Решение от 11 декабря 2024 г. по делу № А40-167256/2023

РЕШЕНИЕИменем Российской Федерации

Дело № А40-167256/23-171-329
12 декабря 2024 г.
г. Москва


Резолютивная часть решения объявлена 09 декабря 2024 года

Полный текст решения изготовлен 12 декабря 2024 года

Арбитражный суд г. Москвы в составе судьи Р.Т. Абрекова (единолично)

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи К.А. Лыткиной

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по заявлению

ИП ФИО1 (ОГРНИП: <***>, ИНН: <***>) о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника ООО "ГРАНИФУД" (115516, <...>, ОГРН: <***>, Дата присвоения ОГРН: 27.07.2016, ИНН: <***>) лиц

ответчики:

1) ФИО2 ИНН <***> (115582, <...>),

2) ФИО3 ИНН <***> (117525, <...>),

3) ФИО4 ИНН <***> (117624, <...>),

при участии: согласно протокола,

УСТАНОВИЛ:

24.10.2022 г. поступило заявление ИП ФИО1 о признании ООО "ГРАНИФУД" несостоятельным (банкротом). Определением от 09.11.2022 г. по делу А40-230998/2022 заявление принято судом к производству, возбуждено производство по делу.

Определением от 12.12.2022 заявление о признании должника несостоятельным признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена кандидатура ФИО5 (член ААУ "ЦФОП АПК", адрес для направления корреспонденции: 115127, г. Москва, а/я 131).

Определением от 28.06.2023 г. производство по делу прекращено на основании абз. восьмого п.1 ст. 57 Закона о банкротстве – за отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

21.07.2023 г. в суд поступило заявление ИП ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц - ФИО2, ФИО3, ФИО4 – солидарно.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 27.12.2023 по настоящему делу, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.04.2024, в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника ООО «Гранифуд» лиц отказано в полном объеме.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 08.08.2024 решение Арбитражного суда города Москвы от 27.12.2023, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.04.2024 по настоящему делу отменены, дело направлено на новое рассмотрение в арбитражный суд г. Москвы.

Судом кассационной инстанции указано,

что судом первой инстанции не был оценен довод истца о том, что ответчиком ФИО2 не переданы управляющему первичные документы, договоры, позволяющие провести анализ сделок должника и провести в последующим мероприятия по формированию конкурсной массы и погашению требований кредиторов, что руководителем должника не исполнено определение об истребовании у ФИО2 документов и сведений должника (49 позиций);

также указано, что согласно правовой позиции, сформированной в Определении Верховного суда РФ № 305-ЭС21-23266 от 17.03.2022, разрешая вопрос о наличии причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролировавших общество лиц и несостоятельностью последнего суды неверно распределили бремя доказывания и не учли положения подпунктов 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а также разъяснения, приведённые в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 согласно которым такая причинно-следственная связь предполагается в случае непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации руководителем должника, а также другими лицами, у которых документация фактически находится. Управляющий должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документов повлияло на проведение процедур банкротства, а привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника;

также указано, что судом первой и апелляционной инстанции не оценен довод заявителя о том, что будучи профессиональными участниками оптовой торговли, лица, контролирующие должника, обязаны были проявлять осмотрительность в размере, позволяющем минимизировать риск реализации товара, нарушающего законодательство Российской Федерации, что руководителем должника не запрашивалась какая-либо документация на соответствие реализуемого товара действующему законодательству Российской Федерации, что, в свою очередь, причинило имущественный вред правообладателю товарного знака (торговой марки) «ФРУТОВИТ» – ИП ФИО1

Заявитель направил дополнительные письменные пояснения, в судебное заседание явился, заявленные доводы поддержал.

Ответчики ФИО2, ФИО3, ФИО4 в судебное заседание явились, возражали по доводам, изложенным ниже.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о месте, времени и дате судебного заседания извещены надлежащим образом. Суд, в порядке ст. 156 АПК РФ, считает возможным рассмотреть дело в их отсутствие.

Заявитель ходатайствовал об уточнении размера требований.

Уточнение размера требований принимается судом с учетом ст. 49 АПК РФ.

