Постановление от 26 февраля 2024 г. по делу № А40-307343/2019

ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-87282/2023

Дело № А40-307343/19
г. Москва
26 февраля 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 06 февраля 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме 26 февраля 2024 года


Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Нагаева Р.Г.,

судей Григорьева А.Н., Дурановского А.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2 и ФИО3 на определение Арбитражного суда г. Москвы от 21.11.2023 по делу № А40- 307343/19 о признании недействительной сделкой договор купли-продажи № 1, заключенный 08.10.2012 года между должником ФИО3 и ответчиком ФИО2

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО3,

при участии в судебном заседании:

от ФИО3: ФИО4 по дов. от 10.11.2022

ФИО2 – лично, паспорт

от ФИО2: ФИО5 по дов. от 14.04.2022

от ООО «Гольфстрим»: ФИО6 по дов. от 29.01.2024

от ф/у ФИО3: ФИО7 по дов. от 13.07.2023

иные лица не явились, извещены,



УСТАНОВИЛ:

В Арбитражный суд города Москвы 21.11.2019 года поступило заявление кредитора ФИО8 о признании ФИО3 несостоятельным (банкротом); определением от 29.11.2019 года принято заявление кредитора и возбуждено производство по делу № А40-307343/19-123-386Ф.


Определением от 12.02.2020 года в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов гражданина. Финансовым управляющим утвержден арбитражный управляющий ФИО9, ИНН <***>, член ААУ СРО «Центральное агентство арбитражных управляющих».


Решением Арбитражного суда города Москвы от 21.12.2020 года ФИО3 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества. Финансовым управляющим утвержден арбитражный управляющий ФИО10 Сообщение о введении в отношении должника процедуры реструктуризации задолженности опубликовано в газете «КоммерсантЪ» 16.01.2021 года.


Определением Арбитражного суда города Москвы от 26.01.2022 года арбитражный управляющий ФИО10 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего должника ФИО3. Финансовым управляющим ФИО3 утвержден арбитражный управляющий ФИО11, член Ассоциации арбитражных управляющих «Гарантия».


В Арбитражный суд города Москвы 06.10.2022 года поступило заявление финансового управляющего о признании сделки должника недействительной, в котором заявитель просит признать недействительной сделкой договор купли-продажи недвижимого имущества № 1 от 08.10.2012 года, заключенный между должником и ФИО2, и применить последствия ее недействительности. Согласно определению арбитражного суда от 14.11.2022 года в настоящем судебном заседании подлежала рассмотрению обоснованность заявления конкурсного управляющего о признании сделки недействительной и применении последствий недействительной сделки.


Определением Арбитражного суда города Москвы от 26.01.2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.04.2023, в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании сделки должника недействительной и применении последствий ее недействительности отказано. Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 14.08.2023, определение Арбитражного суда города Москвы от 26.01.2023 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.04.2023 по настоящему делу отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.


При повторном рассмотрении настоящего обособленного спора, Определением Арбитражного суда города Москвы от 21.11.2023 признана недействительной сделкой договор купли-продажи № 1, заключенный 08.10.2012 года между должником ФИО3 и ответчиком ФИО2. Применены последствия недействительности сделки: - Обязать ответчика ФИО2 вернуть должнику ФИО3 недвижимое имущество: здание нежилое, площадью 2036,9 кв.м., кадастровый номер 56:43:0302024:65; здание нежилое, площадью 481 кв.м., кадастровый номер 56:43:0302024:64; помещение с подвалом нежилое, площадью 349,7 кв.м., кадастровый номер 56:43:0302024:63.


Не согласившись с выводами суда первой инстанции, ФИО2 и ФИО3 обратились с апелляционными жалобами, в которых просят решение Арбитражного суда г. Москвы от 21.11.2023, принятое по делу № А40-307343/19, отменить. ФИО3, ФИО2 и ее представитель поддержали доводы апелляционных жалоб. Представитель ООО «Гольфстрим» и финансового управляющего ФИО3 полагают судебный правомерным и обоснованным, а апелляционные жалобы - не подлежащие удовлетворению.


ФИО3 и ФИО12 представили письменные пояснения на апелляционные жалобы в материалы которых представлены дополнительные письменные доказательства. Судом апелляционной инстанции отказано в приобщении к материалам настоящего обособленного спора указанные дополнительные доказательства, поскольку заявители не доказали наличие уважительных причин непредставления этих доказательств в суд первой инстанции.


Также в материалы дела ФИО2 представлены письменные пояснения к ее апелляционной жалобе. Судом апелляционной инстанции отказано в приобщении указанных письменных пояснений, поскольку они направлены в адрес суда за пределами урока обжалования судебного акта.


Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм ст. 156 АПК РФ. В соответствии с абз. 2 ч. 1 ст. 121 АПК РФ информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.


Рассмотрев дело в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства в порядке ст.ст. 123, 156, 266, 268, 272 АПК РФ, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в судебном заседании, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены или изменения определения суда, принятого в соответствии с действующим законодательством и обстоятельствами дела.


Как усматривается из материалов дела, согласно договору в пользу ФИО2 отчуждается недвижимое имущество: здание нежилое, площадью 2036,9 кв.м., кадастровый номер 56:43:0302024:65; здание нежилое, площадью 481 кв.м., кадастровый номер 56:43:0302024:64; помещение с подвалом нежилое, площадью 349,7 кв.м., кадастровый номер 56:43:0302024:63, по цене – 900000 руб. Спорные объекты недвижимого имущества были приобретены должником у ФИО13 на основании договоров купли-продажи недвижимости № 1 от 23.11.2010, № 2 от 23.11.2010, № 3 от 23.11.2010, по условиям которых цена указанных объектов составила 900000 руб. Ранее данные объекты недвижимого имущества были приобретены ФИО13 у ФИО14, цена договора составила 900000 руб. Сделка оспорена финансовым управляющим на основании ст.ст. 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.


Согласно п. 2.1. Договору купли-продажи от 08.10.2012г, стороны пришли к соглашению, что общая стоимость передаваемой покупателю недвижимости составляет 900 000 рублей:

- стоимость Трехэтажного здания составила по договору 550 000 рублей,

- стоимость Одно-двухэтажного здания составила 250 000 рублей,

- стоимость Нежилого помещения с подвалом составила 100 000 рублей. Согласно Отчету № 141/22 к договору № 141/22 от 21.07.2022г (т. 1 л.д 26-67) об определении рыночной стоимости недвижимого имущества, по состоянию на 08 октября 2012 года рыночная стоимость

- Трехэтажного здания составляла 10 791 000 рублей (что в 19,6 раз выше цены отчуждения),

- Одно-двухэтажного здания - 4 798 000 рублей (что в 19,2 раза выше цены отчуждения),

- Нежилого помещения с подвалом - 1 721 000 рублей (что в 17,2 раза выше цены отчуждения).

Общая стоимость составила 17 310 000 рублей на дату отчуждения.


Отменяя судебные акты, Суд кассационной инстанции указал, что выводы судов первой и апелляционной инстанций сделаны при неправильном применении норм права и неправильном распределении бремени доказывания, при этом, вынося судебные акты нижестоящие суды не исследовали в полном объеме фактические обстоятельства спора и доводы сторон.


