Постановление от 5 сентября 2024 г. по делу № А71-2519/2023

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-3261/24

Екатеринбург

05 сентября 2024 г.


Дело № А71-2519/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 28 августа 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 05 сентября 2024 г.



Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Столяренко Г.М., Плетневой В.В.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Сапанцевой Е.Ю., рассмотрел в судебном заседании в режиме веб-конференции кассационную жалобу ФИО1 и ФИО2 (далее – заявители кассационных жалоб) на постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.06.2024 по делу № А71-2519/2023 Арбитражного суда Удмуртской Республики.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в режиме веб-конференции принял участие лично ФИО3 (паспорт).

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Уральского округа принятии участие:

представитель ФИО1, ФИО2 – Измалков И..В. (паспорт, доверенность от 23.09.2019 № 59 АА 3425265);

представитель финансового управляющего ФИО5 (далее – управляющий) – ФИО6 (удостоверение, доверенность от 13.05.2024);

представитель конкурсного кредитора ФИО7 – ФИО8 (паспорт, доверенность от 09.01.2023).

Представленный через систему «Мой Арбитр» отзыв на кассационную жалобу управляющего приобщается к материалам кассационного производства ввиду заблаговременного направления их лицам, участвующим в деле (статья 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 02.03.2022 в отношении должника ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО9.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 07.11.2022 дело № А40-237801/21-95-589 о несостоятельности (банкротстве) ФИО3 передано на рассмотрение в Арбитражный суд Удмуртской Республики.

Материалы дела № А40-237801/21 о несостоятельности (банкротстве) ФИО3 поступили 17.02.2023 в Арбитражный суд Удмуртской Республики.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 28.02.2023 заявление ФИО10 о признании ФИО3 несостоятельным (банкротом) принято к рассмотрению, возбуждено производство по делу с присвоением номера № А71-2519/2023.

Определением от 17.03.2023 к производству в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО3 принято заявление ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 17 642 250 руб. 82 коп.

Определением от 17.03.2023 к производству в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО3 принято заявление ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 11 136 702 руб. 82 коп.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 06.06.2023 финансовым управляющим имуществом ФИО3 утвержден ФИО5

Определением суда от 16.02.2024 объединены в одно производство для совместного рассмотрения заявление ФИО2 и заявление ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов должника.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 26.03.2024 требование ФИО1 в сумме 9 413 139 руб. и требование ФИО2 в сумме 5 739 718 руб. 92 коп. признаны обоснованными и подлежащими удовлетворению за счет имущества ФИО3, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов третьей очереди, включенных в реестр.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.06.2024 определение суда первой инстанции отменено; в удовлетворении требований ФИО1 и ФИО2 отказано.

В кассационной жалобе ФИО1 и ФИО2 просят указанные судебные акты отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В обоснование доводов кассационной жалобы заявители указывают, что судом апелляционной инстанции необоснованно применены к спорным правоотношениям положения статьи 169 Гражданского Кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), поскольку требования кредиторов вытекают из приговора суда в отношении должника, установившего факт мошенничества в отношении ФИО1 и ФИО2, то есть хищение денежных средств последних со стороны ФИО3; отмечают, что ФИО1 и ФИО2 к уголовной ответственности за дачу взятки не привлекались, уголовное дело в отношении них за дачу взятки не возбуждалось; полагают, что суд апелляционной инстанции в рамках настоящего дела не наделен правом квалифицировать действия ФИО1 и ФИО2 как неправомерные (передача взятки), ввиду того, что указанные деяния являются уголовно-наказуемыми и подлежат доказыванию в уголовно-процессуальном порядке, а не по правилам ГК РФ; настаивают, что применение положений статьи 169 ГК РФ в делах о коррупции возможно только в рамках уголовного судопроизводства.

По мнению заявителей кассационной жалобы, даже если бы действия ФИО1 и ФИО2 носили противоправный характер при передаче денежных средств ФИО3, что само по себе не доказано в установленном законом порядке, то это не освобождает ФИО3 от возврата денежных средств потерпевшим, так как в приговоре Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 08.04.2019 отсутствует какое-либо указание на отсутствие реституционного обязательства осужденного ФИО3 перед потерпевшими ФИО1 и ФИО2, а также об отсутствии права на возмещение вреда.

