Постановление от 6 июля 2023 г. по делу № А40-194349/2017

ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-30295/2023

Дело № А40-194349/17
г. Москва
06 июля 2023 года
Резолютивная часть постановления объявлена 29 июня 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме 06 июля 2023 года


Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи О.В. Гажур,

судей А.А. Дурановского, Р.Г. Нагаева

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу 1-й НПФ АО, АО «НПФ «ЦЕРИХ», АО «НПФ «Урал ФД», АО «НПФ «ТПП Фонд», АО «НПФ «Мечел-Фонд», АО «НПФ Металлургов» в лице к/у ГК «АСВ»

на определение Арбитражного суда г. Москвы от 29.03.2023 по делу № А40-194349/17 (184-245) об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, АО «УНГП», Акционерному обществу с ограниченной ответственностью «ГОК-Б Корпорация», ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, в рамках дела о банкротстве ООО «УНГП-Финанс»,

при участии в судебном заседании:

от ФИО10: ФИО13 по дов. от 26.04.2022

от ФИО9: ФИО13 по дов. от 27.04.2022

от АО «УНГП»: ФИО14, ФИО15 по дов. от 01.06.2023, ФИО16 по дов. от 30.11.2022, ФИО17 по дов. от 30.12.2022

от ГК «АСВ»: ФИО18 по дов. от 05.02.2021, ФИО19 по дов. от 06.08.2019

от ФИО20: ФИО21 по дов. от 06.07.2022

Иные лица не явились, извещены.



У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 11.05.2018 ООО «УНГП-ФИНАНС» признано несостоятельным (банкротом) как ликвидируемый должник, открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим утвержден ФИО22.

В Арбитражный суд г. Москвы поступило заявление конкурсного управляющего ООО «УНГП-ФИНАНС» к ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, АО «УНГП», Акционерному обществу с ограниченной ответственностью «ГОК-Б Корпорация», ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12 о привлечении субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением от 29.03.2023, Арбитражный суд города Москвы отказал в удовлетворении заявления в полном объеме.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, 1-й НПФ АО, АО «НПФ «ЦЕРИХ», АО «НПФ «Урал ФД», АО «НПФ «ТПП Фонд», АО «НПФ «Мечел-Фонд», АО «НПФ Металлургов» в лице к/у ГК «АСВ» обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просят определение Арбитражного суда города Москвы отменить и принять новый судебный акт.

В обоснование доводов жалобы ссылаются на неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела, нарушение судом норм материального и процессуального права.

Через канцелярию суда от ФИО20, ФИО12, АО «УНГП», ФИО9, ФИО10, ФИО11 поступили отзывы на апелляционную жалобу, которые приобщены к материалам дела в порядке ст. 262 АПК РФ.

В судебном заседании апелляционного суда представитель ГК «АСВ» доводы жалобы поддержал.

Представители ФИО10, АО «УНГП», ФИО9, ФИО20 по доводам жалобы возражали, просили оставить оспариваемое определение суда первой инстанции без изменений.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 №228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Законность и обоснованность обжалуемого определения проверена апелляционным судом в соответствии со ст. ст. 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Девятый арбитражный апелляционный суд, повторно рассмотрев дело в порядке ст. ст. 268, 269 АПК РФ, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства, проверив доводы апелляционной жалобы, оценив объяснения лиц, участвующих в деле, не находит оснований для отмены обжалуемого определения, исходя из следующего.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закона о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В обоснование заявленных требований заявитель ссылается на неразумные действия ответчиков при заключении сделок от имени должника, что привело должника к банкротству.

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции исходил из того, что конкурсным управляющим не доказано наличие причинной связи между действиями ответчиков и наступлением последствий (банкротством должника).

Апелляционный суд соглашается с выводами суда первой инстанции на основании следующего.

Пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве определено, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как следует из пункта 6 статьи 61.10 Закона о банкротстве к контролирующим должника лицам не могут быть отнесены лица, если такое отнесение связано исключительно с прямым владением менее чем десятью процентами уставного капитала юридического лица и получением обычного дохода, связанного с этим владением.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться: 1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; 2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; 3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); 4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Как следует из материалов дела, руководителями Общества являлись:

- в период с 16.12.2013 по 21.03.2014 - ФИО5;

- в период с 02.06.2014 по 14.12.2014 – ФИО9;

- в период с 15.12.2014 по 05.11.2015 – ФИО23;

- в период с 12.11.2015 по 29.01.2017 – ФИО3;

- в период с 30.01.2017 по 24.10.2017 – ООО «Альянс» (управляющая компания), генеральным директором которого являлась ФИО24;

- в период с 25.10.2017 до признания должника банкротом ликвидатором Общества являлась ФИО6

Участниками Общества являлись:

- в период с 27.02.2014 по 08.04.2017 - ЗАО «УНГП» с долей 100% уставного капитала;

- в период с 09.06.2017 по 21.06.2017 - Акционерное общество с ограниченной ответственностью «ГОК-Б Корпорация» с долей 100% уставного капитала;

- в период с 22.06.2017 по 04.05.2018 – ФИО7 с долей 100% уставного капитала.

Также в Обществе должника существовал коллегиальный орган управления – Совет директоров, участниками которого являлись:

- в период с 28.03.2014 по 14.12.2014 – ФИО10, ФИО9, ФИО8;

- в период с 15.12.20149 по 04.11.2015 – ФИО20, ФИО8, ФИО12;

- в период с 05.11.2015 по 28.04.2016 – ФИО25, ФИО8, ФИО12;

- в период с 29.04.2016 по 28.04.2017 – ФИО3, ФИО8, ФИО12

В качестве члена Совета директоров конкурсным управляющим также указана ФИО11 Вместе с тем, указанное лицо не является лицом, контролирующим должника, поскольку ФИО11 была избрана членом комитета по аудиту в период с 06.05.2014 по 29.12.2014, который в силу положений статьи 61.10 Закона о банкротстве не является контролирующим должника органом.

Федеральным законом от 29.07.2017 №266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон №266) статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 Закон N 266 рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).

Вместе с тем, положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (в частности, статья 10) о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим органом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона №73-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона №73-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона №73-ФЗ (в частности, статья 10) независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Нормы материального права, устанавливающие основания для привлечения к ответственности должны определяться редакцией действующий в период совершения ответчиками вменяемых им действий, то есть в данном случае применению подлежат положения статьи 10 Закона о банкротстве, действующие в период совершения спорных нарушений.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств, в том числе, причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В соответствии с пунктом 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) (в редакции, действующей в период спорных правоотношений) в случае, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

Как разъяснено в пункте 22 совместного Постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями. К числу лиц, на которые может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам признанного несостоятельным (банкротом) юридического лица, относятся, в частности, лицо, имеющее в собственности или доверительном управлении контрольный пакет акций акционерного общества, собственник имущества унитарного предприятия, давший обязательные для него указания, и т.п.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, основным видом деятельности ООО «УНГП-Финанс» являлось осуществление вложений в ценные бумаги, а также предоставление финансовых услуг, в том числе, должник являлся эмитентом и осуществлял выпуск ценных бумаг - биржевых облигаций.

Как указано конкурсным управляющим, в период с 15.05.2007 по 25.12.2013 ООО «УНГП-Финанс» осуществляло деятельность эмитента путем размещения ценных бумаг (облигаций) для их продажи, а также совершало сделки по покупке и продаже финансовых вложений на рынке ценных бумаг. Должником в период с 25.12.2013 по 08.12.2017 совершены сделки, причинившие существенный вред кредиторам ООО «УНГП-Финанс» со следующими лицами: ООО «Фонд Менеджмент», ООО «УНГП-Менеджмент», ООО «Юниликс», ООО «Дельта-Финанс», ООО «Север Петролеум», иностранная компания UNGP Holding LTD, которые входят в одну группу компаний, в том числе имеют корпоративную взаимосвязь с должником.

