Постановление от 24 октября 2019 г. по делу № А79-9957/2017

Дело № А79-9957/2017
24 октября 2019 года
г. Владимир



Резолютивная часть постановления объявлена 17 октября 2019 года.

Полный текст постановления изготовлен 24 октября 2019 года.


Первый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Устиновой Н.В., судей Наумовой Е.Н., Александровой О.Ю., при ведении протокола судебного заседания ФИО1, рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Чебоксарская фабрика дверей» на решение Арбитражного суда Чувашской Республики от 29.05.2019 по делу № А79-9957/2017, принятое судьей Коркиной О.А., по иску общества с ограниченной ответственностью «Чебоксарская фабрика дверей» (ОГРН <***>, ИНН <***>) к обществу с ограниченной ответственностью «Чебоксарская фабрика дверей плюс» (ОГРН <***>, ИНН <***>) о запрете использования в фирменном наименовании слов «Чебоксарская фабрика дверей», третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО2, ФИО3, ФИО4, общество с ограниченной ответственностью «Чебоксарская фабрика дверей», общество с ограниченной ответственностью «Приволжская фабрика дверей», общество с ограниченной ответственностью «Торговый дом «Дверей», общество с ограниченной ответственностью «ТАФИ», при участии в судебном заседании: от заявителя – общества с ограниченной ответственностью «Чебоксарская фабрика дверей» – ФИО5 (по доверенности от 11.02.2019 сроком на 3 года); от ответчика – общества с ограниченной ответственностью «Чебоксарская фабрика дверей плюс» – ФИО3 (директор по решению № 1 от 18.02.2016), ФИО6 (по доверенности от 01.10.2018 сроком на 3 года); от третьего лица – ФИО2 – ФИО6 (по доверенности от 09.07.2018 сроком на 5 лет); от третьего лица – ФИО3 – ФИО3 (лично).


Изучив материалы дела, Первый арбитражный апелляционный суд установил.

Общество с ограниченной ответственностью «Чебоксарская фабрика дверей» (далее – ООО «Чебоксарская фабрика дверей») обратилось в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Чебоксарская фабрика дверей плюс» (далее – ООО «Чебоксарская фабрика дверей плюс») о запрете использования в фирменном наименовании слов «Чебоксарская фабрика дверей» и обязании в течение 10 рабочих дней с момента вступления в законную силу решения суда внести соответствующие изменения в учредительные документы с их последующей регистрацией.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО2 (далее – ФИО2), ФИО3 (далее – ФИО3), ФИО4 (далее – ФИО4), общество с ограниченной ответственностью «Чебоксарская фабрика дверей», общество с ограниченной ответственностью «Приволжская фабрика дверей», общество с ограниченной ответственностью «Торговый дом «Дверей», общество с ограниченной ответственностью «ТАФИ».

Решением от 29.05.2019 Арбитражный суд Чувашской Республики отказал в удовлетворении иска.

Не согласившись с принятым судебным актом, ООО «Чебоксарская фабрика дверей» обратилось в Первый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой (с дополнением к ней), в которой просит решение суда первой инстанции отменить и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении иска.

Обжалуя судебный акт, заявитель ссылается на то, что ответчик, начав производство межкомнатных дверей в 2016 году, воспользовался сходством фирменного наименования и, начав позиционировать себя как производитель межкомнатных дверей, получил необоснованные репутационные преимущества истца на рынке производителей межкомнатных дверей; факт ведения сторонами аналогичной деятельности установлен вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Чувашской Республики от 13.03.2018 по делу № А79-10612/2017. Полагает необоснованным вывод суда первой инстанции о злоупотреблении правом истцом. По мнению заявителя, суд первой инстанции фактически свел рассмотрение спора на уровень действий учредителей организаций и разрешил его как корпоративный спор.

ФИО2, ООО «Чебоксарская фабрика дверей плюс» в отзывах на апелляционную жалобу сообщили, что считают решение суда первой инстанции законным и обоснованным, просили оставить его без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Определениями от 15.08.2019, от 19.09.2019 рассмотрение апелляционной жалобы откладывалось в порядке статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании от 17.10.2019 представитель заявителя поддержал доводы апелляционной жалобы, считая решение суда первой инстанции подлежащим отмене; представители ООО «Чебоксарская фабрика дверей плюс», ФИО2 и ФИО3 поддержали возражения на апелляционную жалобу и просили отказать в ее удовлетворении.

В соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации апелляционная жалоба рассмотрена в отсутствие представителей ФИО4, общества с ограниченной ответственностью «Чебоксарская фабрика дверей», общества с ограниченной ответственностью «Приволжская фабрика дверей», общества с ограниченной ответственностью «Торговый дом «Дверей», общества с ограниченной ответственностью «ТАФИ», надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания, по имеющимся материалам.

Проверив законность и обоснованность принятого по делу решения в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы и возражения на них, заслушав представителей лиц, участвующих в судебном заседании, суд апелляционной инстанции не нашел оснований для отмены (изменения) судебного акта.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ООО «Чебоксарская фабрика дверей» зарегистрировано в качестве юридического лица 31.08.2012.

Пунктом 4.4 Устава данного общества, утвержденного общим собранием его участников 23.08.2012, определен предмет деятельности – распиловка и строгание древесины, пропитка древесины, лесоводство и лесозаготовки, производство деревянной тары и прочих изделий из дерева, иные виды.

В соответствии с выпиской из Единого государственного реестра юридических лиц основным видом деятельности истца является распиловка и строгание древесины – ОКВЭД 16.1, одним из дополнительных видов – производство прочих деревянных строительных конструкций и столярных изделий (16.23).

Из договора об учреждении от 23.08.2012 следует, а также вступившим в законную силу решением суда от 12.10.2017 по делу №А79- 2233/2017 установлено, что до марта 2014 года участниками ООО «Чебоксарская фабрика дверей» являлись: ФИО4 (с долей в уставном капитале 40%, номинальной стоимостью 4000 руб.), ФИО3 (с долей в уставном капитале 30%, номинальной стоимостью 3000 руб.) и ФИО2 (с долей в уставном капитале 30%, номинальной стоимостью 3000 руб.).

14.03.2014 ФИО3 направил в адрес ООО «Чебоксарская фабрика дверей» уведомление-оферту о намерении продать свою долю в размере 30% третьему лицу.

В ответ на указанное уведомление-оферту ООО «Чебоксарская фабрика дверей» и участником ФИО2 заявлено об отказе от преимущественного права приобретения доли согласно заявлению от 17.03.2014, а участником ФИО4 оферта акцептована, указано о намерении приобрести принадлежащую ФИО3 долю в размере 30% по номинальной стоимости - 3000 руб.

На основании указанного заявления между ФИО3 и ФИО4 заключен договор продажи доли от 18.03.2014, по условиям которого доля в размере 30% номинальной стоимостью 3000 руб. перешла ФИО4

27.03.2014 в Единый государственный реестр юридических лиц по заявлению ФИО3 внесены изменения, касающиеся сведений об участниках общества, которыми стали: ФИО4 с размером доли 70% и ФИО2 с размером доли - 30%.

03.09.2013 в качестве юридического лица зарегистрирован ответчик - ООО «Чебоксарская фабрика дверей плюс», что подтверждается выпиской из Единого государственного реестра юридических лиц и свидетельством от 03.09.2013 серии 21 № 002423551.

Учредителями данного общества являлись те же лица, что и у истца – ФИО4 с долей 80% и ФИО3 с долей 20%, что следует из протокола общего собрания участников ответчика от 23.08.2013 № 1.

Пунктом 4.4 Устава ответчика определен предмет его деятельности: производство деревянных строительных конструкций, включая сборные деревянные строения, и столярных изделий, производство деревянной тары, производство прочих изделий из дерева, и другие виды.

В соответствии с выпиской из Единого государственного реестра юридических лиц от 12.09.2013, полученной при регистрации общества, основными видами деятельности ответчика были: производство деревянных строительных конструкций, включая сборные деревянные строения, и столярных изделий (ОКВЭД 20.30), производство деревянной тары (ОКВЭД 20.40), производство прочих изделий из дерева (ОКВЭД 20.51) и иные виды деятельности.

В настоящее время в связи с изменением классификатора видов экономической деятельности основным видом деятельности ответчика является производство прочих деревянных строительных конструкций и столярных изделий под ОКВЭД 16.23.

На основании заявления от 25.02.2014, полученного ответчиком в тот же день, ФИО4 вышла из состава участников ООО «Чебоксарская фабрика дверей плюс».

