Постановление от 29 октября 2025 г. по делу № А53-40590/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ОКРУГА Именем Российской Федерации


ПОСТАНОВЛЕНИЕ арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А53-40590/2018
г. Краснодар
30 октября 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 28 октября 2025 года. Постановление в полном объеме изготовлено 30 октября 2025 года.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Илюшникова С.М., судей Андреевой Е.В. и Истоменок Т.Г., при ведении протокола помощником судьи Шадриной А.Г., без участия в судебном онлайн-заседании ответчика – ФИО1, конкурсного управляющего должника – общества с ограниченной ответственностью «Фаространсфлот» (ИНН <***>) – ФИО2 (ИНН <***>), иных участвующих в деле лиц, извещенных о времени и месте судебного разбирательства, в том числе посредством размещения информации о движении дела на официальном сайте суда в сети Интернет в открытом доступе, рассмотрев кассационную жалобу ответчика – ФИО1 на определение Арбитражного суда Ростовской области от 28.04.2025 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.07.2025 по делу № А53-40590/2018 (Ф08-5973/2025), установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Фаространсфлот» (далее – должник, общество) ООО «МГ-Транс» и конкурсный управляющий ФИО2 обратились в арбитражный суд с заявлениями о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего генерального директора должника ФИО3 (далее – ответчик) по пункту 2 статьи 61.11, статье 61.12 Закона о банкротстве в размере 203 831 247 рублей 35 копеек основного долга, 3 390 144 рублей

12 копеек пеней и штрафов, включенных в реестр требований кредиторов должника (уточненные требования). Определением от 27.09.2021 заявления объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением от 18.02.2022, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 12.04.2022, в удовлетворении заявлений отказано. Суды исходили из отсутствия оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по основаниям пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве и недоказанностью требований.

Суды указали, что документация за период, когда ФИО3 являлся руководителем должника, в полном объеме передана новому руководителю должника, а последний, в свою очередь, передал всю документацию конкурсному управляющему. Налоговая отчетность сдавалась обществом своевременно и в полном объеме. Отсутствие и (или) искажение документации не подтверждено материалами дела. Снижение дебиторской задолженности при сравнении показателей на 31.12.2019 и 31.12.2018 произошло в результате погашения долгов дебиторами, зачета между ООО «Фаространсфлот» и ООО «МГ-Транс» на сумму 189 111,11 долларов США. Факты утраты возможности взыскания дебиторской задолженности в связи с действиями ФИО3 или ее списания отсутствуют. Кроме того, переданные арбитражному управляющему документы позволили ему провести анализ финансово-хозяйственной деятельности должника, а также вести работу по взысканию дебиторской задолженности (дела № А53-742/2020, № А53-30597/2020, № А53-6666/2020 и № А32-47893/2020). По выданным в подотчет денежным средствам конкурсным управляющим представлены кассовые документы, из их анализа следует, что денежные средства возвращены должнику. Выявляя наличие признаков преднамеренного и фиктивного банкротства, временный управляющий ФИО4 сделал однозначный вывод о том, что таких признаков не выявлено и отразил это в публикации в ЕФРСБ № 4204894 от 25.09.2019.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 29.06.2022 судебные акты отменены, спор направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Отменяя судебные акты, суд округа указал: отказывая в удовлетворении заявленных требований в полном объеме, суды не проверили обстоятельства, на которые ссылалось ООО «МГ-транс» в обоснование своих доводов, в частности не учли вступивший законную силу судебный акт о взыскании убытков.

Определением от 05.04.2023 производство по делу приостанавливалось до принятия наследства умершего ФИО5.

При новом рассмотрении определением от 17.10.2023 к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена ФИО1.