Также заявителем заявлены ходатайства об истребовании сведений о трудовой деятельности ответчиков ФИО3, ФИО4

С учетом, что в материалах дела имеются сведения о трудоустройстве ФИО3, ФИО4 в ООО "ГРАНИФУД", фактические обстоятельства исполнения конкретной трудовой функции в обществе установлены судом, изложены в тексте настоящего решения и не оспариваются ответчиками, во избежание необоснованного затягивания процесса а также принимая во внимание, что за истребованием соответствующих сведений заявитель к ответчикам не обращался, то есть не исчерпал возможности самостоятельного получения истребуемых сведений, суд в порядке ч.4 ст. 66, 159 АПК РФ протокольным определением в удовлетворении ходатайств заявителя об истребовании отказал.

Рассмотрев поступившее заявление ИП ФИО1, представленные доказательства, с учетом указаний суда кассационной инстанции, суд по настоящему делу приходит к следующему.

ИП ФИО1 в обоснование своего заявления указывает, что ответчики по делу – ФИО2 – руководитель должника и участник с долей участия 34%, ФИО3 – доля участия 33%, ФИО4 - доля участия 33%; являются контролирующими должника лицами;

указывает, что на момент введения в отношении должника процедуры наблюдения должностным лицом, ответственным за финансово-хозяйственную деятельность и соблюдение законодательства, являлась ФИО2 – руководитель должника;

указывает, что обязанность по передаче временному управляющему бухгалтерских и иных документов ФИО2 не исполнена, вследствие чего проведение мероприятий по формированию и распределению конкурсной массы для дальнейшего погашения требований кредиторов оказалось невозможным, производство по делу о банкротстве в отношении должника было прекращено, также указывает, что руководителем должника ФИО2 не исполнено определение, которым суд обязал ФИО2 передать управляющему сведения и документы согласно перечню (49 позиций);

указывает, что руководителем должника не были предоставлены заключенные договоры с контрагентами, первичная и иная документация по совершенным сделкам, что не позволило управляющему установить сделки должника, подлежащие оспариванию, произвести пополнение конкурсной массы за счет оспаривания сделок должника;

указывает, что необходимые управляющему документы не были переданы ФИО2 с целью сокрыть действия, направленные на вывод имущества должника путем совершения договоров перевозки на сумму 22 056 000,00 руб. в период 2019-2022, на сумму 1 198 000,00 руб. в период 09.02.2022-11.03.2022;

полагает привлечь ФИО2 к субсидиарной ответственности по основаниям пп.2, пп.4 п.2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Также указывает, что ФИО2 намеренно проигнорированы требования ст. 9 Закона о банкротстве в части неисполнения обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в кратчайший срок, не превышающий месячного, заявляет, что объективные признаки банкротства для должника наступили 11.05.2022, полагает привлечь ФИО2 к субсидиарной ответственности по основаниям п.1 ст. 61.12 Закона о банкротстве.

Также в отношении ФИО2, ФИО3, ФИО4 указывает, что ответчики в периоды нарушений исключительных прав заявителя с 2018 по 2021 годы являлись штатными сотрудниками должника и принимали непосредственное участие в финансово-хозяйственной деятельности, осуществляли совместные действия по администрированию домена grani-food.ru, в том числе по предложению к продаже и продаже контрафактной продукции, маркированной обозначением «ФРУТОВИТ» поставщика-производителя ООО «ФРУТОВИТ» (ИНН: <***>; ОГРН: <***>), нарушающей законодательство Российской Федерации.

Заявитель полагает, что руководитель должника и его участники (ответчики), проявляя должную осмотрительность, обязаны были до ввода продукции в гражданский оборот проверить наличие у поставщика-производителя не только сертификатов соответствия выпускаемой продукции, но и предпринять меры для пресечения ввода в гражданский оборот контрафактной продукции, для чего у руководителя должника была возможность запросить у изготовителя следующие документы: документ, подтверждающий регистрацию товарного знака (торговой марки) в Роспатенте (ФИПС – Федеральный институт промышленной собственности); документ, подтверждающий правообладание товарным знаком (торговой маркой) с указанием правообладателя (оригинал свидетельства на товарный знак (знак обслуживания); описание товара, содержащее индивидуализацию данного товара и отличительные особенности.

