Постановление от 12 октября 2023 г. по делу № А56-33798/2021

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-33798/2021
12 октября 2023 года
г. Санкт-Петербург
/сд2

Резолютивная часть постановления объявлена 04 октября 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме 12 октября 2023 года


Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Тарасовой М.В.,

судей Морозовой Н.А., Кротова С.М.,

при ведении протокола судебного заседании секретарем ФИО1,

при участии:

от ФИО2 – представителя ФИО3 (доверенность от 25.08.2023),

от ООО «ПитерБасЦентр» - представителя ФИО4 (доверенность от 28.09.2021),

финансового управляющего ФИО5 (паспорт),

от ФИО6 – представителя ФИО7 (доверенность от 24.01.2023),

от ФИО8 – представителя ФИО9 (доверенность от 26.03.2019),


рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалоб13АП-26585/2023, 13АП-26588/2023, 13АП-26591/2023, 13АП-26595/2023Мосуновой Ирины Викторовны (регистрационный номер 13АП-26585/2023), ФИО8 (регистрационный номер 13АП-26588/2023), финансового управляющего ФИО5 (регистрационный номер 13АП-26595/2023), ФИО6 (регистрационный номер 13АП-26591/2023) на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 10.07.2023 по обособленному спору №А56-33798/2021/сд2 (судья Грачева И.В.), принятое по заявлению финансового управляющего ФИО5 о признании сделки недействительной в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО8,

ответчики: 1. ФИО6, 2. ФИО2,



установил:

ООО «ПитерБасЦентр» обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) с заявлением о признании ФИО8 несостоятельной (банкротом).

Определением арбитражного суда от 26.04.2021 заявление принято к производству, возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.

Определением арбитражного суда от 30.07.2021 (резолютивная часть определения объявлена 28.07.2021) в отношении должника введена процедура реструктуризация долгов гражданина, финансовым управляющим ФИО10.

Сведения о введении в отношении должника процедуры реструктуризации долгов опубликованы в газете «Коммерсантъ» 07.08.2021.

Решением арбитражного суда от 02.02.2021 (резолютивная часть решения объявлена 26.01.2021) должник признан несостоятельным (банкротом), в его отношении введена процедура реализации имущества гражданина, вопрос об утверждении кандидатуры финансового управляющего в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО8 назначен на 16.02.2022.

Определением суда от 06.06.2022 финансовым управляющим должника утверждена ФИО5.

Финансовый управляющий 08.10.2022 обратился в арбитражный суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в котором просит:

1) признать недействительной сделкой заключенный 19.05.2014 между должником и ФИО6 договор купли-продажи объектов недвижимости:

- земельный участок (кадастровый номер 47:11:0101006:51), находящийся по адресу: <...>, д.7 (далее – земельный участок);

- изолированная часть одноэтажного здания сетемастерской №3/4 (47:10:0000000:13698), находящаяся по адресу: <...> (далее – сетемастерская);

- одноэтажное здание сетехранилища №12 (47:11:0101002:110), находящееся по адресу: Ленинградская обл., Волховский район, г. Новая Ладога, дер. Креницы (далее – сетехранилище).

2) применить последствия недействительности сделки - взыскать с ФИО6 в конкурсную массу должника действительную рыночную стоимость указанных объектов недвижимости в размере 1 390 000 рублей;

3) признать недействительной сделку от 17.08.2016 по отчуждению спорных объектов недвижимости, заключенную между ФИО6 и ФИО2;

4) применить последствия недействительности сделки в виде истребования у ФИО2 в конкурсную массу поименованных выше объектов недвижимости (земельного участка, сетемастерской и стетехранилища).

Определением от 10.07.2023 арбитражный суд признал недействительными договор купли-продажи от 19.05.2014, заключенный между должником и ФИО6, и договор купли-продажи от 17.08.2016, заключенный между ФИО6 и ФИО2, применил последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника спорных объектов недвижимости; взыскал с ответчиков в доход федерального бюджета по 3 000 рублей государственной пошлины.

Не согласившись с определением суда первой инстанции, ФИО2, ФИО8, ФИО6 и финансовый управляющий обратились с апелляционными жалобами.

ФИО2 просит отменить определение от 10.07.2023 и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований финансового управляющего. В обоснование жалобы ее податель ссылается на то, что кадастровая стоимость объектов недвижимости по состоянию на 05.10.2021 составляет на 25% ниже цены сделки, расчеты произведены спустя пять лет, что соответствует условиям договора и обусловлено нахождением денежных средств на срочном вкладе, открытом покупателем. После оплаты по договору обременение в виде ипотеки было снято. ФИО2 считает себя добросовестным приобретателем и просит приобщить новые доказательства к материалам дела, поскольку не была уведомлена судом о рассмотрении спора с ее участием. Податель жалобы также возражает относительно совершения должником цепочки недействительных сделок, поскольку аффилированность с ООО «КронаСтройСервис», ФИО6 и должником отсутствует, равно как и доказательства, что она является бенефициаром по спорным сделкам.