Фактически и истец, и ответчик ведут аналогичную деятельность по производству межкомнатных дверей, что сторонами не оспаривается и установлено вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Чувашской Республики от 13.03.2018 по делу № А79-10612/2017.

Разногласия сторон касаются лишь момента начала и прекращения такой деятельности.

Истец является обладателем исключительного права на фирменное наименование «Чебоксарская фабрика дверей», а слова «Чебоксарская фабрика дверей», являющиеся оригинальной частью фирменного наименования истца, полностью входят в оригинальную часть фирменного наименования ответчика «Чебоксарская фабрика дверей плюс».

Полагая, что ответчиком нарушено исключительное право на фирменное наименование, истец обратился с иском в суд.

Исследовав и оценив представленные в дело доказательства, суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявленных требований, исходя при этом из следующего.

Согласно статье 54 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо имеет свое наименование, содержащее указание на организационно-правовую форму, а в случаях, когда законом предусмотрена возможность создания вида юридического лица, указание только на такой вид. Требования к фирменному наименованию устанавливаются настоящим Кодексом и другими законами. Права на фирменное наименование определяются в соответствии с правилами раздела VII настоящего Кодекса.

В силу пункта 1 статьи 1473 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо, являющееся коммерческой организацией, выступает в гражданском обороте под своим фирменным наименованием, которое определяется в его учредительных документах и включается в ЕГРЮЛ при государственной регистрации юридического лица.

Фирменное наименование юридического лица должно содержать указание на его организационно-правовую форму и собственно наименование юридического лица, которое не может состоять только из слов, обозначающих род деятельности (пункт 2 названной статьи).

Согласно пункту 1 статьи 1474 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическому лицу принадлежит исключительное право использования своего фирменного наименования в качестве средства индивидуализации любым не противоречащим закону способом (исключительное право на фирменное наименование), в том числе путем его указания на вывесках, бланках, в счетах и иной документации, в объявлениях и рекламе, на товарах или их упаковках, в сети «Интернет».

На основании пункта 1 статьи 1229 Гражданского кодекса Российской Федерации правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности. Отсутствие запрета не считается согласием (разрешением). Другие лица не могут использовать соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных этим Кодексом.

Использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, если такое использование осуществляется без согласия правообладателя, является незаконным и влечет ответственность.

Согласно пункту 3 статьи 1474 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускается использование юридическим лицом фирменного наименования, тождественного фирменному наименованию другого юридического лица или сходного с ним до степени смешения, если указанные юридические лица осуществляют аналогичную деятельность и фирменное наименование второго юридического лица было включено в ЕГРЮЛ ранее, чем фирменное наименование первого юридического лица.

В силу пункта 6 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации, если различные средства индивидуализации (фирменное наименование, товарный знак, знак обслуживания, коммерческое обозначение) оказываются тождественными или сходными до степени смешения и в результате такого тождества или сходства могут быть введены в заблуждение потребители и (или) контрагенты, преимущество имеет средство индивидуализации, исключительное право на которое возникло ранее, либо в случаях установления конвенционного или выставочного приоритета средство индивидуализации, которое имеет более ранний приоритет.

Таким образом, как верно указано судом первой инстанции, приведенными правовыми нормами сформулировано три признака противоправности использования фирменного наименования: тождественность используемого лицом обозначения с фирменным наименованием другого лица или их сходство до степени смешения; осуществление такими юридическими лицами аналогичной деятельности; более позднее включение в ЕГРЮЛ фирменного наименования второго лица.

Исключительное право на фирменное наименование подлежит защите при установлении совокупности приведенных признаков.

В соответствии с пунктом 4 статьи 1474 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо, нарушившее правила пункта 3 той же статьи, по требованию правообладателя обязано по своему выбору прекратить использование фирменного наименования, тождественного фирменному наименованию правообладателя или сходного с ним до степени смешения, в отношении видов деятельности, аналогичных видам деятельности, осуществляемым правообладателем, или изменить свое фирменное наименование, а также обязано возместить правообладателю причиненные убытки.

Защите подлежит исключительное право на фирменное наименование юридического лица, раньше другого включенного в реестр, вне зависимости от того, какое из юридических лиц раньше приступило к соответствующей деятельности.

