС». Основанием для обращения с иском явились обстоятельства, установленные вступившим в законную силу постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.09.2020 по делу № А07-24835/2017 по обособленному спору о банкротстве ФИО3, об исполнении ФИО3, как поручителем, обязательств по погашению просроченной задолженности за ООО «УРКС» в полном объеме, в том числе по кредитному договору (ипотеке) № <***> от 24.08.2012, по кредитному договору (ипотеке) № <***> от 17.01.2014. Истец полагает, что в результате исполнения ФИО3 обязательств поручителя, к нему в силу закона (пункт 1 статьи 365 Гражданского кодекса Российской Федерации) перешли права кредитора, в т.ч. и права предшествующего залогодержателя по указанным кредитным договорам (ипотекам), с преимущественным (по старшинству залогов) в очередности удовлетворения требований залогодержателей по отношению к последующему залогодержателю - банку, заключившего на тот же предмет залога договор последующего залога от <***> в рамках потребительского кредитного договора № <***> от <***>. До исполнения 03.10.2014 ФИО3 обязательств поручителя, кредитором и залогодержателем по этим договорам ипотеки являлся Банк, а заемщиком и залогодателем, являлось ООО «УРКС». Ипотеки были обеспечены указанным выше предметом залога, которое находилось в собственности у залогодателя - ООО «УРКС». По условиям указанных кредитных договоров (договоров ипотеки) их действие не окончено, а обязательства ООО «УРКС» по уплате суммы долга по ним перед новым кредитором и залогодержателем ФИО3 не выполнены, что дает ему право потребовать досрочного исполнения обеспеченного ипотекой обязательства, а при невыполнении этого требования - обращения взыскания на заложенное имущество независимо от надлежащего либо ненадлежащего исполнения обеспечиваемого ипотекой обязательства (статья 50 Закона об ипотеке). В рамках заключенного между кредитором - банком и заемщиком ФИО3 потребительского кредитного договора № <***> от <***>, был заключен договор последующего залога от <***> того же предмета залога, которое находилось в собственности у залогодателя - ООО «УРКС». 18.04.2016 решением Орджоникидзевского районного суда г. Уфы по делу № 2-1694/2016 были удовлетворены исковые требования банка к должнику ФИО3, взыскана задолженность по кредитному договору № <***> от <***> и обращено взыскание на предмет залога, принадлежащее залогодателю ООО «УРКС». Истец указывает, что таким образом суд удовлетворил требования банка, как последующего залогодержателя предмета залога, при этом нарушив права предшествующего залогодержателя ФИО3 на предъявление требований по старшинству залогов и в очередности удовлетворения требований залогодержателей (статьи 342, 342.1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Далее, в период банкротства ФИО3, в рамках возбужденного Октябрьским РОСП г. Уфы исполнительного производства от 14.07.2017, постановлением судебного пристава-исполнителя от 25.09.2018 предмет залога, был передан банку, как нереализованный в принудительном порядке. Из выписки Росреестра от 30.11.2020, истцу стало известно, что 12.12.2018 банк зарегистрировал право собственности на предмет залога и с этой даты стал нести обязанности залогодателя. В последующем банк в нарушение правил об отчуждении заложенного имущества пункта 2 статьи 346 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункта 1 статьи 37 Закона об ипотеке реализовал залоговое имущество, обремененное предшествующим залогом, за 17 000 000 руб. по договору купли-продажи от 22.10.2019, заключенным с ООО «ЭСКБ», без получения на это согласия финансового управляющего имуществом должника ФИО3 Как следует из выписки из ЕГРН, 28.10.2019 произведена государственная регистрация перехода права собственности от банка к ООО «ЭСКБ». Номер записи государственной регистрации: 02:55:020506:458- 02/101/2019-10. По мнению истца, с указанной даты залогодержатель - ФИО3 вправе требовать досрочного исполнения, обеспеченного залогом обязательства на основании пунктов 3 и 2 статьи 351 Гражданского кодекса Российской Федерации. Поскольку банком нарушено залоговое право ФИО3, как залогодержателя, на удовлетворение его требований, обеспечиваемых ипотекой, и незаконно реализовано спорное имущество обществу «ЭСКБ», истец полагает, что в рассматриваемом случае банк несет солидарную ответственность с должником - ООО «УРКС» и приобретателем имущества - ООО «ЭСКБ» за нарушение обязательств по возврату денежных средств по кредитным договорам.

