Постановление от 25 января 2026 г. 13 ААС (Тринадцатый арбитражный апелляционный суд)

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А56-113145/2018
26 января 2026 года
г. Санкт-Петербург
/сд.3

Резолютивная часть постановления объявлена 12 января 2026 года

Постановление изготовлено в полном объеме 26 января 2026 года


Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Слоневской А.Ю., судей Серебровой А.Ю., Тойвонена И.Ю.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Аласовым Э.Б.о.,

при участии: от ФИО1: ФИО2 по доверенности от 14.01.2025, ФИО1 лично, по паспорту, от финансового управляющего ФИО3: ФИО4 по доверенности от 08.11.2021, от ФИО5: ФИО6 по доверенности от 22.01.2024,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-25587/2025) финансового управляющего имуществом должника на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 21.08.2025 по делу № А56-113145/2018/сд.3, принятое по заявлению финансового управляющего имуществом должника к ФИО1, ФИО7, ФИО5 о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО8,

третьи лица: ФИО9, Всеволожский районный Отдел судебных приставов Управления Федеральной службы судебных приставов по Ленинградской области, Управление Росреестра по Ленинградской области, Управление Федеральной службы судебных приставов по Ленинградской области,

УСТАНОВИЛ:

в Арбитражном суде города Санкт-Петербурга и Ленинградской области находится дело о несостоятельности (банкротстве) ФИО8 (ИНН <***>). Решением суда от 07.06.2019 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО3. Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» №107 от 22.06.2019.

Определением суда от 01.12.2021 применены правила параграфа 4 главы Х Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), к участию в деле привлечен нотариус нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО10.

Финансовый управляющий обратилась в суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о признании недействительными цепочки взаимосвязанных сделок - акта передачи объектов недвижимости взыскателю ФИО1, договора купли-продажи земельного участка со строениями от 23.05.2023, заключенного ФИО1 и ФИО7, и применении последствий недействительности сделок в виде возврата в конкурсную массу должника земельного участка, площадью 1 231 кв.м, кадастровый № 47:07:0249014:9, расположенного по адресу: Ленинградская область, Всеволожский район, массив Васкелово, СНТ «Троицкое – 4» (далее – Земельный участок), со строениями: садовым домом площадью 128,6 кв.м, кадастровый № 47:07:0249001:229 (далее – Дом), домиком охраны площадью 20,9 кв.м, кадастровый № 47:07:0249014:38 (далее – Дом охраны), гаражом площадью 28 кв.м, кадастровый № 47:07:0249014:39 )далее – Гараж), баней площадью 38,3 кв.м, кадастровый № 47:07:0249014:40 (далее – Баня), котельной площадью 4,9 кв.м, кадастровый № 47:07:0249014:41 (далее – Котельная).

Определением суда от 21.09.2023 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО9, Всеволожский районный отдел судебных приставов Управления Федеральной службы судебных приставов по Ленинградской области, Управление Росреестра по Ленинградской области.

Определением суда от 22.11.2023 к участию в деле в качестве соответчика привлечен ФИО5.

Определением суда от 27.02.2024, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.04.2024, в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Арбитражного суд Северо-Западного округа от 23.12.2024 определение от 27.02.2024 и постановление от 06.06.2024 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определением суда от 02.07.2025 назначена судебная экспертиза, проведение которой поручено эксперту ООО «Центр независимой экспертизы «Петроградский эксперт» ФИО11 по вопросу о рыночной стоимости Земельного участка с расположенными на нем Домом, Домом охраны, Гаражом, Баней и Котельной по состоянию на 05.05.2023. В дело представлено экспертное заключение.

Определением суда от 21.08.2025 в удовлетворении заявления финансового управляющего отказано.

Не согласившись с указанным судебным актом, финансовый управляющий обратилась в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить обжалуемое определение, заявление удовлетворить, ссылаясь на то, что срок исковой давности не пропущен, а цепочка сделок совершена после возбуждения дела о банкротстве. Кроме того, финансовый управляющий указывает на неравноценность встречного исполнения по сделке, а также на недобросовестность и фактическую аффилированность соответчиков.