Заявители кассационной жалобы полагают, что ошибочное признание судом апелляционной инстанции мошенничества сделкой привело к неосновательному смешению материальных оснований – договорных и деликтных (внедоговорных), тогда как в последнем случае лицо получает лишь право на универсальный способ возмещения вреда; настаивают, что требования подлежат признанию обоснованными и подлежащими включению в составе первой очереди реестра требований кредиторов.

Помимо изложенного, заявители кассационной жалобы обращают внимание на нарушение судами норм процессуального права, в том числе выразившиеся в отсутствие правовых оснований для объединения требований ФИО1 и ФИО2 в одно производства.

В отзыве на кассационную жалобу управляющий просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения.

Рассмотрев доводы кассационной жалобы, изучив материалы дела, проверив законность обжалуемого постановления суда апелляционной инстанции с учетом положений статьи 286 АПК РФ, суд округа оснований для его отмены не усматривает.

Как установлено судом апелляционной инстанции и следует из материалов дела, приговором Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 08.04.2019 ФИО3 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ), ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 5 лет условно.

Апелляционным определением Московского городского суда от 22.08.2019 приговор в отношении ФИО3 в части назначенного наказания изменен, ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 3 года в колонии общего режима.

Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 24.03.2020 приговор Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 08.04.2019 и апелляционное определение Московского городского суда от 22.08.2019 в отношении ФИО3 изменены; исключено из осуждения ФИО3 по части 4 статьи 159 УК РФ указание на квалифицирующий признак «с причинением значительного ущерба гражданину» и смягчено назначенное ему по данной статье наказание до 2 лет 9 месяцев лишения свободы; в остальном тот же приговор и апелляционное определение в отношении ФИО3 оставлены без изменения, а кассационные жалобы адвокатов ФИО10, Жеребенкова В.А. в защиту ФИО3 без удовлетворения.

Согласно мотивировочной части приговора, суд указал, что в силу части 2 статьи 309 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ) в связи с необходимостью произвести дополнительные расчеты, связанные с гражданским иском, требующие отложения судебного разбирательства, суд признал за потерпевшими и гражданскими истцами ФИО11, ФИО1 право на удовлетворение гражданских исков и передает вопрос о размере возмещения для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Указанным выше приговором суда установлено, что ФИО11 и ФИО1, будучи в статусе обвиняемых по уголовному делу о получении взятки, в свою очередь сами намеревались передать взятку должностным лицам правоохранительных органов в обмен на прекращение уголовного преследования; денежные средства они передавали через посредника ФИО3, который, в свою очередь, обещал передать деньги должностным лицам правоохранительных органов и обеспечить прекращение уголовного преследования ФИО11 и ФИО1

Поскольку факт дальнейшей передачи денег установлен не был, а сам ФИО3 не обладал статусом должностного лица, полномочия которого позволяли повлиять на уголовное преследование ФИО11, действия должника были квалифицированы как мошенничество – по части 4 статьи 159 УК РФ. Указанные события происходили в 2008-2009 г.г.

В рамках уголовного дела ФИО2 и ФИО1 заявляли к ФИО3 гражданский иск, вытекающий из факта необоснованной передачи ему денежных средств. В рамках уголовного дела указанный гражданский иск рассмотрен не был.

В целях возмещения вреда, причиненного преступлением, кредиторы ФИО1 и ФИО2 обратились в Октябрьский районный суд г. Ижевска с соответствующим заявлением (дело № 2-862/2021).

Определением Октябрьского районного суда г. Ижевска от 14.04.2022 исковые требования ФИО2, ФИО1 к ФИО3, ФИО12 о признании сделки недействительной, применении последствий ее недействительности, возмещении вреда, причиненного преступлением, взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами, оставлены без рассмотрения на основании пункта 2 статьи 213.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Вышеуказанные обстоятельства послужили основанием для обращения ФИО2 и ФИО1 в суд с настоящими требованиями о признании обоснованными и подлежащими включению в реестр требований кредиторов ФИО3:

– требования ФИО1 в сумме 17 642 250 руб. 82 коп., из которых 8 200 000 руб. – сумма прямого действительного ущерба, причиненного преступлением (в первую очередь удовлетворения), 8 442 250 руб. 82 коп. – сумма процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 01.12.2008 по 02.03.2022 (в первую очередь удовлетворения), 1 000 000 руб. – сумма компенсации морального вреда в связи с совершенным преступлением (в первую очередь удовлетворения);

– требования ФИО2 в сумме 11 136 702 руб. 82 коп., из которых 5 000 000 руб. – сумма прямого действительного ущерба, причиненного преступлением (в первую очередь удовлетворения), 5 136 702 руб. 82 коп. – сумма процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 01.12.2008 по 02.03.2022 (в первую очередь удовлетворения), 1 000 000 руб. – сумма компенсации морального вреда в связи с совершенным преступлением (в первую очередь удовлетворения).

Суд первой инстанции, рассматривая заявленные требования, пришел к выводу, что требования кредиторов ФИО1 в сумме 9 413 139 руб. и ФИО13 в сумме 5 739 718 руб. 92 коп. являются обоснованными и подлежащими удовлетворению за счет имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов третьей очереди, включенных в реестр; указал, что сам по себе факт передачи должнику денежных средств в рамках реализации такой противоправной цели не влечет отказа в защите гражданских прав лица, передавших денежные средств или имущество; в удовлетворении требований в части процентов за пользование чужими денежными средствами и морального вреда отказал.

Суд апелляционной инстанции, пересмотрев спор в апелляционном порядке, выводы суда первой инстанции не поддержал, отменил судебный акт, при этом руководствовался следующим, отказал в удовлетворении требований ФИО1 и ФИО13

При этом суд апелляционной жалобы руководствовался следующим.

Согласно статье 169 ГК РФ сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 названного Кодекса. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

В пункте 85 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление № 25) разъяснено следующее:

Сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна. В качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми.

Для применения статьи 169 ГК РФ необходимо установить, что цель сделки, а также права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей заведомо противоречили основам правопорядка или нравственности, и хотя бы одна из сторон сделки действовала умышленно.

Сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, влечет общие последствия, установленные статьей 167 ГК РФ (двусторонняя реституция). В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Как установлено судом апелляционной инстанции, заявленные в рамках настоящего обособленного спора требования ФИО1 и ФИО2 следуют из обстоятельств, установленных приговором Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 08.04.2019 по делу № 01-0023/2019 по передаче должнику денежных средств.

Изучив обстоятельства рассмотренного Замоскворецким районным судом г. Москвы уголовного дела № 01-0023/2019, а также проанализировав правовую природу правоотношений должника и кредиторов, приняв во внимание, что заявленные к ФИО3 материально-правовые требования ФИО1 и ФИО2 о возмещении ущерба вытекают из их собственного противоправного поведения, связанного с реализацией заявителями недобросовестных намерений по планируемой передаче взятки должностным лицам правоохранительных органов Удмуртской Республики для прекращения уголовного преследования данных физических лиц; установив, что наличие у ФИО1 и ФИО2 признаков противоправного поведения в виде намерения совершить преступление по даче взятки в непосредственной форме подтверждается приговором Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 08.04.2019 по делу № 01-0023/2019 (страница 4 и 5 приговора), апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 22.08.2019 (абзац 5 страница 4, абзац 4 страница 6, абзац 3 страница 11 судебного акта), явками с повинной ФИО1 и ФИО2, согласно которым заявители сообщили о передаче ими денежных средств, предназначенных для должностных лиц правоохранительных органов Удмуртской Республики (в абзац 3 страницы 11 апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 22.08.2019), в связи с чем суд апелляционной инстанции заключил, что требования заявителей основаны на факте передачи должнику денежных средств в явно неправомерных, социально не одобряемых целях, соответственно, такое действие является очевидно незаконным, противоречащим основам правопорядка и нравственности.

При таких обстоятельствах, с учетом того, что в данном случае действия ФИО1 и ФИО14 по передаче денежных средств должнику совершены с противоправной целью; констатировав, что заявление о включении в реестр требований кредиторов суммы денежных средств, которые были переданы должнику с незаконной целью, противоречат положениям статьи 10 ГК РФ, суд апелляционной инстанции заключил, что ФИО1 и ФИО2 не вправе претендовать на компенсацию им суммы, которые данные лица добровольно передали в связи с попыткой избежать уголовной ответственности за другое преступление коррупционной направленности (данные обстоятельства установлены приговором Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 08.04.2019 по делу № 01-0023/2019).