Ввиду указанного, заявитель считает, что действия ответчиков, выразившиеся в нарушении исключительных прав заявителя, привели к невозможности полного погашения требований кредиторов должника,

полагает привлечь ответчиков ФИО2, ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности по основаниям пп.1 п.2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

По совокупности изложенного, со ссылкой п.8 ст.61.11 Закона о банкротстве, абз. первый ст. 1080 ГК РФ, п. 22 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 № 53 полагает привлечь ответчиков ФИО2, ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника перед заявителем солидарно, взыскать с соответчиков в пользу заявителя, с учетом поступивших уточнений:

3 240 241,65 руб. – основной долг,

67 402,00 руб. – расходы по государственной пошлине – включённые в третью очередь реестра требований кредиторов, а также

255 000,00 руб. – текущая задолженность, возникшая в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «ГРАНИФУД» (ОГРН: <***>, ИНН: <***>),

233 883,49 руб. – компенсация расходов и вознаграждения временного управляющего, выплаченная ИП ФИО1 в пользу ФИО5,

964 306,08 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами за период 16.05.2022 по 09.12.2024,

а всего 4 760 833,22 руб.

Фактические обстоятельства спора следующие.

Задолженность перед заявителем подтверждается решением суда от 15.02.2022 г. по делу А40-254263/21, которым с должника в пользу заявителя взыскано 3 240 241,65 руб. компенсации за незаконное использование товарных знаков, 67 402,00 руб. расходов на оплату государственной пошлины. Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.05.2022 г. указанное решение оставлено без изменения, вступило в законную силу. Постановлением Суда по интеллектуальным правам от 23.08.2022 г. указанные решение и постановление оставлены без изменения, кассационная жалоба должника – без удовлетворения. 10.06.2022 во исполнение указанного решения от 15.02.2022 г. выдан исполнительный лист.

Как установлено указанным решением, в 2018 году правообладателю ФИО1 стало известно, что компания ООО «ФРУТОВИТ» незаконно использует обозначения, сходные до степени смешения с товарными знаками ИП ФИО1 №№ 617287, 617288, 348783, 334658, 334659, 348782, 370691, 377548 на товарах, в том числе на этикетках, упаковках товаров, которые производятся, предлагаются к продаже, продаются, демонстрируются на выставках, на документации, связанной с введением товаров в гражданский оборот, а также в предложениях о продаже товара в том числе в сети интернет.

Также указанным решением установлено: в ходе судебного разбирательства по делу А40-208181/2020 по заявлению ИП ФИО1 к ООО "ФРУТОВИТ" ИП ФИО1 узнал, что ООО «ГРАНИФУД» в период с 29.06.2018 по 05.03.2020 осуществило закупку контрафактного товара у ООО «ФРУТОВИТ» на сумму 3 240 241,65 рублей. ООО «ГРАНИФУД» факт закупки товара не оспаривал.

Согласно ч. 2, 3 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 07.12.2022 г. по делу А40-230998/2022 заявление ИП ФИО1 о признании ООО «ГРАНИФУД» банкротом признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения, требования ИП ФИО1 в размере 3 240 241,65 руб. – основной долг, 67 402,00 руб. – расходы по государственной пошлине, - включены в реестр требований кредиторов должника.

Определением суда от 28.08.2023 производство по делу о банкротстве ООО «ГРАНИФУД» прекращено ввиду отсутствия средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. В ходатайстве временного управляющего о прекращении производства от 13.06.2023 г. указано на отсутствие у должника имущества, достаточного для финансирования расходов по делу о банкротстве. Согласно протоколу судебного заседания, ФИО1 в судебное заседание не явился, возражений против прекращения производства по делу о банкротстве должника не заявил.

При таких обстоятельствах по доводу заявителя о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по основаниям пп.2, пп.4 п.2 ст. 61.11 Закона о банкротстве – за невозможность полного погашения требований кредиторов ввиду непередачи управляющему документов бухгалтерского учета и (или) отчетности к моменту вынесения определения о введении наблюдения, непередачи документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об обществах с ограниченной ответственностью, выводы суда следующие.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника.

Согласно выписке ЕГРЮЛ, ФИО2 на момент введения в отношении должника процедуры наблюдения (определение от 12.12.2022 по делу А40-230998/2022, резолютивная часть объявлена 07.12.2022) является руководителем должника – ГРН <***> от 27.07.2016.

В статье 6 Закона "О бухгалтерском учете" установлена обязанность руководителя юридического лица по организации бухгалтерского учета, хранению учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности предприятия (организации).