При повторном рассмотрении суд первой инстанции исследовал все обстоятельства дела и с учетом выводов Суда кассационной инстанции о порядке применения норм права принял обоснованный и законный судебный акт (определение Арбитражного суда города Москвы от 21 ноября 2023 года по делу № А40-307343/19-123-386Ф), а доводы апелляционных жалоб выражают лишь формальное несогласие с решением, что само по себе не является основанием для отмены принятого судебного акта.


Что касается доводов апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции не принял во внимание заключение № 02-11/3/Оц (т. 15 ч 3 л.д. 10), суд апелляционной и нстанцииь приходит к следующим выводам.


Согласно п. 2.1. Договору купли-продажи от 08.10.2012г, стороны пришли к соглашению, что общая стоимость передаваемой покупателю недвижимости составляет 900 000 рублей:

• стоимость Трехэтажного здания составила по договору 550 000 рублей,

• стоимость Одно-двухэтажного здания составила 250 000 рублей,

• стоимость Нежилого помещения с подвалом составила 100 000 рублей. Согласно Отчету № 141/22 к договору № 141/22 от 21.07.2022г (т. 1 л.д 26-67) об

определении рыночной стоимости недвижимого имущества, по состоянию на 08 октября 2012 года рыночная стоимость

- Трехэтажного здания составляла 10 791 000 рублей (что в 19,6 раз выше цены отчуждения),

- Одно-двухэтажного здания - 4 798 000 рублей (что в 19,2 раза выше цены отчуждения),

- Нежилого помещения с подвалом - 1 721 000 рублей (что в 17,2 раза выше цены отчуждения).

Общая стоимость таким образом, 17 310 000 рублей на дату отчуждения.


Опровергая выводы Отчета № 141/22 к договору № 141/22 от 21.07.2022г, представленного финансовым управляющим, ФИО2 (ответчик) ссылается на заключение №02-11/3/Оц (т 15 ч 3 л.д. 10), которое не может быть принято во внимание по следующим основаниям.


Исходя из текста заключения № 02-11/3/Оц, оно составлено в отношении методики оценки только одного из трех объектов недвижимости, в отношении которых проводилась оценка в Отчете № 141/22, в связи с чем данное заключение не может опровергать выводов отчета об оценке в отношении всех объектов оценки, являющихся предметом оспариваемой сделки. Так, в заключении рецензируется только оценка Одно-двухэтажного кирпичного здания поликлиники (литер ВЗ, В4, Е), являющегося зданием с кадастровым номером 56:43:0302024:64, в то время как оценка Трехэтажного здания поликлиники лит. ВВ1 Кадастровый номер 56:43:0302024:65 и Нежилого помещения с подвалом литер ББ2 из помещения литер В7В8В9ББ1Б2 с кадастровым номером 56:43:0302024:63 не рассматривается. Соответственно, указание в выводах заключения на наличие погрешностей в оценке всех объектов недвижимости является несостоятельным и не основано на его содержимом.


В заключении №02-11/3/Оц указано, что ошибка в расчетах в Отчете № 141/22 «достигает 41%» в отношении оценки всего здания, фактически же в описательной части заключения (т. 15 ч 3 л.д. 18-19) указано, что по мнению рецензента погрешность 41 % в оценке составила только применительно расчета в отношении одной части Одно-двухэтажного кирпичного здания поликлиники (из трех объектов недвижимости отчужденных по спорному договору) - ВЗ, в отношении же другой части этого здания (В4) погрешность составила 25%, а в отношении третей (Е) погрешности вовсе не было. Таким образом, делая вывод в заключении №02-11/3/Оц, что погрешность «достигает 41%», рецензент не применил пропорцию разных степеней погрешности и не указал, как он пришел к такому выводу при очевидной необходимости применения такой пропорции, что также вызывает обоснованные сомнения в достоверности выводов, изложенных в заключении №02-11/3/Оц.


В случае применения ошибочно определенную погрешность, то рыночная стоимость указанного здания всё равно будет многократно выше его цены, указанной в оспариваемом договоре. Так, рыночная стоимость Одно-двухэтажного кирпичного здания поликлиники согласно Отчета № 141/22 составляет на дату сделки 4 798 000 руб., значит с учетом погрешности 41% она составляла никак не ниже 2 830 820 руб. (4 798 000 руб. - 41% = 2 830 820 руб.). При этом цена данного здания, указанная в договоре - 250 000 рублей, т.е. она была занижена при продаже не мнее чем в 11,32 раза. Даже если применить данный коэффициент погрешности к определенной в отчете стоимости всех объектов 17 310 000 рублей, то она составляла никак не ниже 10 212 900 рублей. При том, что цена за все три объекта недвижимости в договоре - 900 000 рублей., данная цена договора как минимум в 11,35 раз меньше рыночной цены имущества. Таким образом, заключение №02-11/3/Оц никак не опровергает доводов истца о многократно заниженной цене сделки, а наоборот подтверждает их обоснованность.


Обращает на себя внимание и тот факт, что ни ФИО3, ни ФИО2 не представили какой-либо контр-расчет реальной рыночной цены на дату отчуждения на все три отчужденные объекта недвижимости, таким образом, опровергая доводы Отчета № 141/22, ими не доказана иная рыночная цена, в том числе не доказано, что цена договора 900 000 рублей соответствовала рыночным условиям. Важность учета выводов отчета об оценке рыночной стоимости имущества должника при определении, осуществлена ли сделка во вред кредиторам при неравноценном встречном предоставлении, свидетельствует судебная практика (Определение ВС РФ от 25 декабря 2012 г. N ВАС-14716/12 по делу N А40-175314/09-78-979НБ").


Иные замечания, указанные в заключении специалиста №02-11/3/Оц (т 15 ч 3 л.д. 13) являются несущественными и фактически опровергаются Отчетом № 141/22. Так в апелляционной жалобе ФИО3 содержится довод, что в Отчете № 141/22 не содержится ссылок на те документы, которые были представлены заказчиком и положены в основу Отчета. Однако в действительности в Отчете № 141/22 имеется раздел «Приложения», в котором содержатся не просто ссылки, а копии всех документов об объекте недвижимости, полученных заказчиком из соответствующих органов: выписка из ЕГРН - из Росреестра, технические паспорта с характеристиками объектов (в том числе о их техническом состоянии) - из Орского межмуниципального отделения Оренбургского филиала ФГУП «Ростехинвентаризация» - Федеральное БТИ, и переданные оценщику для проведения оценки.


В апелляционной жалобе ФИО2 в качестве недостатка Отчета № 141/22 указано то, что при оценке объекта оценки выбран затратный подход. Однако использование затратного подхода при определении рыночной стоимости не является фактором, свидетельствующим о неверности отчета.


Так, в силу положений п. 24. Федеральный стандарт оценки "Оценка недвижимости (ФСО N 7)", При применении затратного подхода оценщик учитывает следующие положения:


а) затратный подход рекомендуется применять для оценки объектов недвижимости - земельных участков, застроенных объектами капитального строительства, или объектов капитального строительства, но не их частей, например жилых и нежилых помещений;

в) затратный подход рекомендуется использовать при низкой активности рынка, когда недостаточно данных, необходимых для применения сравнительного и доходного подходов к оценке, а также для оценки недвижимости специального назначения и использования (например, линейных объектов, гидротехнических сооружений, водонапорных башен, насосных станций, котельных, инженерных сетей и другой недвижимости, в отношении которой рыночные данные о сделках и предложениях отсутствуют) ;


В данном случае оценке подлежали здания, то есть объекты капитального строительства, более того у данных объектов специальное назначение - «поликлиника». Как прямо указано в рекомендациях, затратный подход как раз и подлежит использованию для объектов специального назначения, когда невозможно выявить достаточное количество аналогов для применения сравнительного и доходного подходов к оценке, что и нашло свое отражение в отчете (см. т. 14. л.д. 39 оборот и 40).


