Постановление от 17 января 2024 г. по делу № А65-29133/2021

ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения

Дело №А65-29133/2021
г. Самара
17 января 2024 года
11АП-16354/2023


Резолютивная часть постановления объявлена 11 января 2024 года

Постановление в полном объеме изготовлено 17 января 2024 года


Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

Председательствующего судьи Александрова А.И.,

судей Бессмертной О.А., Поповой Г.О.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

с участием:

от конкурсного управляющего ООО «ГК «ГСА Поволжье» ФИО2 - представитель ФИО3 по доверенности от 09.01.2024;

от ФИО4 - представитель ФИО5 по доверенности от 13.07.2023;

иные лица не явились, извещены,

рассмотрев в открытом судебном заседании в зале №2, апелляционную жалобу ФИО6 на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 14 сентября 2023 года о частичном удовлетворении заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, по делу №А65-29133/2021 о несостоятельности (банкротстве) ООО «ГК «ГСА Поволжье», (ИНН <***>),



УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 12.09.2022 ООО «ГК «ГСА Поволжье» признано банкротом и в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО2

В рамках указанной процедуры конкурсным управляющим подано заявление о привлечении ФИО6, г. Казань, и ФИО4, г. Казань, к субсидиарной ответственности в солидарном порядке.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.03.2023 заявление принято к производству и назначено к рассмотрению в судебном заседании.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 14 сентября 2023 г. заявление удовлетворено частично. Суд определил привлечь ФИО6, г. Казань, к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «ГК «ГСА Поволжье», г. Казань. Производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. В остальной части заявления отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО6 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда отменить, принять новый судебный акт.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 01 ноября 2023 года апелляционная жалоба финансового принята к производству, судебное заседание назначено на 05 декабря 2023 года.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 05 декабря 2023 года судебное разбирательство отложено на 11 января 2024 г. на 14 час 10 мин.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

В судебном заседании 11 января 2024 г. представители конкурсного управляющего ООО «ГК «ГСК Поволжье» ФИО2 и ФИО4 возражали против удовлетворения апелляционной жалобы, просили обжалуемый судебный акт оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

Как следует из материалов дела, ответчик ФИО6 является единственным учредителем и руководителем должника до момента признания должника банкротом.

В отношении указанного лица конкурсным управляющим должника предъявлено требование о привлечении к субсидиарной ответственности за не подачу в арбитражный суд заявления о банкротстве должника, а также за не передачу всех документов должника и совершение убыточных сделок должника.

Кроме того, конкурсный управляющий должника просит привлечь к субсидиарной ответственности ФИО4, так как по его мнению указанное лицо является фактическим руководителем должника.

В своей апелляционной жалобе ФИО6 указанно на то, что судом первой инстанции необоснованно был отклонён довод о том, что ФИО4 является контролирующим должника лицом.

Кроме того, заявитель апелляционной жалобы указывает на то, что в материалы настоящего обособленного спора были представлены доказательства принятия попыток выхода из финансового кризиса; продажи автомобилей по рыночной стоимости; невозможности исполнения ФИО6 обязанности руководителя в период, когда возникла основная кредиторская задолженность.

Суд апелляционной инстанции, принимая во внимание совокупность установленных в рамках настоящего обособленного спора обстоятельств, приходит к выводу об отклонении доводов апелляционной жалобы и соглашается с выводом суда первой инстанции о наличии оснований для частичного удовлетворения заявленных требований в силу следующего.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 21.05.2021, субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. Генеральным правовым основанием данного иска выступают положения статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности).

Соответственно, в рассматриваемом случае, исходя из заявленных конкурсным управляющим обстоятельств, подлежат применению нормы материального права в редакции, действовавшей на момент совершения контролирующими должника лицами вменяемых им действий (бездействия).

Понятие контролирующих должника лиц раскрыты в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».

Законодательством о банкротстве, действительно, предусмотрена возможность привлечения к ответственности как фактических (теневых), так и номинальных контролирующих лиц (п. 9 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

Смысл и предназначение номинального контролирующего лица (в частности, руководителя) состоят в том, чтобы обезопасить действительных бенефициаров от негативных последствий принимаемых по их воле недобросовестных управленческих решений, влекущих несостоятельность организации. В результате назначения номинальных руководителей создается ситуация, при которой имеются основания для привлечения к ответственности лиц, формально совершивших недобросовестное волеизъявление. При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине отсутствия как информации об их личности, так и письменных доказательств их вредоносного поведения.