Как установлено судом, решением Арбитражного суда Ростовской области от 20.12.2023 по делу № А53-29679/2023 признано обоснованным заявление ФИО1 о признании умершего ФИО3 несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина. Финансовым управляющим утверждена ФИО6 Определением от 06.09.2023 в отношении должника применены правила

параграфа 4 главы X Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Определением от 10.01.2024 произведена процессуальная замена кредитора ООО «МГ-ТРАНС» на правопреемника ФИО7 Имам оглы по заявлению ООО «МГ-ТРАНС» о включении требований в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «Фаространсфлот» на сумму 49 456 477 рублей 82 копейки.

Определением от 19.11.2024 с учетом введения в отношении умершего ответчика процедуры банкротства с применением правил параграфа 4 главы X Закона о банкротстве, и руководствуясь статьей 46 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс) суд привлек к участию в деле в качестве соответчика наследника ФИО3 – ФИО1

Оценив представленные в дело доказательства при новом рассмотрении спора определением от 28.04.2025, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 22.07.2025, с ФИО3 за счет наследственной массы и в ее пределах в пользу должника взысканы убытки в размере 44 440 461 рубля 25 копеек, подтвержденные судебным актом, вступившим в законную силу. В удовлетворении остальной части заявления отказано.

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить судебные акты в части взыскания убытков, направить спор на новое рассмотрение. По мнению подателя жалобы, суды неверно определили ответчика по обособленному спору. Заявитель считает, что в данном случае надлежащим ответчиком после смерти ФИО3 является финансовый управляющий наследственной массы, оставшейся после смерти ФИО3, а не его наследник. Податель жалобы также указывает на то, что суды не установили факта причинения убытков должнику действиями ФИО3, а также причинно-следственную связь между действиями ответчика и причиненными убытками. При принятии обжалуемых судебных актов суды сослались на обстоятельства, установленные в рамках дела № А53-6910/2016, признав их преюдициальными для настоящего спора, несмотря на то, что ФИО3 не являлся лицом, участвующим в указанном деле. По мнению ФИО1, суды, установив, что причиной гибели груза стала разгерметизация грузовых помещений вследствие их проветривания, необоснованно возложили ответственность за указанные действия на ФИО3 в нарушение иерархии законодательства. Суды проигнорировали положения КТМ РФ и данные акта морского протеста, и вместо этого сослались на постановление Минтруда России от 31.12.2002 № 85. На основании того, что обязанности капитана судна не включены в перечень должностей, по которым допускается заключение договоров о полной материальной ответственности, суды

сделали ошибочный вывод о том, что не капитан, а руководитель должника должен нести ответственность за утрату полученного к перевозке груза. Кроме того, податель кассационной жалобы ссылается на пропуск срока подачи заявления о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности (взыскании убытков).

Представитель ответчика – ФИО8 (доверенность от 15.06.2023) к онлайн-заседанию не подключился по техническим причинам со стороны подателя кассационной жалобы (акт о технической возможности суда от 28.10.2025). Поскольку доводы, по которым заявитель не согласен с судебными актами, достаточно подробно изложены в тексте кассационной жалобы и подтверждены в телефонном режиме, отсутствуют основания для отложения судебного заседания.

Изучив материалы дела, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что кассационную жалобу надлежит оставить без удовлетворения.

Как видно из материалов дела, определением от 15.04.2019 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО4. Сведения о введении процедуры наблюдения опубликованы в газете «КоммерсантЪ» от 20.04.2019 № 71. Решением от 11.10.2019 должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО9 Сведения об этом опубликованы в газете «КоммерсантЪ» от 19.10.2019 № 192(6672).

Установлено, что ФИО3 с 06.02.2009 по 10.08.2018 являлся директором общества. Ссылаясь на подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 и статью 61.12 Закона о банкротстве, конкурсный управляющий и кредитор ООО «МГ-Транс» обратились в арбитражный суд с рассматриваемыми требованиями. Заявители указывают, в том числе на то, что в бухгалтерской отчетности должника отсутствовали необходимые сведения, отчетность должника была искажена.