Также в апелляционной жалобе ФИО2 содержится довод о том, что объект оценки не был осмотрен оценщиком. Однако в силу положений п. 5 Федеральный стандарт оценки "Оценка недвижимости (ФСО N 7)", При сборе информации об оцениваемом объекте недвижимости оценщик или его представитель проводит осмотр объекта оценки в период, возможно близкий к дате оценки, если в задании на оценку не указано иное. В данном случае в задании было указано, что требуется определить рыночную стоимость на конкретную дату - 08.10.2012г. То есть оценщик, подготавливая отчет в 2022 году физически не мог бы осмотреть объект недвижимости в период возможно близкий к дате оценке с учетом поставленной задачи. Согласно пояснениям «РосЭксперт» от 30.01.2024г и текстом самого Отчета № 141/22, (т. 15 ч 3 л.д. 13):


1) Осмотр объекта оценки не проводился ввиду ретроспективности даты оценки.

2) В задании на оценку представлены наименование и местоположение оцениваемых объектов.

3) Характеристики оцениваемых объектов описаны в п. 7 отчета, а также представлены в приложении к отчету в виде документов на оцениваемые объекты.

4) Права, учитываемые при оценке, указаны в п. 1 отчета, а также в выписке из ЕГРН, представленной в приложении к отчету.

5) Информация указана на стр. 6-7 отчета.

6) Оценщик не является учредителем, собственником, акционером, должностным лицом или работником юридического лица - заказчика, лицом, имеющим имущественный интерес в объекте оценки. Оценщик не состоит с указанными лицами в близком родстве или свойстве. Оценщик не имеет в отношении объекта оценки вещных или обязательственных прав вне договора и не является участником (членом) или кредитором юридического лица - заказчика, равно как и заказчик не является кредитором или страховщиком оценщика.

7) Ограничительные условия и сделанные допущения указаны на стр. 4 отчета.

8) Перечень использованных документов представлен в приложении к отчету.

9) Сегмент рынка - коммерческая недвижимость, на основании чего и производился анализ рынка.

10) В отчете приведен рынок коммерческой недвижимости г. Орск, по состоянию на дату оценки.

11) Фактические данные о ценах, по состоянию на дату оценки, отсутствуют. Объекты оценки представляют собой здания поликлиники, подобрать необходимое для составления анализа количество предложений по продаже аналогичных объектов, по состоянию на дату оценки, не представляется возможным.

12) Учитывая что рынок подобной недвижимости не развит, предложения по продаже аналогичных объектов отсутствуют, сделать какие-либо выводы относительно рынка недвижимости не представляется возможным.

13) Провести анализ невозможно ввиду отсутствия предложений.

14) Провести анализ невозможно ввиду отсутствия предложений.

15) Как и указано в отчете, наиболее приемлемым вариантом в соответствии со своим функциональным назначением является использование объекта оценки по назначению.

16) Отказ от сравнительного и доходного подходов обосновывается полным отсутствием предложений по продаже/аренде аналогичных объектов, по состоянию на дату оценки.

17) Согласно договору купли-продажи недвижимого имущества № 1 от 08.10.2012 г., предметом договора являются три объекта недвижимости - Одно-двухэтажное кирпичное здание поликлиники, Трёхэтажное здание поликлиники с подвалом, Нежилое помещение с подвалом литер ББ2 из помещения литер В7В8В9ББ1Б2, следовательно, оценивались именно эти три объекта недвижимости.


Затратный подход — совокупность методов оценки стоимости объекта недвижимости, основанных на определении затрат, необходимых для восстановления либо замещения объекта недвижимости, с учетом его износа. Затратный подход основан на принципе замещения, согласно которому предполагается, что разумный покупатель не заплатит за объект недвижимости больше, чем стоимость строительства объекта, аналогичного по своей полезности оцениваемому объекту. Согласно затратному подходу общая стоимость объекта недвижимости определяется как суммы стоимости участка земли и восстановительной стоимости (стоимости замещения или воспроизводства) объекта недвижимости за минусом накопленного износа. В рамках представленного отчета определялась стоимость объекта недвижимости без учета стоимости прав на земельный участок.


В связи с тем, что заключения специалиста №02-11/3/Оц ответчик представил лишь в судебном заседании, в котором был принят обжалуемый судебный акт, у финансового управляющего отсутствовала возможность запросить в ООО КАЦ «РосЭксперт» пояснения и приобщить их к материалам дела до вынесения судебного акта судом первой инстанции. Ответ получен 30.01.2024 и приложен к настоящему отзыву. Таким образом, заключение специалиста № 02-11/3/Оц не опровергает выводов суда первой инстанции, сделанных на основе Отчета № 141/22, а именно: рыночная цена многократно превосходит цену договора в существенно худшую для должника сторону даже если ее пересчитать с той погрешностью на которую указывает заключение. Несущественные недостатки, на которые стороны ссылаются в апелляционных жалобах, руководствуясь заключением специалиста № 02-11/3/Оц опровергаются материалами дела (прямым текстом Отчета № 141/22), пояснениями ООО КАЦ «РосЭксперт» от 30.01.2024г, и не влияют на существо выводов суда первой инстанции. Контр-расчет рыночной стоимости объектов недвижимости на дату отчуждения ни ФИО3, ни ФИО2 не представлен.


Иные доводы апелляционных жалоб о том, что ФИО2 не могла предположить, что цена договора занижена, не подтверждены никакими доказательствами, были предметом оценки в суде первой и кассационной инстанций и обоснованно не положены в основу обжалуемого судебного акта по следующим основаниям.


Довод апелляционной жалобы о том, что цена отчуждения равна той цене, по которой за несколько лет до отчуждения ФИО3 приобретал недвижимость отклоняется по следующим основаниям. В обоснование цены отчуждения по договору от 08.10.2012г ответчики ссылаются на сведения о цене приобретения должником объектов недвижимости в 2010 года (то есть за два года до совершения сделки с ФИО2.). Однако сведения о стоимости на дату приобретения не опровергают выводов отчета об оценке о рыночной стоимости объектов на дату отчуждения и не свидетельствуют о справедливости цены договора.


Довод о том, что спорные объекты недвижимого имущества были приобретены должником у ФИО13 на основании договоров купли-продажи недвижимости No 1 от 23.11.2010 года , No 2 от 23.11.2010 года, No 3 от 23.11.2010 года, согласно условиям которых цена указанных объектов составила 900 000 руб. не свидетельствуют о том, что реальная рыночная стоимость данных объектов на 08.10.2012г (спустя 2 года после покупки) также составляла 900 000 рублей. Единственный вывод, который можно сделать из выявленного обстоятельства покупки ФИО3 данных объектов за 900 000 рублей, это то, что приобретены данные объекты очень выгодно. При этом никаких иных доказательств, свидетельствующих о рыночности цены приобретения объектов, ответчиками не представлено. Таким образом, цена приобретения объектов никак не подтверждает справедливую рыночную цену при их дальнейшей реализации должником.