Тем самым происходит перекладывание ответственности с реально виновных лиц на номинальных. В конечном итоге, это нарушает права кредиторов на получение возмещения, поскольку номинальные руководители не являются инициаторами действий, повлекших банкротство, и, как правило, не имеют имущества, достаточного для погашения причиненного ими вреда. При этом бенефициары, избежавшие ответственности, подобным способом извлекают выгоду из своего недобросовестного поведения.

Очевидно, что такое положение дел не может являться допустимым. Именно поэтому к субсидиарной ответственности подлежат привлечению как теневые, так и номинальные контролирующие лица солидарно. Первые - поскольку в результате именно их виновных действий стало невозможным погасить требования кредиторов, вторые - поскольку они своим поведением содействовали сокрытию личности действительных правонарушителей.

С учётом сведений размещённых в ЕГРЮЛ в отношении должника ФИО6, являющийся учредителем и руководителем должника, по смыслу корпоративного законодательства и законодательства о банкротстве является контролирующим должника лицом.

При этом руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление, не утрачивает статус контролирующего лица. Поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом.

При рассмотрении настоящего обособленного спора в суде первой инстанции ФИО6 были представлены пояснения о том, что он фактически являлся номинальным руководителем, однако продолжал исполнять при этом отдельные свои обязанности руководителя организации, в связи с чем основания для его привлечения к субсидиарной ответственности отсутствуют.

Однако, как при рассмотрении настоящего обособленного спора в суде первой инстанции, так и в суде апелляционной инстанции доказательства того, что указанное лицо фактически было устранено от управления деятельностью организации, представлены не были. В частности, ввиду не проживания по месту деятельности организации и исполнения трудовых обязанностей в другой организации, характер которой не позволял одновременно управлять деятельностью организации; ввиду того, что ответчик не мог быть руководителем в силу тех или иных заболеваний, препятствующих исполнению данных обязанностей; ввиду наличия ограничений по принятию управленческих решений в связи с применением мер публичного характера.

К указанным обстоятельствам, как верно указал суд первой инстанции в обжалуемом судебном акте, не относится необходимость принятия мер по оказанию медицинской помощи ребенку, поскольку в данном случае не имеет место полное устранение ответчика от исполнения своих обязанностей руководителя должника.

Принимая во внимание вышеизложенное суд апелляционной инстанции находит обоснованным вывод суда первой инстанции о том, что ФИО6 является надлежащим ответчиком по настоящему заявлению.

В обоснование требования конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 в материалы настоящего обособленного спора были представлены письменные пояснения ответчика ФИО6, данные при рассмотрении дела № А65-1666/2020, о том, что мировое соглашение между участниками спора было заключено под влиянием ФИО4, который фактически курировал отношения, возникшие из подрядных обязательств, неисполнение которых привело к рассмотрению спора в судебном порядке.

Конкурсным управляющим, как и заявителем апелляционной жалобы, указано на то, что ФИО4 была выдана руководителем должника доверенность на представление интересов организации с третьими лицами, предоставившая по существу полномочия руководителя юридического лица.

Кроме того, в первоначальном заявлении конкурсным управляющим, в обоснование заявленных требований в отношении ФИО4 о том, что указанное лицо являлось фактическим руководителем должника, указано на акт об установке дополнительного оборудования на транспортном средстве должника, используемого в своих собственных интересах; безосновательное получение ответчиком денежных средств должника, подтвержденное вступившим в силу судебным актом.

Конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего положения. Его отношения с подконтрольным хозяйственным обществом не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения. Поэтому при определении такого лица, исследованию подлежат косвенные доказательства, оценивается, насколько они согласуются между собой.

Однако, как верно указал суд первой инстанции в обжалуемом судебном акте, представленные конкурсным управляющим документы в совокупности не подтверждают того, что ответчик ФИО4 являлся фактическим руководителем организации.

В рассматриваемом случае совокупность представленных доказательств не свидетельствует о том, что отдельные полномочия руководителя, связанные с осуществлением текущей деятельностью организации на постоянной основе (в частности, подписанием первичных документов и выдачей денежных средств), привело к передаче значимых и ключевых управленческих решений, кардинально влияющих на деятельность должника, на обозначенное лицо. Причём в результате данных действий формального руководителя организации он утратил контроль над деятельностью должника.