В рамках дела № А53-6910/2016 постановлением апелляционного суда от 13.08.2018, оставленным без изменения постановлением суда кассационной инстанции от 19.11.2018, с должника в пользу ООО «МГ-транс» взыскано 44 440 461 рубль 25 копеек убытков за утраченный груз, 14 778 997 рублей 20 копеек суммы уплаченного фрахта и 3 203 663 рубля 17 копеек процентов; в остальной части в иске отказано. Суды указали, что оставление пшеницы в трюмах судна в течение всего периода зависело исключительно от воли перевозчика, который знал о том, что длительное хранение товара подобным образом приведет к его порче, однако, проявив грубую небрежность, перевозчик оставил товар на борту теплохода. С учетом этого суды пришли к выводу о том, что товар погиб (пришел в негодность) в полном объеме в период после 19.10.2015 по

вине ответчика. Определением Верховного Суда Российской Федерации от 15.03.2019 № 308-ЭС19-1294 ООО «Фаространсфлот» отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

Согласно части 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

С учетом вышеизложенных обстоятельств, суды пришли к обоснованному выводу о доказанности факта причинения убытков ООО «МГ-Транс» в результате ненадлежащего исполнения обязательств должником, в связи с чем надлежаще исследовали степень вины ФИО3 в возникновении ущерба для должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – Гражданский кодекс) лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Согласно пункту 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» судам, применяя положения статьи 53.1 Гражданского кодекса об ответственности лица, уполномоченного выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица, следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входило названное лицо, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий связана с риском предпринимательской и (или) иной экономической деятельности.

Исходя из системного толкования названной нормы возможность привлечения лиц, указанных в пунктах 1 – 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса, к субсидиарной ответственности законодатель ставит в зависимость от наличия причинно-следственной связи между неисполнением обществом обязательств и недобросовестными или неразумными действиями данных лиц.

Ответственность руководителя должника является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат взысканию по правилам статьи 15 Гражданского кодекса.

Для применения гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков на основании статьи 15 Гражданского кодекса необходимо доказать наличие противоправных действий ответчика, факт несения убытков и их размер, причинно-следственную связь между действиями ответчика и наступившими у истца неблагоприятными последствиями. Недоказанность хотя бы одного из элементов состава правонарушения является достаточным основанием для отказа в удовлетворении требований о возмещении убытков. Помимо установления факта причинения убытков в связи с осуществлением лицом полномочий руководителя должника, необходимо установить его вину, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по договору, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 Кодекса).

Пунктами 1 – 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – постановление Пленума № 62) предусмотрено, что истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) единоличного исполнительного органа, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица. В то же время необходимо учитывать, что в гражданском законодательстве закреплена презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений (пункт 3 статьи 10 Гражданского кодекса). Данное правило распространяется и на руководителей хозяйственных обществ, членов органов его управления, то есть предполагается, что они при принятии деловых решений, в том числе рискованных, действуют в интересах общества и его акционеров (участников).

Так как любое общество (принимая на себя права и обязанности, исполняя их) действует прямо или опосредованно через конкретных физических лиц – руководителей организации, гражданское законодательство для стимулирования добросовестного поведения и недопущения возможных злоупотреблений со стороны физических лиц

руководителей в качестве исключения из общего правила (ответственности по обязательствам юридического лица самим юридическим лицом) – предусматривает определенные экстраординарные механизмы защиты нарушенных прав кредиторов общества, в том числе привлечение к субсидиарной ответственности руководителя при фактическом банкротстве возглавляемого им юридического лица, возмещение убытков.

Таким образом, как правильно отметили суды, физическое лицо, осуществляющее функции руководителя юридического лица, подвержено не только риску взыскания корпоративных убытков (внутренняя ответственность управляющего перед своей корпораций в лице участников корпорации), но и риску привлечения к ответственности перед контрагентами управляемого им юридического лица (внешняя ответственность перед кредиторами общества). Однако в силу экстраординарности указанных механизмов ответственности руководителя перед контрагентами управляемого им общества, законодательством и судебной практикой выработаны как материальные условия (основания) для возложения такой ответственности (наличие всей совокупности которых должно быть установлено судом), так и процессуальные правила рассмотрения подобных требований. Ответственность руководителя и участника перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) обществом обязательства, а лишь в случае, когда неспособность удовлетворить требования кредиторов наступило не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а явилась следствием неразумных и недобросовестных действий контролирующего общество лица.

