Решение от 2 марта 2023 г. по делу № А76-36481/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

Дело № А76-36481/2020
г. Челябинск
02 марта 2023 года
Резолютивная часть решения объявлена 21 февраля 2023 года.

Решение в полном объеме изготовлено 02 марта 2023 года.


Судья Арбитражного суда Челябинской области Шумакова С.М., рассмотрев при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску общества с ограниченной ответственностью «Трак Моторс», ОГРН <***>, г. Челябинск, к ФИО2, г. Челябинск, ФИО3, г. Челябинск, ФИО4, г. Челябинск, акционерному обществу «Амкодор-Финанс», УПН 100187680, Республика Беларусь, г. Минск,

о взыскании солидарно в порядке субсидиарной ответственности по денежным обязательствам в сумме 971 300 руб. 71 коп.,

при участии в судебном заседании:

от истца - ФИО5, доверенность от 2.02.2023

от ответчика – представитель ФИО6, доверенность от 08.04.2021, диплом, личность удостоверена паспортом,



УСТАНОВИЛ:

общество с ограниченной ответственностью «Трак Моторс», ОГРН <***>, г. Челябинск (далее – истец, ООО «Трак Моторс»), 21.09.2020 обратилось в Арбитражный суд Челябинской области с исковым заявлением к ФИО2, г. Челябинск (далее – ответчик, ФИО2), ФИО3, г. Челябинск, ФИО4, г. Челябинск (далее – ответчик, ФИО3), обществу с ограниченной ответственностью «АмкодорФинанс» регистрационный номер 192325637, Республика Беларусь, г. Минск (далее – ответчик, ООО «АмкодорФинанс»), о взыскании солидарно 971 300 руб. 71 коп. (т. 1 л.д. 9-10).

Определением арбитражного суда от 06.11.2020 исковое заявление принято к производству, дело назначено к рассмотрению в предварительном судебном заседании на 10.12.2020 (т. 1 л.д. 4-5).

Через систему «Мой арбитр» поступило ходатайство ЗАО «Амкодор- Спецсервис» о процессуальном правопреемстве в связи с присоединением ООО «Амкодор Финанс», регистрационный номер 192325637, Республика Беларусь, г. Минск, к ЗАО «Амкодор-Спецсервис», УПН 100187680, Республика Беларусь, г. Минск (т. 1 л.д. 46).

10.12.2020 суд определил на основании ст. 48 АПК РФ удовлетворить ходатайство ЗАО «Амкодор-Спецсервис», УПН 100187680, Республика Беларусь, г. Минск, о процессуальном правопреемстве, вынесено определение (т. 1 л.д. 97-98). Произведена замена ответчика – общества с ограниченной ответственностью «Амкодор Финанс», регистрационный номер 192325637, Республика Беларусь, г. Минск, на его правопреемника – закрытое акционерное общество «Амкодор-Спецсервис», регистрационный номер 100187680, Республика Беларусь, г. Минск, по делу № А76-36481/2020 (т. 1 л.д. 99-100).

Определением от 20.04.2021 суд завершил подготовку дела к судебному разбирательству и назначил судебное заседание на 08.06.2021 (т. 2 л.д. 83-84).

Определением арбитражного суда от 25.10.2022 судебное разбирательство отложено на 26.12.2022 (л.д. 92).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 08.04.2022 в соответствии с пунктом 2 части 3 статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации произведена замена судьи Скобычкиной Н.Р. судьей Шумаковой С.М., дело № А76-36481/2020 передано на рассмотрение судье Шумаковой С.М. (т. 4 л.д. 95).

05.12.2022 суд определил отложить судебное разбирательство на 17.01.2023 с резервной датой на 20.02.2023 (т. 4 л.д. 134).

Определением от 17.01.2023 судебное разбирательство отложено на 21.02.2023 (т. 4 л.д. 136).

Стороны о дате и времени судебного заседания извещены надлежащим образом с соблюдением требований ст.ст. 121-123 АПК РФ (т. 5 л.д. 4-5), а также публично, путем размещения информации на официальном сайте суда.

Ответчики в судебное заседание не явились о начавшемся судебном процессе, о времени и месте судебного заседания уведомлены с соблюдением требований статей 121-123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Неявка или уклонение стороны от участия при рассмотрении дела не свидетельствует о нарушении предоставленных ей Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации гарантий защиты и не может служить препятствием для рассмотрения дела по существу.

В силу статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации неявка лиц, извещённых надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, не является препятствием для рассмотрения дела, если суд не признал их явку обязательной.

Дело подлежит рассмотрению в порядке статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие представителей ответчиков, извещённых надлежащим образом о месте и времени судебного заседания.

В обоснование требований ссылается на вынесение Арбитражным судом Челябинской области решений от 19.01.2017 по делу № А76-27858/2016, в котором суд обязал общество с ограниченной ответственностью «Амкодор Лизинг» (ОГРН <***>) оплатить задолженность перед обществом с ограниченной ответственностью «Трак Моторс» по договорам уступки права требования от 01.09.2016, оказания информационно-технологических услуг от 01.02.2016, субаренды имущества от 01.11.2015 г. и по расходам на оплату госпошлины на общую сумму 485 389 руб. 51 коп. Также Арбитражный суд Челябинской области решением от 16.08.2017 г. по делу № А76-9767/2017 обязал ООО «Амкодор Лизинг» оплатить задолженность перед истцом по договорам субаренды №12/ТМ от 01.10.2016 и информационно-технологических услуг от 01.02.2016 на общую сумму 485 911 руб. 20 коп. ООО «Амкодор Лизинг» решения арбитражного суда не исполнены, в связи с чем, полагает, что ответчики, являясь участниками общества, действовали недобросовестно и неразумно, не предприняли меры для расчетов с кредитором, а при недостаточности средств – по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника, не заявил возражений против исключения регистрирующим органом общества из ЕГРЮЛ, в связи с чем, на них может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам общества.