Вместе с тем, как было указано ранее, основным видом деятельности ООО «УНГП- Финанс» являлось вложения в ценные бумаги, а также предоставление финансовых услуг.

Такая деятельность не предполагает получение прибыли в краткосрочной перспективе, и в определенный момент времени может казаться убыточной при наличии среди активов должника перспективных в будущем ценных бумаг.

Таким образом, заявляя об убыточности деятельности должника конкурсный управляющий обязан был доказать, что сделки, совершенные при должной осмотрительности и осведомленности ответчиками от имени должника, в конечном итоге привели к банкротству должника.

Вместе с тем, таких доказательств конкурсным управляющим в материалы дела не представлено.

Согласно Протоколам заседаний Совета директоров №1 от 01.10.2015 и № 2 от 27.10.2015 об одобрении сделок по приобретению (выкупу) должником собственных биржевых процентных облигаций на предъявителя серии БО-02 и БО-03, идентификационные номер выпусков 4B02-02-36263-R, 4В02-03-36263-R от 13.12.2013 должником и ООО «Фонд Менеджмент» заключены следующие договоры:

- договор купли-продажи облигаций № 011015/2 от 01.10.2015;

- договор купли-продажи облигаций № 121015/1/2 от 12.10.2015;

- договор купли-продажи облигаций № 261015/2 от 26.10.2015.

Указанные сделки не являлись заменой ликвидных активов на неликвидные, поскольку были направлены не на распоряжение активами должника, а на уменьшение его обязательств перед кредиторами.

В соответствии с условиями договора купли-продажи облигаций № 011015/2 от 01.10.2015 ООО «УНГП-Финанс» выкупило у ООО «Фонд Менеджмент» собственные ранее размещенные облигации, регистрационные номера выпусков: 4B02-02-36263-R, 4B02-03- 36263-R в общем количестве 1 341 219 штук номинальной стоимостью 1.341.219.000 руб. с накопленным купонным доходом на дату сделки в сумме 56.679.859,28 руб. по цене эквивалентной номиналу облигаций с НКД – 1.397.898.859,28 руб.

По договору купли-продажи облигаций № 121015/1/2 от 12.10.2015 в аналогичном порядке должник выкупил еще 1 159 548 штук собственных облигаций вышеуказанных выпусков общей номинальной стоимостью 1.159.548.000,00 руб. с НКД на дату сделки 45.807.607,85 руб. по цене эквивалентной номиналу облигаций с НКД – 1.205.355.607,85 руб.

По договору купли-продажи облигаций № 261015/2 от 26.10.2015 ООО «УНГП-Финанс» выкупило у ООО «Фонд Менеджмент» собственные ранее выпущенные облигации, регистрационный номер выпуска: 4B02-03-36263-R в общем количестве 142 500 штук номинальной стоимостью 142.500.000 руб. с НКД на дату сделки в сумме 7.066.575 руб., по цене эквивалентной номиналу облигаций с НКД – 149.566.575 руб.

Таким образом, по данным сделкам должник совокупно выкупил свои обязательства по биржевым облигациям на сумму 2.752.821.042,13 руб.

Указанные сделки были экономически обоснованы для должника, повлекли уменьшение долговой нагрузки и были обусловлены ранее принятыми на себя должником обязательствами по размещенным облигациям.

26.12.2013 и 15.05.2014 должник (эмитент) завершил размещение посредством открытой подписки биржевых облигаций на предъявителя серии БО-03, БО-02, соответственно (идентификационные номера выпусков: 4B02-02-36263-R, 4B02-03-36263-R) в количестве 10 000 000 штук номинальной стоимостью 1.000,00 рублей каждая, общей номинальной стоимостью 10.000.000.000 рублей со сроком погашения в 2 548 день с даты начала размещения выпуска. Данный факт подтверждается Сообщениям Центра раскрытия корпоративной информации от 26.12.2013 и от 16.05.2014.