Кроме того, с точки зрения принципа добросовестности в ситуации существования долговых обязательств, указывающих на возникновение у гражданина-должника признака недостаточности имущества, его стремление спустя 2 года после покупки продать имущество в кругу одной семьи по той же цене без учета рыночных цен (рыночная цена в 17,2-19,6 раз выше цены отчуждения, что подтверждено отчетом № 141/22), без учета инфляции за эти 2 года (инфляция за декабрь 2010 года 1,1%, инфляция за 2011 году составляла 6,1 %, за 2012г - 6,6%, что подтверждается открытыми данными Росстата), без учета затрат, которые ФИО3 нес как собственник (оплата налогов, оплата коммунальных услуг), не может иметь приоритет над необходимостью удовлетворения интересов кредиторов за счет имущества должника. Следовательно, при наличии неисполненных денежных обязательств, должник намеренно лишился ликвидного имущества в пользу заинтересованного лица по несправедливой цене, чем причинен имущественный вред кредиторам (Определение Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 22.07.2019 N 308-ЭС19-4372). Кроме того, отчуждение недвижимого имущества спустя 2 года после приобретения по равным ценам позволяло ФИО3 избежать налогообложения за извлечение прибыли от перепродажи имущества, что очевидно также было определяющим для заключения данной сделки по указанной несправедливой заниженной цене.


Также договор купли-продажи от 22.12.2008г. ФИО13 и ФИО14 не может свидетельствовать о рыночности условий сделки от 08.10.2012г, так согласно договорам от 22.12.2008 ФИО13 покупал за 250 000 одно-двухэтажный склад с подвалом общей площади 442 кв.м и за 550 000 рублей трехэтажное производственное здание с подвалом площадью 2278,7 кв.м, что не соответствует характеристикам объектов, которые отчуждал ФИО3: Одно-двухэтажное кирпичное здание поликлиники общей площадью 481 кв.м и Трехэтажное здание поликлиники с подвалом общей площадью 2036,9 кв.м.


Таким образом, изменились как площадь, так и назначение зданий, что свидетельствует о том, что с 2008 года были произведены существенные изменения характеристик данных объектов, произведено их переустройство, приведшее к смене назначения и использования, что также подчеркивает, что цена, указанная в договорах направлена на избежание налогообложения, является формальной, а в 2012 году полностью не соответствует рыночным условиям и направлена на уменьшение имущества должника, приведшее к утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. В связи с чем, довод ответчиков о том, что отчуждая спустя два года имущество по той же цене ФИО3 не понес потерь противоречит фактическим обстоятельствам и тексту договоров. А довод о том, что ФИО2 действовала добросовестно опровергается судебной практикой, согласно которой многократное отличие рыночной цены от цены покупки презюмирует недобросовестность контрагента по сделке, для которого такая разница признается очевидной.


Согласно выписке из ЕГРН, ФИО2 является владельцем многих объектов коммерческой недвижимости, что свидетельствует о её профессиональной осведомленности о рыночной стоимости приобретаемых спорных объектов, многократно отличающейся от цены спорного договора. То есть ФИО15 не могла не знать о противоправной цели заключения договора с нарушением действующего гражданского законодательства. При этом разумные экономические мотивы отчуждения имущества по цене в несколько раз меньшей его реальной рыночной стоимости у должника отсутствовали.


В отношении довода апелляционной жалобы о том, что цена договора, якобы, эквивалентна инвентаризационной стоимости, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам. Ответчики ссылались на то, что согласно налоговому уведомлению No 57082055 от 18.10.2017 года инвентаризационная стоимость помещения в 2016 году составляла 2 761 980 рублей. При этом ответчики игнорируют тот факт, что величина «2 761 980 рублей» это инвентарная стоимость только ОДНОГО помещения, в то время как, помимо этого помещения по договору отчуждены еще два здания. Также ответчики игнорируют тот факт, что стоимость этого одного помещения, согласно отчету № 141/22 об оценке рыночной стоимости на дату отчуждения, составляет 1 721 000 рублей, что на миллион меньше инвентаризационной стоимости, из-за которой ответчик утверждает, что данные отчета завышены. В свою очередь цена отчуждения именно для этого помещения, согласно договору от 08.10.2012г, составляет 100 000 рублей, то есть в 27 раз меньше стоимости, указанной в 2017 году в налоговом уведомлении. Таким образом, при ссылке на налоговое уведомление, как доказательство, якобы опровергающее позицию финансового управляющего, что договор заключен по существенно заниженной цене, доводы ответчика сводятся к утверждению: 100 000 рублей являлось справедливой ценой по договору в 2012 году, так как инвентарная стоимость в 2017 году в 27 раз выше цены договора.


Доводы ответчика не опровергают представленные доказательства (Отчет № 141/22), сделаны при «путанице» стоимости наименьшего объекта оценки и суммарной стоимости трех объектов оценки, без учета того, что даже инвентаризационная стоимость одного объекта в существенно худшую для должника сторону отличалась как от рыночных условий, так и от сведений об инвентаризационной стоимости. Кроме того, в отчете об оценке № 141/22 содержатся технические паспорта объектов, полученных в БТИ, согласно которым инвентаризационная стоимость следующая:


• Трехэтажного здания составляла - восстановительная стоимость 11 356 441 руб., действительная стоимость 7 777 761 руб. в ценах 01.01.2009г„

• Одно-двухэтажного здания - восстановительная стоимость 2 847 079 руб., действительная стоимость 2 078 240 руб. в ценах 01.01.2009г,

• Нежилого помещения с подвалом - восстановительная стоимость 1 971 282,03 руб., действительная стоимость 1 261 620,50 руб. в ценах 01.01.2007г рублей.


То есть, если оценивать данные объекты недвижимости по их инвентаризационной стоимости, которая, ежегодно пересматривается в сторону увеличения, то цена в договоре купли-продажи от 08.10.2012г (как и при сравнении с рыночными ценами на дату отчуждения) в существенно худшую для должника и его кредиторов сторону отличается от инвентаризационной (в 17,97 - 12.35 раз), то есть цена в договоре является многократно невыгодной как в сравнении с рыночными ценами, так и при сравнении с инвентаризационной стоимостью. И если ФИО2 при заключении договора ориентировалась на инвентаризационную стоимость (а не на рыночную), то она не могла не знать, что объекты отчуждаются по заниженной цене. При чем это многократное отклонение цены договора от рыночной и инвентаризационной.


Согласно доводам апелляционных жалоб цель сделки для ФИО3 - избежать расходы, которые были необходимы для эксплуатации здания, а ФИО3 не обладал денежными средствами. Данный довод противоречит иному утверждению ответчиков о том, что на момент совершения сделки ФИО3 не обладал признаками неплатежеспособности. Если ФИО3 не обладал признаками неплатежеспособности, то он мог самостоятельно нести расходы по содержанию объектов недвижимости, осуществить их сдачу в аренду и получать доход (то есть сделать всё то, якобы ради чего ФИО2 приобретала данные объекты). А если ФИО3 не мог нести расходы по содержанию, то это является дополнительным доказательством его неплатежеспособности. Многочисленная судебная практика исходит из запрета противоречивого поведения, считая эстоппель злоупотреблением правом.