Согласно части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Исследовав и оценив фактические обстоятельства дела во взаимосвязи с обстоятельствами, ранее установленными в рамках дела № А53-6910/2016 (судебный акт о взыскании убытков вступил в законную силу), суды пришли к обоснованному выводу о том, что действия генерального директора ФИО3 нельзя признать разумными, поскольку, будучи руководителем должника – профессионального участника рынка морских перевозок, ему должны были быть известны последствия принимаемых им решений относительно хозяйственной деятельности должника. Соответственно, ФИО3 не мог не понимать, что, удерживая спорный груз без надлежащих условий хранения на судне, может произойти полная либо частичная гибель товара. Возможное несение расходов по возмещению убытков не могло быть нивелировано предполагаемой прибылью в виде получения неоплаченного фрахта и начисления на сумму такого фрахта

штрафных санкций. Таким образом, суды пришли к обоснованному выводу о взыскании с ФИО3 убытков в пользу должника в размере 44 440 461 рубля 25 копеек, с учетом произведенного зачета.

При этом, как обоснованно указали суды, с учетом признания ФИО3 несостоятельным (банкротом) взыскание производится за счет наследственной массы и в ее пределах (пункт 1 статьи 1175 Гражданского кодекса).

Довод ФИО1 о том, что ответчик не являлся ответственным за сохранность груза лицом был достаточно подробно исследован судами и обоснованно отклонен, поскольку данный довод являлся предметом исследования и оценки в рамках рассмотрения спора по делу № А53-6910/2016 о взыскании убытков (статья 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Фактически доводы заявителя направлены на преодоление судебного акта, вступившего в законную силу, что не допустимо в силу положений статей 16, 69 Кодекса.

Отказывая в удовлетворении заявления в остальной части, суды исходили из недоказанности требований и отсутствием оснований для их удовлетворения.

В силу положений статьи 1113 Гражданского кодекса наследство открывается со смертью гражданина. Для приобретения наследства наследник должен его принять. При этом принятие наследства может быть осуществлено подачей по месту открытия наследства нотариусу или уполномоченному в соответствии с законом выдавать свидетельства о праве на наследство должностному лицу заявления наследника о принятии наследства либо заявления наследника о выдаче свидетельства о праве на наследство (пункт 1 статьи 1153 Гражданского кодекса)

По общему правилу в состав наследства входит все имущество и долги наследодателя, за исключением случаев, когда имущественные права и обязанности неразрывно связаны с личностью наследодателя либо если их переход в порядке наследования не допускается Федеральным законом (статьи 418 и 1112 Гражданского кодекса, пункт 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» (далее – постановление Пленума № 9).

Согласно пункту 58 постановления Пленума № 9 под долгами наследодателя, по которым отвечают наследники, следует понимать все имевшиеся у наследодателя к моменту открытия наследства обязательства, не прекращающиеся смертью должника (статья 418 Гражданского кодекса), независимо от наступления срока их исполнения, а равно от времени их выявления и осведомленности о них наследников при принятии наследства.

Как установили суды, решением Арбитражного суда Ростовской области от 20.12.2023 по делу № А53-29679/2023 признано обоснованным заявление о признании умершего ФИО3 несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина. Определением суда от 06.09.2023 в отношении ФИО3 применены правила параграфа 4 главы X Закона о банкротстве.

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника (несостоятельного лица) является разновидностью гражданско-правовой ответственности и наступает в связи с причинением вреда имущественным правам кредиторов подконтрольного лица. В части, не противоречащей специальному регулированию законодательства о банкротстве, к данному виду ответственности подлежат применению положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса (пункт 2 постановления Пленума № 53).