Таким образом, в результате размещения облигаций должник привлек более 10.000.000.000 руб. заемного финансирования.

В силу подпункта 11 пункта 1 статьи 2 Федерального закона от 22.04.1996 № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» облигация закрепляет право ее владельца на получение в предусмотренный в ней срок от эмитента облигации ее номинальной стоимости или иного имущественного эквивалента. Облигация может также предусматривать право ее владельца на получение установленных в ней процентов либо иные имущественные права.

В данном случае согласно решениями о выпуске ценных бумаг, а также сообщениям о начисленном доходе от 23.12.2013, от 25.04.2014, от 09.12.2014, от 15.04.2016 по условиям размещения облигаций у должника (эмитента) возникли обязательства перед держателями облигаций по выплате купонного (процентного) дохода по ставке 10 %, годовых на 182-й, 364-й, 546-й, 728-й, 910-й, 1092-й, 1274-й, 1456-й, 1638-й, 1820-й, 2002-й, 2184-й, 2366-й, 2548-й дни с даты начала размещений облигаций.

Таким образом, вместе с привлечением финансирования у должника также возникли обязательства перед держателями облигаций по их погашению в установленный срок, а также по периодической выплате процентного дохода.

По рассматриваемым облигациям в количестве 2 643 267 шт. общая сумма процентных обязательств, которые могли быть начислены должнику исходя из условий размещения составляет 1.843.804.870,89 руб.

В результате выкупа облигаций на основании рассматриваемых договоров купли- продажи № 011015/2 от 01.10.2015, № 121015/1/2 от 12.10.2015 в силу статьи 413 ГК РФ у должника отсутствовали обязательства по выплате процентов, экономический эффект составил более 1,7 млрд. руб.

На дату одобрения и заключения сделок (октябрь 2015 г.) должник и ООО «Фонд Менеджмент» аффилированными лицами не являлись, что подтверждается сведениями, размещенными на сайте ЦРКИ за 3 и 4 кв. 2015 г. в отношении ООО «УНГП-Финанс».

Кроме того, сама по себе аффилированность не свидетельствует о недействительности сделок или их направленности на причинение вреда имущественным правам кредиторов Сделки с ООО «Юниликс» также были направлена на уменьшение действительной кредиторской задолженности должника в результате освобождения его от обязательств по выплате как номинальной стоимости самих облигаций, обращающихся на рынке, так и купонного дохода.

Сам по себе выкуп должником собственных облигаций у ООО «Юниликс» не свидетельствует о причинении вреда, поскольку направлен на уменьшение кредиторской задолженности должника и снижение финансовых издержек на обслуживание облигаций.

Из изложенного следует вывод о том, что в результате одобренных Советом директоров сделок уменьшился размер кредиторской задолженности по биржевым облигациям должника.

В соответствии с Договором № 2512/3 зачета встречных требований от 25.12.2014 был произведен зачет обязательства ООО «Фонд Менеджмент» по возврату должнику части займа в сумме 1.001.643.835,62 руб., предоставленного по Договору № 3 401 от 12.05.2014, в счет исполнения обязательства должника произвести оплату по Договору купли-продажи векселей № 251214/1 от 25.12.2014 в сумме 1.001.643.835,62 руб.

Аналогичным образом в соответствии с договором № 2512/4 зачета встречных требований от 25.12.2014 стороны произвели зачет обязательства ООО «Юниликс» по возврату должнику части займа в сумме 510.838.356,17 руб., предоставленного по Договору № З 101 от 25.12.2013, в счет исполнения обязательства должника произвести оплату по Договору купли-продажи векселей № 251214/2 от 25.12.2014 в сумме 510.838.356,17 руб.

