Постановление от 22 марта 2024 г. по делу № А40-41786/2016

ПОСТАНОВЛЕНИЕ


Москва

22.03.2024 Дело № А40-41786/16


Резолютивная часть постановления оглашена 18 марта 2024 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 22 марта 2024 года.


Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Кузнецова В.В., Перуновой В.Л.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 – явился лично, предъявил паспорт, ФИО2 по доверенности от 17.03.2022;

от ФИО3 – явилась лично, предъявила паспорт;

от ФИО4 – ФИО5 по доверенности от 08.04.2022;

от конкурсного управляющего Коммерческого банка «Регнум» (общество с ограниченной ответственностью) в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» - ФИО6 по доверенности от 29.09.2022;

от ФИО7 – ФИО8 по доверенности от 05.10.2022;

от ФИО9 – ФИО10 по доверенности от 07.11.2022;

от ФИО11 – ФИО10 по доверенности от 01.02.2022;

от ФИО12 – ФИО13 по доверенности от 16.10.2023;

от ФИО14 – ФИО15 по доверенности от 08.09.2022;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу

конкурсного управляющего Коммерческого банка «Регнум» (общество с ограниченной ответственностью) в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов»

на определение Арбитражного суда города Москвы от 14.10.2022,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 09.11.2023

по заявлению о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) Коммерческого банка «Регнум» (общество с ограниченной ответственностью),

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 04.05.2016 Коммерческий банк «Регнум» (общество с ограниченной ответственностью) (далее – должник, банк) был признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, обязанности конкурсного управляющего должника возложены на государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов».

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО4, ФИО16, ФИО3, ФИО12, ФИО11, ФИО17, ФИО18, ФИО9, ФИО19, ФИО7, ФИО20, ФИО21, ФИО14 и ФИО22 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, которое обжалуемым определением Арбитражного суда города Москвы от 14.10.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 09.11.2023, было удовлетворено частично, ФИО20 был привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам банка, производство по обособленному спору приостановлено до окончания расчетов с кредиторами должника, а в удовлетворении заявления в остальной части было отказано.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемые определение и постановление отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности остальных ответчиков, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего должника доводы кассационной жалобы поддержал, а представители ответчиков просили суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

В связи с заменой судьи Кручининой Н.А. на судью Перунову В.Л., рассмотрение кассационной жалобы начато с самого начала.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле и явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, проверив, в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационной жалобы.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Обращаясь за судебной защитой, конкурсный управляющий должника указывал, что ответчики совершили действия, повлекшие несостоятельность банка, ссылаясь в обоснование правомерности своих требований на положения статей 10 и 61.11 Закона о банкротстве.

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего должника в части ФИО20, суд первой инстанции исходил из представления заявителем относимых и допустимых доказательств, достаточных для установления наличия обязательных условий при которых возможно привлечение данного ответчика к субсидиарной ответственности.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что в удовлетворенной части заявленных требований судебные акты не обжалуются, как следствие, правовых оснований для их проверки в указанной части у суда округа отсутствуют.

Вместе с тем, суд первой инстанции не усмотрел правовых оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ответчиков ФИО4, ФИО16, ФИО3, ФИО12, ФИО11, ФИО17, ФИО18, ФИО9, ФИО19, ФИО7, ФИО21, ФИО14 и ФИО22, исходя из следующего.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ) в Закон о банкротстве были внесены изменения, в соответствии с которыми, статья 10 Закона о банкротстве была признана утратившей силу, а Закон о банкротстве был дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Пунктом 3 статьи 4 названного Федерального закона установлено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу названного Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции названного Федерального закона).

Вместе с тем, положениями статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее - Закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ) и в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее - Закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), предусматривались основания и порядок привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

Статья 4 ГК РФ, определяющая правила действия во времени норм гражданского законодательства, являющихся нормами материального права и содержащего федеральные законы, регулирующие гражданские правоотношения, устанавливает, что акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие.

При этом, исходя из закрепленного в части 4 статьи 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации принципа действия процессуальных норм во времени, судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора и рассмотрения дела, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Таким образом, при толковании правил применения Закона о банкротстве, необходимо учитывать указанные принципы, из чего следует, что подлежат применению нормы процессуального законодательства, изложенные в данной редакции закона.

Однако, указанное правило не придает обратной силы нормам материального права, в том числе нормам, предусматривающим основания привлечения лица к субсидиарной ответственности по долгам должника - юридического лица.