Исходя из изложенного, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о наличии оснований для применения к спорным правоотношениям положений пункта 4 статьи 167 ГК РФ, согласно которым суд вправе не применять последствия недействительности сделки (указанные в пункте 2 данной статьи), если их применение будет противоречить основам правопорядка или нравственности (пункт 4), исходя из того, что существо таких последствий состоит в возврате ФИО1 и ФИО2 денежных средств, ранее переданных должнику для целей дачи взятки должностным лицам органам государственной власти и судебной системы, что свидетельствует об антисоциальном характере требований.

Поскольку судом апелляционной инстанции отказано кредиторам во включении в реестр основной задолженности, требования о включении процентов по статье 395 ГК РФ и морального вреда также признаны не подлежащими удовлетворению, поскольку вытекают из основного требования.

Выводы суда апелляционной инстанции соответствуют доказательствам, имеющимся в деле, установленным конкретным фактическим обстоятельствам настоящего обособленного спора и не свидетельствуют о неправильном применении норм права.

Довод заявителей кассационной жалоб об отсутствии правовых и фактических оснований для применения к спорным отношениям сторон правил статьи 169 ГК РФ подлежит отклонению.

В соответствии со статьей 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В силу части 1 статьи 14 УК РФ преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное данным кодексом под угрозой наказания.

Таким образом, действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, в частности по передаче денежных средств и иного имущества (сделки), в случае их общественной опасности и обусловленного этим уголовно-правового запрета могут образовывать состав преступления, например, сделки с объектами гражданских прав, оборотоспособность которых ограничена законом, передача денежных средств и имущества в противоправных целях и т.п.

Вместе с тем квалификация одних и тех же действий как сделки по нормам Гражданского кодекса Российской Федерации и как преступления по нормам Уголовного кодекса Российской Федерации влечет разные правовые последствия: в первом случае – признание сделки недействительной (ничтожной) и применение последствий недействительности сделки судом в порядке гражданского судопроизводства либо посредством рассмотрения гражданского иска в уголовном деле, во втором случае – осуждение виновного и назначение ему судом наказания и иных мер уголовно-правового характера, предусмотренных УК РФ, либо освобождение от уголовной ответственности и наказания или прекращение дела по нереабилитирующим основаниям в порядке, предусмотренном УПК РФ.

При этом признание лица виновным в совершении преступления и назначение ему справедливого наказания по нормам УК РФ сами по себе не означают, что действиями осужденного не были созданы изменения в гражданских правах и обязанностях участников гражданских правоотношений, а также не означают отсутствия необходимости в исправлении таких последствий.

Вопреки доводам кассационной жалобы, действия кредиторов по своей гражданско-правовой природе являются сделкой по передаче денежной суммы или иного имущества в качестве встречного предоставления за совершение второй стороной фактических или юридических действий. Противоправность данного действия приводит к применению наказания, предусмотренного нормами уголовного права, в порядке уголовного производства. При этом юридическая судьба самой сделки может быть решена в рамках гражданского процесса в соответствии с примененными судом нормами права о недействительности ничтожных сделок.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции верно исходил из положений § 2 главы 9, а не главы 59 ГК РФ.

В пункте 74 постановления № 25 разъяснено, что ничтожной является сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц. Вне зависимости от указанных обстоятельств законом может быть установлено, что такая сделка оспорима, а не ничтожна, или к ней должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 статьи 168 ГК РФ). Договор, условия которого противоречат существу законодательного регулирования соответствующего вида обязательства, может быть квалифицирован как ничтожный полностью или в соответствующей части, даже если в законе не содержится прямого указания на его ничтожность.

В силу статьи 169 ГК РФ сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 настоящего Кодекса. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Под публичным порядком понимаются фундаментальные правовые начала (принципы), которые обладают высшей императивностью, универсальностью, особой общественной и публичной значимостью, составляют основу построения экономической, политической, правовой системы государства.