ФИО8 просит отменить определение от 10.07.2023 и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований финансового управляющего. В обоснование жалобы ее податель указывает на то, что выводы суда первой инстанции противоречат материалам дела - ФИО6 в действительности передавала денежные средства за объекты недвижимости должнику, несла бремя собственника (оплачивала налоги); ФИО8 после отчуждения объектов недвижимости больше не распоряжалась ими; факт коммерческого использования объектов, извлечения прибыли в течение семи лет не подтвержден даже косвенными доказательствами. Апеллянт полагает, что указанная финансовым управляющим совокупность признаков недействительности сделок охватывается диспозицией пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), не выходит за ее пределы. ФИО8 заявляет также, что обжалуемый судебный акт вступает в противоречие с выводами суда, изложенными в определении от 28.04.2023 по обособленному спору №А56-33798/2021/сд.6. По мнению апеллянта, суд первой инстанции не дал оценки его доводам об отсутствии факта причинения вреда кредиторам и конкурсной массе, поскольку оспариваемая сделка совершена задолго до возникновения требований кредиторов в настоящем деле о банкротстве. Должник утверждает, что суд не определил прикрываемую сделку, не оценил ее с точки зрения специальных норм Закона о банкротстве.

ФИО6 просит отменить определение от 10.07.2023 и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований финансового управляющего. В обоснование жалобы ее податель указывает, что финансовый управляющий одновременно оспаривает ряд сделок (сделки 1-6), в каждой из которых ссылается на вывод должником своих активов после возбуждения дела о банкротстве подконтрольного ФИО8 юридического лица - ООО «КронаСтройСервис», то есть после 15.04.2014. Вместе с тем, в определении от 28.04.2023 по обособленному спору №А56-33798/2021/сд.6 суд первой инстанции установил, что на дату совершения сделок у должника отсутствовали кредиторы, а значит, спорные операции с имуществом должника не могли причинить вред. Приведенный факт и основанное на нем умозаключение, как полагает ФИО6, имеют характер преюдиции. Вместе с тем, обжалуемое определение вступает в противоречие с ранее рассмотренным спором, в котором участвовали те же лица – финансовый управляющий и должник. Ни ФИО6, ни ФИО2 названный факт не оспаривают.

Финансовый управляющий просит изменить определение от 10.07.2023 в части примененных судом последствий, удовлетворить его требования, в том числе о взыскании денежных средств с ФИО6, в полном объеме. По мнению апеллянта, действующее законодательство допускает одновременное применение последствий – и взыскание денежных средств, и возврат имущества в натуре, а вопрос о том, какое из них в реальности возможно применить, разрешается на стадии исполнения судебного акта.

В суд апелляционной инстанции 02.10.2023 поступил отзыв финансового управляющего на апелляционные жалобы.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда.

В судебном заседании представители подателей жалоб поддержали свои доводы, возражая по требованиям своих процессуальных оппонентов. Представитель ООО «ПитерБасЦентр» поддержал позицию финансового управляющего.

Представители ФИО6 и ФИО2 дали пояснения по поставленным апелляционной коллегией вопросам, касающимся фактических обстоятельств совершения оспариваемых сделок.

Представитель ФИО6 ходатайствовал о приобщении к материалам дела дополнительных пояснений, а также об объявлении перерыва для ознакомления с ними всех иных участников спора.

Представитель ФИО2 настаивал на отсутствии надлежащего уведомления своего доверителя о начатом судебном разбирательстве судом первой инстанции; на этом основании ходатайствовал о приобщении дополнительных доказательств, приложенных к апелляционной жалобе.

Финансовый управляющий обратил внимание апелляционной коллегии на процессуальное поведение ответчиков, предъявляющих доказательства только в ходе апелляционного разбирательства, а также на пассивное поведение ФИО2, не участвовавшей при рассмотрении спора в суде первой инстанции.

Заслушав пояснения участников судебного заседания, суд апелляционной инстанции разрешил заявленные ходатайства следующим образом.

В приобщении к материалам дела отзыва финансового управляющего отказано в связи с отсутствием доказательств его заблаговременного направления другим лицам, участвующим в деле, и получения его указанными лицами (часть 2 статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ). Поскольку отзыв поступил в апелляционный суд в электронном виде, оснований для его возврата на бумажном носителе не имеется.

Доводы ФИО2 о ее ненадлежащем извещении проверены и признаны несостоятельными, поскольку согласно материалам дела (том 1, л.д. 88-89) судебный акт от 03.03.2023 об отложении судебного заседания направлен по адресу ее проживания, подтвержденному органами миграционного учета и совпадающему с тем, который указан в апелляционной жалобе ФИО2

В соответствии с информацией об отслеживании почтового отправления с идентификатором №19085479555624, судебная корреспонденция прибыла в место вручения 25.02.2023 и покинула его 10.03.2023 в связи с истечением срока хранения.

