Постановление от 13 марта 2023 г. по делу № А39-5874/2019

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

Кремль, корпус 4, Нижний Новгород, 603082

http://fasvvo.arbitr.ru/ E-mail: info@fasvvo.arbitr.ru




ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции


Нижний Новгород

Дело № А39-5874/2019

13 марта 2023 года


Резолютивная часть постановления объявлена 06.03.2023.

Постановление в полном объеме изготовлено 13.03.2023.


Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе:

председательствующего Прытковой В.П.,

судей Елисеевой Е.В., Ионычевой С.В.


в отсутствие представителей участвующих в деле лиц


рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу

ФИО1


на определение Арбитражного суда Республики Мордовия от 02.06.2022 и

на постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2022

по делу № А39-5874/2019


по заявлению финансового управляющего

имуществом ФИО2

ФИО3

к ФИО1,

ФИО4

о признании сделки недействительной

и применении последствий ее недействительности


и у с т а н о в и л :


в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2 (далее – должник) финансовый управляющий ФИО3 обратился в Арбитражный суд Республики Мордовия с заявлением о признании недействительным договора купли-продажи транспортного средства от <***> № 98, заключенного супругой должника – ФИО1 и ФИО4 в отношении совместной собственности супругов, применении последствий недействительности сделки.

Арбитражный суд Республики Мордовия определением от 02.06.2022, оставленным без изменения постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2022, удовлетворил заявление.

Не согласившись с состоявшимися судебными актами, ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационной жалобой, в которой просит их отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления.

В обоснование кассационной жалобы заявитель указывает, что суды первой и апелляционной инстанций неверно исчислили момент, с которого финансовому управляющему стало известно о совершении оспариваемой сделки, в связи с чем необоснованно отказали к применении срока исковой давности.

ФИО1 считает, что суды пришли к неверному выводу о недействительности договора купли-продажи от <***>, не дали оценки тому обстоятельству, что ФИО4 приобрел автомобиль на кредитные средства, в обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору <***> заключен договор залога.

Ответчик настаивает на том, что у него отсутствовала обязанность осуществить регистрацию перехода права собственности на автомобиль в органах Государственной инспекции безопасности дорожного движения.

Отзывы на кассационную жалобу в суд округа не поступили.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения жалобы, явку представителей в заседание суда округа не обеспечили, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Как следует из материалов дела, Арбитражный суд Республики Мордовия определением от 10.06.2019 возбудил производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО2, решением от 13.12.2019 признал должника несостоятельным (банкротом), ввел в отношении его имущества процедуру реализации, утвердил финансовым управляющим ФИО3

ФИО2 и ФИО1 в период с 20.10.2001 по 03.04.2020 состояли в зарегистрированном браке.

В период брака (07.11.2012) ФИО1 приобрела транспортное средство – автомобиль NISSAN QASHQAI, 2007 года выпуска, VIN <***>.

Общество с ограниченной ответственностью «Региональный кредитно-страховой центр» (поверенный) и ФИО1 (доверитель) заключили договор комиссии от <***> № 79, по условиям которого поверенный обязался от имени и за счет доверителя произвести поиск покупателя на транспортное средство и заключить с покупателем от имени доверителя договор купли-продажи транспортного средства, согласно выданной доверенности.

В силу пункта 1.2.1 стоимость транспортного средства составляет 472 000 рублей.

Согласно пунктам 3.2 и 3.3 договора вознаграждение поверенного по договору отсутствует. В случае продажи поверенным транспортного средства по цене выше, чем указано доверителем, разница в продажной цене транспортного средства считается бонусным вознаграждением поверенного и доверителю не передается.

Общество (продавец) и ФИО4 (покупатель) заключили договор купли-продажи от <***> № 98, по условиям которого продавец передал в собственность покупателю автомобиль NISSAN QASHQAI 1.6 TEKNA, 2007 года выпуска.

В силу пунктов 2.1 и 2.2 договора стоимость автомобиля составляет 472 000 рублей, в момент заключения договора покупатель оплачивает продавцу 100 000 рублей, оставшиеся 372 000 рублей покупатель обязан внести в кассу продавца или перечислить на расчетный счет продавца до 13.12.2017.