Исходя из разъяснений, содержащихся в пункте 152 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», выбор способа прекращения нарушения исключительного права – прекращение использования фирменного наименования в отношении конкретных определенных судом видов деятельности или изменение фирменного наименования в силу пункта 4 статьи 1474 Гражданского кодекса Российской Федерации принадлежит не истцу, а ответчику.

В ходе рассмотрения соответствующего спора судом должно быть установлено, что истец и ответчик имеют тождественные или сходные до степени смешения фирменные наименования и фактически занимаются конкретными установленными судом аналогичными видами деятельности.

В силу статьи 49 Гражданского кодекса Российской Федерации коммерческие организации, за исключением унитарных предприятий и иных видов организаций, предусмотренных законом (кредитных организаций, страховых организаций и обществ взаимного страхования, инвестиционных фондов), наделены общей правоспособностью и могут осуществлять любые виды предпринимательской деятельности, не запрещенные законом, в том случае, если в их учредительных документах не содержится исчерпывающий перечень видов деятельности, которыми они вправе заниматься.

Сведения о кодах ОКВЭД, то есть сведения о видах деятельности, которые юридическое лицо предполагает осуществлять, включаются в ЕГРЮЛ (подпункт «п» пункта 1 статьи 5 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»).

При рассмотрении дел о нарушении права на фирменное наименование истец должен доказать, какими видами деятельности фактически занимается и он, и ответчик, а также аналогичность соответствующих видов деятельности.

Именно фактическое осуществление аналогичных видов деятельности создает реальную угрозу смешения различных производителей и поставщиков товаров (услуг) в глазах потребителя.

При этом истец, обладая всей полнотой сведений о видах деятельности, осуществляемой им самим, подтверждая виды деятельности, осуществляемые им самим, должен представить доказательства фактического осуществления им конкретных видов деятельности, в том числе указанных в его учредительных документах.

В отношении ответчика истец может приводить данные как о фактической деятельности ответчика, так и о деятельности, указанной в учредительных документах.

До тех пор, пока не доказано иное, деятельность двух юридических лиц, охватываемая одним подклассом видов экономической деятельности по ОКВЭД, считается аналогичной.

Аналогичность видов деятельности определяется судом исходя из позиции среднего потребителя товаров и услуг, адресата соответствующей деятельности.

При этом учитывается, возможно ли смешение видов деятельности истца и ответчика в глазах такого потребителя.

Предполагается, что деятельность истца и ответчика, охватываемая одним подклассом экономической деятельности по ОКВЭД, в глазах потребителя является аналогичной, если не доказано иное восприятие потребителем конкретных видов деятельности истца и ответчика.

Как следует из материалов дела, истцом представлены доказательства ведения производственной деятельности по изготовлению межкомнатных дверей: сведения о наличии производственных помещений (договор безвозмездного пользования, договор купли-продажи, договор аренды), соответствующих сотрудников, штатное расписание, доказательства выплаты заработной платы работникам (платежные ведомости), статистические отчеты ПМ-пром о количестве произведенных за отчетный месяц дверей за 2017-2018 годы.

Ответчик также подтверждает, что занимается производством межкомнатных дверей, указанное следует и из представленных им доказательств, аналогичных по составу доказательствам истца.

Более того, факт ведения сторонами аналогичной деятельности установлен вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Чувашской Республики от 13.03.2018 по делу № А79-10612/2017.

Ответчик заявил о пропуске истцом срока давности по заявленному требованию.

В силу пункта 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Право на фирменное наименование является имущественным правом юридического лица, которое с точки зрения его оборотоспособности ограничено в силу прямого указания закона.

Имущественная природа указанного права в совокупности с прямым запретом, установленным нормой пункта 3 статьи 1227 Гражданского кодекса Российской Федерации в отношении применения норм раздела II ГК Гражданского кодекса Российской Федерации к интеллектуальным правам, исключает возможность применения в данном случае норм статьи 208 Гражданского кодекса Российской Федерации о требованиях, на которые исковая давность не распространяется.

Таким образом, требование о защите исключительного права на фирменное наименование может быть предъявлено в пределах общего трехлетнего срока исковой давности, установленного статьей 196 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При этом, такой срок следует исчислять с момента, когда истец стал считать право нарушенным.