Надлежащие доказательства, свидетельствующие о том, что ФИО4 в спорный период мог влиять на действия должника (принимать управленческие решения), либо о том, что он фактически предпринимал действия, направленные на ухудшение состояния должника или приведшие к невозможности отыскания и реализации его имущества, в материалах настоящего обособленного спора отсутствуют.

Таким образом правовые основания для признания данного лица (ФИО4) фактическим руководителем должника отсутствуют.

Условиям для признания данного лица контролирующим должника лицом в порядке подп. 3 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве в связи с безосновательным получением денежных средств (существенная выгода относительно масштабов деятельности должника) не отвечает, конкурсным управляющим данное обстоятельство не подтверждено.

Учитывая, что указанные денежные средства уже взысканы в судебном порядке, правовых оснований для привлечения ответчика к ответственности в виде взыскания с него убытков не имеется, поскольку приведет к повторному взысканию по иному гражданско-правовому основанию с него той же суммы денежных средств. Характер указанной сделки не отвечает требованиям для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности (причинение существенного вреда, доведшего должника до состояния объективного банкротства).

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом арбитражного суда первой инстанции об отсутствии оснований для удовлетворения требований заявления в отношении ответчика ФИО4

Удовлетворяя требования заявления в части привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции обоснованно исходил из следующего.

Виновное контролирующее лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника в случае, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия указанного контролирующего должника лица.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Таким образом, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что арбитражный суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника.

Процесс доказывания оснований для привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для заявителя посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Содержащиеся в нормах права презумпции направлены на облегчение процесса доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора. При этом обстоятельства, составляющие презумпцию, не могут подменять обстоятельства самого правонарушения и момент наступления обстоятельств презумпции может не совпадать с моментом правонарушения.

При этом как ранее, так и в настоящее время действовала презумпция, согласно которой отсутствие (не передача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику.

К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности. Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Из этого следует, что установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота. В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

При установлении того, повлекло ли поведение ответственного лица до банкротства должника, необходимо принимать во внимание ряд обстоятельств.

Во-первых, наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям).

Во-вторых, реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное (банкротное) состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и невыгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

В-третьих, ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий.

Законодательство о банкротстве предусматривает несколько юридических состава для привлечения к данному виду ответственности контролирующих должника лиц к ответственности.

В качестве первого основания конкурсный управляющий указывает на неподачу ответчиком в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом.

Положениями п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве предусмотрена субсидиарная ответственность лиц, на которых законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, за неподачу заявления о собственном банкротстве. Аналогичная норма содержится в статье 61.12 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».

В п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве установлен самостоятельный юридический состав для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, не связанный с совершением контролирующими должника лицами действий или дачей обязательных указаний, вызвавших несостоятельность (банкротство) должника.

Таким образом субсидиарная ответственность лица, указанного в пункте 1 статьи 61.12 названного закона, наступает независимо от того, привели ли его действия или указания к несостоятельности (банкротству) должника по смыслу нормы части 2 пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 61.11 того же закона.

В п. 1 ст. 9 Закона о банкротства предусмотрена обязанность руководителя должника обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника в случае наступления перечисленных в данном пункте обстоятельств.

Указанная обязанность должна быть исполнена руководителем должника не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 приведенной статьи).

При этом случае проведения процедуры добровольной ликвидации юридического лица при возникновении признаков неплатежеспособности и (или) признаков недостаточности имущества ликвидационная комиссия (ликвидатор) должника обязана обратиться в арбитражный суд с заявлением должника в течение десяти дней с момента выявления каких-либо из указанных признаков.

По общему правилу, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 обозначенного закона.

Нарушение обозначенной обязанности в установленный законом случаях и срок является основанием для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, возникшим после истечения срока на подачу заявления о собственном банкротстве.

Момент возникновения обязанности руководителя должника по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника конкурсным управляющим определен как март 2021 г., с учётом факта неисполнения обязательств перед одним из кредиторов должника, а также с учётом сведений содержащихся в бухгалтерском балансе должника за 2021 г.