Кроме того, как следует из разъяснений высшей судебной инстанции, приведенных в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», положения Закона о банкротстве в редакции Закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ (в частности, статья 10) и Федерального закона от 25.02.1999 № 40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» далее – Закона от 25.02.1999 № 40-ФЗ) в редакции Закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ (в частности, статьи 4.2 и 14) о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ (в частности, статья 10), и Закона от 25.02.1999 № 40-ФЗв редакции, действовавшей до вступления в силу Закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ (в частности, пункт 3 статьи 9.1 и статья 14), независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Указанные разъяснения применимы и к отношениям, связанным с действием Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

Однако, порядок привлечения лица к субсидиарной ответственности и его новые нормы, не ухудшающие положения лица, подлежит применению с учетом изменений, введенных Законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

Приведенные правовые позиции свидетельствуют о том, что в целяхпривлечения лица к субсидиарной ответственности применяютсяматериально-правовые нормы, действовавшие в тот период времени, когдавиновные действия были совершены таким лицом.

При этом нормы процессуального права применяются в редакции, действующей на момент рассмотрения данного заявления.

В настоящем случае, суды пришли к правомерному и обоснованному ими выводу о необходимости применения положений о субсидиарной ответственности в редакции Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, однако, с учетом положений норм Закона о банкротстве, действующих в рассматриваемый период в отношении ответчиков (статья 10 Закона о банкротстве в редакции Закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ).

Судами установлено, что ФИО12 являлся членом совета директоров банка в период с 23.11.2012 по 05.02.2016, ФИО11 являлся членом правления банка в период с 05.02.2015 по 21.12.2015, ФИО9 являлась членом правления банка в период с 10.04.2015 по 05.02.2016, ФИО18 являлся членом правления банка в период с 21.04.2015 по 22.01.2016, ФИО7 являлась членом совета директоров банка в период с 23.11.2012 по 05.02.2016, ФИО19 являлся председателем совета директоров банка в период с 29.04.2013 по 27.04.2015, ФИО4 являлась членом правления банка в период с 29.04.2013 по 27.04.2015, ФИО16 являлся членом совета директоров банка в период с 29.04.2013 по 05.02.2016, ФИО17 являлся членом совета директоров банка в период с 28.04.2015 по 05.02.2016, ФИО3 являлась членом правления банка в период с 05.02.2015 по 05.02.2016.

ФИО14 и ФИО22 каких-либо должностей в банке не занимали, но, по мнению заявителя, они являются выгодоприобретателем по сделкам.

Кроме того, ФИО16, ФИО7, ФИО17 и ФИО21 являлись участниками банка и упомянуты в списке лиц, под контролем либо значительным влиянием которых находится кредитная организация, размещенном на официальном сайте Центрального Банка Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 189.23 Закона о банкротстве, в случае, если банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную ответственность по ее обязательствам в порядке, установленном статьей 10 Закона.

Статьей 61.11 Закона о банкротстве установлено, что пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона.

В ранее действовавшей норме статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № от 28.06.2013 № 134-ФЗ) содержалось аналогичное основание привлечения к субсидиарной ответственности, согласно которому, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Федерального закона.

Таким образом, порядок реализации ответчиком принадлежащих ему субъективных прав в статусе контролирующего должника лица подчинялся тем же правилам и ограничениям, которые действовали в соответствующие периоды совершения им вредоносных сделок.

В этой связи, рассмотрение основанного на абзаце 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве требования конкурсного управляющего является правомерным и не противоречит частноправовому принципу недопустимости придания обратной силы закону, поскольку не ухудшает положение ответчика по сравнению с ранее действовавшим регулированием.

Ответственность контролирующих должника лиц является гражданско-правовой, в связи с чем, возложение на этих лиц обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ, следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда (статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 3 статьи 53.1 ГК РФ, лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

Такую же обязанность несут члены коллегиальных органов юридического лица (наблюдательного или иного совета, правления и т.п.).

В вопросе признания члена совета директоров кредитной организации контролирующим должника лицом, Верховный Суд Российской Федерации изложил позицию, закрепленную в определении № 305-ЭС18-13210(2) от 07.10.2021, которая заключается в следующем.

Особенность функционирования кредитных организаций состоит в том, что они осуществляют достаточно крупную по своим масштабам деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления.

При этом, банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих.

Данные особенности деятельности банков предопределяют то, что в рамках дел об их банкротстве споры о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности зачастую сопровождаются наличием большого количества ответчиков.

Разрешая подобные споры, судам необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству кредитной организации.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее: 1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям); 2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное, банкротное, состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки); 3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии).

Применительно к критерию № 2, квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы.

Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.

При этом, сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

Учитывая правило о защите делового решения, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности.