Лица, участвующие в обособленном споре, уведомлены судом о времени и месте слушания дела, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, апелляционная жалоба рассматривается в отсутствие неявившихся лиц согласно статье 156 АПК РФ.

Отзыв ФИО1 не приобщен к материалам дела, поскольку представлен с нарушением требований части 3 статьи 65, статьи 262 АПК РФ, не раскрыт заблаговременно перед сторонами и судом.

В судебном заседании представитель заявителя поддержал доводы апелляционной жалобы; представители ФИО1 и ФИО5 возражали против удовлетворения апелляционной жалобы.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверена апелляционным судом в соответствии со статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, ФИО1 и должником заключены договоры займа от 27.12.2022 и от 15.04.2013, по которым должнику предоставлены заемные средства в размере 8 550 000 руб. под 4% годовых на срок до 31.12.2023 и в размере 6 000 000 руб. под 4% годовых на срок до 01.09.2013.

Решением Дзержинского районного суда города Санкт-Петербурга от 17.07.2017 по делу № 2-0-2340/2016 удовлетворен заявленный 05.06.2016 иск ФИО1 к ФИО8 о взыскании задолженности по договорам займа. Во исполнение указанного решения возбуждены исполнительные производства о взыскании денежных средств № 54077/17/78019-ИП и 41816/17/78019-СД, в рамках которых установлено, что у должника на праве собственности имеются Земельный участок и расположенные на нем Дом, Дом охраны, Гараж, Баня, Котельная. Принадлежащее должнику имущество в ходе исполнительных производств реализовано на торгах, однако торги признаны несостоявшимися.

Судебный пристав-исполнитель направила ФИО1 предложение оставить нереализованное имущество за собой. С указанием на то, что взыскатель изъявила согласие на оставление имущества за собой, постановлением судебного пристава-исполнителя от 21.01.2019 соответствующее имущество передано ФИО1, а права требования к должнику уменьшены на 5 324 100 руб. (на цену имущества, определенную по результатам оценки).

ФИО1 и ФИО7 заключили 23.05.2023 договор купли-продажи Земельного участка со строениями, по которому ФИО1 передала в пользу ФИО7 спорное имущество за 10 000 000 руб.

ФИО7 и ФИО5 заключили 16.08.2023 договор купли-продажи Земельного участка со строениями, по которому ФИО7 передал в пользу ФИО5 спорное имущество за 10 000 000 руб.

По мнению заявителя, в данном случае налицо недобросовестное поведение кредитора-заявителя в деле о банкротстве, вступившей в сговор с покупателями имущества, составляющего конкурсную массу должника, с целью вывода имущества из конкурсной массы; для затруднения виндикации имущества ФИО7 заключен договор ипотеки, внесена запись об обременении объекта недвижимости от 07.06.2023 № 47:07:02490914:9-47/054/2023-9.

Финансовый управляющий полагает, что поведение ответчиков не может быть признано добросовестным, оспариваемые сделки прикрывают одну сделку – передачу объектов недвижимости ФИО7 по заниженной стоимости в нарушение установленного порядка и являются недействительными на основании пункта 4 статьи 1, статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), пункта 2 статьи 61.2, пункта 2 статьи 61.3 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве).

Финансовый управляющий также сослался на оказание ФИО1 предпочтения в удовлетворении ее требований преимущественно перед другими кредиторами и вывод активов должника во вред его кредиторам посредством цепочки взаимосвязанных сделок, совершенных ФИО1, ФИО7 и ФИО5

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве в деле о банкротстве допускается оспаривание сделок по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством.

Согласно пункту 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований (сделка с предпочтением), в частности, при наличии одного из условий, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве. Если сделка с предпочтением совершена после принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом или в течение одного месяца до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве, в связи с чем наличия иных обстоятельств, предусмотренных пунктом 3 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Необходимым условием для признания сделки должника недействительной по основаниям пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве является неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной этой сделки. Для признания сделки недействительной по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежало установить наличие совокупности обстоятельств, а именно: сделка была совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

Положения о недействительности сделок, совершенных при наличии признаков злоупотребления правом, предусмотренные статьями 10 и 168 ГК РФ, представляют собой общие основания их недействительности по отношению к специальным основаниям недействительности, установленным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В связи с этим квалификация в рамках дела о банкротстве сделки должника как недействительной (ничтожной) по основаниям статей 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае, если пороки ее совершения выходят за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Апелляционный суд отклоняет доводы ответчиков о пропуске срока исковой давности, который исчислен с даты открытия процедуры банкротства.