В данном случае утверждая о платежеспособности ФИО3 ответчики ссылаются на отсутствие денежных средств, вынуждающее продавать активы по заниженной цене, в то же время эти ответчики ссылаются на то, что на момент совершения сделки ФИО3 всё-таки был платежеспособен.


Подтверждением противоречивого поведения ФИО2 и ФИО3 содержится и в том, что при первом рассмотрении данного обособленного спора они утверждали, что в тот же период (2012 год) должник продал ФИО2 по договору купли-продажи от 08 августа 2012 года объект по адресу Москва, ул. Народного Ополчения, дом 38 корпус 1 по цене 1 500 000 долларов США. и указанная цена была должнику полностью оплачена. (возражения ФИО2 на апелляционные жалобы при первом рассмотрении данного обособленного спора т. 15 л.д. 64). То есть по ее утверждению за два месяца до заключения спорного договора она передала 1 500 000 $ ФИО3 в августе 2012 года, однако по ее же утверждению, уже в октябре 2012 года ФИО3 был вынужден продать ей объекты недвижимости в Орске, потому что у него не было средств на их содержание. Данные утверждения (за 2 месяца до спорной сделки ФИО3 получил 1 500 000 $ и у ФИО3 не было денег на содержание объектов в Орске, отчуждаемых по спорной сделке) содержат в себе неразрешимые противоречия, свидетельствуют о недобросовестном процессуальном поведении ответчика, по сути сторона в зависимости от ситуации в одном и том же деле то ссылается на то, что определенное событие произошло (ФИО3 владел деньгами), то что этого события не было (ФИО3 не владел деньгами). В силу указанного, ни то, ни другое утверждение нельзя принимать в качестве достоверного, так как они противоречат друг другу, и довод о том, что ФИО3 осуществил отчуждение недвижимого имущества по спорной сделке, так как у него не было возможности его содержать подлежит отклонению, как не подтвержденное надлежащими доказательствами, а попытку ФИО2 ввести стороны и суд в заблуждение следует признать злоупотребление правом.


Также в апелляционных жалобах ответчики необоснованно ссылаются на следующие обстоятельства:

- состояние объекта недвижимости (необходимость капитального ремонта), ФИО2/ее арендатор (показания ответчика в разных судебных заседаниях расходятся) производили ремонт. Однако данный довод опровергается сведениями технических паспортов на объекты. Так, согласно техническим паспортам, состояние объектов недвижимости следующее:

- Трехэтажное здание: по части здания литер В1 и В: крыша, полы, проемы (металлические, деревянные, пластиковые), отделочные работы (побелка, покраска), внутреннее сантехническое и электротехническое устройство, отмостка, крыльцо - в хорошем состоянии; стены и перекрытия в удовлетворительном состоянии (т. 14 л.д. 54 и 53);

- Одно-двухэтажное здание: литер Е: крыша, полы, проемы (пластиковые), отделочные работы (побелка, покраска), внутреннее сантехническое и электротехническое устройство, отмостка, фундамент, стены и перекрытия в отличном состоянии - см. т. 14 л.д. 48 оборот; по части здания литер ВЗ и В4: крыша, полы, проемы, отделочные работы (побелка, покраска), внутреннее сантехническое и электротехническое устройство, отмостка находятся в хорошем состоянии, фундамент, стены и перекрытия в удовлетворительном состоянии (т. 14 л.д. 48 и 47);

- Нежилое помещение с подвалом: по части здания литер В1 и В: кровля, полы, проемы, отделочные работы, электротехническое устройство, отмостка, крыльцо, фундамент, стены и перекрытия в удовлетворительном состоянии (т. 14 л.д. 61).


И в данном состоянии инвентаризационная стоимость данных объектов в 12-17 раз превышала цену договора. Ответчики не представили доказательств столь существенного ухудшения состояния данных объектов недвижимости, чтоб символическая цена договора являлось бы для них справедливой. То, что ФИО2 производила ремонт и он требовался именно после покупки -не подтвержден никакими доказательствами, не представлен расчет, свидетельствующий о том, что объекты были в таком состоянии, что стоимость восстановления была такой, что снизила стоимость этих объектов в 17-19 раз. Кроме того в договоре купли-продажи от 08.10.2012 между ФИО3 и ФИО2 не содержатся никаких сведений о ненадлежащем состоянии отчуждаемого имущества должника или о том, что три отчуждаемых объекта требовали ремонта.


Опровергая доводы отчета об оценке, представленного финансовым управляющим, ответчик ссылается на то, что спорный объект был приобретен ФИО2 без земельного участка, который в тот момент не находился в собственности ФИО3, и якобы тот факт, что в 2015 году ФИО2 приобрела данный земельный участок обосновывает цену договора в 2012 году. С таким доводом ответчика нельзя согласиться. Отсутствуют сведения и какие-либо доказательства, оправдывающие довод ответчиков, что на рыночную цену, определенную на основании отчета № 141/22, повлияла каким-либо образом стоимость земельного участка или стоимость прав на земельные участки. В отчете определялась цена исключительно предмета договора купли-продажи от 08.10.2012г в том виде, в каком он составлен - двух зданий и одного помещения.


Таким образом, в данном случае цена отчуждения по договору от 08.10.2012г является существенно заниженной, что подтверждается Отчетом № 141/22 к договору № 141/22 от 21.07.2022г об определении рыночной стоимости недвижимого имущества, согласно которому цена отчуждения в 17,2 -19,6 раз ниже реальной рыночно цены на дату заключения договора. Контр-расчета ответчики не представили, заключение специалиста № 02-11/3/Оц дано в отношении одного из трех объектов недвижимости и опровергается текстом Отчета № 141/22, а даже если принять его во внимание, то и это заключение свидетельствует о многократном отличии рыночной цены от договорной (в 11,35 раз). Инвентаризационная стоимость, на которую указывают ответчики также многократно превышает цену договоров. Иные доводы (о стоимости, по которой данные объекты недвижимости приобретались в 2010 году, о якобы необходимости ремонта, о том, что у ФИО2 есть и другие объекты недвижимости, о земельном участке) не подтверждены надлежащими доказательствами, не опровергают выводы отчета о рыночной стоимости на дату отчуждения имущества ФИО3 (08.10.2012г) и также не подменяют необходимость установления рыночной стоимости при определении, осуществлена ли сделка во вред кредиторам при неравноценном встречном предоставлении, свидетельствует судебная практика: см. определение ВС РФ от 25 декабря 2012 г. N ВАС-14716/12 по делу N А40-175314/09-78-979"Б".


Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 9 Обзора судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения, утвержденного информационным письмом Президиума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 13.11.2008 N 126, в случаях, когда совершению сделки сопутствуют обстоятельства, которые должны вызвать у приобретателя имущества сомнения в отношении права продавца на отчуждение спорного имущества (в том числе, явно заниженная цена продаваемого имущества), приобретатель не может быть признан добросовестным.


В данном случае недвижимое имущество было продано ФИО2 по цене, которая у добросовестного приобретателя имущества не могла не вызвать сомнений в том, что имущество отчуждается в рамках обычных правоотношений, а не в ущерб третьим лицам. Кратная разница создает презумпцию недобросовестности покупателя и на него переносится бремя опровержения этого обстоятельства.