Тогда как на истце лежит бремя опровержения названной презумпции посредством доказывания, например, того, что, исходя из существа сделки, для ответчика была очевидна ее крайняя невыгодность для кредиторов, либо что ответчик достоверно знал о нарушении принципов объективности при подготовке профильным подразделением заключения по сделке или, по крайней мере, обладал неполной (недостоверной) информацией по соответствующему контрагенту (определение Верховного Суда Российской Федерации от 22.04.2022 № 305-ЭС18-20160 (7-15)).

В обоснование своих доводов конкурсный управляющий должника ссылался на то, что в период своей деятельности ФИО12 была одобрена выдача кредитов на общую сумму 82 000 000 руб. следующим «техническим» заемщикам-юридическим лицам, что способствовало ухудшению финансового положения банка и в дальнейшем привело к банкротству обществам с ограниченной ответственностью «РЕМСТРОЙПРОЕКТ» и «БАР37».

Как указал конкурсный управляющий, на момент выдачи кредитов, указанные заемщики не вели хозяйственную деятельность, что подтверждается следующими признаками.

Общество с ограниченной ответственностью «РЕМСТРОЙПРОЕКТ», согласно ответу налогового органа, зарегистрировано по массовому адресу регистрации юридических лиц.

По данным полученным в результате анализа операций по счетам заемщика, уплата арендных платежей осуществлялась компанией в минимальном размере, платежи, связанные с содержанием персонала и прочие обязательные платежи, не выплачивались, финансовое положение признано плохим.

Согласно ответам страховых фондов, количество сотрудников по состоянию на 2014 год - 4 человека.

По данным ЕГРЮЛ, единственный участник названного общества является также и его генеральным директором, а должность главного бухгалтера в штате отсутствовала.

Общество было исключено из ЕГРЮЛ через 7 месяцев после получения кредита, а именно 16.07.2015, в результате слияния с другим юридическим лицом.

Общество с ограниченной ответственностью «БАР37» осуществляло уплату налогов и арендных платежей в минимальном размере, платежи, связанные с содержанием персонала и прочие обязательные платежи, не выплачивались, финансовое положение признано плохим.

После отзыва лицензии у банка платежей в счет погашения кредита не вносилось.

По данным ЕГРЮЛ, уставной капитал названного общества сформирован в минимальном размере 10 000 руб.

Единственный участник этого общества является также и генеральным директором, должность главного бухгалтера в штате отсутствовала.

Задолженность была взыскана с общества с ограниченной ответственностью «БАР37» решением Арбитражного суда города Москвы от 25.05.2017 по делу № А40-243195/16, возбуждено исполнительное производство, однако, денежные средства до настоящего времени не поступили.

По мнению конкурсного управляющего, указанные выше ссуды являлись заведомо невозвратными («техническими»), а ФИО12, обладая значительным опытом работы в банковской сфере не мог не понимать, что одобряет заключение сделок на заведомо невыгодных для банка условиях.

Помимо этого, 13.10.2014 ФИО12 было принято решение о реорганизации банка в форме присоединения к нему общества с ограниченной ответственностью «РЕКОРБАНК» на общем собрании участников банка (протокол № 49) в составе ФИО16, ФИО17, ФИО21, ФИО12 и ФИО19

В результате принятого решения 15.01.2015 на баланс банка из общества с ограниченной ответственностью «РЕКОРБАНК» была передана ссудная задолженность организаций, не осуществляющих хозяйственную деятельность либо осуществляющих ее в объемах, несопоставимых с объемом кредитования, что привело к резкому ухудшению финансового положения банка.

Данный факт подтверждается расчетом достаточности/недостаточности стоимости имущества.

Общая сумма выдачи денежных средств по заемщикам составляла 438 122 651,93 руб.

Как указывал конкурсный управляющий, все заемщики отвечают признакам «технических» компаний и реальной хозяйственной деятельности не вели.

Уже на первую отчетную дату после проведения реорганизации на баланс банка – должника передан существенный объем технических активов, что в конечном итоге привело к недостаточности стоимости имущества банка уже по состоянию на 01.02.2015.

Таким образом, действия ФИО12, по мнению заявителя, находятся в прямой причинно-следственной связи с банкротством банка.

В отношении ФИО11 конкурсный управляющий указывал на то, что он одобрил выдачу кредитов следующим «техническим» заемщикам - юридическим лицам на общую сумму 105 240 000 руб., что способствовало ухудшению финансового положения самого банка и в дальнейшем привело к банкротству обществ с ограниченной ответственностью «Альконта», «Новое торговое партнерство» и «СК Мегаполис».