В соответствии со статьей 123 АПК РФ лица, участвующие в деле, и иные участники арбитражного процесса также считаются извещенными надлежащим образом арбитражным судом, если несмотря на почтовое извещение, адресат не явился за получением копии судебного акта, направленной арбитражным судом в установленном порядке, о чем организация почтовой связи уведомила арбитражный суд.

Лица, участвующие в деле, несут риск наступления неблагоприятных последствий в результате непринятия мер по получению информации о движении дела, если суд располагает информацией о том, что указанные лица надлежащим образом извещены о начавшемся процессе.

При таком положении апелляционная коллегия приходит к выводу, что ФИО2 считается извещенной надлежащим образом, а потому оснований для отмены судебного акта в соответствии с частью 4 статьи 270 АПК РФ и переходу к рассмотрению дела по правилам, установленным для суда первой инстанции, не имеется.

В этой связи с учетом положений части 2 статьи 268 АПК РФ в отсутствие уважительных причин, препятствовавших ФИО2 представить доказательства, приложенные к апелляционной жалобе (выписка по вкладу, расписка, выписки из Единого государственного реестра недвижимости, далее - ЕГРН), в суд первой инстанции, такие доказательства приобщению к материалам дела и оценке не подлежат.

В связи с отклонением ходатайств о приобщении дополнительных позиций и документов, заслушиванием в полном объеме пояснений участников судебного заседания, апелляционная коллегия также не усмотрела целесообразности в объявлении перерыва в судебном заседании.

Надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства иные лица, участвующие в деле, своих представителей в судебное заседание не направили, в связи с чем, в порядке статьи 156 АПК РФ дело рассмотрено в их отсутствие.

Законность и обоснованность определения проверены в апелляционном порядке.

Исследовав доводы подателе апелляционных жалоб в совокупности и взаимосвязи с собранными по обособленному спору доказательствами, учитывая размещенную в картотеке арбитражных дел в телекоммуникационной сети Интернет информацию по делу о банкротстве, апелляционный суд не усматривает оснований для переоценки выводов суда по фактическим обстоятельствам и иного применения норм материального и процессуального права.

Как установлено судом первой инстанции и подтверждается материалами дела, 19.05.2014 между должником (продавец) и ФИО11 (покупатель) заключен договор купли-продажи следующих объектов недвижимости:

- земельный участок (кадастровый номер 47:11:0101006:51), находящийся по адресу: <...>, д.7 (земельный участок);

- изолированная часть одноэтажного здания сетемастерской №3/4 (47:10:0000000:13698), находящаяся по адресу: <...> (сетемастерская);

- одноэтажное здание сетехранилища №12 (47:11:0101002:110), находящееся по адресу: Ленинградская обл., Волховский район, г. Новая Ладога, дер. Креницы (сетехранилище).

Согласно пункту 4 договора общая стоимость объектов недвижимости составила 300 000 рублей, из которых: 150 000 рублей - стоимость земельного участка, 50 000 рублей - здания сетемастерской, 100 000 рублей - здания сетехранилища.

В договоре указано, что расчеты между покупателем и продавцом произведены до его подписания.

Затем по договору купли-продажи от 17.08.2016 объекты недвижимости отчуждены ФИО6 в пользу ФИО2

Судом первой инстанции установлено и участниками дела не оспаривается, что ФИО8 состояла в фактических брачных отношениях с погибшим сыном ФИО6, имеет с ним общих детей (внуков ФИО6), то есть должник и первый покупатель спорного имущества являются заинтересованными лицами.

ФИО8, будучи непосредственным руководителем и учредителем ООО «КронаСтройСервис», в рамках дела о банкротстве названного общества №А56-30464/2014 привлечена к ответственности в виде взыскания убытков в размере 8 657 412,52 рублей в пользу ООО «КронаСтройСервис» (определение от 28.11.2017).

Финансовый управляющий, сославшись на судебные акты о признании сделок недействительными в рамках дела №А56-30464/2014, указал, что ФИО8 на протяжении длительного периода времени производила действия по выводу дорогостоящих ликвидных активов ООО «КронаСтройСервис», полученных последним по лизинговым сделкам, что нанесло ущерб подконтрольному ей обществу.

Принимая во внимание дату поступления в суд заявления о банкротстве ООО «КронаСтройСервис» (15.05.2014), финансовый управляющий указал, что уже 19.05.2014 ФИО8 начала отчуждать в адрес аффилированных лиц все принадлежащие ей объекты недвижимости.

Ссылаясь на то, что заключенные в отношении объектов недвижимости договоры от 19.05.2014 и 17.08.2016 обладают признаками мнимости, совершены при подготовке к неблагоприятным последствиям, связанным с возбуждением дела о банкротстве в отношении ООО «КронаСтройСервис», финансовый управляющий обратился в суд с заявлением о признании их недействительными по основаниям, предусмотренным статьями 10, 168, 170 ГК РФ.