Указанные сделки были выгодны для должника, поскольку по договорам купли- продажи векселей № 251214/1 от 25.12.2014 и № 251214/2 от 25.12.2014 должник получил вексели компании, контролировавшей нефтегазоконденсатные месторождения в Оренбургской области - UNGP HOLDING LIMITED (зарегистрирована 29.03.2012 за регистрационным №НЕ 303878, Республика Кипр): два векселя от 19.12.2014 номинальной стоимостью 500.000.000 руб. с процентной ставкой 10%, годовых и два векселя от 19.12.2014, номинальной стоимостью 500.000.000 руб. и 10.000.000 руб. с процентной ставкой 10 %, годовых, соответственно.

Таким образом, в результате указанных сделок должник взамен частичного исполнения обязательств ООО «Фонд Менеджмент» и ООО «Юниликс» по возврату займов получил права требования к компании, обладающей нефтегазовыми активами.

При этом, обязательства по погашению приобретенных векселей UNGP HOLDING LIMITED были исполнены векселедателем в полном объеме.

Утверждение ГК АСВ о том, что в результате сделок произошла замена прав требования по денежным займам на неликвидные активы не подтверждено доказательствами и опровергается материалами дела.

Кроме того, если бы стороны не производили зачет требований, то ООО «Фонд Менеджмент» перечислял бы Должнику денежные средства, который тот в любом случае должен был направлять на выплаты по облигациям. При этом в отсутствие договора выкупа собственных облигаций Должника соответствующие обязательства ООО «УНГП-Финанс» только бы увеличивались за счет накопленного купонного дохода. Соответственно, в результате такой группы сделок Должник получил как минимум ровно такой же экономический эффект, который был бы получен в случае несовершения сделок.

В соответствии с соглашением о предоставлении отступного от 26.10.2015 в счет погашения компанией UNGP HOLDING LIMITED обязательств перед ООО «УНГП-Финанс» по простым векселям № 0007980, 0007981, 0007982, 0007989, 0007995, 0007997 от 19.12.2014 на общую сумму 2.723.865.753,42 руб., включая проценты – 213.865.753,42 руб., компания передала должнику в качестве отступного обыкновенные именные акции ПАО «Петрарко» (ОГРН <***>), номер государственной регистрации выпуска 1-01- 57413-D-001D в количестве 2 421 242 000 штук (24,14 % уставного капитала).

Право собственности на акции перешло к должнику, что подтверждается Списком аффилированных лиц ПАО «Петрарко» на 31.12.2015, Сообщениями Центра раскрытия корпоративной информации от 12.11.2015, Брокерским отчетом ООО «Компания «БКС» от 12.03.2019.

Таким образом, в счет погашения векселей должник получил права на акции ПАО «Петрарко» в размере 24,14 % уставного капитала.

В свою очередь акции ПАО «Петрарко» не могли рассматриваться в качестве неликвидного имущества исходя из следующего.

Согласно бухгалтерской отчетности на 31.12.2015 балансовая стоимость чистых активов ПАО «Петрарко» составляли 10.040.182.000 руб. Основу этих активов составляли финансовые вложения (99,97 %) представленные долями в уставном капитале ООО «Первомайская» и акциями ЗАО «Уралнефтегазпром». Достоверность бухгалтерской отчетности ПАО «Петрарко» подтверждена Аудиторским заключением от 31.03.2016.

Согласно Отчету об оценке № 1206/07/15/TS от 17.09.2015, составленному ООО «ПрайсвотерхаусКуперс Консультирование», рыночная стоимость прав собственности принадлежавших ПАО «Петрарко» 62,27 % акций ЗАО «Уралнефтегазпром» и 100 % долей в уставном капитале ООО «Первомайская» по состоянию на 30.06.2015 составляла 11,283 млрд. руб.