О передаче нереализованного имущества должника взыскателю судебный пристав-исполнитель выносит постановление, которое утверждается старшим судебным приставом или его заместителем. Передача судебным приставом-исполнителем имущества должника взыскателю оформляется актом приема-передачи (часть 14 статьи 87 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», далее – Закон об исполнительном производстве).

В соответствии со статьей 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Как разъяснено в пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25), по смыслу статьи 153 ГК РФ при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

Согласно пункту 2 статьи 154 ГК РФ односторонней считается сделка, для совершения которой в соответствии с законом, иными правовыми актами или соглашением сторон необходимо и достаточно выражения воли одной стороны.

В соответствии со статьей 155 ГК РФ односторонняя сделка создает обязанности для лица, совершившего такую сделку. Она может создавать обязанности для других лиц лишь в случаях, установленных законом либо соглашением с этими лицами. К односторонним сделкам соответственно применяются общие положения об обязательствах и о договорах, поскольку это не противоречит закону, одностороннему характеру и существу сделки (статья 156 ГК РФ).

Согласие взыскателя оставить за собой не реализованное на повторных торгах имущество представляет собой одностороннюю сделку, направленную на возникновение у такого взыскателя права собственности на имущество должника, то есть является односторонним волеизъявлением, с которым закон связывает возникновение, изменение или прекращение гражданского правоотношения. Закон придает данному согласию самостоятельное значение и не требует принятия его другими участниками соответствующих правоотношений. Означенная позиция приведена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 02.04.2019 № 18-КГ-19-15.

В данном случае отсутствуют сведения об осведомленности финансового управляющего о согласии кредитора ФИО1 оставить за собой не реализованное на торгах имущество должника.

Как предусмотрено пунктом 1 статьи 8.1 и статьей 131 ГК РФ, права на недвижимое имущество подлежат государственной регистрации. В силу пункта 2 статьи 8.1 ГК РФ права на недвижимое имущество, подлежащие государственной регистрации, возникают, изменяются и прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр. В отношении недвижимого имущества момент перехода права собственности императивно привязан к моменту регистрации такого перехода (пункт 2 статьи 223 ГК РФ).

Судебный пристав-исполнитель обращается в регистрирующий орган для проведения государственной регистрации прав собственности взыскателя на имущество в случае, когда взыскатель по предложению судебного пристава-исполнителя оставил за собой нереализованное имущество или имущественное право должника (пункт 3 части 2 статьи 66 Закона об исполнительном производстве). Факт исполнения судебным приставом-исполнителем означенной обязанности судами не устанавливался.

Финансовый управляющий обращает внимание на то, что на момент признания должника банкротом и открытия процедуры реализации имущества (31.05.2019) спорное имущество принадлежало должнику, государственная регистрация сделки по передаче имущества ФИО1 состоялась 05.05.2023 – после указанной выше даты.

Апелляционный суд также обращает внимание на то, что в рамках уголовного дела в отношении должника ФИО8 следователем вынесено постановление об аресте имущества от 12.01.2017, которое не отменено.

Приложенные к заявлению финансового управляющего выписки из Единого государственного реестра недвижимости содержат сведения о принадлежности спорного имущества ФИО8 на дату признания его банкротом и до 05.05.2023, о запрете сделок с имуществом, совершения регистрационных действий, действий по исключению из госреестра, регистрации ограничений и обременений в отношении имущества, а также о регистрации права собственности ФИО1 на это имущество 05.05.2023. Означенные сведения также имеются в материалах регистрационного дела, представленных суду Росреестром.

В силу пункта 1 статьи 131 Закона о банкротстве все имущество должника, имеющееся на день открытия конкурсного производства и выявленное в ходе конкурсного производства, составляет конкурсную массу, из которой осуществляется удовлетворение требований конкурсных кредиторов должника.