Производство по настоящему делу возбуждено на основании заявления конкурсного кредитора о признании должника банкротом, поданное в арбитражный суд 19.11.2021 г.

В предмет доказывания, по спорам о привлечении руководителей к ответственности по основанию связанному с не обращением руководителя должника в арбитражный суд с заявлением о банкротстве юридического лица, входит установление следующих обстоятельств:

- возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве;

- момент возникновения данного условия;

- факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца (десяти дней) со дня возникновения соответствующего условия;

- объем обязательств должника, возникших после истечения месячного (десятидневного) срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 данного закона.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение.

Руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц, как кредиторы. Он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе, в получении необходимой информации.

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее, она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

В то же время учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

В связи с этим в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве свидетельствует о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Однако само по себе наличие у должника кредиторской задолженности не является безусловным основанием для обращения руководителя должника с заявлением должника о признании его банкротом, а равно доказательством неплатежеспособности должника.

При наличии признаков банкротства, указанных в пункте 2 статьи 3, пункте 2 статьи 6 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», у внешнего по отношению к должнику лица (кредитора) возникает право на обращение в суд с заявлением о банкротстве.

В то же время данных признаков недостаточно для возникновения на стороне самого должника в лице его руководителя обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве.

Исходя из совокупности установленных в рамках настоящего обособленного пора обстоятельств, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника возникла в первом квартале 2021 года. Так, после сдачи ежегодной бухгалтерской отчетности за предыдущий период и перспектив продолжения хозяйственной деятельности по итогам прошедшей деятельности становится очевидным наличие у должника непреодолимых финансовых затруднений, обусловливающих необходимость обращения в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника.

Данная обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) ФИО6 исполнена не была.

Отклоняя доводы ответчика о том, что в спорный период проводились мероприятия по выходу должника из кризисного состояния путем реализации инвестиционного проекта, арбитражный суд обоснованно исходил из того, что не были представлены доказательства проведения данных мер ответчиком.

Кроме того, суд апелляционной инстанции отмечает, что предпринятые действия по продаже автомобилей и направление вырученных от продажи денежных средств в качестве дополнительного аванса в пользу кредитора ООО «СПК «Антарес» не могут свидетельствовать о принятии эффективных мер по выходу из кризиса, так как первоначально транспортные средства были куплены должником по цене намного превышающей цену их последующей продажи, с учётом непродолжительного периода нахождения их во владении должника.

По заявленному конкурсным управляющим основанию руководители могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь по обязательствам должника, возникшим после истечения сроков, предусмотренных пунктами 2, 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований законодательства о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве свидетельствует о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Невыполнение руководителем указанной обязанности влечет неразумное и недобросовестное принятие дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов и, как следствие, убытки для них. В этом случае одним из правовых механизмов, обеспечивающих удовлетворение требований таких кредиторов при недостаточности конкурсной массы, является возможность привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

Однако доказательства возникновения после появления оснований для обращения должника в арбитражный суд с заявлением о собственном банкротстве новых обязательств, по которым руководитель может быть привлечен к субсидиарной ответственности, конкурсным управляющим представлены не были.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришёл к верному выводу о том, что основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по п. 2 ст. 9, 61.12 Закона о банкротстве)» отсутствуют.

Также, конкурсный управляющий просит бывшего руководителя за не передачу документов должника.

В соответствии с п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законом, к моменту вынесения судебных актов о введении процедур банкротства, отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законом, формирование которой является обязательным либо указанная информация искажена, и в случае, если документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения судебных актов о введении процедур отсутствуют либо искажены.

В результате указанных действий (бездействия) существенно затрудняется проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Указанные положения содержатся в подпунктах 2, 4 п. 2 ст. 61.11 Закон о банкротстве.

Приведенными нормами права предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия руководителя, пока не доказано иного, то бремя доказывания отсутствия своей вины в том, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие его действий и (или) бездействия, несет руководитель.

Данная ответственность применяется в отношении лиц, на которых возложены обязанности по организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов, предусмотренных об обществах с ограниченной ответственностью и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами.

Указанные презумпции являются опровержимыми.

Соответственно, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации.

В обоснование вышеуказанного довода о наличии оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности в связи с непередачей документации должника конкурсный управляющий указывает на то, что ответчиком в ходе проведения процедуры банкротстве в полном объеме документы должника не были переданы.