Согласно п. 3.2. ст. 64 Закона о банкротстве не позднее пятнадцати дней с даты утверждения временного управляющего руководитель должника обязан предоставить временному управляющему и направить в арбитражный суд перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения. Ежемесячно руководитель должника обязан информировать временного управляющего об изменениях в составе имущества должника.

Согласно п.3. ст.70 Закона о банкротстве временный управляющий на основе анализа финансового состояния должника, в том числе результатов инвентаризации имущества должника при их наличии, анализа документов, удостоверяющих государственную регистрацию прав собственности, осуществляет обоснование возможности или невозможности восстановления платежеспособности должника, обоснование целесообразности введения последующих применяемых в деле о банкротстве процедур.

В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требования Закона о банкротстве о передаче управляющему документации должника может свидетельствовать о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Согласно п. 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии в том числе следующего обстоятельства:

- документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве);

Подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника (пункт 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно абз. 4 п. 2 ст. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

При доказанности условий, составляющих названную презумпцию, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы.

Руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом общества. В целях осуществления своих полномочий директор имеет доступ ко всей документации, связанной с деятельностью общества, и как его исполнительный орган, отвечает за сохранность документов – п. 4 ст. 32 и ст. 40 Закона "Об обществах с ограниченной ответственностью".

В силу пп. 8 п. 1 ст. 23 Налогового кодекса Российской Федерации от 31.07.1998 г. N 146-ФЗ налогоплательщик обязан хранить данные бухгалтерского и налогового учета и другие документы, необходимые для исчисления и уплаты налогов, в том числе документы, подтверждающие получение доходов, осуществление расходов, а также уплату (удержание) налогов.

Таким образом, действующее законодательство содержит исчерпывающий перечень бухгалтерских документов, которые подлежат хранению, а также устанавливает сроки хранения документов.

Исходя из ч. 5 ст. 10 Закона «О бухгалтерском учете» данные, содержащиеся в первичных учетных документах, подлежат регистрации и накоплению в регистрах бухгалтерского учета, формы которых утверждает руководитель экономического субъекта. При этом каждый регистр бухгалтерского учета должен содержать все обязательные реквизиты, установленные ч. 4 ст. 10 Закона о бухгалтерском учете.

На основании абз. 2 письма Минфина России от 18.04.2018 г. N07-01-09/25966 в соответствии с Законом о бухгалтерском учете первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерская (финансовая) отчетность, аудиторские заключения о ней подлежат хранению экономическим субъектом в течение сроков, устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет после отчетного года.

В силу п.11 приказа Росархива от 20.12.2019 N 236 срок хранения договоров, соглашений, контрактов составляет не менее пяти лет.

Таким образом, не позднее 08.12.2022 (на следующий день после объявления резолютивной части определения о введении наблюдения – 07.12.2022) в силу закона у руководителя должника возникла обязанность передать временному управляющему бухгалтерскую и иную документацию, что руководителем должника не было исполнено.

Определением суда от 03.02.2023 г. по делу о банкротстве должника удовлетворено ходатайство временного управляющего об истребовании у ФИО2 документов и сведений должника (49 позиций). Указанное определение ФИО2 по существу также не исполнено, ввиду чего управляющим при направлении ходатайства о прекращении процедуры банкротства в отношении должника исх. № 4/СП от 09.06.2023 сделан вывод о невозможности проведения проверки на наличие признаков преднамеренного банкротства по причине отсутствия документов.

Также по результатам анализа сделок должника сделан вывод о том, что ввиду непередачи документов руководителем должника, на дату составления заключения у временного управляющего отсутствуют необходимые документы для полного анализа движения денежных средств по расчетным счетам должника. Требуется проведение дополнительного анализа после истребования документов.

Возражая на указанный довод, ответчик ФИО2 заявила о передаче управляющему 28.04.2023 всех необходимых документов, перечень и наименование которых был заранее согласован в переписке с временным управляющим, а именно о направлении ответчиком в адрес управляющего посредством электронной почты выписки из банков, оборотно-сальдовой ведомости по счету 69.01 за 2022 год, оборотно-сальдовой ведомости по счету 94 за 2022 год, оборотно-сальдовой ведомости по счету 97.21 за 2022 год, расшифровки дебиторской и кредиторской задолженности, бухгалтерской отчетности за 2019, 2020, 2021, 2022 годы, что подтверждается протоколом осмотра доказательств от 21.09.2023, произведенным нотариусом ФИО6

Также ФИО2 указано, что управляющим на основании переданных документов проведено собрание кредиторов должника, сделаны выводы о целесообразности прекращения производства по делу о банкротстве, об отсутствии у должника имущества в размере, достаточном для возмещения расходов по делу – по мнению ФИО2 такое поведение управляющего свидетельствует о достаточности переданных документов.