С момента введения в отношении должника процедуры реструктуризации долгов требования кредиторов по неденежным обязательствам имущественного характера трансформируются в денежные по аналогии с абзацем вторым пункта 1 статьи 126 Закона о банкротстве, абзаца второго пункта 34 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве».

Такие требования подлежат денежной оценке, они рассматриваются по правилам статьи 100 Закона о банкротстве и удовлетворяются в общем порядке, предусмотренном статьями 213.27 названного Закона.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 16.12.2019 № 306-ЭС19-13841, действия лиц, направленные на получение от должника имущества в собственность после введения в отношении должника процедуры конкурсного производства, не соответствуют стандарту поведения, предписанному Законом о банкротстве, и являются недействительными по признаку предпочтительности.

Из текста представленных в материалах настоящего дела решения суда от 07.06.2019 о введении процедуры реализации в отношении ФИО8, акта передачи нереализованного имущества от 21.01.2019, заявления ФИО1 об исключении требования из реестра, поданного 25.06.2023, усматривается, что последней изначально было заявлено требование в полном объеме – без исключения 5 324 100 руб. - стоимости оставленного ею за собой имущества.

Таким образом, после открытия в отношении должника процедуры реализации имущества право требования о передаче имущества взыскателю трансформировалось в денежное, подлежало включению и было включено определением суда в реестр требований кредиторов.

Поэтому для соотнесения даты совершения сделки, на основании которой подлежал государственной регистрации переход права, с периодом подозрительности учету подлежит дата такой регистрации. Соответствующая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 17.10.2016 № 307-ЭС15-17721(4).

Ответчики необоснованно исчислили такой срок с 31.05.2019 (дня объявления резолютивной части решения суда о введении процедуры реализации имущества должника), исходя из того, что финансовый управляющий в установленный законом срок не ознакомился с материалами исполнительного производства, возбужденного в отношении должника по заявлению ФИО1, при этом надлежащих доказательств невозможности такого ознакомления в материалы дела не представила.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности подлежал исчислению с момента, когда финансовый управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных Законом о банкротстве.

Именно лицо, заявляющее о пропуске срока исковой давности, доказывает осведомленность заявителя о совершенных сделках и надлежащих ответчиках с определенной даты.

Доказательства объективной возможности финансового управляющего ранее 26.05.2023 получить сведения о совершении спорной сделки не представлены.

Не опровергнуты документально доводы финансового управляющего о том, что он полагался на достоверность сведений, размещенных в Едином государственном реестре недвижимости и на официальном сайте Федеральной службы судебных приставов, о том, что спорное имущество принадлежало должнику на праве собственности, находилось во владении должника и его семьи. Доказательства обратного в дело не представлены.

Более того, не опровергнуты доводы финансового управляющего о сокрытии информации о проведении торгов судебным приставом-исполнителем, вынесении приставом 21.01.2019 постановления о передаче имущества взыскателю и подаче 22.01.2019 ФИО1 заявления судебному приставу-исполнителю о согласии оставить имущество за собой в ситуации, когда в Едином государственном реестре недвижимости сохранялись сведения о принадлежности спорного имущества должнику и запрете на совершение сделок в отношении этого имущества в период с 31.03.2017 до 24.05.2023 в силу ареста, наложенного судом в рамках уголовного дела.

Доводы финансового управляющего об отсутствии в базе исполнительных производств сведений в отношении должника о наличии исполнительных производств, кроме производства от 29.05.2019 № 1007323/19/47021-ИП, подтверждены приложенной им к заявлению страницей с сайта Федеральной службы судебных приставов.

В материалах дела не представлены доказательства, опровергающие подтвержденные финансовым управляющим документально обстоятельства того, что неоднократные запросы финансового управляющего оставлены должностными лицами Федеральной службы судебных приставов без ответа; сведения об исполнительных производствах в пользу ФИО1 и сумме непогашенной задолженности не опубликованы.

На финансового управляющего в данном случае не может быть возложена обязанность по доказыванию отрицательного факта, поскольку осведомленность заявителя об оспариваемой сделке доказывают лица, заявившие о пропуске срока исковой давности.