Ответчиком ЗАО «Амкодор-Спецсервис» на основании положений ч.1 ст.131 АПК РФ представлен отзыв, согласно которому указал, что истцом не представлены доказательства того, что действия (бездействие) ООО «Амкодор Финанс», ФИО3 и ФИО4, привели к фактическому доведению до банкротства. ООО «Амкодор Лизинг» исключено из ЕГРЮЛ как недействующее юридическое лицо, при этом процедура прекращения по указанному основанию была инициирована налоговым органом. В материалы дела не представлено каких-либо доказательств, свидетельствующих о совершении ООО «Амкодор Финанс», ФИО3 и ФИО4 действий (бездействия) по целенаправленной, умышленной ликвидации ООО «Амкодор Лизинг», либо влиянии на процедуру исключения общества из ЕГРЮЛ со стороны регистрирующего органа (т. 2 л.д. 1-10).

11.11.2021 в суд через электронную систему «Мой Арбитр» от истца поступили письменные дополнения к его позиции относительно заявленных исковых требований (т. 4 л.д. 44-45). По мнению истца, не осуществление контролирующими лицами ликвидации ООО, при наличии, на момент его исключения из ЕГРЮЛ, долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний статьи 17 Конституции РФ, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества а также об уклонении участников (учредителей) ООО от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица.

В ходе судебного разбирательства истцом было заявлено ходатайство об истребовании следующих сведений:

- у Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 22 по Челябинской области (<...>) сведения об открытых расчетных счетах ООО "Амкодор Лизинг", ОГРН <***>, г.Челябинск, за период с 01.01.2016 по 29.10.2018;

- у Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 17 по Челябинской области (<...>) регистрационное дело в отношении общества с ограниченной ответственностью «Амкодор Лизинг», ОГРН <***>, г. Челябинск;

- у публичного акционерного общества "Сбербанк России" (<...>) информацию о движении денежных средств по расчетному счету: <***> за период с 01.01.2016 по 29.10.2019 в отношении ООО "Амкодор Лизинг", ОГРН <***>, ИНН <***>;

- у Челябинского ПАО "Сбербанк России" информацию о движении денежных средств по расчетному счету: <***> – ООО "Амкодор Лизинг, ОГРН <***> за период с 01.01.2016 по 29.10.2018, у ПАО "Банк финансовая корпорация Открытие" (филиал Екатеринбургский" информацию о движении денежных средств по расчётному счету: <***> – ООО "Амкодор Лизинг, ОГРН <***> за период с 01.01.2016 по 29.10.2018.

В силу ч. 4 ст. 66 АПК РФ лицо, участвующее в деле и не имеющее возможности самостоятельно получить необходимое доказательство от лица, у которого оно находится, вправе обратиться в арбитражный суд с ходатайством об истребовании данного доказательства.

Определениями арбитражного суда от 11.12.2020, 09.02.2021, 10.03.2021, 20.04.2021, 08.06.2021 суд истребовал указанные сведения.

Указанные в определениях суда от 11.12.2020, 09.02.2021, 10.03.2021, 20.04.2021, 08.06.2021 сведения были представлены в суд 28.12.2020, 14.04.2021, 13.04.2021, 18.01.2022, 20.01.2022, 25.01.2022 через отдел делопроизводства Арбитражного суда Челябинской области (т. 1 л.д. 101-102, т. 2 л.д. 75-76, т.3 л.д. 1-188, т. 4 л.д. 54-56, 78-79, 81-82).

В суд 27.04.2022 через электронную систему «Мой Арбитр» от ответчика ЗАО «Амкодор-Спецсервис» поступили письменные дополнения к отзыву (т. 4 л.д. 109-110, 113-114), согласно которым указал, что привлечение к субсидиарной ответственности возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

17.01.2023 в суд от ответчика ФИО4 через электронную систему «Мой Арбитр» поступил письменный отзыв (т. 5 л.д. 7-8), согласно которому просил суд в удовлетворении заявленных исковых требований отказать. Ответчик указал, что наличие задолженности, не погашенной обществом, не может являться бесспорным доказательством вины ответчика в усугублении финансового положения организации, и безусловным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

От истца 18.01.2023 через электронную систему «Мой Арбитр» поступили письменные дополнения к позиции истца (т. 5 л.д. 10-11). Истец полагает, что неразумность и недобросовестность контролирующих лиц – ФИО3, как директора, и ООО «АмкодорФинанс» как учредителя, заключается в том, что они не предприняли действий по подаче необходимой отчетности в налоговый орган, что не могло не повлечь исключение юридического лица из ЕГРЮЛ в будущем, а также не предприняли действий по оплате существующих задолженностей должника, подтвержденных судебными решениями.

В суд от истца поступило заявление об отказе от части требований к ФИО2 и ФИО4 (т. 5 л.д.13).

Заявление подписано представителем истца ФИО5, действующей на основании доверенности от 20.02.2022, с правом полного или частичного отказа от исковых требований.

В соответствии с ч. 2 ст. 49 АПК РФ истец вправе при рассмотрении дела в арбитражном суде любой инстанции до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела в суде соответствующей инстанции, отказаться от иска полностью или частично.

В соответствии с ч. 5 ст. 49 АПК РФ арбитражный суд не принимает отказ истца от иска, уменьшение им размера исковых требований, признание ответчиком иска, не утверждает мировое соглашение сторон, если это противоречит закону или нарушает права других лиц.

Отказ истца от части требований к ФИО2 и ФИО4 судом не принимается, поскольку противоречит закону, нарушает права других лиц (ч. 5 ст. 49 АПК РФ).

Кроме того, последовательная смена директоров общества должника, дает суду необходимость полного исследования деятельности каждого из них в целях установления вины в неисполнении обязательств, установления правовой определенности в отношении правопритязаний истца в связи с заявленными требованиями о привлечении к субсидиарной ответственности.

Таким образом, арбитражный суд рассматривает заявленные исковые требования по существу.

От ответчика ЗАО «Амкодор-Спецсервис» 17.01.2023 и 20.02.2023 представлен письменный дополнительный отзыв на исковое заявление (т. 5 л.д. 17, 19-20), в котором просил суд в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме.

В суд от ответчика ФИО3 поступили письменные объяснения (т. 5 л.д. 27-29), согласно которым просил суд в удовлетворении заявленных исковых требований отказать. Ответчик указал, что истцом в материалы дела не представлено доказательств, подтверждающих вину ФИО3 в причинении убытков истцу, поскольку в период своей деятельности в должности директора он не осуществлял каких-либо финансовых операций.

Изучив представленные в материалы дела доказательства, суд считает заявленные требования не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

21.09.2010 МИФНС №17 по Челябинской области зарегистрировало в Едином государственном реестре юридических лиц ООО «Амкодор Лизинг» за основным государственным регистрационным номером <***>.