Оценив представленные доказательства на предмет их относимости, допустимости и достаточности в соответствии со статьями 67, 68, 71, 223 АПК РФ, руководствуясь статьями 10, 168 ,170 ГК РФ, учитывая разъяснения в пункте 86 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации в определениях от 19.03.2020 по делу №А40-27329/2018, от 27.08.2020 №306-ЭС17-11031(6) по делу №А6527171/2015, от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678 по делу №А11-7472/2015, от 11.09.2017 N 301-ЭС17-4784 и от 26.05.2017 №306-ЭС16-20056(6), пункт 8 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 08.07.2020, пункт 1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020, приняв во внимание объяснения должника и ФИО6 о мотивах, побудивших их к заключению спорного договора, суд пришел к мотивированным выводам о том, что оспариваемые сделки и последующие действия участников спорных правоотношений не были направлены на создание соответствующих правовых последствий, а имели целью формальный вывод недвижимого имущества должника в целях предотвращения обращения взыскания на данное имущество при одновременном сохранении контроля над имуществом.

На этом основании суд признал оба договора купли-продажи мнимыми сделками (статья 170 ГК РФ), связанными между собой единой целью вывода имущества ФИО8, которая в спорный период реализовала также все иные, принадлежащие ей активы. В качестве применения последствий суд первой инстанции истребовал имущество от последнего приобретателя в конкурсную массу, не согласившись с возможностью одновременного применения альтернативных последствий, как было заявлено финансовым управляющим.

Доводы подателей апелляционных жалоб не создают оснований для отмены судебного акта.

Должник утверждает, что рассматриваемые сделки не имеют пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок.

Если совершение сделки нарушает закрепленное в пункте 1 статьи 10 ГК РФ предписание о запрете осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, совершения действий в обход закона с противоправной целью, иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребление правом), и при этом посягает на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, такая сделка может быть признана недействительной по статье 10 и пункту 2 статьи 168 ГК РФ (пункты 6, 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В данных разъяснениях идет речь о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

Исходя из содержания пункта 1 статьи 10 ГК РФ, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное на причинение вреда третьим лицам. При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам.

Наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

Правонарушение, заключающееся в совершении сделки, направленной на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, совершенное в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки (кредитор) знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки, либо с ненадлежащим встречным предоставлением является основанием для признания соответствующих действий недействительными по специальным правилам, предусмотренным пунктом 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а не по общим основаниям, содержащимся в ГК РФ.

Апелляционный суд не может согласиться с возражениями должника о том, что приведенные финансовым управляющим доводы в полной мере охватываются пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Действительно, констатация судом недействительности ничтожной сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна в исключительных случаях, когда установленные судом обстоятельства ее совершения говорят о заведомой противоправной цели совершения сделки обеими сторонами, об их намерении реализовать какой-либо противоправный интерес, направленный исключительно на нарушение прав и законных интересов иных лиц (применительно к делу о банкротстве прав иных кредиторов должника). Исключительная направленность сделки на нарушение прав и законных интересов других лиц должна быть в достаточной степени очевидной исходя из презумпции добросовестности поведения участников гражданского оборота.

Таким образом, законодательством не установлено какого-либо универсального и объективного критерия, позволяющего суду при рассмотрении любых обособленных споров вне зависимости от фактических обстоятельств дела производить бесспорное и однозначное разграничение состава недействительности сделки по статье 10 ГК РФ и недействительности сделки по статье 61.2 Закона о банкротстве, такое разграничение производится судом, рассматривающим конкретный обособленный спор и устанавливающим обстоятельства совершения (элементы) оспариваемой сделки. В зависимости от установленных обстоятельств судом определяется и правовая квалификация недействительности сделки.

Вопреки доводам апеллянта обстоятельства, предшествующие заключению оспариваемых сделок, и, как полагает апелляционная коллегия, побудившие к их заключению, свидетельствуют о том, что поведение сторон такой сделки (ФИО8, ФИО6 и ФИО2) выходит за рамки диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротстве, а их действия нарушают права кредиторов и не отвечают критерию добросовестности.

Настаивая на выводах суда, изложенных в определении от 28.04.2023 по обособленному спору №А56-33798/2021/сд.2, в частности о том, что оспариваемая финансовым управляющим на тех же основаниях сделка (договор купли-продажи имущества от 22.01.2015) не нарушала имущественные права кредиторов должника и не причиняла ущерб конкурсной массе, поскольку была совершена задолго до возникновения требований кредиторов в настоящем деле о банкротстве, ФИО8, ФИО6, между тем, не учитывают следующее.