Доводы финансового управляющего об отсутствии у нее сведений о наличии оснований для оспаривания сделок до получения информации о прекращении права собственности должника на входящее в состав конкурсной массы имущество не опровергнуты.

Таким образом, срок исковой давности оспаривания сделок по общегражданским (три года) и специальным основаниям (один год) не пропущен заявителем.

Апелляционный суд отмечает, что первая из оспариваемых сделок с имуществом должника совершена 05.05.2023, то есть после признания должника банкротом.

Поскольку передача ответчику по акту недвижимого имущества, право собственности на которое в соответствии с пунктом 2 статьи 223 ГК РФ возникает у приобретателя этого имущества с момента регистрации перехода права, для исполнения кредитных обязательств, обеспеченных залогом, недостаточно одной лишь передачи вещи кредитору, оно может считаться исполненным только после перехода к кредитору титула собственника недвижимого имущества в установленном законом порядке.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верхового Суда РФ от 09.07.2018 № 307-ЭС18-1843, необходимо принимать во внимание не дату подписания сторонами соглашения, по которому они обязались осуществить передачу имущества, а саму дату фактического вывода активов, то есть исполнения сделки путем отчуждения имущества (статья 61.1 Закона о банкротстве). Перенос титула собственника производится в момент государственной регистрации. Поэтому для соотнесения даты совершения сделки, переход права на основании которой (или которая) подлежит государственной регистрации, с периодом подозрительности учету подлежит дата такой регистрации.

В рассматриваемом случае регистрация произведена 05.05.2023.

В соответствии с абзацем третьим пункта 5 статьи 213.25 Закона о банкротстве с даты признания гражданина банкротом сделки, совершенные гражданином лично (без участия финансового управляющего) в отношении имущества, составляющего конкурсную массу, ничтожны.

Доказательства того, что в рамках дела о банкротстве в настоящий момент имущество не подлежит включению в конкурсную массу, не представлены.

Переход права собственности на спорное имущество после признания должника банкротом и введения процедуры реализации имущества должника в отсутствие согласия финансового управляющего ничтожен применительно к абзацу 3 пункта 5 статьи 213.25 Закона о банкротстве и статье 174.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 174.1 ГК РФ сделка, совершенная с нарушением запрета или ограничения распоряжения имуществом, вытекающих из закона, в частности из законодательства о несостоятельности (банкротстве), ничтожна в той части, в какой она предусматривает распоряжение таким имуществом (статья 180 ГК РФ).

В соответствии с абзацем вторым пункта 7 статьи 213.25 Закона о банкротстве, с даты признания гражданина банкротом регистрация перехода или обременения прав гражданина на имущество, в том числе на недвижимое имущество и бездокументарные ценные бумаги, осуществляется только на основании заявления финансового управляющего. Поданные до этой даты заявления гражданина не подлежат исполнению.

Финансовый управляющий не участвовал в процедуре передачи имущества должника ФИО1 после введения процедуры реализации имущества должника, не давал согласия на ее отчуждение.

Право собственности на имущество перешло к ФИО1 05.05.2023 в процедуре реализации имущества должника без участия финансового управляющего в нарушение правил статьи 213.25 Закона о банкротстве. Указанные обстоятельства ФИО1 не опровергнуты. Таким образом, сделка по отчуждению имущества должника, повлекшая регистрацию права собственности за ФИО1 05.05.2023, ничтожна.

По мнению финансового управляющего, цепочка сделок прикрывает одну сделку – передачу объектов недвижимости ФИО7 по заниженной стоимости в нарушение установленного порядка, о фактической аффилированности приобретателей имущества по спорным сделкам и совершении ими согласованных действий на условиях, недоступных независимым участникам подобных сделок. ФИО1, являясь кредитором-заявителем в настоящем деле о банкротстве, о состоявшейся передаче ей имущества судебным приставом-исполнителем не указывала ни в заявлении о банкротстве должника, ни в поступившем в суд 25.06.2023 заявлении от об исключении из реестра ее требования в сумме, совпадающей со стоимостью нереализованного имущества.