Из содержания статьи 169 ГК РФ и приведенных в пунктах 75 и 85 постановления № 25 разъяснений следует, что положения статьи могут применяться как к сделкам, чье содержание противоречит фундаментальным принципам общественной морали или основам правопорядка, но не нарушает конкретную императивную норму закона, так и к таким сделкам, которые нарушают те или иные особо важные императивные нормы, отражающие основы нравственности или правопорядка, объективно доминирующие в российском общественном сознании.

Из разъяснений Конституционного суда Российской Федерации, изложенных в Определении от 08.06.2004 № 226-О, следует, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, то есть достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит – заведомо и очевидно для участников гражданского оборота – основам правопорядка и нравственности.

В рассматриваемом случае при вынесении обжалуемого постановления судом апелляционной инстанции учтено, что требование заявителя основано на факте передачи должнику денежных средств в явно незаконных целях – для их передачи в качестве взятки, соответственно, ФИО1 и ФИО2, передавая должнику денежные средства, руководствовались именно преступной целью, которая носила антисоциальный и противный основам нравственности характер, что охватывается диспозицией статьи 169 ГК РФ.

Судебный акт о применении положений статьи 169 ГК РФ мотивирован, содержит указание на характер противоправных действий и обеспечивает реальную защиту значимых публичных интересов, не позволяющих одобрять в какой-либо форме незаконное и антисоциальное поведение.

По смыслу положений пункта 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09.07.2013 № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях», в случае активных действий взяткодателя, в частности, который активно способствовал раскрытию и (или) расследованию преступления и в отношении которого имело место вымогательство взятки или предмета коммерческого подкупа, не означает отсутствия в его действиях состава преступления. Поэтому такие лица не могут признаваться потерпевшими и не вправе претендовать на возвращение им ценностей, переданных в виде взятки или предмета коммерческого подкупа

Включение в реестр кредитора с требованием, обусловленным его собственными незаконными деяниями противоречит нормам ГК РФ.

Довод заявителей кассационных жалоб об отсутствии правовых и фактических оснований для отказа в применении последствий недействительности сделки путем применения односторонней реституции, судом округа отклоняется, поскольку, отказывая в удовлетворении требований, суд апелляционной инстанции, применяя положения статьи 10, пункта 4 статьи 167 и статьи 169 ГК РФ, пришел к выводу о том, что ФИО1 и ФИО2, передав денежные средства должнику фактически совершили действия, противоречащие действующему законодательству, соответственно, не могут претендовать на возврат уплаченных ими денежных средств.

Принимая во внимание изложенное, с учетом положений пункта 4 статьи 167 (в силу которых суд вправе не применять последствия недействительности сделки (пункт 2 настоящей статьи), если их применение будет противоречить основам правопорядка или нравственности), а также статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции правильно отклонил доводы ФИО1 и ФИО2 о применении последствий недействительности сделки в виде возврата им денежных средств.

Довод кассационной жалобы ФИО1 и ФИО2 о допущенном судом первой инстанции нарушении процессуального законодательства, выразившемся в необоснованном объединений двух самостоятельных заявлений о включении в реестр требований кредиторов должника, судом округа подлежит отклонению.

Часть 2 статьи 130 АПК РФ устанавливает два обязательных условия, при наличии которых самостоятельные арбитражные дела могут быть объединены в одно производство: объединяемые дела должны быть однородными (тождественными по предмету, основанию требования, а также представляемым доказательствам), в них должны участвовать одни и те же лица.

Право на объединение дел суд может реализовать при наличии процессуальной целесообразности объединения дел и наличия риска принятия противоречащих друг другу судебных актов.

Целесообразность совместного рассмотрения однородных дел обусловлена необходимостью создания условий для одновременного и оперативного рассмотрения взаимосвязанных требований. При этом критерием целесообразности для объединения дел следует считать скорое и полное достижение одной из задач судопроизводства в арбитражных судах – осуществление защиты прав и законных интересов лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность. Соединение требований в одно производство допустимо в тех случаях, когда по характеру требований, их взаимосвязи, наличию общих доказательств будет выявлена возможность более быстрого и правильного разрешения спора.