Как указал конкурсный управляющий, на момент выдачи кредита заемщики реальной хозяйственной деятельности не осуществляли, как следствие, ФИО11, обладая информацией о финансовом положении банка и качестве его активов, не мог не осознавать, что совершенные ими действия влекут причинение банку ущерба и неспособность банка в полном объеме удовлетворить требования кредиторов.

В отношении ФИО9 конкурсный управляющий ссылался на то, что в период своей деятельности она одобрила выдачу кредитов следующим «техническим» заемщикам - юридическим и физическим лицам на общую сумму 682 610 000 руб., что способствовало ухудшению финансового положения самого банка и в дальнейшем привело к банкротству обществ с ограниченной ответственностью «БИСТРУБ», «ВЕГАСТРОЙ», «Дирекция Единого Поставщика», «КОМПАКТ-Р», «КОРИНТИЯ», «ЛИДЕРАВТОТРАНС», «МЕГАЛИТЭЛКОМ», «НОВОЕ ТОРГОВОЕ ПАРТНЕРСТВО», «ПЛАНКЕН», «СК МЕГАПОЛИС», «СТРОЙКОМПЛЕКТ», «ТЕКОС», «ТРАНСМАШ», а также ФИО22 и ФИО14

Как указал конкурсный управляющий, на момент выдачи кредита заемщики реальной хозяйственной деятельности не осуществляли.

Кроме того, заемщики своих обязательств по кредитным договорам не исполнили, размер непогашенной задолженности по основному долгу на дату отзыва лицензии по указанным кредитам с момента выдачи не изменился и составил 682 610 000 руб.

Работа по взысканию задолженности в судебном порядке также результатов не дала, денежных средств в счет погашения не поступало.

По мнению заявителя, ФИО9, обладая информацией о финансовом положении банка и качестве его активов, не могла не осознавать, что совершенные ей действия влекут причинение банку ущерба и неспособность Банка в полном объеме удовлетворить требования кредиторов.

В отношении ФИО18 конкурсный управляющий указывал на то, что в период своей деятельности он одобрил выдачу кредитов на общую сумму 512 610 000 руб. «техническим» заемщикам юридическим и физическим лицам, что способствовало ухудшению финансового положения банка и в дальнейшем привело к банкротству.

При этом, ФИО18 одобрял выдачу кредитов дважды, действуя и в составе правления банка, и в составе кредитного комитета банка по следующим заемщикам – обществам с ограниченной ответственностью «ВЕГАСТРОЙ», «Дирекция Единого Поставщика», «КОМПАКТ-Р», «КОРИНТИЯ», «МЕГАЛИТ-ЭЛКОМ», «НОВОЕ ТОРГОВОЕ ПАРТНЕРСТВО», «СК МЕГАПОЛИС», «СТРОЙКОМПЛЕКТ», «ТЕКОС», «ТРАНСМАШ», «НОВОЕ ТОРГОВОЕ ПАРТНЕРСТВО» и ООО «БИСТРУБ», а также ФИО14

Как указал заявитель, на момент выдачи кредита заемщики реальной хозяйственной деятельности не осуществляли.

Кроме того, заемщики своих обязательств по кредитным договорам не исполнили, размер непогашенной задолженности по основному долгу на дату отзыва лицензии по указанным кредитам с момента выдачи не изменился и составил 512 610 000 руб.

Работа по взысканию задолженности в судебном порядке также результатов не дала, денежных средств в счет погашения не поступало.

ФИО18, обладая информацией о финансовом положении банка и качестве его активов, по мнению заявителя, не мог не осознавать, что выдаваемые ссуды не будут возвращены, а совершенные им действия влекут причинение банку ущерба и неспособность банка в полном объеме удовлетворить требования кредиторов.

В отношении ФИО7 конкурсный управляющий указывал на то, что в период своей деятельности, она совместно с ФИО12 и ФИО19 одобрила выдачу кредитов на общую сумму 82 000 000 руб. «техническим» заемщикам - юридическим лицам, что, по мнению заявителя, способствовало ухудшению финансового положения Банка и в дальнейшем привело к банкротству обществ с ограниченной ответственностью «РЕМСТРОЙПРОЕКТ» и «БАР37».

Ссуды являлись заведомо невозвратными («техническими»), при этом, ФИО7, обладая информацией о финансовом положении банка и качестве его активов, не могла не осознавать, что совершенные ею действия влекут причинение банку ущерба и неспособность банка в полном объеме удовлетворить требования кредиторов.

В отношении ФИО19 конкурсный управляющий указывал на то, что в период своей деятельности, он совместно с ФИО12 и ФИО7 одобрил выдачу кредитов на общую сумму 82 000 000 руб. «техническим» заемщикам-юридическим лицам, что способствовало ухудшению финансового положения банка и в дальнейшем привело к банкротству обществ с ограниченной ответственностью «РЕМСТРОЙПРОЕКТ» и «БАР37».