Согласно пунктам 3 и 4 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения данного запрета суд на основании пункта 2 статьи 10 ГК РФ с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

В соответствии с правовой позицией Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, приведенной в постановлении от 13.09.2011 № 1795/11, для признания договора ничтожным в связи с его противоречием статье 10 ГК РФ необходимо установить сговор всех сторон договора на его недобросовестное заключение с умышленным нарушением прав иных лиц или другие обстоятельства, свидетельствующие о направленности воли обеих сторон договора на подобную цель, о понимании и осознании ими нарушения при совершении сделки принципа добросовестного осуществления своих прав, а также соображений разумности и справедливости, в том числе по отношению к другим лицам, осуществляющим свои права с достаточной степенью разумности и осмотрительности.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ). Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение, например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

ФИО1 была осведомлена о банкротстве ФИО8, поскольку настоящее дело возбуждено по заявлению ФИО1

Фактическая аффилированность лиц может быть установлена на основании анализа совокупности согласованных друг с другом косвенных доказательств, характеризующих поведение указанных лиц (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472(4,5,7). При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (например, с лицом, заявившим о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения. Означенная правовая позиция, приведенная в пункте 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 15.11.2017, судами не учтена. Реальность отношений сторон по спорным договорам купли-продажи с учетом означенного стандарта судами не устанавливалась.

Апелляционный суд не установил наличие финансовой возможности у соответчиков оплатить стоимость спорного имущества должника.

Документально не опровергнуты доводы финансового управляющего о том, что имущество не выбывало из владения должника при его жизни и по настоящее время находится во владении членов семьи должника.

Ответчиками не опровергнут довод об отсутствии фактической передачи спорного имущества ФИО1 и последующую передачу имущества ФИО7 и ФИО5

Согласно протоколу о наложении ареста на имущество от 31.03.2017 спорное имущество передано на хранение ФИО8, акт о передаче ФИО1 имущества судебным приставом-исполнителем, датированный 21.01.2019, подписи взыскателя не содержит, а заявление ФИО1 судебному приставу-исполнителю об оставлении имущества за собой датировано 22.01.2019.

Поскольку в данном случае вред кредиторам причинен в результате выбытия имущества из конкурсной массы 05.05.2023, надлежало установить его рыночную стоимость на указанную дату.

Согласно заключению эксперта рыночная стоимость спорного имущества по состоянию на 05.05.2023 определена в размере 11 072 000 руб. Следовательно, имущество выбыло из собственности должника по цене в несколько раз ниже рыночной, что не могло являться для участников цепочки сделок неочевидным, с учетом того, что последующая сделка совершена менее чем через двадцать дней, по цене 10 000 000 руб.

ФИО1, являясь кредитором-заявителем в настоящем деле о банкротстве, о состоявшейся передаче ей имущества судебным приставом-исполнителем не указывала ни в заявлении о банкротстве должника, ни в поступившем в суд 25.06.2023 заявлении от об исключении из реестра ее требования в сумме, совпадающей со стоимостью нереализованного имущества.

Согласно пунктам 3 и 4 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Совокупность установленных судом обстоятельств свидетельствует о совершении цепочки ничтожных сделок с целью вывода активов должника и причинения вреда кредиторам должника.

Производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника возбуждено 07.11.2018, оставление предмета залога, а именно государственная регистрация перехода права собственности произведена 05.05.2023, после признания должника банкротом, то есть в период, предусмотренный пунктами 1 и 2 статьи 61.2, а также пунктом 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

В силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

Согласно отчету финансового управляющего, реестр требований кредиторов сформирован в сумме 2 272 122 448,22 руб., кредиторами должника являются ФИО1 - 77 526 500 руб., АО «Сургутнефтегазбанк» - 63 353 427,20 руб., АО Банк «Северный морской путь» - 50 000 руб., АО Банк «Северный морской путь» - 447 832 923 руб., ФИО12 – 40 000 000 руб., уполномоченный орган – 4 493 210,93 руб., ФИО1 – 1 474 349 417 руб.

Определением суда от 07.06.2019 признано обоснованным и подлежащим включению в третью очередь реестра требований кредиторов должника требование ФИО1 в размере 159 891 522 руб., в том числе сумма основного долга в размере 77 526 500 руб., проценты в размере 82 364 970 руб.