Также, конкурсный управляющий указывает, что по данным бухгалтерского баланса должника за 2020 год у должника имелись активы, по которым уже по данным бухгалтерского баланса на 2021 года имеют нулевые показатели, однако документы, подтверждающие изменение обозначенных показателей по уважительным обстоятельствам, ответчиком не представлены.

Ответчик в ходе рассмотрения заявления об истребовании документов указывал, что им были переданы арбитражному управляющему все имеющиеся у него документы.

Наличие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности у руководителя должника предполагается и является обязательным требованием законодательства.

Процедура передачи и принятия бухгалтерской и иной документации должника, является двухсторонней.

Ответчик как контролирующее должника лицо согласно нормам, изложенным в законодательстве о банкротстве, касающихся субсидиарной ответственности за непередачу либо искажении документации, по правилам пункта 2 статьи 126 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», был обязан передать конкурсному управляющему должника документацию бухгалтерского учета и (или) отчетности должника.

Действительно, по отдельным строкам бухгалтерского баланса должника за 2020 год у должника имелись активы, которые отсутствовали в соответствующих строках бухгалтерского баланса за 2021 год.

Документы, подтверждающие изменение активов должника в течение одного года, в частности, ввиду их списания, ответчиком не представлены, равно как и не были представлены документы, свидетельствующие о наличии ошибке в документах и принятие мер по их корректировке.

При этом обязательства перед кредиторами остались неудовлетворенными.

Из бухгалтерского баланса должника за 2020 год следует, что у должника имелись активы, которые могли бы частично погасить требования кредиторов, а также позволили бы конкурсному управляющему совершить действия, необходимые для пополнения конкурсной массы. В частности, проверить совершенные должником сделки на предмет наличия признаков недействительности в целях будущего их оспаривания, принять меры по взысканию задолженности либо по возврату имущества должника.

Пояснения ответчика в этой части заявления документально в полном объеме не подтверждены, пояснения в этой части являются голословными.

Отсутствие вины в не передаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, совершение всех необходимых мер для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась, ответчиком не доказана.

Документы, подтверждающие принятия ответчиком мер по восстановлению документов, например, по причине их утраты по уважительным причинам (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.), данным лицом в материалы дела не представлены.

Уважительность причин непредставления всех документов по данным активам должника ответчиком не представлено.

Ответчик не совершил действий, направленных на передачу требуемых документов должника, конкурсному управляющему и не предпринимал какие-либо меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, соответствует материалам дела.

При этом право конкурсного управляющего на получение документов и сведений, предусмотренных статьей 20.3 Закона о банкротстве, не освобождает руководителя от исполнения возложенных на него обязанностей в порядке статьей 126 упомянутого закона и от ответственности в случае ее не исполнения в установленные сроки.

Кроме того, та информация, которая может быть получена конкурсным управляющим самостоятельно, очевидно недостаточна для проведения им всех конкурсных мероприятий для достижения цели введения конкурсной процедуры (максимально полное удовлетворение требований кредиторов), поскольку не отвечает требованиям полноты документов должника, подтверждающих совершение хозяйственных операций.

Получение информации из других источников значительно затрудняет и увеличивает срок производства по делу о банкротстве, что в свою очередь, увеличивает текущие затраты на проведение процедуры банкротства.

При этом отказ в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в истребовании документов не является основанием для отказа в удовлетворении настоящего заявления в этой части, поскольку отказ в истребовании документов связан с отсутствием у ответчика требуемых документов (учитывая требование об исполнимости судебного акта), исходя из данных бухгалтерского баланса должника за 2021 год. Причем документы, подтверждающие изменение данных бухгалтерских балансов за 2020 год в сравнении с данными за 2021 год, не представлены.

С учётом вышеизложенного судебная коллегия считает возможным согласиться с выводом суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности в порядке подпунктов 2, 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

В качестве одного из оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий должника указывает на совершение бывшим руководителем сделок, которые привели к уменьшению имущества принадлежащего должнику за счёт которого могли бы быть погашены требования кредиторов должника.

Так, согласно подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно в результате совершения контролирующим должника лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника.

Причем под указанную норму права подпадают сделки, в которых имеются признаки недействительности, предусмотренные по специальным основаниям.