Участником и единственным учредителем общества является Общество с ограниченной ответственностью ООО «Амкодор Финанс», Республика Беларусь, г. Минск.

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 19.01.2017 по делу № А76-27858/2016 суд обязал общество с ограниченной ответственностью «Амкодор Лизинг» (ОГРН <***>) оплатить задолженность перед обществом с ограниченной ответственностью «Трак Моторс» по договорам уступки права требования от 01.09.2016, оказания информационно-технологических услуг от 01.02.2016, субаренды имущества от 01.11.2015 и по расходам на оплату госпошлины на общую сумму 485 389 руб. 51 коп. (т. 1 л.д. 25).

Также Арбитражный суд Челябинской области решением от 16.08.2017 по делу № А76-9767/2017 обязал ООО «Амкодор Лизинг» оплатить задолженность перед истцом по договорам субаренды № 12/ТМ от 01.10.2016 и информационно-технологических услуг от 01.02.2016 г. на общую сумму 485 911 руб. 20 коп. (т. 1 л.д. 26-29).

15.02.2017 выдан исполнительный лист серии ФС № 011002461.

25.09.2017 выдан исполнительный лист серии ФС № 012979023.

ООО «Амкодор Лизинг» решения арбитражного суда не исполнены.

Данные обстоятельства в силу части 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации имеют преюдициальное значение при рассмотрении настоящего дела и не подлежат доказыванию вновь.

Поскольку решения Арбитражного суда Челябинской области от 19.01.2017 по делу № А76-27858/2016 и от 16.08.2017 по делу № А76-9767/2017, обществом не были исполнены, задолженность перед истцом не погашена, истец обратился в арбитражный суд с настоящим иском.

Согласно сведениям выписки из ЕГРЮЛ ООО «Амкодор Лизинг» 21.09.2010 зарегистрировано в качестве юридического лица с уставным капиталом 50 000 руб. с присвоением основного государственного регистрационного номера <***>.

Также имеются сведения о размерах долей участников общества, а именно: у ООО «Амкодор Финанс» 80% долей стоимостью 40 000 рублей, у ООО «Амкодор Лизинг» - 20% стоимостью 10 000 рублей.

ООО «Амкодор Лизинг» исключено из ЕГРЮЛ как недействующее юридическое лицо, о чем 20.02.2019 внесена соответствующая запись за ГРН 2197456206451 о недостоверности сведений о юридическом лице (результаты проверки достоверности содержащихся в Едином государственном реестре юридических лиц сведений о юридическом лице).

Регистрирующим органом принято решения о предстоящем исключении юридического лица из ЕГРЮЛ (наличие в ЕГРЮЛ сведений о юридическом лице, в отношении которых внесена запись о недостоверности), внесена запись 6187456138325 от 31.10.2018.

Заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов (часть 1 статьи 4 АПК РФ).

Защита гражданских прав осуществляется способами, установленными ст. 12 ГК РФ, а также иными способами, предусмотренными законом. Способ защиты должен соответствовать содержанию нарушенного права и характеру нарушения.

В силу абзаца третьего ст. 12 ГК РФ одним из способов защиты гражданских прав является восстановление положения, существовавшего до нарушения права, и пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения.

В соответствии с положениями п. 1 ст. 399 ГК РФ, до предъявления требований к лицу, которое в соответствии с законом, иными правовыми актами или условиями обязательства несет ответственность дополнительно к ответственности другого лица, являющегося основным должником (субсидиарную ответственность), кредитор должен предъявить требование к основному должнику. Если основной должник отказался удовлетворить требование кредитора или кредитор не получил от него в разумный срок ответ на предъявленное требование, это требование может быть предъявлено лицу, несущему субсидиарную ответственность.

Таким образом, субсидиарная ответственность является дополнительной к ответственности лица, являющегося основным должником.

По общему правилу, при предъявлении требований к субсидиарному поручителю, кредитор должен доказать факт обращения к должнику и его отказ от исполнения обязательства, а также невозможность бесспорного взыскания средств с основного должника.

Привлечение к субсидиарной ответственности, как и взыскание убытков, осуществляется по правилам ст. 15 ГК РФ, согласно которой лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права.

Лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать противоправность поведения ответчика, наличие и размер понесенных убытков, а также причинную связь между противоправностью поведения ответчика и наступившими убытками.

При этом в гражданском законодательстве закреплена презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений (п. 3 ст. 10 Кодекса). Данное правило распространяется и на руководителей хозяйственных обществ, членов органов его управления, то есть предполагается, что они при принятии деловых решений, в том числе рискованных, действуют в интересах общества и его акционеров (участников).

В силу п. 3 ст. 49 ГК РФ правоспособность юридического лица возникает с момента внесения в ЕГРЮЛ сведений о его создании и прекращается в момент внесения в указанный реестр сведений о его прекращении.

Пунктом 1 ст. 53 ГК РФ установлено, что юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно (п. 3 ст. 53 ГК РФ).

В силу положений п. 3.1 ст. 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), исключение общества из ЕГРЮЛ в порядке, установленном Федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные ГК РФ для отказа основного должника от исполнения обязательства.

В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 ст. 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Согласно п. 3 ст. 53.1 ГК РФ лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Таким образом, при обращении с иском о взыскании убытков, причиненных противоправными действиями единоличного исполнительного органа либо учредителем, истец обязан доказать сам факт причинения ему убытков и наличие причинной связи между действиями причинителя вреда и наступившими последствиями, в то время как обязанность по доказыванию отсутствия вины в причинении убытков лежит на привлекаемом к гражданско-правовой ответственности лице.

В ст. 64.2 ГК РФ установлено, что юридическое лицо считается фактически прекратившим свою деятельность и подлежит исключению из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом о государственной регистрации юридических лиц, юридическое лицо, которое в течение двенадцати месяцев, предшествующих его исключению из указанного реестра, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством РФ о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету (недействующее юридическое лицо).

Согласно п. 1 ст. 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 №129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (далее – Закон о регистрации) юридическое лицо, которое в течение последних двенадцати месяцев, предшествующих моменту принятия регистрирующим органом соответствующего решения, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством РФ о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету, признается фактически прекратившим свою деятельность (далее - недействующее юридическое лицо). Такое юридическое лицо может быть исключено из ЕГРЮЛ в порядке, предусмотренном указанным Федеральным законом.