Таким образом, ФИО1 не является в деле о банкротстве должника кредитором, чьи требования обеспечены залогом имущества.

Поэтому доводы финансового управляющего об оказании предпочтения кредитору ФИО1 также обоснованы. Апелляционный суд отмечает, что вопрос о добросовестности не входит в предмет доказывания при оспаривании сделок по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве. Состав недействительности сделки с предпочтением, по сути, носит формальный характер.

В рассматриваемом случае получение ФИО1 имущества должника в исполнительном производстве после принятия судом заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) и регистрация перехода права собственности на имущество после признания должника банкротом повлекло большее предпочтение в пользу отдельного кредитора – ФИО1 Данная сделка привела к изменению очередности удовлетворения требовании кредиторов, в результате чего, нарушены права иных кредиторов включенных в реестр требовании должника.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Поскольку бенефициар является стороной прикрываемой (единственно реально совершенной) сделки, по которой имущество выбывает из владения должника, право кредиторов требовать возврата имущества в конкурсную массу подлежит защите с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса, а не путем удовлетворения виндикационного иска. Споры о признании недействительными сделок, совершенных несостоятельными должниками в преддверии банкротства, и о применении последствий их недействительности отнесены к компетенции арбитражных судов, рассматривающих дела о банкротстве (пункт 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве).

В данном случае переход фактического контроля над имуществом, реальность передачи прав на него по последовательным сделкам не доказан сторонами сделок.

При таких обстоятельствах, апелляционный суд приходит к выводу о том, что акт от 21.01.2019 о передаче нереализованного имущества взыскателю ФИО1, договор купли-продажи от 23.05.2023, заключенный ФИО1 и ФИО7, договор купли-продажи от 16.08.2023, заключенный ФИО7 и ФИО5, являются недействительными, в том числе ничтожными, сделками.

Определение от 21.08.2025 подлежит отмене с принятием по обособленному спору нового судебного акта об удовлетворении заявления финансового управляющего о признании цепочки сделок недействительной.

В соответствии с пунктом 1 статьи 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

С учетом удовлетворения иска финансового управляющего судебные расходы по государственной пошлине за рассмотрение дела в судах трех инстанциях (6 000 руб., 3 000 руб. отсрочка, 3 000 руб. отсрочка) и новое рассмотрение спора в двух инстанциях (10 000 руб.) относятся в равных долях на ответчиков ФИО1, ФИО7 и ФИО5

Руководствуясь статьей 110, пунктом 2 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 21.08.2025 по делу № А56-113145/2018/сд.3 отменить.

Признать недействительными акт от 21.01.2019 о передаче нереализованного имущества взыскателю ФИО1, договор купли-продажи от 23.05.2023, заключенный ФИО1 и ФИО7, договор купли-продажи от 16.08.2023, заключенный ФИО7 и ФИО5.

Применить последствия недействительности цепочки сделок, возвратить в конкурсную массу ФИО8 земельный участок площадью 1 231 кв.м, кадастровый № 47:07:0249014:9, по адресу: Ленинградская область, Всеволожский район, массив Васкелово, СНТ «Троицкое – 4», со строениями: садовым домом площадью 128,6 кв.м кадастровый № 47:07:0249001:229, домиком охраны площадью 20,9 кв.м кадастровый № 47:07:0249014:38, гаражом площадью 28 кв.м кадастровый № 47:07:0249014:39, баней площадью 38,3 кв.м кадастровый № 47:07:0249014:40, котельной площадью 4,9 кв.м кадастровый № 47:07:0249014:41.

Взыскать с ФИО1 в пользу конкурсной массы ФИО8 5 333 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины.

Взыскать с ФИО7 в пользу конкурсной массы ФИО8 5 333 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины.

Взыскать с ФИО5 в пользу конкурсной массы ФИО8 5 333 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета 2 000 руб. государственной пошлины.

Взыскать с ФИО7 в доход федерального бюджета 2 000 руб. государственной пошлины.

Взыскать с ФИО5 в доход федерального бюджета 2 000 руб. государственной пошлины.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.


Председательствующий


А.Ю. Слоневская


Судьи


А.Ю. Сереброва


И.Ю. Тойвонен