Кроме того, 13.10.2014 ФИО19 было принято решение о реорганизации банка в форме присоединения к нему общества с ограниченной ответственностью «РЕКОРБАНК» на общем собрании участников банка (протокол № 49) в составе ФИО16, ФИО17, ФИО21, ФИО12 и ФИО19

В результате принятого решения 15.01.2015 на баланс банка из общества с ограниченной ответственностью «РЕКОРБАНК» была передана ссудная задолженность организаций, не осуществляющих хозяйственную деятельность, что привело к резкому ухудшению финансового положения банка и в дальнейшем банкротству.

Принятие на баланс технической ссудной задолженности вследствие реорганизации и последующая выдача заведомо невозвратных кредитов юридическим и физическим лицам послужили причинами банкротства банка.

В отношении ФИО4 конкурсный управляющий указывал на то, что в период своей деятельности она, являясь членом правления банка (протоколы от 09.02.2015 № 183/1, от 20.03.2015 № 2003-15), одобрила выдачу кредитов заемщику - обществу с ограниченной ответственностью «Новое торговое партнерство», которое не вело реальной хозяйственной деятельности, в общем размере 3 240 000 руб. (кредитные договоры от 10.02.2015 № 1/15-КЛ/М, от 23.03.2015 № 2/15-КЛ/М), что явилось одной из причин ухудшения финансового положения банка и невозможности полного удовлетворения требований кредиторов.

Всего заемщику предоставлено кредитных средств банком 75 760 тыс. руб., в том числе 36 910 тыс. руб. переданы банку в рамках проведенной реорганизации общества с ограниченной ответственностью «РЕКОРБАНК».

На момент выдачи кредита заемщик реальной хозяйственной деятельности не осуществлял, качество обслуживания долга характеризовалось как «плохое», в 2014-2015 годах в обществе работало четыре сотрудника, в 2016 году, соответственно, два сотрудника, предписанием Главного управления по Центральному федеральному округу Центрального Банка Российской Федерации от 22.01.2016 № Т1-86-1-05/7609ДСП был установлен факт неправильной оценки кредитного риска банком в отношении общества с ограниченной ответственностью «Новое торговое партнерство», генеральный директор общества также являлся его единственным владельцем, после отзыва лицензии у банка заемщик не производит выплату долг по кредиту, в ходе исполнительного производства было установлено, что у должника отсутствует имущество.

По мнению конкурсного управляющего должника, ФИО4, обладая информацией о финансовом положении банка и качестве его активов, не могла не осознавать, что совершенные действия влекут причинение банку ущерба и неспособность банка в полном объеме удовлетворить требования кредиторов.

ФИО16, ФИО17 и ФИО21 вменяется в вину принятие решения о реорганизации банка в форме присоединения к нему общества с ограниченной ответственностью «РЕКОРБАНК».

Принятие на баланс технической ссудной задолженности вследствие реорганизации и последующая выдача заведомо невозвратных кредитов юридическим и физическим лицам послужили причинами банкротства банка.

ФИО3 и ФИО23 вменяется в вину одобрение заведомо невозвратных кредитов.

По мнению конкурсного управляющего, ФИО4, ФИО16, ФИО3, ФИО12, ФИО11, ФИО17, ФИО18, ФИО9, ФИО19, ФИО7 и ФИО21 действовали неразумно и недобросовестно.

При этом, они действовали совместно с единой целью, направленной на вывод активов банка, в частности одобрили выдачу указанных выше кредитов.

В отношении ФИО24 конкурсный управляющий ссылался на то, что банк предоставил ему кредитные средства на общую сумму 45 000 000 руб., которые не были возвращены им до настоящего времени, при этом, подтверждающие целевое использование денежных средств документы в кредитном досье заемщика отсутствуют, а кредит предоставлен без обеспечения его возврата.

ФИО22, который также каких-либо должностей в банке не занимал, конкурсным управляющим вменяется в вину получение кредитных денежных средств без какого-либо обеспечения.

В связи с изложенным, заявитель считает ФИО24 и ФИО22 контролирующими лицами должника.

Вместе с тем конкурсным управляющим не представлено доказательств того, что ФИО4, ФИО3, ФИО12, ФИО11, ФИО18, ФИО9, ФИО19, ФИО7, ФИО14 и ФИО22 имели возможности оказывать существенное влияние на деятельность банка, и тем более, реализовывали его.