Транспортное средство передано ФИО4 на основании акта приема-передачи от <***>.

Публичное акционерное общество «Совкомбанк» (кредитор, далее – Банк) и ФИО4 (заемщик) заключили договор потребительского кредитора от <***> № 1482221320, по условиям которого кредитор предоставил заемщику денежные средства в размере 418 150 рублей 33 копейки сроком на 60 месяцев.

В соответствии с пунктом 10 договора в обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору кредитору в залог передан автомобиль NISSAN QASHQAI 2007 года выпуска.

Финансовый управляющим, посчитав, что договор купли-продажи заключен в целях причинения вред имущественным интересам кредиторов ФИО2, обратился в арбитражный суд с заявлением о признании его недействительным.

Удовлетворив заявление, суды двух инстанций исходили из того, что договор купли-продажи от <***> является мнимой сделкой.

Обсудив доводы кассационной жалобы, проверив в соответствии со статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалуемых судебных актов, Арбитражный суд Волго-Вятского округа не установил правовых оснований для их отмены.

По правилам пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации применяется при недобросовестном поведении (злоупотреблении правом) прежде всего при заключении сделки, которая оспаривается в суде (в том числе в деле о банкротстве), а также при осуществлении права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

О злоупотреблении сторонами правом при заключении договора купли-продажи может свидетельствовать, например, совершение такой сделки не в соответствии с ее обычным предназначением, а с целью избежания возможного обращения взыскания на отчужденное имущество должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна.

Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота. Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника. Определения точной цели для этой категории ничтожных сделок не требуется – установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон: совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся, поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Такие обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств (статьи 65, 168 и 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 02.11.2010 № 6526/10, заключение направленной на нарушение прав и законных интересов кредиторов сделки, имеющей целью, в частности, уменьшение активов должника и его конкурсной массы путем отчуждения объекта недвижимости третьим лицам, является злоупотреблением гражданскими правами (часть 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для констатации ничтожности сделки по указанному основанию помимо злоупотребления правом со стороны должника необходимо также установить факт соучастия либо осведомленности другой стороны сделки о противоправных целях должника.

Проанализировав в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, суды первой и апелляционной инстанций установили, что ФИО2 и ФИО1 после подписания договора купли-продажи продолжали использовать транспортное средство в личных целях.

Суды исходили из того, что государственная регистрация изменения собственника транспортного средства на ФИО4 в органах Государственной инспекции безопасности дорожного движения не произведена, транспортный налог за период с 2017 – 2022 годы начислен и оплачен ФИО1, она же осуществляла обязательное страхование гражданской ответственности владельцев транспортных средств, единственным водителем, допущенным к управлению автомобилем, значился ФИО2 ФИО4 указан в качестве лица, допущенного к управлению автомобилем только в 2021 году, после обращения финансового управляющего в арбитражный суд с заявлением об оспаривании договора купли-продажи от <***>.

На основании изложенного судебные инстанции пришли к выводу о том, что подлинная воля сторон не была направлена на установление правоотношений купли-продажи, договор от <***> заключен при согласованных действиях ФИО2, ФИО1 и ФИО4, злоупотреблении ими правом в целях сокрытия имущества от обращения на него взыскания для расчетов с кредиторами, что не соответствует принципам разумности и добросовестности (статьи 1 и 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Судебные инстанции приняли во внимание пояснения должника и ФИО4, согласно которым ФИО2 и покупатель автомобиля знакомы более 25 лет. Участвующие в обособленном споре лица не раскрыли мотивы привлечения Общества в качестве посредника при продаже транспортного средства, с учетом его реализации в день заключения договора комиссии лицу, знакомому супругам, а также приобретения ФИО4 транспортного средства без намерения самостоятельно управлять им, в целях его оставления в распоряжении должника.

При таких обстоятельствах вывод судов о том, что договор от <***> является мнимой сделкой, заключенной для создания видимости выбытия из собственности должника ликвидного имущества, является обоснованным.

