Постановление от 20 июня 2024 г. по делу № А41-30941/2021

ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-6158/2024

Дело № А41-30941/21
21 июня 2024 года
г. Москва



Резолютивная часть постановления объявлена 06 июня 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме 21 июня 2024 года


Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Епифанцевой С.Ю.,

судей Терешина А.В., Шальневой Н.В.,

при ведении протокола судебного заседания:  ФИО1,

при участии в заседании:

от ФИО2 - ФИО3, доверенность от 10.11.2022;

ПСК «Мой Дом» - Павлов Д.В., конкурсный управляющий, лично (паспорт), (веб-конференция);

иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены надлежащим образом;

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Московской области от 26 февраля 2024 года, по заявлению внешнего управляющего должника ФИО4 об оспаривании сделки должника по делу №А41-30941/21 о несостоятельности (банкротстве) ПСК «Мой Дом»,  



УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Московской области от 16.02.2022 в отношении потребительского строительного кооператива «Мой Дом» введена процедура банкротства – внешнее управление, внешним управляющим утвержден Павлов Даниил Викторович.

Внешний управляющий должника обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением о признании недействительными договора №2/ХД/3 об участии в хозяйственной деятельности кооператива от 15 июля 2016 года, акта приема-передачи №1 от 15 января 2018 года, заключенных между ПСК «Мой дом» и ФИО2, а также квитанций к приходным кассовым ордерам №47 от 25 августа 2016 года, №38 от 22 августа 2016 года, №35 от 20 июля 2016 года, №70 от 14 ноября 2016 года, №75 от 19 декабря 2016 года, №50 от 31 августа 2016 года, №82 от 21 декабря 2016 года. №74 от 07 декабря 2016 года, №71 от 05 декабря 2016 года, №70 от 10 мая 2017 года, №9 от 07 февраля 2017 года, выданные ПСК «Мой дом» ФИО2 на общую сумму 2 910 600 рублей, и применении последствий недействительности сделки в виде в виде исключения требований ФИО2 из реестра требований кредиторов ПСК «Мой Дом» в размере 2 910 600 рублей основного долга и 291 060 руб. пеней, 24 808 руб. госпошлины, 10 000 руб. расходов на оплату услуг представителя (с учетом уточнений, принятых в порядке ст. 49 АПК РФ).

Определением от 26.02.2024 по делу № А41-30941/21 признан недействительным договор № 2/ХД/3 об участии в хозяйственной деятельности кооператива от 15.07.2016, заключённый между ПСК «МОЙ ДОМ» и ФИО2, в удовлетворении заявления в остальной части отказано.

Не согласившись с определением суда первой инстанции, ФИО2 обратилась с апелляционной жалобой в Десятый арбитражный апелляционный суд, в которой просит определение суда первой инстанции отменить, отказать в удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании представитель ФИО2 поддержал доводы апелляционной жалобы, просил определение суда первой инстанции отменить, отказать в удовлетворении заявленных требований.

Конкурсный управляющий должника возражал против удовлетворения доводов апелляционной жалобы, просил определение суда первой инстанции оставить без изменения.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, изучив доводы апелляционной жалобы, арбитражный апелляционный суд приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены обжалуемого судебного акта и принятия нового судебного акта об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего по следующим основаниям.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как следует из материалов дела, между ФИО2 и должником был заключен договор №2/ХД/3 об участии в хозяйственной деятельности кооператива от 15 июля 2016 г.

Решением Пушкинского городского суда Московской области от 03 сентября 2020 года по делу №2-2320/2020 с ПСК «Мой дом» в пользу ФИО2 по договору №2/ХД/3 об участии в хозяйственной деятельности кооператива от 15 июля 2016 года взысканы денежные средства в размере 2 910 600 рублей, пени в размере 291 060 рублей, а также 24 808 рублей расходов по оплате государственной пошлины и 10 000 рублей расходов по оплате услуг представителя.