В своих выводах ВС РФ в п. 12 Обзора Судебной Практики Верховного Суда Российской Федерации No 1 (2022) сослался на выработанную судебную практику, в частности, на абзац третьего пункта 93 постановления Пленума Верховного Суда от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", из которого следует, что если полученное одним лицом по сделке предоставление в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу другого, то это свидетельствует о наличии явного ущерба для первого и о совершении представителем юридического лица сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях. То есть критерий кратности является явным и очевидным для любого участника рынка.


Также согласно абзацу седьмому пункта 2 постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента).


В данном случае цена сделки отличается от рыночный не на несколько процентов, а в 17-19 раз, не является рядовым занижением, является сногократным, что явно свидетельствует, в соответствии с устоявшейся оценкой ВС РФ, о том, что такая сделка для должника является явно невыгодной и для любого участника рынка этот факт является очевидным, в силу чего недобросовестность контрагента по сделке презюмируется.


В этой связи является обоснованными выводы суда первой инстанции, повторно рассмотревшего дело, основанные на разъяснениях суда кассационной инстанции, а также с учетом разъяснений, изложенных в пункте 93 постановления Пленума Верховного Суда от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", из которого следует, что, если полученное одним лицом по сделке предоставление в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу другого, то это свидетельствует о наличии явного ущерба для первого и о совершении представителем юридического лица сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях., а также с учетом позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 9 Обзора судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения, утвержденного информационным письмом Президиума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 13.11.2008 N 126, из которого следует, что в случаях, когда совершению сделки сопутствуют обстоятельства, которые должны вызвать у приобретателя имущества сомнения в отношении права продавца на отчуждение спорного имущества (в том числе, явно заниженная цена продаваемого имущества), приобретатель не может быть признан добросовестным.


В апелляционных жалобах ответчики не учитывают различия между понятиями «аффилированное лицо» и «группа лиц». В данном случае доказана и фактическая аффилированность и вхождение ФИО3 и ФИО2 в одну группу лиц в силу закона. И то, и другое по отдельности уже свидетельствует о необходимости применения повышенного стандарта доказывания.


В силу положения ст. 19 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», в целях настоящего Федерального закона заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются, в том числе, лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26 июля 2006 года N135-ФЗ "О защите конкуренции" входит в одну группу лиц с должником; Согласно положениям ст. 9 ФЗ «О защите конкуренции», группой лиц признается совокупность физических лиц и (или) юридических лиц, соответствующих одному или нескольким признакам из следующих признаков:

7) физическое лицо, его супруг, родители (в том числе усыновители), дети (в том числе усыновленные), полнородные и неполнородные братья и сестры;

8) лица, каждое из которых по какому-либо из указанных в пунктах 1-7 настоящей части признаку входит в группу с одним и тем же лицом, а также другие лица, входящие с любым из таких лиц в группу по какому-либо из указанных в пунктах 1-7 настоящей части признаку.


Так в материалы дела представлены доказательства, свидетельствующие о том, что ФИО3 и ФИО2 являются заинтересованными лицами по отношению друг другу, так как в силу положений п. 7 и 8 ч. 1 ст. 9 ФЗ «О защите конкуренции» они входят в одну группу лиц, а именно:

ФИО3 входит в одну группу лиц со своей дочерью ФИО16 (п.7 ч. 1 ст. 9 ФЗ «О защите конкуренции») по признаку отец и дочь.

ФИО16 входит в одну группу лиц со своей матерью ФИО15 (п.7 ч. 1 ст. 9 ФЗ «О защите конкуренции») по признаку мать и дочь.

В свою очередь ФИО15 входит в одну группу лиц со своей сестрой ФИО2 (п.7 ч. 1 ст. 9 ФЗ «О защите конкуренции») по признаку полнородные сестры.


В силу прямого указания п 8 ч 1 ст 9 ФЗ «О защите конкуренции», группой лиц признаются лица, каждое из которых по какому-либо из указанных в пунктах 1-7 настоящей части признаку входит в группу с одним и тем же лицом, а также другие лица, входящие с любым из таких лиц в группу по какому-либо из указанных в пунктах 1-7 настоящей части признаку. То есть все эти лица (ФИО3, его дочь ФИО16, мать дочери должника ФИО15 и ее сестра ФИО2) входят в одну группу лиц на основании п 8 ч 1 ст 9 ФЗ «О защите конкуренции», входя последовательно в группу лиц друг с другом на основании п 7 ч. 1 ст. 9 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»


Таким образом, факт того, что между ФИО3 и ФИО15 не заключен официальный брак, не опровергает доводов финансового управляющего о наличии статуса заинтересованного по отношению к должнику лица у ФИО2, как у лица, входящего с должником в одну группу лиц через другие группы лиц по признаку п. 8 ч 1 ст. 9 ФЗ «О защите конкуренции» и п. 1 ст. 19 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».


В случае, когда финансовый управляющий имеет объективные сложности в получении отсутствующих у него прямых доказательств фактической общности экономических интересов, даже при наличии косвенных признаков взаимосвязи должен применяться повышенный стандарт доказывания. А в данном случае финансовый управляющий со ссылкой на нормы права доказал нахождение данных лиц в одной группе лиц и соответственно заинтересованность данных лиц по отношению друг к другу. В деле имеется подтверждение прописки ФИО15 вместе с сестрой, данный документ подтверждает тот факт, что между сестрами (ФИО15 и ФИО2) сохраняются близкие отношения и общие экономические интересы. Однако адрес фактического проживания может отличаться от адреса регистрации. Ответчиками доказательства факта отдельного проживания представлены не были, хотя именно на них возлагается обязанность по доказыванию данного обстоятельства.


Довод ответчиков о том, что совместного хозяйства и/или бизнеса ФИО15 с ФИО3 не вела опровергается также сведениями о том, что вплоть до признания должника банкротом ФИО15 и ФИО3 пользовались одним автомобилем, ФИО15 осуществляет совместное страхование гражданской ответственности как своей, так и должника. ФИО15 производит оплату страхования гражданской ответственности должника за свой счет. Указанное подтверждается ответом ООО «Росгосстрах» от 15.03.2023г № Ф49-01-15/219, заявлением на страхование, полисом ОСАГО, квитанцией об оплате страховой премии.


Оформление и оплата ФИО15 страхования гражданской ответственности ФИО3 подтверждает совместное использование одного автомобиля, то есть наличие общности экономических интересов и ведения совместного хозяйства, а также, на ряду с имеющимися в деле доказательств наличия совместного ребенка, свидетельствует о том, что отсутствие официального брака между данными лицами было вызвано исключительно стремлением избежать ответственности по долгам должника, скрыв формально-юридическую аффилированность, а так же экономическую и фактическую связь данных лиц, при осуществлении действий по выводу активов должника в ущерб кредиторам.


Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.


При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения (аналогичная позиция при оценке заявлений о включении в реестр требований кредиторов контролирующих должника лиц закреплена в Определение СК по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26 мая 2017 г. N 306-ЭС16-20056).


Таким образом, между должником и ФИО15 существует фактическая связь (общие траты, общие экономические интересы, ведение совместного хозяйства, общий ребенок), а также ФИО3 является взаимозависимым лицом по отношению к ФИО2 в силу прямого указания закона, принадлежа к одной группе лиц (п. 7 и 8 ч 1 ст. 9 ФЗ «О защите конкуренции» и п. 1 ст. 19 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).