Заявляя о пропуске срока исковой давности, истец сослался на начало ведения им деятельности по производству межкомнатных дверей с 2013 года и на то обстоятельство, что истец, учрежденный теми же участниками, мог узнать об этом с указанного времени, представив в подтверждение товарные накладные от 05.12.2013 № 1, от 13.03.2014 № 12, от 25.04.2014 № 20, от 22.08.2014 № 52 на поставку дверей; сведения о выплате заработной платы сотрудникам; данные бухгалтерской и налоговой отчетности.

Истец пояснил, что счел свое право нарушенным с момента начала производства ответчиком межкомнатных дверей, а именно, с 2016 года, то есть, с момента начала ведения ответчиком деятельности, аналогичной с деятельностью истца.

В подтверждение фактического начала производства дверей ответчиком с 2016 года истец привел репортаж об открытии ответчиком фабрики по новому адресу от 01.07.2016.

Судом по ходатайству истца получены сведения от органа статистики о начале сдачи ответчиком отчетов ПМ-пром по ОКВЭД 16.23 лишь с марта 2016 года и с нулевыми показателями.

Кроме того, истец указал, что все приобретенное ответчиком сырье и материалы переданы им истцу для изготовления дверей, а все товарные накладные на продажу дверей свидетельствуют лишь об исполнении ответчиком заключенного с истцом агентского договора от 01.10.2014 № 1, по условиям которого ответчик должен был заниматься реализацией производимых истцом дверей.

Проанализировав представленные ответчиком штатное расписание за 2013-2015 годы, данные бухгалтерской и налоговой отчетности за эти годы, сведения о среднесписочной численности работников в этот период, суд первой инстанции установил, что:

- в 2013 году в штате ответчика имелся один человек (директор на 0,5 ставки), выручка составила 68 000 руб., расходы – 68 000 руб., соответственно, чистая прибыль – 0 руб.; согласно налоговой декларации по налогу на прибыль за 2013 год выручка от реализации составила 67 841 руб. и получена она от реализации покупных товаров (код строки - 012), а не товаров, произведенных ответчиком (код строки – 011, т.19, л.д. 69);

- в 2014 году в штате ответчика состояли 26,5 человек, при этом имелось 13 работников основного производства (доборщики, комплектовщик, операторы вакуумного и горячего пресса, станков ЧПУ, линий деревообработки, станочник, 2 упаковщика, 2 шлифовщика); среднесписочная численность работников – 20 человек; выручка составила 10 842 000 руб., чистая прибыль - 762 000 руб., при этом доходы, полученные за девять месяцев 2014 года, предшествующих заключению сторонами агентского договора от 01.10.2014, составили 1 753 517 руб.;

- в 2015 году ответчик уже находился по другому адресу – <...>, где находится и в настоящее время; выручка за 2015 год составила 24 575 000 руб., чистая прибыль – 1 368 000 руб., облагаемые доходы – 26 603 616 руб.; среднесписочная численность работников - 21, в штате – 29,5 единиц, в том числе по основному производству – 17 работников, включая 4 шлифовщиков.

При этом согласно отчетам ответчика по агентскому договору от 01.10.2014, которые приняты истцом, в 4 квартале 2014 года ответчиком реализовано произведенных истцом дверей на общую сумму 11 598 851 руб.; в 1 квартале 2015 года – на сумму 14 954 517 руб. 08 коп., в 4 квартале 2015 года – на сумму 18 040 076 руб. 92 коп., всего за 1 и 4 квартал 2015 года на сумму 32 994 594 руб., что превышает выручку ответчика согласно вышеупомянутым данным его бухгалтерской отчетности.

Товарная накладная от 05.12.2013, которая, по мнению ответчика, свидетельствует о реализации им собственной продукции уже в декабре 2013 года, не подписана покупателем, в связи с чем, как верно отмечено судом первой инстанции, не может свидетельствовать ни о факте реализации по ней дверей, ни тем более о факте их производства ответчиком, в том числе с учетом того, что в 2013 года в штате ответчика на 0,5 ставки был трудоустроен лишь директор ФИО3 и у общества отсутствовали какие-либо основные средства.

Накладные от 13.03.2014 № 12, от 25.04.2014 № 20, от 22.08.2014 № 52 также не подтверждают факт производства ответчиком собственных дверей, учитывая, что стоимость реализованных ответчиком дверей по агентскому договору с истцом в 4 квартале 2014 года (11 598 851 руб.) превысила задекларированный ответчиком доход за весь 2014 год (10 842 000 руб.).