Вместе с тем, заявителем указано и установлено судом, что из содержания переданных документов невозможно определить наличие и объем активов общества, выявить признаки сделок, подлежащих оспариванию.

Так направленная 28.04.2023 в адрес управляющего расшифровка дебиторской задолженности содержит сведения о задолженности клиентов ФИО7 ИП - 100 000,00 руб., ООО "Мегаторг" - 410 000,00 руб. а всего указано на наличие дебиторской задолженности в размере 687 899,53 руб. При этом приложением к отзыву ответчика ФИО2 от 07.11.2024 на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности (после прекращения производства по делу о банкротстве должника определением от 28.06.2023) суду представлена расшифровка статей баланса должника, согласно которой на 31.12.2022 сумма дебиторской задолженности составляла 4 952 000,00 руб.

Применительно к указанному судом установлено и подтверждается материалами к протоколу осмотра доказательств от 21.09.2023, произведенного нотариусом ФИО6, что в электронном письме от 25.04.2023 4:33 PM ФИО2 уведомляет управляющего ФИО5, что в расшифровке дебиторской задолженности отмечено только то, что ФИО2 может документально подтвердить. Также указано, что сумма задолженности в расшифровке не соответствует данным баланса из-за бухгалтерской ошибки.

Вместе с тем установленное противоречие в части суммы дебиторской задолженности - 687 899,53 руб. согласно расшифровке, переданной управляющему 28.04.2023, 4 952 000,00 руб. согласно расшифровке, представленной суду, - суд находит существенным, ставит вопрос о полноте предоставленных управляющему сведений.

В судебном заседании ответчик ФИО2 никаких разумных пояснений относительно непредставления полных сведений о дебиторской задолженности должника не дала, повторно возражала по доводу о непередаче необходимой документации, вновь указывая, что предоставленных управляющим сведений было достаточно.

Возражения ответчика суд отклоняет как основанные на неверной интерпретации выводов управляющего, который по результатам анализа сделок должника пришел к следующему выводу: На дату составления заключения не установлены сделки, которые подлежат оспариванию, ввиду непередачи документов руководителем должника. На дату составления настоящего заключения у временного управляющего отсутствуют необходимые документы для полного анализа движения денежных средств по расчетным счетам должника, требуется проведение дополнительного анализа после истребования документов - общий вывод "Заключения о наличии оснований для оспаривания сделок должника" от 26.05.2023, представленного управляющим суду в дело о банкротстве ООО «ГРАНИФУД».

Таким образом, из изложенного следует, что как минимум сведения о дебиторской задолженности, а также первичные документы, необходимые управляющему для выявления и идентификации активов должника, ответчиком на 26.05.2023 не переданы.

Также заявителем ФИО1 указано и не опровергнуто ответчиком, материалами дела, что в ходе процедуры наблюдения ответчиком не представлены договоры, заключенные должником с контрагентами, в том числе договоры перевозки, во исполнение которых должником совершены платежи на сумму 22 056 000,00 руб. в период 2019-2022, на сумму 1 198 000,00 руб. в период 09.02.2022-11.03.2022.

Суд отмечает, что в материалы настоящего дела ФИО2 приложением к отзыву от 07.11.2024 частично представлены документы, содержащие сведения о финансовой деятельности должника, как указано выше, представлены расшифровка дебиторской задолженности в размере 4 952 000,00 руб. с указанием оснований ее возникновения и контрагентов по сделкам, также представлены договор перевозки с ООО "СПЕКТР", заявки и транспортные накладные – то есть частично представлены документы, обязанность по передаче которых управляющему не была исполнена.

Представленные на данном этапе ответчиком документы не опровергают презумпцию связанную с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Напротив, ввиду указанного, суд приходит к выводу о наличии у ответчика бухгалтерских и иных документов, подлежащих передаче управляющему в силу требований п. 3.2. ст. 64 Закона о банкротстве, то есть об отсутствии объективных причин для непередачи бухгалтерских и иных документов.