Необходимым условием для привлечения контролирующего должника лица к указанной ответственности является причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этих сделок.

При этом отсутствие (не передача руководителем должника конкурсному управляющему) финансовых и иных документов должника, существенно затрудняющих проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Установление признаков недействительности совершенных должником сделок при рассмотрении заявления о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности не требует предъявления заявлений об оспаривании сделок должника либо наличия судебного акта об их удовлетворении (пункт 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением).

Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Из материалов дела следует, что у должника в лизинге находились два легковых транспортных средства по договорам от 21.11.2018, по которым должником были внесены лизинговые платежи на общую сумму 2 214 158 рублей. В дальнейшем указанные обязательства прекращены по требованию лизинговой компании в связи с нарушением должником лизинговых обязательств, что привело к изъятию у должника в июле 2019 года транспортных средств.

В последующем должником были совершены 30.06.2019 года две сделки по приобретению двух легковых транспортных средств на общую сумму 7 766 480 рублей, которые через два месяца после их приобретения должником были реализованы за 5 350 000 рублей. Причем транспортные средства находились в технически исправном состоянии.

Документы, обосновывающие и подтверждающие производственную необходимость (для осуществления уставной деятельности – «49.4 Деятельность автомобильного грузового транспорта и услуги по перевозкам») неоднократного приобретения должником указанных транспортных средств (кроссовер JAGUAR F-PACE X761), не представлены, равно как и продажа данных средств через небольшой промежуток времени по значительно заниженной стоимости.

При этом характер осуществляемой должником деятельности (услуги по перевозке грузовым транспортом) не свидетельствует об этом.

Кроме того, должником допускались просрочки исполнения обязательств по лизинговым договорам и незадолго до изъятия транспортных средств лизинговой компанией, должник приобретает два других транспортных средства на значительную сумму.

Разумные объяснения и подтверждающие данное обстоятельство документы ответчиком представлены не были и в суде апелляционной инстанции, не смотря на то, что судом апелляционной инстанции в определении об отложении судебного разбирательства от 05 декабря 2023 г. предлагалось представить письменные пояснения и доказательства по данному вопросу.

В результате указанных действий по приобретению транспортных средств, их продаже по заниженной стоимости при одновременном прекращении исполнения обязательств по договорам лизинга в отсутствии необходимости приобретения этого имущества для должника последнему лицу и его кредиторам причинен имущественный вред.

Одновременно ответчик в течение 2018 – 2019 гг. получил денежные средства должника на общую сумму 3 410 000 рублей. Однако документы, подтверждающие расходование данных средств на нужды должника и связанность этих расходов с деятельностью должника ответчиком не представлены, равно как и возврат этих средств должнику.

В указанный промежуток времени были совершены перечисления денежных средств ФИО4 на общую сумму 5 607 023 рублей 20 копеек, взысканные с последнего лица в пользу должника заочным решением от 16.02.2023.

Указанные сделки в совокупности причинили существенный вред кредиторам, являясь значимой для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющимися существенно убыточными. Обратное обстоятельство ответчиком документально не подтверждено.

При таких обстоятельствах, арбитражный суд первой инстанции пришёл к верному и обоснованному выводу о наличии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности в порядке подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Так как, на момент рассмотрения настоящего обособленного спора в суде первой инстанции конкурсные мероприятия не завершены, суд первой инстанции сделав вывод о том, что не представляется возможным определить размер ответственности ответчика, поскольку не все мероприятия конкурсного производства завершены конкурсным управляющим, пришёл к верному выводу о приостановлении производства по рассмотрению заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Несогласие заявителя с оценкой, установленных по делу обстоятельств не может являться основанием для отмены судебного акта.

Обращаясь с апелляционной жалобой, заявителем не представлено в материалы дела надлежащих и бесспорных доказательств в обоснование своей позиции, доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые были бы не проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта.

Так как доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда, нарушений норм материального и процессуального права, являющихся основанием к безусловной отмене судебного акта по статье 270 АПК РФ, не установлено, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 14 сентября 2023 года по делу №А65-29133/2021 является законным и обоснованным. Апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд



ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 14 сентября 2023 года по делу №А65-29133/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в месячный срок, через арбитражный суд первой инстанции.



Председательствующий А.И. Александров



Судьи О.А. Бессмертная



Г.О. Попова