ФИО2 были представлены следующие документы в подтверждение оплаты по договору №2/ХД/3 об участии в хозяйственной деятельности кооператива от 15 июля 2016 г.: квитанция к приходному кассовому ордеру № 9 от 07.02.2017, квитанция к приходному кассовому ордеру № 70 от 10.05.2017, квитанция к приходному кассовому ордеру № 35 от 20.07.2016, квитанция к приходному кассовому ордеру № 38 от 22.08.2016, квитанция к приходному кассовому ордеру № 47 от 25.08.2016, квитанция к приходному кассовому ордеру № 50 от 31.08.2016, квитанция к приходному кассовому ордеру № 70 от 14.11.2016, квитанция к приходному кассовому ордеру № 75 от 19.12.2016, квитанция к приходному кассовому ордеру № 82 от 21.12.2016, квитанция к приходному кассовому ордеру № 71 от 05.12.2016, квитанция к приходному кассовому ордеру № 38 от 17.12.2018, квитанция к приходному кассовому ордеру № 43 от 25.08.2016, квитанция к приходному кассовому ордеру № 46 от 25.08.2016, квитанция к приходному кассовому ордеру № 39 от 17.12.2018, квитанция к приходному кассовому ордеру № 37 от 17.12.2018, договор № 2/ХД/3 от 15.07.2016, дополнительное соглашение № 1 к договору № 2/ХД/3 от 15.07.2016, акт приема-передачи № 1 от 15.01.2018, товарная накладная от 12.01.2018, протокол 2/2017 заседания членов правления потребительского строительного кооператива «МОЙ ДОМ», договор № 51/ВС от 15.07.2016.

Полагая, что сделка по заключению договора совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, внешний управляющий обратился в Арбитражный суд Московской области с настоящим заявлением, ссылаясь на статьи 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ). В обоснование заявленных требований указывает на мнимость правоотношений, заинтересованность сторон, отсутствие у заявителя денежных средств для внесения оплаты по договору.

В силу ст. 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (далее также сделки, причиняющие вред).

Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», далее - постановление № 63).

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ.

В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора.

Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом. Тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 статьи 181 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, пункт 32 постановления № 63).

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ.

Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ по тем же основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.

В силу изложенного заявление внешнего управляющего по данному обособленному спору могло быть удовлетворено только в том случае, если он доказал наличие в оспариваемой уступке требования пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки. В отношении данного подхода сформирована устойчивая судебная практика (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 по делу № А32-26991/2009, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886).

В то же время правовая позиция внешнего управляющего по существу сводится к тому, что целью оспариваемого договора, которую осознавали и желали достичь обе стороны, являлось наращивание несуществующей задолженности.

Частично удовлетворяя заявленные требований, суд исходил из отсутствия реальности факта получения должником от ответчика денежных средств в сумме 2910600 руб. по квитанциям к приходным кассовым ордерам.

При этом, как указано судом первой инстанции, требование в размере 2910600 руб. основного долга и 291060 руб. пеней, 24808 руб. госпошлины, 10000 руб. расходов на оплату услуг представителя признано обоснованным в связи с имеющимся вступившим в законную силу решением Пушкинского городского суда Московской области от 03 сентября 2020 года по делу №2- 2320/2020.

Таким образом, суд, установив преюдициальность вынесенного решения, признал требования обоснованными.

Вместе с тем, суд первой инстанции указал на то, что действительность договора судами не устанавливалась, с чем подлежат проверке доводы внешнего управляющего о недействительности и мнимости правоотношений между сторонами.

Согласно сложившейся судебной практике при разрешении в деле о банкротстве требований кредиторов, основанных на расписке о получении гражданином денежных средств либо внесении денежных средств в кассу организации, применяются повышенные стандарты доказывания существования между должником и кредитором реальных отношений.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 04.06.2018 № 305-ЭС18-413, при рассмотрении заявлений о включении рядовых гражданско-правовых кредиторов суд осуществляет более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с общеисковым гражданским процессом, то есть основанием к включению являются ясные и убедительные доказательства наличия и размера задолженности.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в абзаце 3 пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства:

- позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства;

- имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником;

- отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Исходя из позиции, изложенной в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.10.2011 по делу № 6616/2011, при наличии сомнений в реальности договора займа исследованию подлежат доказательства, свидетельствующие об операциях должника с этими денежными средствами (первичные бухгалтерские документы или банковские выписки с расчетного счета должника), в том числе об их расходовании.