При таких обстоятельствах довод ответчика о надлежащем исполнении обязанности по передаче управляющему документов суд отклоняет, исходит из того, что никаких убедительных доказательств надлежащего исполнения своей обязанности по передаче управляющему сведений и документов в установленный законом срок, а также доказательств исполнения определения суда, которым указанные документы истребованы у ответчика, ФИО2 не представлено.

Отсутствие указанных документов привело к невозможности проведения соответствующих процедур в рамках дела о банкротстве.

Также в части платежей на сумму 22 056 000,00 руб. в период 2019-2022гг., на сумму 1 198 000,00 руб. в период 09.02.2022-11.03.2022гг. заявителем указано и никак не опровергнуто ответчиком, что упомянутые платежи совершены в пользу обществ, ликвидированных ФНС в короткие сроки после указанных периодов, а также в пользу обществ, вид деятельности которых не соответствовал назначению проведенных платежей. Указано, что контрагенты должника никаких транспортных услуг должнику не оказывали, приведен расчет, согласно которому иное означало бы, что должнику оказаны услуги по перевозке 20 тонн груза 14 раз по маршруту Владивосток – Москва.

Сведения о потребности должника в таких объемах перевозок материалы дела не содержат.

С учетом изложенного, суд признает обоснованными выводы управляющего и заявителя по настоящему делу о наличии признаков подозрительных сделок применительно к указанным перечислениям, соглашается с доводом о том, что бездействие руководителя, выразившееся в непередаче документов управляющему, имело целью сокрытие подозрительных перечислений.

Сокрытие информации об активах и подозрительных сделках должника существенным образом затрудняет проведение процедуры банкротства, поскольку в отсутствие указанных документов невозможно осуществить оспаривание подозрительных сделок, иные действия, позволяющие в полном объеме обнаружить возможные активы должника, его основных контрагентов (в том числе для целей работы с дебиторской задолженностью должника).

Таким образом, выполняя указания суда кассационной инстанции, суд приходит к выводу, что неисполнение ответчиком обязанности по передаче управляющему документов находится в прямой причинно-следственной связи с наступившим негативным последствием – невозможностью удовлетворения требований кредиторов должника. При этом бездействие ответчика нарушает установленную обязанность руководителя по передаче документов, то есть является противоправным.

Надлежащих доказательств в пользу отсутствия вины руководителя во вменяемом бездействии ответчиком не представлено.

Касаемо размера ответственности руководителя, суд отмечает, что переводы и на сумму 1 198 000,00 руб. в период 09.02.2022-11.03.2022гг. и на сумму 22 056 000,00 руб. в период 2019-2022гг. являются существенными применительно к деятельности ответчика и задолженности перед кредитором.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о наличии оснований для привлечения контролирующего лица ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по основаниям, предусмотренным пп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Касаемо заявленных доводов о привлечении к ответственности по основаниям пп.4 п.2 ст. 61.11 закона о банкротстве, выводы следующие.

По смыслу пп.4 п.2 ст. 61.11 закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об обществах с ограниченной ответственностью, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

Обязанность по хранению указанных документов предусмотрена статьей 89 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах", статьей 50 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью", статьей 28 Федерального закона от 14.11.2002 N 161-ФЗ "О государственных и муниципальных унитарных предприятиях", пунктом 2.1 статьи 6 Закона РФ от 27.11.1992 N 4015-1 "Об организации страхового дела в Российской Федерации", статьей 29 Федерального закона от 18.07.2009 N 190-ФЗ "О кредитной кооперации", пунктом 5 статьи 39 Федерального закона от 08.12.1995 N 193-ФЗ "О сельскохозяйственной кооперации" и иными нормативными правовыми актами.

Если презумпция, предусмотренная подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11, предусматривает субсидиарную ответственность, поскольку от арбитражного управляющего и кредиторов скрываются документы, которые влияют на полноту формирования конкурсной массы, то презумпция, предусмотренная подпунктом 4 пункта 2 статьи 61.11, предусматривает субсидиарную ответственность, поскольку от арбитражных управляющим и кредиторов скрываются документы, позволяющие установить контролирующих должника лиц.

Вместе с тем заявитель в своих доводах, указаниях на необходимые ему документы не выходит за презумпции и перечень подлежащих передаче документов по пп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Заявление не содержит в себе конкретного перечня корпоративной документации, предусмотренной ст. 50 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью", не содержит доказательств наличия таких документов в распоряжении ответчика, не содержит мотива необходимости представления такой документации.