Таким образом, убедительных доказательств осуществления собственного производства межкомнатных дверей в период с 2013 года по 2015 год ответчиком не представлено, в связи с чем суд первой инстанции обоснованно согласился с доводами истца о фактическом начале ведения ответчиком аналогичной с ним деятельности по производству межкомнатных дверей с 2016 года.

Установив, что истец обратился с иском в суд 25.08.2017, то есть в пределах трехлетнего срока исковой давности, суд первой инстанции правомерно отклонил заявление ответчика о пропуске срока исковой давности.

Между тем, проведя анализ взаимоотношений сторон, суд первой инстанции пришел к выводу о предъявлении истцом требования не в целях действительной защиты исключительного права на фирменное наименование.

Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), пока не доказано иное.

В соответствии с пунктом 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны.

Судебная защита права на фирменное наименование имеет целью восстановление нарушенных прав истца либо пресечение действий, направленных на такое нарушение.

В соответствии со статьей 10.bis Конвенции по охране промышленной собственности от 20.03.1883, участником которой является и Российская Федерация, актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах.

В частности, подлежат запрету:

1) все действия, способные каким бы то ни было способом вызвать смешение в отношении предприятия, продуктов или промышленной или торговой деятельности конкурента;

2) ложные утверждения при осуществлении коммерческой деятельности, способные дискредитировать предприятие, продукты или промышленную или торговую деятельность конкурента;

3) указания или утверждения, использование которых при осуществлении коммерческой деятельности может ввести общественность в заблуждение относительно характера, способа изготовления, свойств, пригодности к применению или количества товаров.

Сам по себе факт регистрации ряда юридических лиц с одинаковым наименованием, безусловно, не свидетельствует о наличии запрещенных Конвенцией и Гражданским кодексом Российской Федерации действий всех последующих обществ.

Запрета на регистрацию обществ с одинаковым наименованием закон не содержит, тем самым предоставляя правоприменителю возможность оценить такие действия с учетом конкретных обстоятельств рассматриваемого спора.

Для применения мер судебного принуждения к последующему обществу в виде его обязанности прекратить использовать собственное фирменное наименование суду необходимо убедиться, что только эта мера способна защитить первое общество от недобросовестных действий второго и что это второе общество, избрав наименование, идентичное первому, действует недобросовестно, в целях использования репутации первого общества, введения потребителей в заблуждение и в иных «недостойных» целях.

Однако из материалов дела такие действия ответчика не явствуют, истцом недобросовестность ответчика не доказана, напротив, по мнению суда первой инстанции, недобросовестность именно истца послужила причиной предъявления настоящего иска.

Как установлено судом первой инстанции и не оспаривается участниками дела, на момент создания ООО «Чебоксарская фабрика дверей плюс» – 03.09.2013, участниками истца и ответчика были ФИО3 и ФИО4 (у истца – общая доля участия этих лиц – 70%, у ответчика – 100%).

При этом, доля участия ФИО4 в уставном капитале ООО «Чебоксарская фабрика дверей плюс» была преобладающей – 80%.

По утверждению ответчика, именно ею было предложено фирменное наименование ответчика, совпадающее с наименованием истца.

То есть, решение об избрании фирменного наименования «младшего» общества фактически принято двумя мажоритарными участниками истца – ФИО3 и ФИО4

Устав ответчика с указанием в нем видов деятельности, частично совпадающих с деятельностью истца, также составлен и утвержден указанными лицами.

Истец и ответчик, как и его участники, являлись дружественными, имели тесные финансовые, производственные и прочие связи.

Директором истца и учредителем ответчика в разное время был также ФИО2

На момент создания истца и ответчика производственные помещения и земельный участок по адресу: <...>, принадлежали лично ФИО3, который передал их истцу в безвозмездное пользование по договорам от 20.11.2012 № 1юр и от 15.02.2013 № 2юр для производственных целей.

Указанное установлено вступившими в законную силу судебными актами по гражданскому делу № 33-349/2018.

То есть, возможности и средства истцу вести производственную деятельность по изготовлению межкомнатных дверей предоставлены именно ФИО3, притом безвозмездно.