В отношении доводов об отсутствии у должника признаков неплатежеспособности на момент совершения сделки, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам. В упомянутом постановлении суд кассационной инстанции указал, что необоснованным также является и вывод суда об отсутствии признаков неплатежеспособности у должника на момент совершения сделки. Как установил суд у должника имеется задолженность перед АО "Банк Русский Стандарт" в размере, превышающем 300 тыс. руб., оцененная судом как несущественная. Между тем, согласно размещенной в свободном доступе в Картотеке арбитражных дел информации, определением Арбитражного суда города Москвы от 27.05.2020 названная задолженность перед банком включена в реестр требований кредиторов должника. Следовательно, суду необходимо было применить правовой подход, сформулированный в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 N 305-ЭС17-11710(3). При этом предположение суда о возможности погашения долга перед АО "Банк Русский Стандарт"за счет средств вырученных от продажи спорного имущества прямо противоречит определению Арбитражного суда города Москвы от 27.05.2020, согласно которому данная задолженность так и не была погашена.


В данном случае на момент заключения договора купли-продажи от 08.10.2012 у должника ФИО3 уже имелась не погашенная задолженность перед АО «Банк Русский Стандарт» по кредитному договору № <***> от 04.12.2010, требования которого в размере 310 588,25 рублей в настоящее время включены в реестр требований кредиторов определением Арбитражного суда города Москвы от 27 мая 2020 года и не погашены до настоящего времени. Вопреки доводам ответчиков, задолженность перед банком уже существовала в 2011 году, то есть до заключения в 2012 году спорного договора. То, что банк начал истребовать у должника долг в 2013 году не отменяет того факта, что задолженность уже имелась в 2011 году и заключая спорный договор должник действовал во вред кредитора. То, что задолженность существовала уже в 2011 году подтверждается банковской выпиской за период с 04.12.2010, представленной АО «Банк Русский Стандарт» при рассмотрении его заявления о включении требований в реестр требований кредиторов, прикладываю её к настоящему отзыву в опровержение доводов апелляционной жалобы о том, что долг перед банком возник в 2013 году.


Также у ФИО3 на момент заключения договора купли-продажи от 08.10.2012 имелись обязательства перед ЗАО «Джи АР Менеджмент» по договору процентного займа от 26.07.2012, согласно которому ФИО3 был выдан займ в размере 1 000 000 рублей под 7,25 % годовых. Требования установлены в рамках дела о банкротстве определением от 20.09.2022г.


Также у ФИО3 на момент заключения договора купли-продажи от 08.10.2012 имелись обязательства перед ФИО17, так как 07.09.2012 года между ФИО17, действующем по агентскому договору от 26.07.2012 года от своего имени и за счет ЗАО «Джи Ар Менеджмент», и ФИО3 был заключен договор процентного займа No 070912, согласно которому ФИО17 передал ФИО3 в собственность сумму в размере 1 100 000,00 руб., а ФИО3 обязался вернуть сумму займа и проценты, однако ФИО3 обязательства не исполнены, требования ФИО17 установлены в рамках дела о банкротстве ФИО3 определением от 13.10.2022г в размере 1 100 000,00 руб. - основной долг, 489 950,82 руб. проценты за пользование займом, 2 759 500,00 руб. - проценты за просрочку возврата займа.


Согласно п. 2 ст. 307 ГК РФ, обязательства возникают из договоров и других сделок, вследствие причинения вреда, вследствие неосновательного обогащения, а также из иных оснований, указанных в настоящем Кодексе. В силу положений п. 1 ст. 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.


То есть обязательства перед кредиторами ЗАО «Джи Ар Менеджмент» и ФИО17 возникли в момент заключения договоров и получения денежных средств в займ, то есть 26.07.2012 г и 07.09.2012 г соответственно. Сделка по отчуждению имущества осуществлена должником 08.10.2012г, то есть после возникновения обязательств перед кредиторами.


Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в пункте 1 постановления Пленума от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" добросовестным поведением, является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.


Исходя из смысла приведенных правовых норм и разъяснений под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия. Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.


Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов. В частности злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания. По своей правовой природе злоупотребление правом - это всегда нарушение требований закона, в связи с чем злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).


Согласно разъяснениям ВС РФ в п. 5 Постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63, При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.


Указанные разъяснения подчеркивают, что вред кредиторам причиняется всегда: не только если срок исполнения обязательств уже наступил на момент совершения сделки, но и в случае, когда должник до наступления срока платежа кредитору осуществляет действия, направленные на отчуждение своего имущества по символической цене, чтобы в последующем (после наступления срока платежа) кредитор не смог обратить взыскание на это имущество и параллельно с этим должник не направляет вырученные от продажи имущества деньги на погашение хотя бы части обязательства.


На необходимость учета всех обязательств должника (не только с наступившим сроком исполнения, но и тех, исполнению которых в будущем будет препятствовать совершаемая должником сделка), а также необходимость учета, проявил ли должник должную степень добросовестности, указывает и закрепившиеся судебная практика, так Верховный суд РФ в определении Определение Судебной коллегии по гражданским делам от 01.12.2015 N 4-КГ15-54 прямо указывает, что для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.


По делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.


В данном случае следует оценивать фактическое поведение должника после заключения сделки и якобы получения в результате этой сделки денежных средств, который в реальности уклонился от оплаты даже меньшей из трех задолженностей, хотя, если б он действительно получил деньги от сделки, такая возможность у него была. Указанное свидетельствует о двух обстоятельствах: 1) Должник не собирался погашать задолженность, а, как и указывает финансовый управляющий, единственной целью было переоформление прав собственности на иное лицо, чтобы не платить по своим обязательствам, когда подойдет срок возврата долгов перед всеми кредиторами, и избежать судебного обращения взыскания на объекты недвижимости. 2) должник не получал фактически денежных средств по результатам сделки, в материалы дела не представлен подлинник расписки, при этом якобы полученные денежные средства должник не направил на свои счета, не приобрел иного имущества, не оплатил хотя бы часть долгов, не сдал декларацию по форме 3-НДФЛ - ничто не свидетельствует о том, что должник реально обладал деньгами по результатам договора купли-продажи № 1 от 08.10.2012г.


Также положения п. 2 ст. 307 ГК РФ свидетельствуют о том, что обязательства возникают из договора, и на момент совершения сделки у должника уже существовали обязательства перед ФИО17 и ЗАО «Джи Ар Менеджмент». Обязательства возникли до заключения сделки купли-продажи и действия должника по отчуждению активов по символической цене превышают пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, так как такие действия создали препятствия для исполнения в будущем обязательств перед кредиторами, то есть действия должника нарушили права и законные интересы третьих лиц. Также и последующие действия (ненаправление кредиторам денежных средств) свидетельствует о том, что должник преследовал единственную цель - огородить имущество от возможного обращения на него взыскания после наступления сроков платежей и даже имеющиеся (по утверждению ответчиков) денежные средства не были направлены на погашение части обязательств.


Кроме того, вопреки доводам ответчиков, в данном споре не применимы положения п. 1 ст. 404 ГК РФ, согласно которым, если неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства произошло по вине обеих сторон, суд соответственно уменьшает размер ответственности должника. Суд также вправе уменьшить размер ответственности должника, если кредитор умышленно или по неосторожности содействовал увеличению размера убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением, либо не принял разумных мер к их уменьшению.