Из этого следует, что долг, возникший из субсидиарной ответственности, должен быть подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 Гражданского кодекса). Обязанность компенсировать свое негативное поведение (возместить кредиторам убытки), возникающая в результате привлечения к субсидиарной ответственности, является неразрывно связанной с личностью наследодателя. Равным образом гражданское законодательство не содержит запрета на переход спорных обязательств в порядке наследования.

Долг наследодателя, возникший в результате привлечения его к субсидиарной ответственности, входит в наследственную массу. Иное толкование допускало бы возможность передавать наследникам имущество, приобретенное (сохраненное) наследодателем за счет кредиторов незаконным путем, предоставляя в то же время такому имуществу иммунитет от притязаний кредиторов, что представляется несправедливым.

Таким образом, для реализации права кредитора на судебную защиту не имеет значения момент предъявления и рассмотрения иска о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности: до либо после его смерти. В последнем случае иск подлежит предъявлению либо к наследникам, либо к наследственной массе (при банкротстве умершего гражданина – параграф 4 главы X Закона о банкротстве) и может быть удовлетворен только в пределах стоимости наследственного имущества (пункт 1 статьи 1175 Гражданского кодекса). При этом не имеет значения, вошло ли непосредственно в состав наследственной массы то имущество, которое было приобретено (сохранено) наследодателем за счет кредиторов в результате незаконных действий, повлекших субсидиарную ответственность.

Данные разъяснения применимы и к требованиям о взыскании убытков.

Принимая во внимание установленные обстоятельства, суды пришли к верному выводу о том, что требования кредиторов подлежат предъявлению к наследственной (конкурсной) массе ФИО3, поскольку имеется возбужденное дело о банкротстве умершего гражданина в порядке параграфа 4 главы X Закона о банкротстве.

Отклоняя довод ФИО1 о пропуске годичного срока исковой давности, предусмотренного законодательством в подлежащей применению в настоящем случае редакции, суды обоснованно исходили из следующего.

Из пункта 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях"» (далее – Закон № 266-ФЗ) следует, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

В то же время, основания для привлечения к субсидиарной ответственности, содержащиеся в главе III.2 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ, не подлежат применению к действиям контролирующих должников лиц, совершенных до 01.07.2017, в силу общего правила действия закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса), поскольку Закон № 266-ФЗ не содержит норм о придании новой редакции Закона о банкротстве обратной силы.

Аналогичные разъяснения даны в пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации"», согласно которым положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ (в частности, статьи 10) о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ.

В рассматриваемом случае суды отметили, что кредитор связывает возникновение оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по основанию причинения убытков обществу применительно к 2015 году. Следовательно, в указанной

части подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции, действующей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

В соответствии с пунктом 5 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшей на момент причинения убытков (2015 год), в рамках которой подано рассматриваемое требование, заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. Данная норма Закона о банкротстве содержала указание на применение двух сроков исковой давности: однолетнего субъективного, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса, и трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.

Предполагается, что в пределах объективного срока, отсчитываемого от даты признания должника банкротом, выполняются мероприятия конкурсного производства, включающие в себя, в том числе, выявление сведений об основаниях для предъявления к контролирующим лицам иска о привлечении к субсидиарной ответственности.

С учетом положений пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3) указано: если материально-правовые основания привлечения к ответственности на дату совершения правонарушения и на дату обращения с заявлением не изменились и на дату прекращения действия предыдущих редакций данного Закона (и Гражданского кодекса Российской Федерации), предусматривавших иной порядок исчисления давности по этой категории дел, срок исковой давности привлечения к субсидиарной ответственности не истек (или даже не начинал течь), к вопросу о продолжительности и порядку исчисления исковой давности подлежит применению новая норма.