В силу п. 2 ст. 21.1 Закона о регистрации при наличии одновременно всех признаков недействующего юридического лица регистрирующий орган принимает решение о предстоящем исключении юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц.

Предусмотренный указанной статьей порядок исключения юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц применяется также в случае наличия в едином государственном реестре юридических лиц сведений, в отношении которых внесена запись об их недостоверности, в течение более чем шести месяцев с момента внесения такой записи (пункт 5 ст. 21.1 Закона о регистрации).

Из представленных в материалы дела доказательств следует, что решение об исключении ООО «Амкодор Лизинг» из ЕГРЮЛ принято по инициативе регистрирующего органа на основании п. 2 ст. 21.1 Закона о регистрации.

Исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ не препятствует привлечению к ответственности лиц, указанных в ст. 53.1 настоящего Кодекса (ч. 3 ст. 53.1 ГК РФ).

В соответствии с ч. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Если злоупотребление правом повлекло нарушение права другого лица, такое лицо вправе требовать возмещения причиненных этим убытков (ч. 4 ст. 10 ГК РФ).

Из разъяснений, данных в п. 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.07.2013 N 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - постановление Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62), следует, что в силу п. 5 ст. 10 ГК РФ истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Аналогичный подход, по мнению суда, должен быть применен и к учредителю юридического лица.

Из разъяснений, изложенных в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», следует, что по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (п. 3 ст. 53.1 ГК РФ, п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве).

Как следует из материалов дела, контролирующими должника (общество) лицами являлись:

1. ФИО2 (ИНН <***>) – директор должника в период с 08.10.2013 по 22.05.2017, регистрационная запись №2147460056005.

2. ФИО3 (ИНН <***>) – директор должника в период с 23.05.2017 по 22.07.2017, регистрационная запись №1157456019269.

3. ФИО4 (ИНН <***>) – директор должника в период с 23.07.2017 по 22.02.2019, регистрационная запись №2147460056005.

4. ООО «АмкодорФинанс» (Республика Беларусь, Рег. № 192325637) — учредитель и участник общества, регистрационная запись № 2147460055345 (размер доли в обществе 80%).

Таким образом, ФИО4, будучи директором ООО «Амкодор Лизинг» и ООО «Амкодор Финанс», обладая 80% долей в уставном капитале данного общества соответственно, являются лицами, имеющим фактическую возможность определять действия юридического лица, были обязаны действовать в интересах этого юридического лица добросовестно и разумно (п. 3 ст. 53 ГК РФ).

В соответствии с ч. 1 ст. 64, ст. 71 и 168 АПК РФ арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, на основании представленных доказательств, при оценке которых он руководствуется правилами ст.ст. 67 и 68 АПК РФ об относимости и допустимости доказательств.

В дополнении к своей позиции истец указывает на факты перечисления ООО «Амкодор Лизинг» денежных средств, имевшие место в период с 14.01.2016 по 26.01.2016, которые, по мнению истца, подтверждают, что на момент возникновения задолженности перед ООО «Трак Моторс» в размере 971 300 руб. 71 коп. у ООО «Амкодор Лизинг» была возможность оплатить указанную задолженность.

Однако в соответствии с исковым заявлением и прилагаемыми к нему решениями Арбитражного суда Челябинской области от 19.01.2017 по делу № А76-27858/2016 и от 16.08.2017 по делу № А76-9767/2017, общая сумма задолженности в размере 971 300 руб. 71 коп. состоит из сумм задолженности, определенных указанными решениями и возникших из договора уступки права требования от 01.09.2016 (заключен ФИО2), договора оказания информационно-технологических услуг от 01.02.2016 (заключен ФИО2), договора субаренды имущества от 01.11.2015 (заключен ФИО2) (на сумму 104 604 руб. 28 коп.) и договора субаренды № 12/ТМ от 01.10.2016 (заключен ФИО2).

Таким образом, исходя из вышеуказанных дат договоров, по состоянию на 26.01.2016 перед ООО «Трак Моторс» могла существовать задолженность в размере, не превышавшем 104 604 руб. 28 коп. (по договору субаренды недвижимого имущества от 01.11.2015), а не 971 300 рублей 71 коп.

Кроме того, с учетом даты фактического внесения вклада в уставный капитал ООО «Амкодор Лизинг», ООО «Амкодор Финанс» стало участником ООО «Амкодор Лизинг» с долей в уставном капитале в размере 80% с 15.12.2015 (платежный ордер № 7 от 15.12.2015).

Вторым участником ООО «Амкодор Лизинг» с долей в размере 20 % в период по 27.02.2017 выступало ООО УК «Автомир», генеральным директором и основным участником которого (с долей в размере 75 %) являлся ФИО2

В период с 29.09.2014 до 15.05.2017 директором ООО «Амкодор Лизинг» являлся также ФИО2

Истец в исковом заявлении и дополнениях к нему не разграничивает, в чем заключаются недобросовестные и неразумные действия отдельно ООО «Амкодор Финанс» как участника ООО «Амкодор Лизинг» и других лиц, обозначенных в качестве ответчиков и являвшихся директорами ООО «Амкодор Лизинг», не разграничивает полномочия органов управления ООО «Амкодор-Лизинг» (общее собрание участников, единственный участник и директор), права и обязанности участников и директора ООО «Амкодор Лизинг».

В соответствии с п. 4 статьи 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - ФЗ «Об ООО») руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом общества или единоличным исполнительным органом общества и коллегиальным исполнительным органом общества.

Согласно п. 3 статьи 40 ФЗ «Об ООО» единоличный исполнительный орган общества:

1) без доверенности действует от имени общества, в том числе представляет его интересы и совершает сделки;

2) выдает доверенности на право представительства от имени общества, в том числе доверенности с правом передоверия;

3) издает приказы о назначении на должности работников общества, об их переводе и увольнении, применяет меры поощрения и налагает дисциплинарные взыскания;

4) осуществляет иные полномочия, не отнесенные ФЗ «Об ООО» или уставом общества к компетенции общего собрания участников общества, совета директоров (наблюдательного совета) общества и коллегиального исполнительного органа общества.