Позиция заявителя жалобы о том, что действующее законодательство не обязывает нового собственника транспортного средства осуществлять постановку автомобиля на регистрационный учет после покупки, отклонен судом округа, поскольку данный факт не опровергает иных обстоятельств, свидетельствующих о мнимости оспоренной сделки.

Как обоснованно отметили суды, ФИО1 не привела каких-либо объяснений причин, по которым она самостоятельно не обратилась в органы ГИБДД с соответствующим заявлением о перерегистрации транспортного средства во избежание несения негативных последствий неисполнения новым собственником автомобиля обязанности по перерегистрации автомобиля, а продолжала уплачивать начисленные налоги и страховать автомобиль с указанием своего супруга в качестве единственного водителя.

Аргумент ФИО1 о том, что суды не приняли во внимание оплату автомобиля за счет кредитных денежных средств, противоречит содержанию оспоренных судебных актов.

Из материалов дела следует, что судебные инстанции установили факт получения ФИО4 кредита под залог спорного автомобиля.

В то же время, доказательств оплаты автомобиля за счет полученных кредитных денежных средств в материалы дела не представлено.

На основании изложенного суды пришли к выводу о том, что расчеты по договору купли-продажи от <***> сторонами в действительности не производились.

Тот факт, что в целях сокрытия действительной воли сторон ФИО4 заключил с Банком кредитный договор, в обеспечение которого предоставил залог в виде автомобиля, с учетом иных установленных по делу обстоятельств, не подтверждает реальность спорной сделки и не блокирует возможность квалификации ее в качестве мнимой.

Довод ФИО1 о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности был предметом исследования судов двух инстанций, получил надлежащую правовую оценку и был мотивированно отклонен в силу следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Суды двух инстанций установили, что о наличии оснований для оспаривания договора купли-продажи финансовый управляющий узнал не ранее представления Банком документов в материалы дела (14.01.2021), с соответствующим заявлением обратился 10.04.2021, то есть в пределах трехгодичного срока исковой давности.

С учетом того, что спорное транспортное средство было зарегистрировано за супругой должника, ранее получения от Банка сведений о нахождении спорного автомобиля в залоге на основании кредитного договора, заключенного с ФИО4, у финансового управляющего отсутствовали основания для оспаривания договора купли-продажи.

Суд округа считает необходимым отметить, что с даты введения в отношении ФИО2 первой процедуры в рамках дела о банкротстве (определение от 08.09.2019) до даты подачи финансовым управляющим заявления о признании договора недействительным (10.01.2021) прошло менее трех лет. Какие-либо правовые основания для оспаривания сделки ранее введения в отношении должника процедуры реструктуризации долгов у финансового управляющего отсутствовали.

Аргументы, приведенные в кассационной жалобе, свидетельствуют о несогласии заявителя с установленными по делу фактическими обстоятельствами и оценкой судами первой и апелляционной инстанций договора от <***> и правоотношений ФИО2, ФИО1 и ФИО4 Переоценка доказательств и установленных судами фактических обстоятельств дела в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не входит в компетенцию суда кассационной инстанции, поскольку исключительные полномочия по оценке доказательств имеются только у судов первой и апелляционной инстанций.

Оснований для отмены обжалованных судебных актов с учетом приведенных в кассационной жалобе доводов не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены определения и постановления, суд округа не установил.

На основании статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации государственная пошлина за рассмотрение кассационной жалобы составляет 3000 рублей и расходы по ее уплате относятся на заявителя.

При подаче кассационной жалобы ФИО1 ходатайствовала об освобождении от уплаты государственной пошлины. В то же время, заявитель не представил документов, подтверждающих наличие оснований, предусмотренных статьей 333.37 Налогового кодекса Российской Федерации, в связи с чем 3000 рублей подлежат взысканию с заявителя в доход федерального бюджета.

Руководствуясь статьями 287 (пункт 1 части 1), 289 и 319 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Мордовия от 02.06.2022 и постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2022 по делу № А39-5874/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета 3000 рублей государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы.

Арбитражному суду Республики Мордовия выдать исполнительный лист.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий


В.П. Прыткова




Судьи


Е.В. Елисеева

С.В. Ионычева