ФИО4, ФИО3, ФИО12, ФИО11, ФИО18, ФИО9, ФИО19, ФИО7, ФИО14 и ФИО22 не инициировали одобрение выдачи кредитов (которые, по мнению конкурсного управляющего, впоследствии стали убыточными для должника), не оказывали влияния на иных сотрудников должника, задействованных в одобрении выдачи кредитов, не извлекали никакой личной выгоды и не сберегали никакого имущества в результате совершения сделок.

Кроме того, конкурсным управляющим не установлена степень вины каждого из ответчиков, и влияние совершения действий каждого из ответчиков на размер убытков банка, тогда как принцип справедливости и соразмерности вины, размер подлежащих возмещению каждым из ответчиков убытков должен быть определен судом с учетом обстоятельств дела и соразмерности ответственности.

У должника действовало положение о кредитном комитете, согласно которому, решение о предоставлении кредита принималось кредитным комитетом банка или правлением банка.

Решение о выдаче кредитов принималось коллегиальным органом, кредитным комитетом на основании документов, аналитических материалов, заключений и прочих документов, представляемых соответствующими структурными подразделениями банка.

Доказательств того, что одобрение кредитов со стороны ответчиков осуществлялось вопреки заключениям профильных комитетов, либо в отсутствие их одобрения или при неполной (недостоверной) информации по соответствующему заемщику, не представлено.

Напротив, по общему правилу, при наличии перечисленных согласований соответствующих структур у ответчиков не могло и не должно было возникнуть сомнений относительно представленной о заемщиках информации.

При этом, ФИО4, ФИО3, ФИО12, ФИО11, ФИО18, ФИО9, ФИО19 и ФИО7, не являлись лицами, аффилированными с заемщиками; доказательства обратного в материалы дела не представлены.

Утверждение заявителя о том, что в кредитных досье банка отсутствует информация для оценки качества ссуды, включая оценку финансового положения заемщика, которая принимается во внимание при решении вопроса о предоставлении кредита, судами оценено критически и отклонено поскольку в переданных банком конкурсному управляющему кредитных досье содержалась полная и соответствующая требованиям нормативных актов информация о каждом из заемщиков.

Помимо этого, члены кредитного комитета при принятии решения на кредитном комитете о предоставлении кредита руководствуются заключением кредитного управления.

Обращение к кредитным досье могло иметь место только в случае, когда у членов кредитного комитета возникали сомнения в достоверности представленной о заемщике информации, а также возникали при рассмотрении заявки на кредит и заключения кредитного управления иные вопросы, которые требовали дополнительного изучения.

Ответственность за полноту формирования досье несло кредитное управление, а проверку соответствия их внутренним документам была возложена на службу внутреннего аудита банка.

Как следует из заявления конкурсного управляющего, выданные кредиты не имеют залоговое обеспечение.

При этом, требование об обязательном наличии во всех кредитных договорах обеспечительных сделок является не основанным на нормах действующего права, поскольку, в соответствии с положением Банка России от 24.03.2004 № 254-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности», принятие банком решения о предоставлении кредита без обеспечения влечет для банка необходимость формирования дополнительных резервом, отнесение заемщика к соответствующей группе риска.

Такого рода обязанность, в случае выдачи необеспеченных кредитов со стороны банка соблюдалась, что отражено в соответствующих профессиональных суждениях по каждому из заемщиков.

При принятии (одобрении) решений о предоставлении кредитов ФИО4, ФИО3, ФИО12, ФИО11, ФИО18, ФИО9, ФИО19 и ФИО7 действовали разумно и добросовестно.

Так, в частности, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчиков не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности.

При заключении сделок были соблюдены все требования корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов, а также оценивались условия сделок на предмет их убыточности.

В настоящем случае, судами отмечено, что относимых и допустимых доказательств, опровергающих данную презумпцию, заявление конкурсного управляющего должника не содержит.

Довод о том, что ответчики действовали в сговоре, с единой целью направленной на вывод активов банка, в частности одобрили выдачу указанных кредитов, судами также признан декларативным и документально ничем не обоснованным.

Утверждения заявителя о том, что ответчики совершали свои действия в составе группы по выводу активов из банка, не основано на каких-либо доказательствах и противоречат приговору по уголовному делу в отношении ФИО20

Так, приговором Пресненского районного суда г. Москвы от 11.12.2020 по уголовному делу № 1-90/20, вступившим в законную силу 05.04.2021, ФИО20 был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ).

При этом, судом установлено, что ФИО25, совместно с ФИО20, назначенным председателем правления банка, совместно с иными лицами, имея корыстный умысел, совершили действия, направленные на хищение денежных средств банка и обращения их в свою пользу, путем заключения кредитных договоров с подконтрольными соучастникам организациями, имеющими в своей деятельности признаки фиктивности, неосведомленными о преступном умысле соучастников.