Также в целях сосредоточнения усилий истца именно на производстве дверей и освобождения его от ведения всех видов бумажной работы между истцом и ответчиком 30.12.2013 заключен договор возмездного оказания услуг, по которому ответчик оказывал истцу бухгалтерские, кадровые услуги, услуги по ведению менеджмента, подготовке всех видом отчетности, консультированию и т.п.

Реализация производимых дверей в период 2014-2015 годов была поручена истцом ответчику по агентскому договору от 01.10.2014 № 1.

Таким образом, ФИО3 и ФИО4, создавая общество с идентичным фирменным наименованием, избрав виды экономической деятельности, идентичные деятельности истца, действовали единой волей и в едином экономическом интересе и должны были предполагать, что учрежденное ими «младшее» общество в любой момент сможет также заниматься производством дверей, поскольку это предусмотрено в Уставе общества, указано в Едином государственном реестре юридических лиц, а после выхода ФИО4 из «младшего» общества в марте 2014 года и производственные мощности могли остаться у ответчика, поскольку принадлежали ФИО3

Будучи мажоритарным участником общества, в период с сентября 2013 года по февраль 2014 года, ФИО4 не приняла мер к изменению фирменного наименования ответчика, хотя, безусловно, могла инициировать и осуществить такое решение в силу своего главенствующего положения в обществе (80% доли в уставном капитале).

Кроме того, именно ею в силу должностных обязанностей определялась стратегия развития ответчика.

В период осуществления ФИО4 полномочий заместителя директора по стратегическому развитию руководителем ООО «Чебоксарская фабрика дверей плюс» после анализа имущественного и финансового положения в связи с увеличением спроса на дверные полотна было принято решение, оформленное протоколом от 19.03.2015, поручить производственной группе проработать возможность увеличения количества производимых дверных полотен.

В то же время ФИО3 также работал у истца.

Из материалов дела усматривается, что, начиная с 2014 года совпадающими участниками обществ – ФИО3 и ФИО4 принимались меры по разделению бизнеса: в 2014 году ФИО4 вышла из состава участников ответчика, а ФИО3 – из состава участников истца.

В мае 2015 года ФИО3 продал принадлежащие ему производственные здания и земельный участок по адресу: <...>, ФИО4

В 2015 году ответчиком изменено место нахождения на <...>.

В 2016 году ФИО4 уволилась с должности заместителя директора ООО «Чебоксарская фабрика дверей плюс».

В этом же году ответчиком модернизировано и расширено собственное производство при финансовом содействии АНО «МК «Агентство по поддержке малого и среднего бизнеса в Чувашской Республике» Министерства экономического развития, промышленности и торговли Чувашской Республики, в подтверждение чему истцом представлен телерепортаж от 01.07.2016.

В 2017 году истцом велась убыточная деятельность, а также отсутствовал производственный персонал.

Более того, как следует из пункта 1.1 агентского договора от 01.10.2014 продажа дверей, производимых истцом, должна была осуществляться ответчиком от своего имени.

Так, ответчиком представлен договор поставки от 01.10.2015 № 50/01/15ЧФД+ с ИП ФИО7, в преамбуле которого определено, что товар – это производимые ответчиком дверные полотна и погонажные изделия к ним.

Однако, поставки товара данному предпринимателю отражены ответчиком в отчете комитенту от 31.12.2015 № 4 как товары, произведенные истцом и реализованные ответчиком по агентскому договору.

Таким образом, сам истец поручил ответчику реализовывать производимый им товар от имени ответчика, то есть, инициировал и допустил возможность введения обычных потребителей в заблуждение.

Кроме того, судом первой инстанции учтено, что в настоящее время истцом приняты меры по изменению своего логотипа, логотипы истца и ответчика имеют значительные различия; и истец, и ответчик имеют собственные сайты, каталоги продукции, находятся по разным адресам; на официальном сайте ответчика отсутствует информация о какой-либо связи с истцом.

Принимая во внимание вышеизложенное, суд первой инстанции правомерно признал доводы истца о целях регистрации ответчиком фирменного наименования для введения в заблуждение конечных потребителей несостоятельными.

При этом судом также отмечено, что между участниками истца и ответчика имелся инициированный ФИО3 корпоративный конфликт, разрешенный судом в рамках арбитражного дела № А79-2233/2017.