По смыслу положений статьи 130 АПК РФ объединение дел в одно производство для совместного рассмотрения является правом, а не обязанностью арбитражного суда, который при разрешении соответствующего вопроса оценивает необходимость и целесообразность такого объединения, исходя из конкретных обстоятельств дела. При этом взаимная связь дел по основаниям возникновения заявленных требований и (или) представленным доказательствам и лицам, участвующим в деле, не является единственным и безусловным критерием для удовлетворения ходатайства об объединении дел.

Таким образом, объединение обособленных споров для совместного рассмотрения в одно производство является правом суда, ввиду чего права ФИО1 и ФИО2 на судебную защиту в рассматриваемом случае не нарушены; объединение рассмотренных требований о включении в реестр не привело к принятию незаконных судебных актов, поскольку заявленные требования о включении в реестр требований кредиторов рассмотрены по существу в полном объеме, каждому из требований дана оценка на предмет их обоснованности.

Доводы заявителей кассационной жалобы не опровергают выводы, изложенные в постановлении суда апелляционной инстанции, были предметом исследования, не свидетельствуют о нарушении ими норм права и подлежат отклонению по мотивам, изложенным в настоящем постановлении.

Нарушений при рассмотрении дела норм материального и процессуального права, которые в соответствии со статьей 288 АПК РФ являются основанием к отмене или изменению судебного акта, не установлено.

С учетом изложенного обжалуемый судебный акт подлежит оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

В связи с тем, что определением от 30.07.2024 ФИО1 и ФИО2 предложено представить документы, подтверждающие уплату государственной пошлины по их кассационной жалобе, однако таковые ко дню судебного заседания в Арбитражный суд Уральского округа не поступили, а обжалуемый судебный акт оставлен судом округа без изменения, с ФИО1 и ФИО2 в доход федерального бюджета подлежит взысканию государственная пошлина по кассационной жалобе в размере, установленном в подпункте 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации.

Ходатайство об освобождении от уплаты государственной пошлины, заявленное ФИО1 и ФИО2 и мотивированное тем, что новые положения статьи 28 Федерального закона от 08.08.2024 № 259-ФЗ «О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации о налогах и сборах» (то есть принятого после принятия кассационной жалобы к производству) положения статей 333.19, 333.20, 333.21, 333.22, 333.36 и 333.37 Налогового кодекса Российской Федерации (в редакции настоящего Федерального закона) применяются к делам, возбужденным в суде соответствующей инстанции на основании заявлений и жалоб, направленных в суд после дня вступления в силу указанных положений, то есть только после 08.09.2024, - судом округа отклоняются, исходя из следующего.

Согласно подпункту 5 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации при подаче заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) отдельно уплачивается государственная пошлина.

Положения Закона о банкротстве предусматривают, что в дальнейшем в период после введения первой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, действуют специальные правила подсудности, в силу которых рассмотрение дела о банкротстве предполагает разрешение арбитражным судом в его рамках отдельных споров о праве.

В связи с этим при подаче в деле о банкротстве заявлений и иных требований, связанных с разрешением самостоятельного материально-правового спора, размер государственной пошлины подлежит исчислению по общим правилам исходя из существа предъявляемых в арбитражный суд требований в соответствии с пунктом 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации. Соответствующая правовая позиция приведена в ответе на вопрос 2 раздела «Разъяснения по вопросам, возникающим в судебной практике» Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2024), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.05.2024).

Соответственно, поскольку предметом кассационного обжалования являлся судебный акт, принятый в рамках дела о банкротстве по вопросу о включении в реестр требований кредиторов, оснований считать, что на заявителей кассационной жалобы не распространяются положения с пунктом 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации – не имеется; какие-либо иные обстоятельства, позволяющие претендовать на получение льготы от уплаты государственной пошлины – заявители кассационной жалобы не приводят.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



П О С Т А Н О В И Л:

постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.06.2024 по делу № А71-2519/2023 Арбитражного суда Удмуртской Республики оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 и ФИО2 – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета государственную пошлину за рассмотрение кассационной жалобы в сумме 1500 руб.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета государственную пошлину за рассмотрение кассационной жалобы в сумме 1500 руб.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий Ю.В. Кудинова



Судьи Г.М. Столяренко



В.В. Плетнева