ФИО4, ФИО3, ФИО12, ФИО11, ФИО18, ФИО9, ФИО19 и ФИО7 не фигурируют в приговоре в качестве соучастников ФИО20, которые способствовали хищению денежных средств банка.

Как указывалось ранее, ФИО14 и ФИО22 не являлись лицами, контролирующим должника и не имели какого-либо отношение к должнику.

По мнению конкурсного управляющего, названные ответчики должны быть признаны контролирующими должника лицами и привлечены к субсидиарной ответственности в связи с тем, что ими были получены кредиты без каких-либо обеспечительных сделок.

Однако, данный довод конкурсного управляющего является необоснованным, поскольку сам по себе факт получения необеспеченного кредита не может являться доказательством того, что ответчики ФИО14 и ФИО22 являлись лицами, контролирующими должника.

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к правомерному и обоснованному им выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчиков ФИО4, ФИО3, ФИО12, ФИО11, ФИО18, ФИО9, ФИО19, ФИО7, а также ФИО14 и ФИО22 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по вменяемым им основаниям.

Что касается довода конкурсного управляющего должника о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности за одобрение проведения реорганизации банка в форме присоединения к нему общества с ограниченной ответственностью «РЕКОРБАНК», суд учел следующие обстоятельства.

По мнению конкурсного управляющего, принимая решение о реорганизации банка, участники банка действовали неразумно и недобросовестно, в том числе не предприняли действий, направленных на получение необходимой и достаточной информации, знали или должны были знать о том, что их действия не отвечали интересам банка и неизбежно должны были причинить ущерб его кредиторам.

Минимальный размер собственных средств (капитала) кредитной организации установлен статьей 11.2 Закона о банках и банковской деятельности.

Федеральным законом от 03.12.2011 № 391-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О банках и банковской деятельности» были внесены изменения в статью 11.2 Закона о банках и банковской деятельности, а именно, установлено повышение минимального размера собственных средств (капитала) кредитной организации с 180 млн. руб. до 300 млн. руб., которое вступало в силу с 01.01.2015, а также повышены требования к нормативу достаточности основного капитала кредитной организации.

Не соответствие кредитной организации установленным требованиям по минимальному размеру собственных средств (капитала) и нормативам достаточности основного капитала организации влечет отзыв лицензии и последующую ликвидацию кредитной организации.

Таким образом, принимая решение о реорганизации банка в форме присоединения к нему общества с ограниченной ответственностью «РЕКОРБАНК», участники банка действовали добросовестно, разумно и в интересах Банка и его кредиторов.

В материалы дела представлены аудиторские заключения, проводимые по заказу банка, направленные на анализ годовой бухгалтерской отчетности общества с ограниченной ответственностью «РЕКОРБАНК», которыми установлено, что годовая бухгалтерская (финансовая) отчетность общества с ограниченной ответственностью «РЕКОРБАНК» отражает достоверно во всех существенных отношениях финансовое положение по состоянию на 01.01.2015, результаты ее финансово-хозяйственной деятельности и движение денежных средств за 2014 год в соответствии с установленными правилами составления годовой бухгалтерской (финансовой) отчетности в Российской Федерации.

Аналогичный вывод сделан в отношении бухгалтерской (финансовой) отчетности банка.

Согласно заключению независимого аудитора, обязательные нормативы, установленные Банком России, были выполнены банком во всех существенных отношениях по состоянию на 01.10.2015.

Исходя из представленных доказательств, довод конкурсного управляющего о том, что привлекаемые к субсидиарной ответственности по этому основанию лица не предприняли действий, направленных на получение необходимой и достаточной информации, знали или должны были знать о том, что их действия не отвечали интересам Банка и неизбежно должны были причинить ущерб его кредиторам противоречит установленным обстоятельствам и представленным в материалы дела доказательствам, которые конкурсным управляющим не опровергнуты.

Согласно пункту 15.3.2 инструкции Банка России от 02.04.2010 № 135-И «О порядке принятия Банком России решения о государственной регистрации кредитных организаций и выдаче лицензий на осуществление банковских операций», решение о государственной регистрации изменений, вносимых в устав кредитной организации, принимается Банком России, если указанные изменения влекут замену имеющейся у кредитной организации лицензии на осуществление банковских операций, а также если указанные изменения связаны с реорганизацией кредитной организации или вносятся в устав кредитной организации, надзор за деятельностью которой осуществляет уполномоченное структурное подразделение центрального аппарата Банка России (в том числе если изменения не влекут замену имеющейся у такой кредитной организации лицензии на осуществление банковских операций).

При реорганизации кредитных организаций, в результате которой создается новая кредитная организация (новые кредитные организации), Банк России рассматривает вопрос о выдаче ей (им) новых лицензий на осуществление банковских операций.