В соответствии с подл. 8.5. п. 8 Устава ООО «Амкодор Лизинг» (прилагается) директор обязан действовать в интересах Общества добросовестно и разумно.

Как следует из отзыва ответчика ФИО4, на должность директора ООО «Амкодор Лизинг» он был назначен 18.07.2017. Предыдущим директором ООО «Амкодор Лизинг» являлся ФИО3 (в период с 15.05.2017), а до него – ФИО2 (с 29.09.2014 до 15.05.2017).

Задолженность перед ООО «Трак Моторс» возникла у ООО «Амкодор Лизинг» в период с ноября 2015 года по март 2017 года, то есть в период, когда директором ООО «Амкодор Лизинг» являлся ФИО2

В указанное время именно он осуществлял текущее руководство деятельностью ООО «Амкодор Лизинг», определял направления расходования денежных средств.

Поскольку ФИО4 являлся директором ООО «Амкодор Финанс» (участника ООО «Амкодор Лизинг» с долей в уставном капитале 80 %), то утверждает, что о текущей деятельности ФИО2 перед ООО «Амкодор Финанс» надлежащим образом не отчитывался, информацию о заключении договоров, направленных на обеспечение текущей деятельности, и о расходовании денежных средств, а также бухгалтерских балансов, отчетов о прибылях и убытках и прочие документв не предоставлял.

16.11.2016 ФИО4, являясь директором ООО «Амкодор Финанс», направил в адрес директора ООО «Амкодор Лизинг» ФИО2 письменное требование о предоставлении документов ООО «Амкодор Лизинг» (письмо от 16.11.2016 №171). Запрошенные документы в адрес ООО «Амкодор Финанс» предоставлены не были.

Из сопоставления дат заключения спорных договоров, вынесенных арбитражным судом решений ООО «Амкодор Лизинг» и вступления директора общества следует, что спорная задолженность сформировалась в период деятельности ответчика ФИО2

Оценив представленные в материалы дела доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, суд приходит к выводу о том, что директор и участник не могли не знать о наличии задолженности перед ООО «Трак Моторс» при наличии инициированного кредитором процесса по взысканию задолженности, в связи с чем, действуя разумно и добросовестно, должны были предпринять меры к проведению расчетов с кредитором.

В пунктах 2, 3 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62 раскрыты условия, при которых недобросовестность действий (бездействия) либо неразумность поведения директора /учредителя считается доказанной.

Под действиями (бездействием) контролирующего общества лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной такого неисполнения, то есть те, без которых объективное неисполнение не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение общества, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным неисполнением.

При этом, ответственность данных лиц перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым им обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

Учитывая, что субсидиарная ответственность является исключением из правила о защите делового решения менеджеров, по данной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах. В частности, при оценке метода ведения бизнеса конкретным руководителем (в результате которого отдельные кредиторы не получили удовлетворения своих притязаний от самого общества) - кредитор, не получивший должного от юридического лица и требующий исполнения от физического лица-руководителя (с которым не вступал в непосредственные правоотношения), должен обосновать наличие в действиях таких лиц умысла либо грубой неосторожности, непосредственно повлекшей невозможность исполнения в будущем обязательства перед контрагентом.

Не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в добросовестности действий руководителя должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать отсутствие намерений погасить конкретную дебиторскую задолженность.

Бремя опровержения обоснованных доводов заявителя лежит на лице, привлекаемом к ответственности.

Таким образом, само по себе наличие презумпций (вины, причинно-следственной связи и т.д.) означает лишь определенное распределение бремени доказывания между участниками спора, что не исключает ни право ответчика на опровержение приведенных заявителем доводов, ни обязанности суда исследовать и устанавливать наличие всей совокупности элементов, необходимых для привлечения ответчиков к ответственности.

В рассматриваемом случае истцом не представлены доказательства имеющего место соотношения активов и пассивов ООО «Амкодор Лизинг», которое бы указывало на гарантированность хотя бы частичного удовлетворения требования кредиторов.

Напротив, длительность задолженности, более трех календарных лет, которая не была погашена ни на один рубль, свидетельствует об отсутствии у должника имущества.

По информации, представленной ПАО «Сбербанк России», ПАО «Росбанк», ПАО «Банк «Открытие» сведения о движении денежных средств после 28.04.2018, 29.10.2018 отсутствуют (т. 4 л.д.55-56, 78-79, 81-82).

Указанное не позволяет суду прийти к однозначному и достоверному выводу о том, что у ООО «Амкодор Лизинг» до момента административного исключения из реестра имелась возможность рассчитаться по своим обязательствам перед истцом, а ответчик умышленно либо в результате грубой неосторожности не принял необходимых мер к проведению расчетов непосредственно перед истцом.

Так истцом указано, что исходя из поступивших в дело сведений о движении денежных средств по расчетным счетам должника, на момент возникновения задолженности перед ООО «Трак Моторс» в размере 971 300 руб. 71 коп. у ООО «Амкодор Лизинг» была возможность оплатить указанную задолженность.

Об этом свидетельствуют сведения о поступлении денежных средств на расчетный счет должника №40702810895100000014, открытый в ПАО «Росбанк», за период с даты возникновения задолженности (01.01.2016) по дату закрытия счета (29.10.2018).

14.01.2016 со счета должника №<***>, открытого в ПАО «Банк «Открытие» 13.01.2016 на сумму 6 000 000 рублей (п. 18 Выписки, представленной ПАО «Росбанк») с назначением платежа «пополнение оборотных средств».

26.01.2016 с того же счета должника в ПАО Банк «Открытие» на рассматриваемый счет поступила сумма в размере 3 002 000 рублей с назначением платежа «пополнение оборотных средств».

Позднее 26.01.2016 сумма в размере 9 002 000 руб. была перечислена физическому лицу ФИО7 (ИНН: <***>) в виде трех платежей с назначениями: «выплата задолженности по заработной плате за октябрь 2015 г. », «выплата задолженности по заработной плате за ноябрь 2015 г.» и «выплата задолженности по заработной плате за декабрь 2015 г.».

Таким образом, из содержания указанных документов очевидно следует, что оборотных средств у ООО «Амкодор Лизинг» на дату вынесения судом решений было недостаточно, чтобы урегулировать вопрос о погашении задолженности перед истцом.