Из текста указанной нормы следует ее применение исключительно в отношении размера мер ответственности должника, а к мерам ответственности, в свою очередь, относятся: возмещение убытков, взыскание неустойки (штрафа, пени), взыскание процентов за пользование чужими денежными средствами; компенсацию морального вреда, причиненного гражданину; возмещение вреда, причиненного деловой репутации юридического лица. То есть положения п. 1 ст. 404 ГК РФ не ограничивают права кредитора по взысканию сумм основного долга и не предоставляют должнику правомочия злоупотреблять своими правами, осуществляя действия, направленные на создание искусственной ситуации невозможности фактического взыскания кредитором задолженности в будущем.


Факт наличия задолженности перед кредиторами и ее размер (как суммы основного долга, так и неустойки) уже установлен вступившими в законную силу определениями Суда (определение Арбитражного суда города Москвы от 27 мая 2020 года, определение Арбитражного суда города Москвы от 13 Л 0.2022г, определение Арбитражного суда города Москвы от 20.09.2022г по делу А40-307343/19). Должник эти определения не оспаривал, об истечении срока давности при рассмотрении требований кредиторов не заявлял. Настоящий спор не устанавливает дополнительных требований и не направлен на взыскание каких-либо дополнительных мер ответственности.


Предметом настоящего спора является требование о пресечении осуществленного злоупотребления правом со стороны должника и его контрагента, в результате которого кредиторы, лишены возможности удовлетворить свои требования из имущества, имеющегося у должника на момент возникновения обязательства. Требования по настоящему спору направлены к приведению сторон в положение, которое имело место быть до нарушения прав кредиторов и не приводят к назначению ответчикам каких-либо дополнительных мер ответственности.


Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, то, что кредитор в течение длительного времени после наступления срока исполнения обязательства не предъявлял требования о взыскании основного долга, само по себе не может расцениваться как содействие увеличению размера неустойки. Так, согласно разъяснениям, приведенным в п. 81 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", если неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства произошло по вине обеих сторон либо кредитор умышленно или по неосторожности содействовал увеличению размера неустойки либо действовал недобросовестно, размер ответственности должника может быть уменьшен судом по этим основаниям в соответствии с положениями статьи 404 ГК РФ, что в дальнейшем не исключает применение статьи 333 ГК РФ. Непредъявление кредитором в течение длительного времени после наступления срока исполнения обязательства требования о взыскании основного долга само по себе не может расцениваться как содействие увеличению размера неустойки.


Равным образом, то, что кредитор в течение длительного времени после наступления срока исполнения обязательства не предъявлял требования о взыскании основного долга, само по себе не может расцениваться как содействие должнику в отчуждении имущества по заниженной цене заинтересованному лицу. Никакие действия кредиторов не препятствовали должнику совершить сделку на рыночных условиях с реальным зачислением денежных средств на счет должника.


Отсутствуют сведения и доказательства того, что кредиторы умышленно или по неосторожности повлияли на условия договора купли-продажи, вынудив должника продать своё имущество по существенно заниженной, символической цене. Что говорит о невозможности применения к кредиторам положения п. 1 ст. 404 ГК РФ. Тем более данная норма не может быть применена к требованиям по иску финансового управляющего, так как финансовый управляющий был назначен и выявил данную сделку и её условия существенно позднее даты её совершения, то есть никак не мог влиять на действия должника до открытия банкротства и назначения.


Кредитор, исходивший из основных начал гражданского законодательства о добросовестности своего контрагента, не может быть лишен возможности защищать свои права путем восстановления сторон в том положении, которое имело быть до злоупотребления правом со стороны должника, в том числе он не может быть лишен возможности защищать свои права в части взыскания сумм основного долга в полном объеме. Непредъявление взыскателем требований при наличии у должника обязанности добровольно исполнять условия договора займа и кредитного договора само по себе не может быть признано ни виной кредитора, ни злоупотреблением правом, в соответствии с правовой позицией Верховного Суда РФ, сформированной Определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 01.06.2021 N 49-КГ21-11-К6, 2-647/2020, таким образом, выводы суда о злоупотреблении правом со стороны кредиторов сделаны при неверном применении норм материального права.


По настоящему делу обязанность ответчиков действовать добросовестно при определении условий сделок с учетом наличия обязательств у одной из сторон сделки -является основным принципом гражданского права. Исполнение этой обязанности зависит исключительно от воли ответчиков. Обязанность же должника добровольно исполнить законные требования кредиторов о возврате денежных средств и уплате процентов возникла в связи с заключением между сторонами договора займа и кредитного договора. Действия должника, направленные на отчуждение имущества, по результатам которого денежные средства не зачислялись на расчетный счет должника и не направлялись на погашение имеющихся обязательств, не могут быть противопоставлены праву кредиторов получить возмещение. Законность требований АО «Банк Русский Стандарт», ЗАО «Джи АР Менеджмент» (в настоящее время ООО «Прогресс-2020»), ФИО17 установлена вступившими в силу судебными актами.


В отношении доводов апелляционной жалобы о неистребовании судом первой инстанции деклараций 3-НДФЛ, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.


Должником заявлено ходатайство об истребовании доказательств - налоговых деклараций должника за 2011-2012 года. Между тем данное ходатайство направлено на затягивание судебного разбирательства по настоящему обособленному спору, т.к. налоговые декларации о доходе должника за 2011-2012 года формировались и подавались самим должником, соответственно, истребование у налоговых органов указанных сведений, без представления должником самостоятельно поименованных доказательств, без предоставления доказательств, что должник перед заявлением ходатайства предпринимал реальные действия по получению таких деклараций в налоговом органе самостоятельно следует расценивать, как злоупотребление правом. Таким образом, судом первой инстанции дана верная оценка заявленного стороной ходатайства.


В настоящее время финансовым управляющим получен ответ из ИФНС от 06.12.2023г № 25-15/27176, согласно которому справки 2-НДФЛ, 3-НДФЛ отсутствуют. Указанное свидетельствует о том, что должник декларации в ИФНС не сдавал, о чем не мог не знать заявляя в суде первой инстанции ходатайство об истребовании несуществующего документа, что еще раз подчеркивает злоупотребление правом со стороны должника, а также о том, что у должника отсутствовал доход в 2012 году, что подтверждает довод о неплатежеспособности должника на момент совершения сделки. В связи с тем, что данный ответ сформирован налоговой лишь 06.12.2023 (после вынесения судебного акта), у арбитражного управляющего отсутствовала объективная возможность представить его в суде первой инстанции, в связи с чем он приобщен с настоящим отзывом.


В целом доводы апелляционных жалоб не подтверждают нарушение судом норм материального права, не содержит ссылок на обстоятельства, оставленные ими без внимания, но имеющие ключевое значение для правильного разрешения обособленного спора.


Поскольку содержание апелляционных жалоб ФИО2 и ФИО3 обусловлено несогласием с выводами суда первой инстанции, при отсутствии в материалах апелляционной жалобы доказательств, которые могли бы поставить под сомнение правильность вывода суд первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют основания иной оценки выводов суда первой инстанции и отмены обжалуемого судебного акта.


С учетом изложенного и руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации



ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 21.11.2023 по делу № А40- 307343/19 оставить без изменения, а апелляционные жалобы ФИО2 и ФИО3 - без удовлетворения.


Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.






Председательствующий судья: Р.Г. Нагаев

Судьи: А.Н. Григорьев

А.А. Дурановский