При этом, Банком России принимаются во внимание лицензии, на основании которых действовали реорганизованные кредитные организации.

Оценка финансового положения реорганизуемой кредитной организации осуществляется в соответствии с Указанием Банка России № 4336-У (для банка) либо в соответствии с нормативным актом Банка России, устанавливающим критерии определения финансового состояния кредитной организации (для небанковской кредитной организации).

Юридическое дело реорганизованной кредитной организации передается территориальным учреждением Банка России, осуществлявшим надзор за ее деятельностью, в территориальное учреждение Банка России, осуществляющее надзор за деятельностью возникшей в результате реорганизации кредитной организации (реорганизованной кредитной организации), в течение одного месяца с момента ее государственной регистрации (государственной регистрации изменений, вносимых в устав реорганизованной кредитной организации).

По результатам рассмотрения представленных документов Банк России принимает решение о государственной регистрации изменений, вносимых в устав присоединяющей кредитной организации.

Согласно Положению о реорганизации кредитных организаций в форме слияния и присоединения № 386-П, утвержденного Банком России 29.08.2012, Банк России (департамент допуска и прекращения деятельности финансовых организаций) в течение 15 рабочих дней с момента представления проектов документов рассматривает их и направляет реорганизуемой кредитной организации, от которой поступили данные проекты документов, заключение о результатах рассмотрения.

Заключение может быть направлено (выдано под расписку) уполномоченному лицу этой кредитной организации.

Конкурсным управляющим не представлены в материалы дела доказательства, предусматривающие несогласие Центрального Банка России с проводимой реорганизацией, или выявленные нарушения, которые могли бы привести к неудовлетворительному финансовому положению банка со стороны регулирующего органа.

При этом, как установлено приговором Пресненского районного суда города Москвы от 11.12.2020 по делу № 1-90/20, именно ФИО20 в период слияния двух банков, имея преступный умысел, ввел в заблуждение участников Банка в части истинного финансового состояния своих заемщиков из списка упомянутых компаний, характере выданных им кредитов.

Следовательно, вступившим в силу судебным актом установлен факт отсутствия злого умысла у участников Банка при слиянии двух банков.

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО16, ФИО17, ФИО21, ФИО12 и ФИО19 к субсидиарной ответственности за принятие решения о реорганизации банка в форме присоединения к нему общества с ограниченной ответственностью «РЕКОРБАНК» на общем собрании участников банка (протокол № 49).

По мнению конкурсного управляющего должника, отсутствие необходимой компетенции, а также излишнее доверие профильным подразделениям банка не являются обстоятельствами, которые отнесены законодателем к числу обстоятельств, наличие которых исключают виновность в причинении вреда.

Действительно, наличие положительных заключений профильных подразделений банка согласно сложившейся судебной практики не является обстоятельством, исключающим ответственность контролирующих банк лиц.

Однако, с учетом конкретных доказательств, представленных в материалы дела, в том числе принимая во внимание установленные во вступившем в законную силу приговоре суда обстоятельства суд пришел к правомерному и обоснованному им выводу о недоказанности конкурсным управляющим должника наличия правовых оснований для привлечения ФИО4, ФИО16, ФИО3, ФИО12, ФИО11, ФИО17, ФИО18, ФИО9, ФИО19, ФИО7, ФИО21, ФИО14 и ФИО22 к субсидиарной ответственности.

Довод о неправильном распределении судом первой инстанции бремени доказывания вины ответчиков за причиненные банку убытки судами отклонен как ошибочный.

Помимо вины, отсутствие которой, в силу положений пункта 2 статьи 401, пункт 2 статьи 1064 ГК РФ, доказывается лицами, привлекаемыми к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий должен доказать также наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчиков и наступившими негативными последствиями для банка.

Однако, в рассматриваемом случае, такие доказательства в отношении ответчиков, в привлечении к ответственности которых судом первой инстанции отказано, в материалы обособленного спора не представлены.

Довод о том, что приговор Пресненского районного суда не является преюдициальным для настоящего спора отклоняется по следующим основаниям.

В силу положений части 4 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу обязательны для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом.

Таким образом, установленные приговором Пресненского районного суда обстоятельства правомерно приняты во внимание судом первой инстанции при рассмотрении настоящего обособленного спора.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационной жалобе доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самим заявителем кассационной жалобы положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 14.10.2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 09.11.2023 по делу № А40-41786/16 в обжалуемой части – оставить без изменения, кассационную жалобу – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий-судья Н.Н. Тарасов


Судьи: В.В. Кузнецов


В.Л. Перунова