Рассматриваемый иск подан истцом 25.08.2017 – в период рассмотрения названного спора, решение по которому принято 12.10.2017.

Дружественные истцу лица продолжают создавать общества с идентичным истцу фирменным наименованием, занимающиеся теми же видами деятельности, что и истец, и на той же производственной площадке (<...>).

Так, согласно сведениям Единого государственного реестра юридических лиц 07.12.2016 зарегистрировано общество с ограниченной ответственностью «Чебоксарская фабрика дверей» с ИНН <***> и местом нахождения: г. Москва, единственным учредителем и директором которого является ФИО8

Одним из видов деятельности данного общества является, как у истца и ответчика, производство деревянных строительных конструкций и столярных изделий (ОКВЭД 16.23.1).

Из представленных названным обществом пояснений от 14.05.2018 № 41, от 05.10.2018 № 101 следует, что общество осуществляет оптовую торговлю дверями, которые закупает у различных производителей, производством межкомнатных дверей не занимается, в штате имеется лишь административный персонал, по спорному адресу обществом арендуется только склад и офисные помещения.

Как усматривается из договоров аренды от 09.02.2017 и от 30.10.2017 указанное общество арендует у истца производственные помещения под склад и офис.

Между тем, информация об этом лице размещена на официальном сайте истца https://cheb-dveri.ru/ в разделе «Контакты» – «Московский офис», где приведен адрес регистрации данного лица в качестве московского подразделения истца.

Кроме того, и истец, и указанное общество на фирменных бланках используют одинаковый логотип и указание на один и тот же официальный сайт https://cheb-dveri.ru/.

Указанное третье общество, заключая с покупателями договоры поставки дверей и погонажных изделий, позиционирует себя в качестве производителя: в договорах поставки отражено, что обществом поставляется производимый им товар.

Расчеты с покупателями указанным обществом также ведутся по месту регистрации истца.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что истец не видит нарушений его права на фирменное наименование со стороны дружественного ему общества, ведущего аналогичную с ним деятельность на той же территории, использующего с ним один сайт и логотип, однако считает, что такое нарушение допущено ответчиком, имеющим другое место нахождения, собственный логотип и производящим продукцию, отличную от продукции истца, что представляется суду непоследовательным и выходящим за рамки благоразумного, честного и добросовестного поведения.

На основании вышеизложенного суд первой инстанции отказал истцу в защите права на фирменное наименование.

Изучив материалы дела, учитывая совокупность установленных по делу обстоятельств, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о неправомерности заявленных исковых требований.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для дела обстоятельства. Вывод суда первой инстанции основан на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу.

Доводы, приведенные заявителем в апелляционной жалобе, коллегия судей изучила и признала юридически несостоятельными, ибо все они сводятся к иной, нежели у суда первой инстанции, оценке фактических обстоятельств спора. Однако наличие у заявителя собственной правовой позиции по спорному вопросу не является основанием для отмены принятого по делу судебного акта.

Все аргументы заявителя были предметом исследования в суде первой инстанции и получили надлежащую правовую оценку, которая подробно изложена в обжалуемом судебном акте. Обжалуя судебный акт, заявитель по существу не указывает на конкретные нарушения, допущенные судом при принятии решения, а лишь выражает несогласие с оценкой судом фактических обстоятельств.

При этом согласно правовой позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 23.04.2013 № 16549/2012, исходя из принципа правовой определенности, судом апелляционной инстанции не может быть отменено решение (определение) суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

В ходе проверки законности и обоснованности принятого по делу решения коллегия судей не установила каких-либо нарушений со стороны суда первой инстанции, в связи с чем доводы заявителя жалобы признаются несостоятельными.

Таким образом, решение суда первой инстанции является законным и обоснованным, поскольку оно принято с учетом фактических обстоятельств, материалов дела и действующего законодательства; оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены (изменения) судебного акта по доводам заявителя не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

В силу статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по государственной пошлине за рассмотрение апелляционной жалобы относятся на заявителя.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд



П О С Т А Н О В И Л:

решение Арбитражного суда Чувашской Республики от 29.05.2019 по делу № А79-9957/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Чебоксарская фабрика дверей» – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Суд по интеллектуальным правам в двухмесячный срок со дня его принятия.



Председательствующий судья



Н.В. Устинова



Судьи

О.Ю. Александрова


Е.Н. Наумова