Отказывая в удовлетворении требований, суды исходили из преюдициального значения судебных актов делу № А07-24835/2017, в котором принимали участие те же лица, имеют для разрешения настоящего дела преюдициальное значение, не доказываются вновь. Суды первой, апелляционной и кассационной инстанций в удовлетворении заявленных требований ФИО2 отказали, сделав вывод о том, что ни Банком, ни должником не были нарушены требования закона при реализации прав залогодержателя (в случае должника – нереализации соответствующих прав). Судами установлено, что, по сути, требования ФИО2 о признании задолженности общества «УРКС» перед ФИО3 на дату 03.10.2020 в общей сумме 22 663 520 руб. по названным кредитным договорам в рамках дела № А07-24835/2017 и требования ФИО3 о взыскании с общества «УРКС» денежных средств, рассматриваемые в настоящем деле, являются аналогичными, направленными на получение денежных средств с общества «УРКС». На момент предоставления кредита № <***> от <***> и заключения договора залога с обществом «УРКС» дело о банкротстве ФИО3 не возбуждалось, иные кредиторы отсутствовали. Регистрация залога недвижимости в пользу ФИО3 отсутствовала и отсутствует в настоящее время, доказательств обратного истцом в материалы дела не представлено. Согласно разъяснениям, данным в пункте 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.12.2020 № 45 «О некоторых вопросах разрешения споров о поручительстве», исходя из смысла которых ФИО3 как исполнивший обязательство поручитель не может конкурировать с кредитором в реализации прав залогодержателя в отношении имущества, обеспечивающего исполнение его собственных обязательств перед указанным кредитором и залогодержателем. Также суд пришел к выводу о пропуске срока исковой давности, который следует исчислять с даты погашения задолженности по кредитным договорам. Как следует из судебных актов, принятых в рамках дела № А07- 24835/2017 и установлено судами, к ФИО3 как исполнившему обязательства поручителю перешли права кредитора в момент исполнения обязательства (03.10.2014).

Обращаясь с настоящим заявлением, ФИО2 считает, что расчетные сделки от 03.10.2014 по погашению поручителем ФИО3 задолженности ООО «УРКС» являются притворными, которые привели ФИО3 к банкротству, данный факт установлен в постановлении апелляционной инстанции от 11.03.2021

Заслушав подателя апелляционной жалобы, исследовав представленные в материалы дела доказательства, суд апелляционный суд не усматривает оснований для отмены судебного акта в силу следующего.

Согласно п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом, либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица. На основании пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований, в частности при наличии условия, когда сделка привела к тому, что отдельному кредитору оказано или может быть оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения требований, существовавших до совершения оспариваемой сделки, чем было бы оказано в случае расчетов с кредиторами в порядке очередности в соответствии с законодательством Российской Федерации о банкротстве (абзац пятый).

Если сделка с предпочтением была совершена не ранее чем за шесть месяцев и не позднее чем за один месяц до принятия судом заявления о признании должника банкротом, то в силу пункта 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве она может быть признана недействительной, только если в наличии имеются условия, предусмотренные абзацами вторым или третьим пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве, или имеются иные условия, соответствующие требованиям пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве, и при этом оспаривающим сделку лицом доказано, что на момент совершения сделки кредитору или иному лицу, в отношении которого совершена такая сделка, было или должно было быть известно о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества либо об обстоятельствах, которые позволяют сделать вывод о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В силу пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила. Действующее законодательство исходит из того, что прикрываемая сделка также может быть признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце первом пункта 87 и в абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ). Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Например, при установлении того факта, что стороны с целью прикрыть сделку на крупную сумму совершили сделку на меньшую сумму, суд признает заключенную между сторонами сделку как совершенную на крупную сумму, то есть применяет относящиеся к прикрываемой сделке правила. Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами. . Применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

Ранее судами было установлено, что кредитные обязательства ООО «УРКС» погашались за счет выданного банком кредита, то есть имело место перекредитование. Фактически долг переоформлен на ФИО3

Вместе с тем, одного лишь факта перекредитования, в отсутствие иных обстоятельств совершения сделки, установленных статьей 61.2 Закона и о банкротстве статьей 170 ГК РФ, недостаточно для признания сделки недействительной (ничтожной).

Материалами подтверждается, что изначально при оформлении кредитов с ФИО3 были заключены договоры поручительства, то есть ФИО3 как до заключения кредитного договора № <***> от <***>, так и после был обязан банку вернуть сумму долга, сопоставимую с выданным кредитом.

В ситуации перекредитования имеет место, как правило, преимущественное удовлетворение требований банка.

Однако материалами дела не доказано, что на момент заключения кредитного договора <***> у ФИО3 были обязательства перед ФИО2, поскольку договор займа между ФИО2 и ФИО3 был заключен 30.04.2015, то есть оспариваемые платежи совершены за полгода до наступления у ФИО3 обязательств перед ФИО2, которые впоследствии были включены в реестр требований кредиторов должника.