Также в предмет доказывания в указанных случаях входит изучение обстоятельств, подтверждающих фактическое наличие у заимодавца денежных средств в размере суммы займа к моменту их передачи должнику (в частности, о размере его дохода за период, предшествующий заключению сделки; сведения об отражении в налоговой декларации, подаваемой в соответствующем периоде, сумм, равных размеру займа или превышающих его; о снятии такой суммы со своего расчетного счета (при его наличии), а также иные (помимо расписки) доказательства передачи денег должнику).

Установление указанных обстоятельств обусловлено необходимостью исключения при заключении договора займа недобросовестного поведения сторон данного договора (злоупотребления правом), которое направлено на искусственное увеличение кредиторской задолженности должника-банкрота.

ФИО2 в материалы дела не представлены допустимые доказательства наличия у нее по состоянию на август 2016 г. – май 2017 гг. денежных средств в размере, позволяющем оплатить стоимость паевого взноса (вкладов, лицевых счетов в банках и снятия наличных денежных средств (договор банковского вклада, чек выписка по счету из банка и т.п.), другие источники доходов (от реализации своего имущества, получение прибыли и дивидендов от участия в коммерческих организациях, доходы от ведения предпринимательской либо трудовой деятельности (налоговые декларации, справка 2- НДФЛ и т.п.), получение денежных средств в порядке наследования, в качестве займа и т.п.

Как следует из материалов дела, в определении об отложении судебного заседания от 17.08.2023 суд предложил ФИО2 представить доказательства финансовой возможности оплаты по договору.

Между тем, данные доказательства в материалы дела представлены не были.

В материалы дела ФИО2 представила документы, по её мнению, подтверждающие финансовую возможность произвести оплату по договору.

Согласно представленным документам ФИО2 открывала и закрывала банковские вклады.

Из данных документов следует, что у ФИО2 с 2012 г. по 2020 г. имелась сумма в размере примерно одного миллиона рублей, при этом 10.12.2014 года она сняла 600 009,04 рублей и 20.02.2016 года положила на счет 1 090 280,93 рублей. Иных значительных временных разрывов отсутствия денежных средств на счетах не было.

Из сведений, представленных Социальный Фондом России, следует, что совокупный размер получаемых доходов составлял: Год Сумма (руб.) 2014 - 250 357,60 руб., 2015 - 313 073,71 руб., 2016 - 328 708,69 руб., 2017 - 346 397,13 руб., 2018 - 353 095,29 руб.

Таким образом, из размера получаемых ФИО2 социальных выплат следует, что их размер явно не позволял ответчику по обособленному спору произвести оплату по оспариваемому договору с учетом того обстоятельства, что из данных средств ФИО2 было необходимо обеспечить свои бытовые потребности, так как иных источников дохода она не имела.

Как следует из представленных ордеров, оплата по оспариваемому договору была произведена следующими этапами:

20.07.2016 - 110 000,00 руб.

22.08.2016 - 200 000,00 руб.

25.08.2016 - 39 800,00 руб.

31.08.2016 - 850 000,00 руб.

14.11.2016 - 98 000,00 руб.

05.12.2016 - 175 200,00 руб.

07.12.2016 - 320 000,00 руб.

19.12.2016 - 200 000,00 руб.

21.12.2016 - 421 600,00 руб.

07.02.2017 - 30 000,00 руб.

10.05.2017 - 10 000,00 руб.

15.01.2018 - 546 000,00 руб.

Оплата 15.01.2018 года произведена забором и ростверком, которые якобы были приобретены ФИО2 12.01.2018.

Также суд отмечает, что членский взнос за сентябрь-декабрь 2016 г. был оплачен ФИО2 17.12.2018 (т. 1 л.д .101).