Таким образом, по соглашению о предоставлении отступного от 26.10.2015 должник приобрел акции компании, рыночная стоимость активов которой соответствовала сумме задолженности перед ООО «УНГП-Финанс», а именно: 11,283 млрд. руб. (стоимость активов) х 24,14 % (размер пакета приобретенных акций) = 2,723 млрд. руб. (доля должника в активах ПАО «Петрарко»).

При этом согласно Ежеквартальному отчету ПАО «Петрарко» за 3 квартал 2015 г. подконтрольное обществу ЗАО «Уралнефтегазпром» и ООО «Первомайская» имеют права на одиннадцать нефтегазоконденсатных месторождений с размерами доказанных запасов нефти 1,018 млн. тонн, уровнем добычи нефти за отчетный период 4,564 тыс. тонн; доказанными запасами газа и конденсата 1,477 млрд. куб.м, их уровнем добычи за отчетный период - 75,689 млн. куб.м, а также с размерами доказанных запасов углеводородного сырья 71 млн. баррель. Кроме того, указанные компании имеют 17 лицензий, в том числе, семь - на разведку, семь - на добычу и три на геологическое изучение полезных ископаемых, со сроками действия до 2016 – 2038 годов.

Согласно Годовому отчету ПАО «Петрарко» за 2015 г. ЗАО «Уралнефтегазпром» осуществляет добычу газа, нефти и газового конденсата, подготовку углеводородного сырья на Оренбургском газоперерабатывающем заводе и транспортировку товарной продукции потребителям, в том числе, разработку 4 месторождений на территории Оренбургской области: Копанское, Бердянское, Чкаловское нефтегазоконденсатные месторождения, Теректинское газоконденсатное месторождение.

ООО «Первомайское» владеет лицензиями на участки, расположенные в Оренбургской области: на Староключевском, Первомайском, Овчинниковском и на Долинном участках.

Таким образом, сделки по замене требований о возврате займов на акции ПАО «Петрарко» являлись экономически обоснованными и не могут рассматриваться как убыточные, в том числе, как повлекшие банкротство должника.

Апеллянт не доказал, что цепочки операций между Должником и его контрагентом были заведомо порочны. Соответствующие доводы основаны исключительно на предположениях и обстоятельствах, которые стали иметь место существенно позднее момента совершения спорных сделок.

В материалах дела отсутствуют доказательства того, что права требования к ООО «Фонд Менеджмент» и ООО «Юниликс» являлись более ликвидным активом, чем акции ПАО «Петрарко».

Более того, конкурсный управляющий указывал на то, что до 2017 г. акции ПАО «Петрарко» являлись перспективным активом, что также подтверждает обоснованность их приобретения должником в 2015 году.

Согласно доводам конкурсного управляющего обесценивание акций ПАО «Петрарко» произошло в результате ряда обстоятельств, в том числе, сделок, совершенных в 2016 - 2017 годах третьими лицами, повлекших утрату ПАО «Петрарко» вышеуказанных основных активов, к числу которых ответчики не относятся.

В процедуре конкурсного производства в отношении ООО «УНГП-Финанс» конкурсный управляющий исследовал сделки Должника и подготовил Заключение об отсутствии оснований для их оспаривания, указывая на их целесообразность и экономическую обоснованность для Должника.

Конкурсный управляющий с заявлениями о признании сделок Должника недействительными не обращался.

ГК АСВ, являясь мажоритарным кредитором Должника с 2019 года, правом на самостоятельное оспаривание сделок ООО «УНГП-Финанс» также не воспользовалось, с выводами конкурсного управляющего об отсутствии оснований для признания сделок порочными не спорило.

Все активы, полученные Должником в результате совершения спорных сделок (акции, векселя, права требования), обнаружены конкурсным управляющим в рамках конкурсного производства, были проинвентаризированы и оценены. Следовательно, сделки не были направлены на заведомо безвозмездный вывод средств Должника, последний получал равноценное встречное исполнение, которое оставалось в собственности ООО «УНГП-Финанс» и могло позволить ему продолжать нормальную хозяйственную деятельность.