Суды указали, что по смыслу действовавшей на момент причинения убытков редакции статьи 200 Гражданского кодекса, а также последующих редакций данной статьи и статьи 10 Закона о банкротстве исковая давность по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности в любом случае не могла начать течь ранее момента возникновения у истца права на иск и объективной возможности для его реализации.

Обстоятельства, которые кредитор указал в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, имели место в 2015 году. Вместе с тем, судебный акт по делу № А53-6910/2016, которым с должника взысканы убытки, вступил в законную силу 13.08.2018. Таким образом, субъективный срок начал течь в любом случае не ранее 13.08.2018, то есть на дату прекращения действия предыдущих редакций Закона о банкротстве и Гражданского кодекса Российской Федерации относительно годичного срока исковой давности, срок исковой давности привлечения к субсидиарной ответственности даже не начинал течь.

21 декабря 2018 года возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника. Определением от 15.04.2019 (резолютивная часть определения объявлена 11.04.2019) в отношении должника введена процедура наблюдения. Требование кредитора включено в реестр требований кредиторов должника определением суда от 08.07.2019 (резолютивная часть определения от 02.07.2019). Решением от 11.10.2019 в отношении должника открыто конкурсное производство.

Заявление о привлечении к субсидиарной ответственности подано посредством почтового отправления 02.04.2021, т.е. до истечения объективного трехлетнего периода.

Таким образом, довод ФИО1 о необходимости применения к рассматриваемым правоотношения годичного срока исковой давности основан на неправильном применении норм материального права, в связи с чем обоснованно отклонен судами.

Суд кассационной инстанции считает выводы судов первой и апелляционной инстанции соответствующими представленным в материалы дела доказательствам, установленным фактическим обстоятельствам спора, нормам материального и процессуального права.

Оспаривая судебные акты в части удовлетворенных требований, ФИО1 документально не опровергла правильности выводов судов. Доводы заявителя кассационной жалобы, сводящиеся фактически к повторению утверждений, исследованных и правомерно отклоненных судами, не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебных актов, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами норм материального и процессуального права, а лишь указывают на несогласие с оценкой

доказательств. Между тем переоценка доказательств и выяснение (установление) новых обстоятельств находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Кодекса, пунктами 28 и 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции».

Разрешая настоящий обособленный спор, суды первой и апелляционной инстанций при новом рассмотрении выполнили указания суда округа, дополнительно исследовали и оценили существенные для дела обстоятельства и представленные доказательства. Делая вывод о наличии вины умершего ФИО3 в причинении убытков ООО «МГ-Транс», суды обоснованно приняли во внимание установленные в рамках дела № А53-6910/2016 обстоятельства, которые имеют преюдициальное значение для рассмотрения настоящего обособленного пора, действовали в рамках предоставленных им полномочий, достаточно подробно исследовали обстоятельства дела и доводы сторон, надлежаще оценили доказательства по своему внутреннему убеждению, что соответствует положениям статьи 71 Кодекса. Убытки взысканы в пользу должника в размере, подтвержденным судебным актом, вступившим в законную силу, за счет наследственной массы и в ее пределах, что соответствует положениям статьи 1175 Гражданского кодекса.

Проверка материалов дела показала, что суды при повторном рассмотрении спора достаточно полно и всесторонне исследовали обстоятельства дела, надлежаще оценили представленные доказательства, правильно применили нормы материального права. Поскольку неправильного применения судом норм материального права, а также нарушений норм процессуального права, являющихся по правилам части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебных актов, не установлено, суд кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления в обжалуемой части.

Кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Согласно статье 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы в виде государственной пошлины за подачу кассационной жалобы (ФИО1 уплатила 20 тыс. рублей госпошлины по квитанции от 13.08.2025) надлежит отнести на подателя жалобы.

Руководствуясь статьями 284, 286, 287 и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ростовской области от 28.04.2025 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.07.2025 по делу № А53-40590/2018 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий С.М. Илюшников Судьи Е.В. Андреева

Т.Г. Истоменок