Из указанных документов следует, что на даты выдачи приходных кассовых ордеров и приобретения забора и ростверка, то есть с 20.07.2016 по 12.01.2018 ФИО2 денежные средства с банковских счетов не снимала.

Кроме того, за период до первого внесения (20.07.2016) ФИО2 денежные средства с банковских счетов также не снимала, а наоборот увеличила размер своего вклада 20.02.2016.

Таким образом, получаемых доходов за период с 2014 г. по 2018 г. явно недостаточно для оплаты хотя бы значительной части оспариваемого договора.

Кроме того, в соответствии с Постановлением Госкомстата РФ от 18.08.1998 № 88 утверждены унифицированные формы первичной учетной документации по учету кассовых операций.

Приходный кассовый ордер (форма № КО-1) применяется для оформления поступления наличных денег в кассу организации как в условиях методов ручной обработки данных, так и при обработке информации с применением средств вычислительной техники. Приходный кассовый ордер выписывается в одном экземпляре работником бухгалтерии, подписывается главным бухгалтером или лицом, на это уполномоченным.

Квитанция к приходному кассовому ордеру подписывается главным бухгалтером или лицом, на это уполномоченным, и кассиром, заверяется печатью (штампом) кассира и регистрируется в журнале регистрации приходных и расходных кассовых документов (форма № КО-3) и выдается на руки сдавшему деньги, а приходный кассовый ордер остается в кассе. В приходном кассовом ордере и квитанции к нему по строке «Основание» указывается содержание хозяйственной операции.

Журнал регистрации приходных и расходных кассовых документов (форма № КО-3) применяется для регистрации бухгалтерией приходных и расходных кассовых ордеров или заменяющих их документов платежных (расчетно-платежных) ведомостей, заявлений на выдачу денег, счетов и др. до передачи в кассу организации.

Кассовая книга (форма № КО-4) применяется для учета поступлений и выдач наличных денег организации в кассе.

Кассовая книга должна быть пронумерована, прошнурована и опечатана печатью на последней странице, где делается запись «В этой книге пронумеровано и прошнуровано _______ листов».

Общее количество прошнурованных листов в кассовой книге заверяется подписями руководителя и главного бухгалтера организации. Книга учета принятых и выданных кассиром денежных средств (форма № КО-5) применяется для учета денег, выданных кассиром из кассы организации другим кассирам или доверенному лицу (раздатчику), а также учета возврата наличных денег и кассовых документов по произведенным операциям.

В материалах дела отсутствуют документы, подтверждающие оформление факта внесения ФИО2 в кассу ПСК «Мой Дом» денежных средств (выписка с расчетного счета, содержащая сведения о зачислении принятых от ФИО2 наличных денежных средств на расчетный счет должника, кассовые книги, журналы регистрации приходных и расходных кассовых ордеров).

Представленные квитанции подписаны ФИО5, тогда как судом установлены следующие обстоятельства.

Определением Арбитражного суда Московской области по делу №А41-30941/21 от 01.08.2022 удовлетворено ходатайство внешнего управляющего об истребовании документов, суд обязал ФИО3 в трехдневный срок передать внешнему управляющему ФИО4 следующие оригиналы документации должника за период с даты образования кооператива по дату прекращения полномочий ФИО3:

1. Касса, в том числе кассовая книга, расходные кассовые ордера, приходные кассовые ордера, авансовые отчеты.

2. Банковские выписки и платежные поручения по всем счетам в кредитных учреждениях, в том числе закрытым.

3. Расчетно-платежные ведомости и платежные ведомости о выдаче заработной платы.

4. Электронная информационная бухгалтерская база кооператива в формате 1С.

5. Договоры, соглашения, контракты и иные документы, заключенные со всеми юридическими и физическими лицами, с приложением всех первичных документов (товарные накладные, товарные чеки, акты выполненных работ, счета-фактуры, универсальные передаточные акты и иные).

6. Приказы о приеме на работу сотрудников и трудовые договора с ними.