Действительно, на дату заключения спорных договоров не существовало ни дела о банкротстве ФИО8, ни предъявленных к ней лично требований, которые установлены в настоящем деле №А56-33798/2021, судебный акт о взыскании с нее убытков в пользу ООО «КронаСтройСервис» по делу №А56-30464/2014 принят только 28.11.2017, даже специальные нормы о банкротстве граждан введены в действие только в октябре 2015 года.

Акцентируя внимание на данном обстоятельстве, должник, вместе с тем, никак не поясняет мотивы совершения многочисленных сделок по отчуждению своего имущества в период, граничащий с датой возбуждения дела о банкротстве подконтрольного ему общества (заявление подано 15.05.2014, дело возбуждено 22.05.2014).

Как указано финансовым управляющим и не опровергнуто должником, в период с 19.04.2014 по 30.12.2021 ФИО8 совершен последовательный ряд действий, направленных на вывод имущества из ее собственности на близких родственников и знакомых лиц в отношении:

- земельного участка с кадастровым номером №47:11:0101006:51, расположенный по адресу: <...>, д. 7;

- здания с кадастровым номером №47:11:0103011:59, расположенного по адресу: <...>;

- земельного участка с кадастровым номером №47:11:0101007:41, расположенного по адресу: <...>;

- земельного участка с кадастровым номером № 47:11:0101002:14, расположенного по адресу: Ленинградская обл., Волховский муниципальный район, Новоладожское городское поселение, <...>;

- здание с кадастровым номером №47:11:0101002:110, расположенго по адресу: Ленинградская обл., Волховский район, г. Новая Ладога, дер. Креницы;

- здания с кадастровым номером №47:10:0000000:13698, расположенного по адресу: <...>;

- помещения с кадастровым номером №78:14:0007642:2327, расположенного по адресу: Санкт-Петербург, Ленинский просп., д. 178, литера А, пом. 10-Н;

- помещения с кадастровым номером №78:11:0006063:2240, расположенного по адресу: Санкт-Петербург, Среднеохтинский просп., д. 14, литера А, пом. 3-Н;

- доли в уставном капитале ООО «Центр туризма и спортивного рыболовства» в размере 100 %.

Заключение договоров с поименованным имуществом оспаривается финансовым управляющим в рамках дела о банкротстве ФИО8 в рамках самостоятельных споров №№А56-33798/2021/сд.1-сд.6.

Апелляционный суд полагает, что в данном случае налицо недобросовестный мотив контролирующего ООО «КронаСтройСервис» лица, которым является ФИО8, вызванный необходимостью сокрыть свои активы от кредиторов подконтрольного ей общества.

Из содержания судебного акта о взыскании с ФИО8 убытков в пользу ООО «КронаСтройСервис» по делу №А56-30464/2014 усматривается, что основанием для привлечения должника к ответственности послужили его недобросовестные действия по совершению сделок на крайне невыгодных для ООО «КронаСтройСервис» условиях.

Так, в рамках дела о банкротстве ООО «КронаСтройСервис» были рассмотрены и удовлетворены заявления конкурсного управляющего об оспаривании сделок должника, в результате которых из обладания ООО «КронаСтройСервис» выбыло имущество, являвшееся предметом лизинга (№№А56-30264/2014/сд.1, А56-30264/2014/сд.2, А56-30264/2014/сд.3, А56-30264/2014/сд.4).

Названные сделки совершены в период с 2011 по 2013 год.

Будучи контролирующим должника лицом, одобрявшим заключение сделок на невыгодных для ООО «КронаСтройСервис» условиях, как полагает апелляционная коллегия, ФИО8 осознавала правовые последствия, которые могут наступить после возбуждения дела о банкротстве подконтрольного ей общества в виде привлечения к субсидиарной ответственности с обращением взыскания на ее имущество.

Именно возбуждение дела о банкротстве ООО «КронаСтройСервис», как полагает финансовый управляющий и соглашается апелляционная коллегия, побудило должника к отчуждению всего своего имущества, поскольку независимо от того, могло ли быть в последующем возбуждено дело о ее личном банкротстве, кредиторы ООО «КронаСтройСервис» могли обратить взыскание на ее активы.

При этом дата вынесения судебного акта о привлечении ФИО8 к ответственности в виде взыскания убытков, то есть 2017 год, значения не имеет, поскольку недобросовестные действия, повлекшие причинение ущерба юридическому лицу, совершались в 2011-2013 годах, о чем должник знал и в практически одновременно с возбуждением дела о банкротства ООО «КронаСтройСервис» начал отчуждать свои активы.

Апелляционный суд критически относится к пояснениям должника о том, что продажа имущества была вызвана потерей кормильца, матерью которого являлась ФИО6, и необходимостью получения денежных средств для обеспечения своего существования, а также содержания несовершеннолетних детей – внуков ФИО6, поскольку доказательств отсутствия достаточного дохода в период, сопоставимый с датой совершения спорной сделки, должник не представил, источников не раскрыл.