Истец полагает, что соответчики, реализуя управленческие и корпоративные функции, знали или должны были знать о противоправности своих действий, совершенных в ущерб интересам истца, однако не приняли мер по прекращению либо отмене процедуры исключения общества из ЕГРЮЛ.

К понятиям недобросовестного или неразумного поведения учредителя и руководителя общества следует применять разъяснения, изложенные в п.2, 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013г. №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».

Согласно указанным разъяснениям, недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке;

2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки;

3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица;

4) после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица;

5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) считается доказанной, в частности, когда директор:

1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации;

2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации;

3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

Конституция РФ в качестве одной из основ конституционного строя провозглашает свободу экономической деятельности (ч.1 ст.8) и закрепляет право каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (ч.1 ст.34).

В силу данных конституционных предписаний граждане могут самостоятельно определять сферу своей экономической деятельности и осуществлять ее как непосредственно, в индивидуальном порядке, так и опосредованно, в том числе путем создания коммерческого юридического лица либо участия в нем единолично или совместно с другими гражданами и организациями.

В то же время осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (ч.3 ст.17 Конституции РФ). Исходя из этого, отдавая предпочтение тому или иному способу осуществления экономической деятельности, граждане соглашаются с теми юридическими последствиями, которые обусловливаются установленным федеральным законодателем - исходя из существа и целевой направленности соответствующего вида общественно полезной деятельности и положения лица в порождаемых ею отношениях - правовым статусом субъектов этой деятельности, включая права и обязанности, а также меры ответственности.

Одной из организационно-правовых форм коммерческих организаций, которые создаются в целях осуществления предпринимательской деятельности и наиболее востребованы рынком, являются хозяйственные общества, в частности их разновидность - общество с ограниченной ответственностью (п.4 ст.66 ГК РФ).

Правовое положение обществ с ограниченной ответственностью, как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, корпоративные права и обязанности их участников непосредственно из Конституции Российской Федерации не вытекают - они регулируются федеральными законами, в частности ГК РФ и Федеральным законом «Об обществах с ограниченной ответственностью» (определения от 15.11.2007г. № 758-О-О и от 03.07.2014г. № 1564-О). Федеральный законодатель, действуя в рамках предоставленных ему ст.71 (пункт «о») и 76 (ч.1) Конституции РФ полномочий, при регулировании гражданско-правовых, в том числе корпоративных, отношений призван обеспечивать их участникам справедливое, соответствующее разумным ожиданиям граждан, потребностям рынка, социально-экономической ситуации в стране, не ущемляющее свободу экономической деятельности и не подавляющее предпринимательскую инициативу соотношение прав и обязанностей, а также предусмотреть соразмерные последствиям нарушения обязанностей, в том числе обязательств перед потребителями, меры и условия привлечения к ответственности на основе конституционно значимых принципов гражданского законодательства.

Конституционный Суд Российской Федерации ранее обращал внимание на то, что наличие доли участия в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью не только означает принадлежность ее обладателю известной совокупности прав, но и связывает его определенными обязанностями (Определение от 03.07.2014г. № 1564-О).

Гражданское законодательство, регламентируя правовое положение коммерческих корпоративных юридических лиц, к числу которых относятся общества с ограниченной ответственностью, также четко и недвусмысленно определяет, что участие в корпоративной организации приводит к возникновению не только прав, но и обязанностей (п.4 ст.65.2 ГК РФ).

Корпоративные обязанности участников сохраняются до прекращения юридического лица - внесения соответствующей записи в единый государственный реестр юридических лиц. Ряд из них непосредственно связан с самим завершением деятельности организации - это обязанности по надлежащему проведению ликвидации юридического лица.

Завершение деятельности юридических лиц представляет собой протяженные во времени, многостадийные ликвидационные процедуры, направленные в том числе на обеспечение интересов их кредиторов. Указанные процедуры, как правило, связаны со значительными временными и финансовыми издержками, желание освободиться от которых побуждает контролирующих общество лиц к уклонению от исполнения установленных законом обязанностей по ликвидации юридического лица.

В п.2 ст.62 ГК РФ закреплено, что учредители (участники) юридического лица независимо от оснований, по которым принято решение о его ликвидации, в том числе в случае фактического прекращения деятельности юридического лица, обязаны совершить за счет имущества юридического лица действия по ликвидации юридического лица; при недостаточности имущества юридического лица учредители (участники) юридического лица обязаны совершить указанные действия за свой счет.

В случае недостаточности имущества организации для удовлетворения всех требований кредиторов ликвидация юридического лица может осуществляться только в порядке, предусмотренном законодательством о несостоятельности (банкротстве) (п.6 ст.61, абз.2 п.4 ст.62, п.3 ст.63 ГК РФ). На учредителей (участников) должника, его руководителя и ликвидационную комиссию (ликвидатора) (если таковой назначен) законом возложена обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом (ст.9, п.2 и 3 ст.224 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

Конституционный Суд Российской Федерации ранее неоднократно обращался к вопросам, связанным с исключением юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц в порядке ст.21.1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», и, в частности, указывал, что правовое регулирование, установленное данной нормой, направлено на обеспечение достоверности сведений, содержащихся в едином государственном реестре юридических лиц, доверия к этим сведениям со стороны третьих лиц, предотвращение недобросовестного использования фактически недействующих юридических лиц и тем самым - на обеспечение стабильности гражданского оборота (Постановление от 06.12.2011г. № 26-П; определения от 17.01.2012г. № 143-О-О, от 24.09.2013г. № 1346-О, от 26.05.2016г. № 1033-О и др.).

Исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц является вынужденной мерой, приводящей к утрате правоспособности юридическим лицом, минуя необходимые, в том числе для защиты законных интересов его кредиторов, ликвидационные процедуры. Она не может служить полноценной заменой исполнению участниками организации обязанностей по ее ликвидации, в том числе в целях исполнения организацией обязательств перед своими кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к организации уже удовлетворены судом и, соответственно, включены в исполнительное производство.

Распространенность случаев уклонения от ликвидации обществ с ограниченной ответственностью с имеющимися долгами и последующим исключением указанных обществ из единого государственного реестра юридических лиц в административном порядке побудила федерального законодателя в п.3.1 ст.3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» (введенном Федеральным законом от 28 декабря 2016 года № 488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации») предусмотреть компенсирующий негативные последствия прекращения общества с ограниченной ответственностью без предваряющих его ликвидационных процедур правовой механизм, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролировавших общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества.