7. Акты инвентаризации и инвентаризационные ведомости.

Указанный судебный акт ФИО3 исполнен лишь частично, 28.01.2023г. ФИО4 от ФИО3 получена посылка, содержащая тридцать пять договоров о вступлении в потребительский строительный кооператив «Мой дом» и о внесении вступительного и членских взносов, а также тридцать пять договоров об участии в хозяйственной деятельности кооператива. Иные документы, поименованные в судебном акте, данная посылка не содержала, как и не содержала она какого-либо сопроводительного письма или пояснительной записки об отсутствии у ФИО3 иных документов и сведений.

Денежные средства по указанным договорам якобы вносились в кассу должника, которая, в свою очередь, не была передана ФИО3 ни последующему председателю, ни внешнему управляющему.

При этом суд учитывает, что ФИО2 является матерью ФИО3, который также являлся представителем ответчика по настоящему спору.

Согласно п. 2 ст. 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются также руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника; лица, находящиеся с физическими лицами, указанными выше, в отношениях, определенных пунктом 3 ст. 19 Закона о банкротстве.

В соответствии с частью 1 статьи 9 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135- ФЗ «О защите конкуренции» группой лиц признается совокупность физических лиц и(или) юридических лиц, соответствующих одному или нескольким признакам из следующих признаков:

хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство) и физическое лицо или юридическое лицо, если такое физическое лицо или такое юридическое лицо имеет в силу своего участия в этом хозяйственном обществе(товариществе, хозяйственном партнерстве) либо в соответствии с полномочиями, полученными, в том числе на основании письменного соглашения, от других лиц, более чем пятьдесят процентов общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли) в уставном (складочном) капитале этого хозяйственного общества(товарищества, хозяйственного партнерства);

юридическое лицо и осуществляющие функции единоличного исполнительного органа этого юридического лица физическое лицо или юридическое лицо;

лица, каждое из которых по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 7 настоящей части признаку входит в группу с одним и тем же лицом, а также другие лица, входящие с любым из таких лиц в группу по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 7 настоящей части признаку.

Согласно статье 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» аффилированные лица - физические и юридические лица, способные оказывать влияние на деятельность юридических и (или) физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность.

Аффилированными лицами юридического лица являются:

- член его совета директоров (наблюдательного совета) или иного коллегиального органа управления, член его коллегиального исполнительного органа, а также лицо, осуществляющее полномочия его единоличного исполнительного органа;

- лица, принадлежащие к той группе лиц, к которой принадлежит данное юридическое лицо;

- лица, которые имеют право распоряжаться более чем 20 процентами общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции либо составляющие уставный или складочный капитал вклады, доли данного юридического лица;

- юридическое лицо, в котором данное юридическое лицо имеет право распоряжаться более чем 20 процентами общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции либо составляющие уставный или складочный капитал вклады, доли данного юридического лица.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

Второй из названных механизмов по смыслу абз. 26 ст. 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Таким образом, ответчик является аффилированным с должником лицом.

При этом необходимо отметить, что, не передав какую-либо документацию внешнему управляющему, в рамках рассмотрения настоящего спора ФИО3 представил оригиналы первичной документации (договор, квитанции к приходным кассовым ордерам, акты и проч.), которые приобщены к материалам дела (т. 1 л.д. 101- 134).

Также суд обратил внимание на форму расчета по договору.

Так, согласно акту приема-передачи, часть паевого взноса на сумму 546000 руб. была произведена забором и ростверком.

При этом суду не раскрыта экономичная целесообразность такой оплаты по договору, как и не предоставлено доказательств наличия права собственности на данное имущество у ответчика. Также суд критически относится к внесению указанного имущества в 2018 г. в счет оплаты паевого взноса, тогда как срок сдачи дома 1 квартал 2017 г., а дом находится на стадии фундамента.

ФИО2 является матерью председателя кооператива, следовательно, предполагается, что ей известна стадия строительства дома.