Равным образом апелляционный суд находит неубедительными доводы об обстоятельствах совершения сделки, приведенные ФИО6

Так, представитель ФИО6 в судебном заседании апелляционного суда пояснил, что продажа имущества в пользу ее доверителя была негласным способом раздела общего совместно нажитого ФИО8 и ее фактическим супругом, сыном ФИО6 (умер 10.12.2014) имущества. Родители умершего, работающие пенсионеры, располагали денежными средствами в объеме только 300 000 рублей, что и обусловило установление цены объектов недвижимости (земельного участка, сетехранилища и сетемастерской).

Апелляционный суд установил, что ФИО8 являлась контролирующим лицом не только ООО «КронаСтройСервис», но также и руководителем юридических лиц, в пользу которых последняя совершала сделки с имуществом ООО «КронаСтройСервис» (например, по обособленному спору №А56-30264/2014/сд.1, №А56-30264/2014/сд.2, №А56-30264/2014/сд.3 ответчик – ООО «Крона», генеральный директор ООО «Крона» - ФИО8).

Будучи длительное время участником в отношениях, связанных с управлением коммерческими организациями и контролем их деятельности, ФИО8 понимала и осознавала последствия своих действий как руководителя, а также была способна самостоятельно извлекать доход от своей трудовой деятельности, независимо от доходов своего гражданского супруга, который погиб.

В материалах дела отсутствуют доказательства, на основании которых можно прийти к выводу, что погибший являлся единственным источником финансового существования ФИО8 и ее детей, напротив, обстоятельства дела свидетельствуют о профессиональной деятельности ФИО8 и ее умышленных недобросовестных действиях.

Апелляционный суд соглашается с тем, что договор от 19.05.2014 между заинтересованными лицами является мнимым, направленным на придание видимости перехода права собственности титульному владельцу - ФИО6

Настаивая на наличие прямых доказательств действительности названной сделки, под которыми ответчик и должник подразумевают указание в договоре на проведение расчетов (передачу денежных средств до его заключения), а также регистрацию перехода права собственности, и отсутствие даже косвенных доказательств его мнимости, названные лица не учитывают правила о распределении бремени доказывания между аффилированными лицами в деле о банкротстве.

Согласно правовой позиции Верховного суда РФ, изложенной в определении от 25.07.2016 по делу №305-ЭС16-2411 фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ).

Таким образом, при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно.

При рассмотрении вопроса о мнимости договора купли-продажи и документов, подтверждающих передачу денежных средств, суд не должен ограничиваться проверкой соответствия копий документов установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные документы первичного учета, а также иные доказательства.

При этом следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ»).

Поскольку финансовым управляющим заявлено о мнимости договора от 19.05.2014, представлены доводы об аффилированности его сторон, бремя опровержения соответствующих обстоятельств, раскрытия разумных экономических мотивов выбора конструкции договора переходит на стороны договора.

Таким образом, ни указание в договоре на передачу денежных средств, ни его формальное исполнение (в виде регистрации перехода права собственности) не создают оснований для признания договора с ФИО6 реальным.

Должник и ФИО6 указали, что отчуждение в пользу последней объектов недвижимости прикрывало «раздел» по договоренности совместно нажитого имущества, однако каких-либо доказательств отнесения названного имущества к общей собственности не представлено.

ФИО8 при этом не опровергает, что осознавала действительную рыночную цену отчужденных в пользу ФИО6 объектов, отчет об оценке стоимости которых сама и представила.

Надлежащие доказательства передачи денежных средств от ФИО6 должнику даже на сумму 300 000 рублей в материалах спора отсутствуют, поскольку подтверждение подобного факта только собственноручной распиской, составленной между заинтересованными лицами, верно признано судом первой инстанции недостаточным.

Не имеется в материалах спора и убедительных доказательств вступления ФИО6 в полномочия собственника приобретенным имуществом – доказательства несения бремени расходов по его содержанию и доказательства извлечения прибыли из коммерческой недвижимости (то, на чем настаивает должник только в отношении себя самого, опровергая сохранение контроля за недвижимостью); отсутствуют приемлемые пояснения цели приобретения коммерческих объектов ФИО6 на единственные и последние имеющиеся у нее денежные средства, если в дальнейшем они не использовались, не приносили прибыли, а покупателя на них подыскивала сама ФИО8

Оплата налогов за счет денежных средств покупателя не подтверждена, и сама по себе факт пользования участком и зданиями сетехранилища и сетемастерской не образует.

Из пояснений ФИО6 следует отсутствие у сторон намерения на создание правовых последствий заключения сделки купли-продажи: недвижимое имущество в распоряжение ФИО6 не передавалось, намерения использовать объекты коммерческой недвижимости в целях извлечения прибыли ФИО6 не имела, и в дальнейшем были реализованы следующему покупателю, приисканному непосредственно должником.