Изложенное подтверждает доводы АО «УНГП» о совершении вменяемых ответчикам сделок с реальной экономической целью (инвестирование денежных средств и извлечение прибыли в будущем, сокращение объема собственных обязательств), отсутствии оснований для квалификации сделок в качестве заведомо убыточных или совершаемых с некими недобросовестными целями.

Кроме того, вопреки утверждениям ГК АСВ, в период совершения спорных сделок Должник продолжал выполнять собственные обязательства, в том числе по ранее выпущенным облигациям.

Так, сведениями из ЦРКИ подтверждается, что как минимум до середины 2016 года Должник не испытывал проблем с исполнением собственных обязательств, выплата купонных доходов производилась в срок и надлежащим образом.

Доказательств наличия взаимосвязи между совершением Должником в течение 2013-2017 гг. объема сделок и наступлением банкротства ООО «УНГП-Финанс» ни конкурсным управляющим в суде первой инстанции, ни ГК АСВ, не приведено.

ГК АСВ не доказано причинно-следственная связь между совершенными возмездными сделками и наступившим банкротством должника.

АО «УНГП» в суде первой инстанции приводило доводы о реальных бенефициарах Должника, выстроенной ими схеме ведения бизнеса и роли АО «УНГП» в выстроенной вертикали «Должник - его бенефициары».

Так обществом было указано, что АО «УНГП» в период 2014-2018 гг. использовался в качестве фикции самостоятельного участника делового оборота, в целях намеренного создания так называемой «корпоративной вуали» и избежания рисков потенциальной ответственности конечных бенефициаров бизнеса (ФИО26 и ФИО27).

Факт подконтрольности АО «УНГП» (прежнее наименование ЗАО «Уралнефтегазпром») и Должника гражданам ФИО26 и ФИО27 установлен судебными актами по делу № А71-8/2019 о банкротстве ПАО «Петрарко» (Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 27.09.2022 по делу № А71-8/2019).

Более того, осуществление контроля, как за Должником, так и за АО «УНГП» именно указанными физическими лицами широко освещалось в СМИ федерального уровня (Ведомости, Коммерсант, РБК), соответствующие публикации представлены в материалы дела самим Конкурсным управляющим (приложения № 89 и 90 к заявлению).

Однако в публикациях федеральных СМИ также констатировался факт принадлежности шести негосударственных пенсионных фондов (1-й НПФ АО, АО «НПФ «ЦЕРИХ», АО «НПФ «Урал ФД», АО «НПФ «ТПП Фонд», АО «НПФ «Мечел-Фонд», АО «НПФ Металлургов»; далее также НПФ) гражданину ФИО26

Соответственно, в исследуемый период 2014-2017 гг. Должник, АО «УНГП» и все шесть НПФ, от имени которых в настоящем банкротом деле выступает ГК АСВ, входили в одну группу лиц под контролем одних и тех же бенефициаров.

Таким образом, ни в период совершения вменяемых Ответчикам сделок, ни в период рассмотрения настоящего дела о банкротстве НПФ статусом «независимых кредиторов» по отношению к Должнику не обладали, доказательства обратного в материалах дела отсутствуют.

ГК АСВ в настоящем деле о банкротстве представляло интересы шести НПФ, которым совокупно принадлежало 94,7 % голосов от общего размера установленных требований кредиторов.

Даже с учетом состоявшейся продажи прав требований трех НПФ, ГК АСВ по-прежнему принадлежат 81,04 % голосов от общего размера реестра требований кредиторов.

Указанного количества голосов достаточно как для совершения кредитором самостоятельных процессуальных действий (оспаривания сделок, инициирования споров о привлечении лиц к ответственности и т.д.), так и для надлежащего контроля за деятельностью арбитражного управляющего.

Из материалов дела о банкротстве должника следует, что жалоб на действия/бездействия конкурсного управляющего должника не подавалось.