Действия сторон при заключении кредитного соглашения свидетельствуют о его заключении с намерением реального исполнения, создания юридических последствий, предусмотренных этим соглашением.

Более того, требования банка, вытекающие из кредитных соглашений от <***> от 24.08.2012, № <***> от 22.12.2012, № <***> от 17.01.2014 и <***> № <***> и обеспечивающих его акцессорных обязательств, уже являлись предметом исследования судебных инстанций, которые пришли к выводу об их правомерности.

Заявителем не представлено доказательств, свидетельствующих о наличии в действиях ФИО3 при заключении кредитного соглашения, в том числе в действиях банка, признаков злоупотребления правом, не доказан факт совершения банком при заключении договоров, в том числе кредитного залога, действий, направленных на причинение ущерба иным кредиторам.

Признание сделки недействительной направлено на устранение пороков при ее совершении, а применение последствий ее недействительности должно быть направлено на восстановление нарушенных или оспариваемых прав кредиторов должника и пополнение конкурсной массы, при этом в рассматриваемом случае признание сделки недействительной повлечет за собой увеличение кредиторской задолженности должника, а не пополнение конкурсной массы. ФИО3 обязан будет вернуть денежные средства, полученные в рамках кредитного соглашения, однако, должник и так признан несостоятельным (банкротом), и требования банка включены в реестр требований кредиторов.

Таким образом, суд не находит правовых оснований для признания недействительными расчетных сделок.

В этой связи не установлено, что оспариваемые платежи нарушили права и законные интересы ФИО2

Что касается довода о том, что спорные платежи привели к банкротству ФИО3, то признаки банкротства имелись ранее, когда возникли просроченные обязательства перед банком по кредитным договорам № <***> от 24.08.2012, № <***> от 22.12.2012, № <***> от 17.01.2014, которые в результате продажи залогового имущества и получения кредита не погашены в полном объеме.

В этой связи оснований для удовлетворения требований не имеется.

Довод о том, что суд неверно применил срок исковой давности, поскольку заявитель узнал о факте совершения платежей ФИО3 именно как поручителем из постановления суда апелляционной инстанции от 02.09.2020 по настоящему делу, а о факте перекредитования как прикрываемой сделки стало впервые известно из постановления суда апелляционной инстанции от 11.03.2021 по настоящему делу, подлежит отклонению в силу следующего.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" со дня обращения в суд в установленном порядке за защитой нарушенного права срок исковой давности не течет на протяжении всего времени, пока осуществляется судебная защита (пункт 1 статьи 204 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе в случаях, когда суд счел подлежащими применению при разрешении спора иные нормы права, чем те, на которые ссылался истец в исковом заявлении, а также при изменении истцом избранного им способа защиты права или обстоятельств, на которых он основывает свои требования (часть 1 статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Исковое требование, рассмотренное в рамках указанных выше споров по предмету и основаниям тождественно настоящим требованиям, правовая квалификация спорных платежей в качестве притворной сделки не является изменением предмета или основания иска применительно к сроку исковой давности.

В силу приведенных норм права перерыв течения срока исковой давности не зависит от наличия у истца информации о нарушении своего права, а связан с обращением его за судебной защитой и возбуждением соответствующего производства, что имело место в рассмотренном споре.

Пороки спорных операций не вышли за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о пропуске заявителем специального срока исковой давности при обращении в суд с требованием о признании их недействительными.

Доводы подателя жалобы о не извещении о процессе опровергаются представленным постовым реестром от 23.09.2022, а также почтовыми уведомлением об извещении ФИО2 о дате и месте судебного разбирательства 22.09.2022, которое имеет отметку о получении корреспонденции ФИО2, и об извещении о рассмотрении спора 17.10.2022, которое возращено в суд с отметкой об истечении срока хранения и вручено работником суда лично ФИО2 28.10.2022 при ознакомлении с материалами дела.

Возвращение конверта с вложенным определением в суд с отметкой органа почтовой связи о невручении почтового отправления адресату, в связи с истечением срока хранения, не свидетельствует в силу пункта 2 части 4 статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о ненадлежащем извещении ФИО2

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно пункту 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Судебные расходы по апелляционной жалобе распределяются судом по правилам, установленным статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и относятся на подателя апелляционной жалобы.

Руководствуясь статьями 176, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 19.10.2022 по делу № А07-24835/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение одного месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.


Председательствующий судьяМ.Н. Хоронеко


Судьи: Л.В. Забутырина



И.В. Калина