Представитель ФИО2 в судебном заседании не смог пояснить обстоятельства, сопровождавшие заключение сделки с ФИО6 (каким образом покупатель и продавец нашли друг друга, по какой причине условия договора содержали отсрочку оплаты на пять лет), однако такие объяснения дал представитель ФИО6

Указанный представитель не отрицал фактов, отраженных в обжалуемом определении, касающихся того обстоятельства, что ранее спорным имуществом владело ООО «Устье», руководителем и учредителем которого являлся супруг ФИО2 – ФИО12 Не возражал представитель ФИО6 и против того, что ФИО2 была известна реальная рыночная стоимость земельного участка, сетемастерской и сетехранидища.

Таким образом, в силу первоначального владения спорными объектами недвижимостью ООО «Устье», учредителем и участником которого являлся супруг ФИО2, последняя не могла не знать о реальной стоимости объектов, и о недоступности для независимых покупателей таких условий их приобретения, какие были согласованы с ФИО2, и с ФИО6, сделка с которой состоялась по цене 300 000 рублей, вместо рыночной стоимости, равной 1 390 000 рублей.

Представитель ФИО6 пояснил, что покупателя на имущество, собственником которого являлась ФИО6, нашла именно ФИО8, поскольку «остро» нуждалась в денежных средствах, однако решение о продаже имущества и условия сделки (договора от 17.08.2016) принимались именно ФИО6 без влияния должника.

Приведенные объяснения противоречат условиям заключения сделки между ФИО6 и ФИО2, предусматривающей внесение оплаты по договору от 17.08.2016 только через пять лет.

Согласно представленной расписке ФИО6 получила 1 300 000 рублей от ФИО2 только 28.09.2021, то есть по истечении более 5 лет с даты заключения договора и уже после возбуждения дела о банкротстве ФИО8

Вызывает сомнение целесообразность заключения договора купли-продажи объектов недвижимости стоимостью по состоянию на 19.05.2014 в размере 1 390 000 рублей, а на дату заключения второй сделки (через год) - с большой долей вероятности, существенно выше (экспертиза по данному вопросу не проводилась), на условиях отсрочки платежа в пять лет, для физических лиц, которые с их слов нуждались в получении денежных средств.

Столь льготные условия заключения сделки между гражданами, отличные от стандартного поведения независимых участников гражданского оборота при совершении аналогичных сделок с недвижимостью, в совокупности с объяснениями должника и ФИО6 о том, что покупателя в лице ФИО2 подыскала именно ФИО8, позволяют апелляционному суду прийти к выводу о заинтересованности сторон всех оспариваемых сделок.

Заслуживает внимание и то обстоятельство, что на согласованную дату оплаты объектов недвижимости, то есть через пять лет, их стоимость также должна была значительно увеличиться с учетом инфляции, что также свидетельствует о нетипичном поведении сторон при заключении договора от 17.08.2016.

Само по себе указание на то, что реализованные объекты находятся в залоге продавца, равно как и регистрация обременения в пользу ФИО6, не создают оснований для вывода реальности правоотношений по спорному договору с ФИО2, поскольку подобным образом заинтересованные между собой стороны могли в равной степени гарантировать сохранение контроля над имуществом, и невозможность обращения на него взыскания со стороны независимых (незалоговых) кредиторов.

Апелляционный суд соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что обе сделки являются взаимосвязанными и фактически направлены на сокрытие ФИО8 своего имущества через фигуры внешне независимых и добросовестных приобретателей.

Доказательств наличия финансовой возможности у ФИО2 передать денежные средства в исполнение своих обязательств по договору от 17.08.2016 в суд первой инстанции представлено не было.

Таким образом, оплата за отчужденные объекты не поступила ни по одному из договоров, даже в той сумме, которая была согласована сторонами сделок.

Как обосновано отмечено финансовым управляющим, ФИО2 вообще не проявила интереса к участию в деле в суде первой инстанции, несмотря на надлежащее извещение и предъявление к ней требований о возврате имущества, что может быть истолковано как косвенное доказательство мнимости владения спорным имуществом, безразличности к его судьбе.

Так, в определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 №301-ЭС17-19678 изложена следующая правовая позиция.

При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

Во-первых, возможна ситуация, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 ГК РФ к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 ГК РФ (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 N 6-П). Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с учетом разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" - требование о виндикации при подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях - вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности.

Во-вторых, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления №25 притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара.

Поскольку бенефициар является стороной прикрываемой (единственно реально совершенной) сделки, по которой имущество выбывает из владения должника, право кредиторов требовать возврата имущества в конкурсную массу подлежит защите с использованием правового механизма, установленного статьей 167 ГК РФ, а не путем удовлетворения виндикационного иска. Споры о признании недействительными сделок, совершенных несостоятельными должниками в преддверии банкротства, и о применении последствий их недействительности отнесены к компетенции арбитражных судов, рассматривающих дела о банкротстве (пункт 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве).