Предусмотренная оспариваемой нормой субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. При этом, как отмечается Верховным Судом Российской Федерации, долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (ст.1064 ГК РФ) (п.22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10 июня 2020 года; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 3 июля 2020 года № 305-ЭС19-17007(2)).

При реализации этой ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности - для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя.

По смыслу п.3.1 ст.3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями п.3 ст.53, ст.53.1, 401 и 1064 ГК РФ, образовавшиеся в связи с исключением из единого государственного реестра юридических лиц общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении общества, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности. Соответственно, привлечение к ней возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

Неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из единого государственного реестра юридических лиц долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний ст.17 (ч.3) Конституции РФ, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота, а если долг общества возник перед потребителями - и к нарушению их прав, защищаемых специальным законодательством о защите прав потребителей.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и указывал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (определения от 13.03.2018г. № 580-О, № 581-О и № 582-О, от 29.09.2020г. № 2128-О и др.).

Лицам, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц, законом предоставляется возможность подать мотивированное заявление, при подаче которого решение об исключении недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не принимается (п.3 и 4 ст.21.1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»), что, в частности, создает предпосылки для инициирования кредитором в дальнейшем процедуры банкротства в отношении должника. Во всяком случае, решение о предстоящем исключении не принимается при наличии у регистрирующего органа сведений о возбуждении производства по делу о банкротстве юридического лица, о проводимых в отношении юридического лица процедурах, применяемых в деле о банкротстве (абз.2 п.2 ст.21.1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»). Это дает возможность кредиторам при наличии соответствующих оснований своевременно инициировать процедуру банкротства должника.

Однако само по себе то обстоятельство, что кредиторы общества не воспользовались подобной возможностью для пресечения исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, не означает, что они утрачивают право на возмещение убытков на основании п.3.1 ст.3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью». Во всяком случае, если от профессиональных участников рынка можно разумно ожидать принятия соответствующих мер, предупреждающих исключение общества-должника из реестра, то исходить в правовом регулировании из использования указанных инструментов гражданами, не являющимися субъектами предпринимательской деятельности, было бы во всяком случае завышением требований к их разумному и осмотрительному поведению.

При обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Соответственно, предъявление к истцу-кредитору требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.

По смыслу названного положения ст.3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Таким образом, п.3.1 ст.3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» предполагает его применение судами при привлечении лиц, контролировавших общество, исключенное из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности по его долгам по иску кредитора - физического лица, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности и исковые требования кредитора к которому удовлетворены судом, исходя из предположения о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед истцом - кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.

Само по себе исключение общества с ограниченной ответственностью из единого государственного реестра юридических лиц - учитывая различные основания, при наличии которых оно может производиться, возможность судебного обжалования действий регистрирующего органа и восстановления правоспособности юридического лица, а также принимая во внимание принципы ограниченной ответственности, защиты делового решения и неизменно сопутствующие предпринимательской деятельности риски - не может служить неопровержимым доказательством совершения контролирующими общество лицами недобросовестных действий, повлекших неисполнение обязательств перед кредиторами, и достаточным основанием для привлечения к ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в п.3.1 ст.3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Соответственно, лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами.

Вышеуказанная позиция отображена в Постановлении Конституционного Суда РФ от 21.05.2021г. № 20-П «По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» в связи с жалобой гражданки ФИО8».

В Определении Конституционного Суда РФ от 11.11.2021г. № 2358-О было также отмечено, что сделанный Судом в Постановлении от 21 мая 2021 года № 20-П вывод, связанный с предметом рассмотрения по делу (когда истцом-кредитором выступает физическое лицо-потребитель, чьи права гарантированы также специальным законодательством о защите прав потребителей), сам по себе не исключает применения такого же подхода к распределению бремени доказывания в случаях, когда кредитором выступает иной субъект, нежели физическое лицо, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности.

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 07.02.2023г. № 6-П «По делу о проверке конституционности подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью" в связи с жалобой гражданина И.И. Покуля» указано, что, отдавая предпочтение тому или иному способу осуществления экономической деятельности, граждане соглашаются с теми юридическими последствиями, которые обусловлены установленным законодателем - исходя из существа и целевой направленности деятельности и положения лица в порождаемых ею отношениях - правовым статусом ее субъектов, включая права, обязанности и меры ответственности. В свою очередь, законодатель, действуя в рамках своих полномочий, при регулировании гражданско-правовых, в том числе корпоративных, отношений призван обеспечить их участникам справедливое, отвечающее разумным ожиданиям граждан, потребностям рынка, социально-экономической ситуации, не ущемляющее экономическую свободу и не подавляющее предпринимательскую инициативу соотношение прав и обязанностей, а равно предусмотреть соразмерные последствиям нарушения обязанностей меры и условия привлечения к ответственности на основе принципов гражданского законодательства.

В нормах об отдельных категориях субъектов, о некоторых видах деятельности законодатель воспроизводит конституционное и общеотраслевое положение об обязательности добросовестного поведения, дополнительно подчеркивая тем самым особую значимость следования в соответствующих случаях стандарту добросовестности и акцентируя внимание на требованиях к обязанному лицу, связанных с учетом законных интересов других лиц, с проявлением им большей осмотрительности, разумности, с рачительным отношением к вверенному имуществу и пр. Отмеченное означает, что в таких случаях обязанное лицо должно прилагать дополнительные усилия, включая несение расходов для обеспечения их эффективности, по сравнению с мерами, имеющими общий характер и обычно принимаемыми любыми (всеми) участниками гражданского оборота во исполнение предписаний статей 1 и 10 ГК Российской Федерации.