Суду не ясна цель заключения договора об участии в хозяйственной деятельности кооператива и внесения до 2018 г. по нему взносов.

Кроме того, вступившим в законную силу определением от 07.11.2023 Арбитражный суд Московской области признал недействительным договор от 10.03.2015 №22/ХД/2, заключенный между ФИО6 и ПСК «Мой Дом».

ФИО6 протоколом 2/2017 от 26 декабря 2017 г. постановил зачесть в счет оплаты паевого взноса стройматериалы, представленные ФИО2.

Заключение договоров об участии в хозяйственной деятельности кооператива на второй и третий дом (маркировка договоров: порядковый номер/ХД/2(3)), создание видимости строительства (возведение фундамента) суд находит нецелесообразным со стороны действующего руководства кооператива, поскольку прослеживается цель наращивания кредиторской задолженности, а не действительное строительство домов.

При этом суд учитывает, что впоследствии фундаменты решением Арбитражного суда Московской области от 11 февраля 2022 по делу №А41-14758/21 были признаны самовольными постройками.

Таким образом, невыгодность заключения рассматриваемой сделки заключалась в отсутствии реальной оплаты по договору. Доказательств наличия у заявителя денежных средств для оплаты по указанному договору, как и доказательств расходования данных денежных средств на нужды кооператива в материалы дела не предоставлено. При этом обстоятельства, выходящие за пределы признаков подозрительной сделки, внешним управляющим указаны в намеренном причинении вреда должнику.

Следовательно, в настоящем случае не подлежат доказыванию все признаки по п. 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с тем, что для квалификации правонарушения по данной норме отсутствуют обязательные признаки - трехлетний период подозрительности, неплатежеспособность должника и наличие кредиторов, которым был нанесен вред, в том числе и осведомленность о ни ответчика.

Вместе с тем, судом установлено недобросовестное поведение в отношении самого должника и его имущества, что свидетельствует о возможности квалифицировать сделку по статьям 10 и 168 ГК РФ.

Согласно статье 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В силу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Согласно п. 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», в редакции, действовавшей до внесения изменений постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 60, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п. 1 ст. 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (п. 9 информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Как разъяснено в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна. Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение (п. 86 постановления Пленума ВС РФ № 25 от 23.06.15 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»). Факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон.

С учетом вышеизложенного, ответчик не доказал исполнение обязательств по оплате договора № 2/ХД/3 об участии в хозяйственной деятельности кооператива от 15.07.2016.

Повторно исследовав материалы дела, учитывая отсутствие целесообразности заключения спорного договора, отсутствие встречного предоставления, а также доказательств финансовой возможности внесения денежных средств в кассу должника, расходования этих денежных средств должником, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о наличии оснований для признания договора мнимым и совершенным со злоупотреблением правом, поскольку обеспечивает должнику возможность наращивания несуществующей кредиторской задолженности в целях нарушения прав независимых кредиторов.

Установив указанные обстоятельства, оценив представленные в материалы дела доказательства и применив нормы Закона о банкротстве, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о признании договора № 2/ХД/3 об участии в хозяйственной деятельности кооператива от 15.07.2016 недействительным и применения последствий их недействительности, с которым соглашается суд апелляционной инстанции.

Доказательств, опровергающих установленные судом обстоятельства, в материалы дела не представлено (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Обжалуя определение суда первой инстанции, каких-либо доводов, которые не были бы проверены и не учтены судом при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли бы на оценку его законности и обоснованности, либо опровергали выводы арбитражного суда области, заявитель не привел.

Каких-либо новых обстоятельств, которые могли бы повлиять на законность и обоснованность обжалуемого судебного акта, в апелляционной жалобе не приведено.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием к отмене судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции считает, что оснований для отмены судебного акта не имеется.

Руководствуясь статьями 223, 266, 268, пунктом 1 части 4 статьи 272, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 26 февраля 2024 года по делу №А41-30941/21 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области.


Председательствующий


С.Ю. Епифанцева

Судьи


А.В. Терешин

Н.В. Шальнева