Следовательно, существенное значение для правильного рассмотрения настоящего обособленного спора имели обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом, реальности передачи прав на него по последовательно совершенным сделкам.

Должник в апелляционной жалобе указывает, что суд первой инстанции не определил, какая сделка прикрывалась сторонами, и даже если согласиться с доводами финансового управляющего о том, что договор ФИО8 с ФИО6 мнимый, то суд должен был рассмотреть сделку между должником и ФИО2 по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а поскольку и такая сделка совершена за пределами трехлетнего периода до возбуждения дела о банкротстве ФИО8, то оснований для признания ее недействительной у суда не было.

Апелляционный суд отклоняет вышеуказанные доводы.

Суд первой инстанции пришел к правильному и обоснованному выводу, что обе сделки являлись мнимыми по основаниям, предусмотренным статьей 170 ГК РФ, а участники сделок опровергнуть надлежащими и убедительными доказательствами указанный вывод не смогли. В действительности названные сделки не имели целью создание реальных правовых последствий, а создавали видимость расчетов и фигуру добросовестного приобретателя, то есть прикрывали вывод активов должника при сохранении контроля над ними.

Финансовый управляющий в ходе рассмотрения дела ссылался, что должнику ранее принадлежало ООО «База Креницы», ликвидированное в 2020 году (том 1, л.д. 373 – 378).

База отдыха «Креницы» функционирует и в настоящее время и предлагает различные варианты размещения и проживания на территории базы, в том числе кэмпинг и проживание в автодомах, которые согласно ответу органов ГИБДД вплоть до настоящего времени принадлежащих должнику.

По оспариваемой в рамках настоящего обособленного спора сделке должником отчужден земельный участок и располагающиеся на нем здания сетехранилища и сетемастерской.

Данный земельный участок имеет прямой выход по воде в Ладогу и водное сообщение с участками, на которых располагается база отдыха «Креницы», что усматривается из заключения специалиста об оценке рыночной стоимости имущества на дату заключения договора от 19.05.2014.

Согласно сведениям с сайта базы отдыха «Креницы», постояльцам предлагаются в аренду катера, лодки с мотором или веслами, чтобы отправиться на рыбалку или прогуляться по Ладоге.

До банкротства ООО «КронаСтройСервис» должнику принадлежали ликвидные активы в виде ООО «ЦТСР» и недвижимого имущества, оцененного экспертом в сумму более 29 миллионов рублей, которые были отчуждены в пользу заинтересованных лиц по явно недобросовестным сделкам незамедлительно после возбуждения дела о банкротстве ООО «КронаСтройСервис».

ФИО8, длительное время являясь руководителем организаций, не могла не осознавать последствий совершения действий по выводу ликвидных активов ООО «КронаСтройСервис» в пользу подконтрольных лиц.

Отсутствие в материалах дела доказательств использования на протяжении всего периода времени спорных объектов недвижимости покупателями, косвенно подтверждает вывод суда о сохранении контроля над имуществом именно за должником, который в результате недобросовестных действий по сокрытию этих активов мог продолжить их использование с целью извлечения прибыли после завершения дела о собственном банкротстве.

Что касается доводов финансового управляющего о необходимости одновременного применения таких последствий недействительности сделок, как изъятие имущества у конечного приобретателя, так и взыскание его рыночной стоимости с ФИО6, то апелляционный суд соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что в данном случае возможен только возврат имущества.

В ситуации неправомерного завладения чужим имуществом по недействительной прикрываемой сделке с использованием ничтожных притворных сделок купли-продажи, у стороны, утратившей имущество, возникает реституционное требование к другой стороне прикрываемой сделки - бенефициару (статья 167 ГК РФ).

Возврат имущества от конечного покупателя ее первоначальному продавцу осуществляется с использованием реституционного механизма, в связи с чем оснований для взыскания с ФИО6, как промежуточного звена цепочки недействительных сделок, денежных средств в размере действительной стоимости объекта недвижимости, не имеется; в случае признания недействительной цепочки сделок последствия недействительности между сторонами отдельных сделок-звеньев такой цепочки применению не подлежат.

Апелляционный суд полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судом установлены верно, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ.

Нарушений судом норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта (статья 270 АПК РФ), судом апелляционной инстанции не установлено.

С учетом изложенного, апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Принимая во внимание, что финансовым управляющим обжалован судебный акт только в части применения последствий недействительности сделки, государственная пошлина, не уплаченная при подаче апелляционной жалобы, взысканию не подлежит. Судебные расходы, понесенные иными подателями жалоб, возлагаются на них как на лиц, не в пользу которых принят судебный акт.

Руководствуясь статьями 176, 223, 268, пунктом 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 10.07.2023 по обособленному спору №А56-33798/2021/сд2 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.


Председательствующий

М.В. Тарасова

Судьи

С.М. Кротов

Н.А. Морозова