В частности, именно так требования к добросовестному поведению воспроизведены в данном Кодексе для лица, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, для членов коллегиальных органов юридического лица (наблюдательного или иного совета, правления и т.п.), а также для лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания названным лицам (пункт 3 статьи 53 и пункт 3 статьи 53.1). Они обязаны действовать добросовестно и разумно в интересах этого юридического лица. Речь идет о совокупности интересов лиц, которые небезразличны к функционированию организации и от деятельности которых в той или иной степени зависит достижение ее уставных целей. Для корпоративных коммерческих организаций это трудовой коллектив, государственные органы, менеджмент, акционеры (пайщики, партнеры, товарищи и т.п.) и др. Удовлетворение интересов каждой отдельно взятой группы (например, интереса трудового коллектива в своевременной выплате и регулярном повышении заработной платы, в создании безопасных условий труда и в снижении нагрузки и т.д.), а потому и готовность ее членов содействовать достижению юридическим лицом целей деятельности неизбежно оказывает влияние на удовлетворение интересов другой группы лиц. Применительно к таким корпоративным коммерческим организациям, как общества с ограниченной ответственностью, положение об обязанности действовать добросовестно законодатель воспроизводит и при определении обязанностей единоличного исполнительного органа общества в статье 44 Закона об ООО, тем самым делая акцент на особой востребованности для соответствующих отношений такого поведения, которое учитывает интересы различных лиц, значимых для деятельности общества.

Стандарт добросовестного поведения контролирующих лиц (в том числе осуществляющих полномочия единоличного исполнительного органа общества с ограниченной ответственностью), обязанность действовать добросовестно и разумно в интересах контролируемой организации предполагают учет интересов всех групп, включенных в правоотношения с участием или по поводу этой организации, при соблюдении нормативно установленных приоритетов в их удовлетворении, в частности принятие всех необходимых (судя по характеру обязательства и условиям оборота) мер для надлежащего исполнения обязательств перед ее кредиторами. Это основывается, помимо прочего, на общеправовом принципе pacta sunt servanda и на принципах неприкосновенности собственности, свободы экономической деятельности и свободы договора, судебной защиты нарушенных прав (статьи 8, 34, 35 и 46 Конституции Российской Федерации), из чего следует возможность в целях восстановления нарушенных прав кредиторов привлечь контролирующих организацию лиц, действовавших недобросовестно и неразумно при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей, к ответственности при недостаточности ее средств и в предусмотренных законом случаях.

Конституционный Суд Российской Федерации обращал внимание и на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из ЕГРЮЛ поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и отмечал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (Постановление от 21 мая 2021 года № 20-П; определения от 13 марта 2018 года № 580-О, № 581-О и № 582-О, от 29 сентября 2020 года № 2128-О и др.).

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2023г. № 307-ЭС22-18671 по делу № А56-64205/2021 было также отмечено, что из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 ГК РФ), на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

При этом исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, недостоверность данных реестра и т.п.), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам (часть 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ), но само по себе не является основанием наступления указанной ответственности.

Требуется, чтобы именно неразумные и (или) недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ, пункт 2 постановления № 53).

При предъявлении иска к контролирующему лицу кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов.

В случае предоставления таких доказательства, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (статья 9 и часть 1 статьи 65 АПК РФ, пункт 56 постановления № 53).

Изложенное, соответствует правовым позициям Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, сформулированным в определениях от 30.01.2020г. № 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020г. № 307-ЭС20-180, от 03.11.2022г. № 305-ЭС22-11632, от 15.12.2022г. № 305-ЭС22-14865, от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3).

В данном случае истцом не доказано совершение соответчиками действий, свидетельствующих о недобросовестности и неразумности, вследствие чего на последних перешло бремя опровержения данных обстоятельств.

Документального подтверждения нарушений при осуществлении регистрационных действий, связанных с исключением должника из ЕГРЮЛ, не имеется.

При этом, кредитором не подано заявление регистрирующему органу с возражениями на предстоящее исключение должника из ЕГРЮЛ (в порядке п. 4 ст. 21.1 Закона о регистрации), впоследствии не оспорено и решение об исключении из ЕГРЮЛ (в порядке п. 8 ст. 22 Закона о регистрации).

Само по себе непринятие ООО «Амкодор Лизинг» в установленном порядке мер к ликвидации общества не могли повлечь невозможность исполнения обществом имеющегося перед кредитором (истцом) обязательства.

Причинно-следственной связи между исключением ООО «Амкодор Лизинг» обязательств перед истцом не прослеживается.

В рассматриваемой ситуации истцом не приведены факты, свидетельствующие о недобросовестности либо неразумности действий ответчиков, в том числе, о выводе всех активов ООО «Амкодор Лизинг», организации альтернативной компании с аналогичным видом деятельности с переводом на нее клиентской базы.

Наличие у ООО «Амкодор Лизинг», впоследствии исключенного из ЕГРЮЛ как недействующего юридического лица, непогашенной задолженности, подтвержденной вступившими в законную силу судебными актами, само по себе не может являться бесспорным доказательством вины ответчиков как руководителя и учредителя общества в неуплате указанного долга, равно как и свидетельствовать о его недобросовестном или неразумном поведении, повлекшем неуплату этого долга.

Кроме того, при должной степени осмотрительности истец вправе был обратиться в регистрирующий орган с возражением против ликвидации общества.

Истцом не доказано, что при наличии достаточных денежных средств (имущества) ответчик уклонялся от погашения задолженности перед истцом, скрывал имущество общества, выводил активы и т.д.

Доводы о том, что именно действия ответчиков, как участников общества, привели к невозможности взыскания задолженности, надлежащими доказательствами не подтверждены.

Поскольку недобросовестность либо неразумность действий ответчика в спорный период истцом не доказана, суд приходит к выводу о том, что субсидиарная ответственность по долгам общества на него возложена быть не может, в связи с чем, исковые требования удовлетворению не подлежат.

В силу ч. 1 ст. 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

Истцом при подаче иска уплачена госпошлина в размере 22 430 руб. 00 коп. по платежному поручению №248 от 03.09.2020 (т. 1 л.д. 11).

Согласно ч. 1 ст. 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

По правилам ст. 110 АПК РФ расходы по уплате государственной пошлины в сумме 22 430 руб. 00 коп. подлежат отнесению на истца.

Руководствуясь ст. ст. 167, 168, 176, 229 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд



РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия в апелляционную инстанцию – Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд путем подачи жалобы через Арбитражный суд Челябинской области.

Решение вступает в законную силу по истечении месячного срока со дня его принятия, если не подана апелляционная жалоба. В случае подачи апелляционной жалобы решение, если оно не отменено и не изменено, вступает в законную силу со дня принятия постановления арбитражного суда апелляционной инстанции.

Судья подпись С.М. Шумакова

Информацию о времени, месте и результатах рассмотрения апелляционной жалобы можно получить на Интернет-сайте Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда http://18aas.arbitr.ru.