При этом конкурсный управляющий Должника представлял кредиторам заключение, подготовленное по итогам изучения и оценки сделок ООО «УНГП-Финанс». Согласно данному документу, конкурсный управляющий последовательно придерживался вывода, что сделки Должника являлись для последнего экономически обоснованными и совершались на условиях равноценного встречного удовлетворения.

Конкурсный управляющий проводил работу по обнаружению активов Должника и их инвентаризации.

Согласно размещенным в ЕФРСБ сведениям, а также процессуальной позиции конкурсного управляющего, представленной им по настоящему спору в суде первой инстанции (в частности, к заседанию 21.12.2022), балансовая стоимость обнаруженных активов Должника составила 6 330 255 045,66 рублей, в том числе ценные бумаги - 4 999 994 805,19 рублей, дебиторская задолженность -1 330 260 240,47 рублей.

Наличие активов в таком существенном размере свидетельствует об отсутствии цели вывода средств из Должника и опровергает доводы Апеллянта о заведомой направленности сделок Должника на недопущение исполнения обязательств перед некими независимыми кредиторами (которых по факту и не имелось).

Из материалов дела усматривается, что невозможность реального пополнения конкурсной массы стала следствием не заведомой «нулевой» стоимости активов, а несвоевременного получения конкурсным управляющим необходимых документов (доверенности на подписанта векселей) и позиции непосредственно ГК АСВ, принявшего решение не реализовывать меры принудительного взыскания в отношении иностранных векселедателей за пределами РФ, а выставить соответствующие права требования на торги.

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника (несостоятельного лица) является разновидностью гражданско-правовой ответственности и наступает в связи с причинением вреда имущественным правам кредиторов подконтрольного лица. В части, не противоречащей специальному регулированию законодательства о банкротстве, к данному виду ответственности подлежат применению положения главы 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ)4.

Возложение на контролирующих должника лиц обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ, следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда5. Недоказанность хотя бы одного из вышеперечисленных элементов влечет отказ в иске.

При этом конкурсным управляющим как и ГК АСВ не указаны конкретные требования к каждому из Ответчиков, какие именно виновные действия каждый из ответчиков совершил, как они повлияли на финансовое состояние Должника и какую ответственность за такое поведение должен нести каждый из Ответчиков.

При этом судебной практикой, сформированной на уровне Верховного Суда РФ, выработаны четкие указания и критерии, которыми надлежит руководствоваться при установлении наличия или отсутствия оснований для привлечения лиц к субсидиарной ответственности.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

(1) Наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям).

(2) Реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий

соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние.

(3) Ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий. Важно, что само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

Вышеуказанные критерии сформированы в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3) и основаны на разъяснениях, указанных в пунктах 3, 16, 21, 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 535.

Квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) -кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения. При этом сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

Таким образом, отсутствуют конкретные фактические обстоятельства, свидетельствующие о необходимости привлечения каждого из заявленных ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Апеллянтом не доказана причинно-следственная связь между действиями контролирующего должника лиц и банкротством должника.

Доводы апелляционной жалобы сводятся к переоценке имеющихся в деле доказательств, которым судом первой инстанции дана правильная оценка, и для иной оценки апелляционный суд не усматривает.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка. Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

Нарушений норм процессуального права, которые могли бы явиться безусловным основанием для отмены обжалуемого судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации, Девятый арбитражный апелляционный суд



П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 29.03.2023 по делу № А40-194349/17 оставить без изменения, а апелляционную жалобу 1-й НПФ АО, АО «НПФ «ЦЕРИХ», АО «НПФ «Урал ФД», АО «НПФ «ТПП Фонд», АО «НПФ «Мечел-Фонд», АО «НПФ Металлургов» в лице к/у ГК «АСВ» - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.


Председательствующий судья: О.В. Гажур



Судьи: А.А. Дурановский



Р.Г. Нагаев





Телефон справочной службы суда – 8 (495) 987-28-00.