Также из содержания заявления ФИО1, в том числе ссылающегося на положения устава должника, следует, что ФИО1 осведомлен о корпоративной структуре владения применительно к ООО "ГРАНИФУД", круг лиц, контролирующих должника, ФИО1 определен, о номинальности участников, о скрытых бенефициарах общества ФИО1 не заявлено.

В соответствии с пунктом 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

При первоначальном рассмотрении суд уже указывал на данные несоответствия в заявлении и при повторном рассмотрении они не устранены. Судом кассационной инстанции указаний в данной части не дано.

С учетом указанного, оснований для привлечения должника к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному подпунктом 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, суд не усматривает.

Касаемо привлечения ответчика ФИО2 к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника) - ст. 61.12 Закона о банкротстве, суд пришел к следующим выводам.

В силу норм п. 1 - 2 ст. 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами. Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Нормой п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве установлено, что неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В пункте 9 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении участника и руководителя должника к ответственности по рассматриваемым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания ответчиком критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

В связи с этим в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

В данном случае заявителем указано, что объективные признаки банкротства для должника наступили 11.05.2022 - с даты вынесения Постановления Девятого арбитражного апелляционного суда № 09АП-19114/2022, то есть с даты вступления в законную силу решения Арбитражного суда г. Москвы от 15.02.2022 по делу А40-254263/21, которым установлено незаконное использование должником товарных знаков истца, с должника в пользу истца взыскана компенсация в размере 3 240 241,65 руб., а также расходы по оплате государственной пошлины в размере 67 402,00 руб.

Заявителем указано и подтверждается бухгалтерской отчетностью должника, что выручка ООО «ГРАНИФУД» в 2019 г. составила 43,4 млн. руб., в 2020 г. – 48 млн. руб., в 2021 г. – 48,8 млн. руб., а в 2022 г. – 15,8 млн. руб. Заявитель полагает, что публикация судебного акта, которым установлен факт реализации должником контрафактной продукции, привел к снижению выручки должника в 2022 году, ввиду чего руководитель должника был обязан обратиться с заявлением о банкротстве должника в арбитражный суд до 11.06.2022 г., с учётом моратория на банкротство, установленного Постановлением Правительства РФ № 497 от 28.03.2022 – 01.10.2022.

Вместе с тем судом установлено, что в рамках дела о банкротстве рассматривалось требование только одного кредитора, - заявителя по настоящему делу ИП ФИО1

По смыслу ст. 9, 61.12 Закона о банкротстве специфика указанного основания (за неподачу заявления о банкротстве) состоит в том, что ущерб наносится кредиторам, которые бы не вступили в правоотношения с должником, в случае если бы было своевременно подано заявление о банкротстве.

Размер такой субсидиарной ответственности ограничивается объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В этой связи на истце лежит обязанность доказать возникновение таких обязательств после даты объективного банкротства, что ФИО1 не сделано.

Также заявителем не доказано наличие у должника созревших обязательств перед иными кредиторами, что свидетельствовало бы о наступлении у должника признаков объективного банкротства на определенную дату.

Дата объективного банкротства в данном случае определена заявителем на основе предположений о том, что удовлетворение его требований приведет к невозможности исполнения иных обязательств. Предположения заявителя доказательствами не подкреплены и своего подтверждения в судебном заседании не нашли.

Таким образом, на указанную заявителем дату - 11.05.2022 – признаков того, что размер обязательств должника превышает размер его активов, должник не показывает.

Согласно позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 N 305-ЭС20-11412 по делу N А40-170315/2015, появление признаков объективного банкротства, с наступлением которого и возникает у руководителя, участников должника обязанность по подаче заявления о признании должника, нельзя отождествлять с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору.

Следовательно, наличие задолженности перед единственным кредитором само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

Более того, при определении признаков объективного банкротства необходимо учитывать правовую позицию Верховного Суда РФ, изложенную в пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53, согласно которой под объективным банкротством понимается момент, в который должник стал не способен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по обязательным платежам, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной (то есть рыночной, не балансовой) стоимостью его активов.

Никаких доказательств, подтверждающих наличие у должника признаков объективного банкротства, наличия условий, которые не позволяли бы должнику выйти из кризисной ситуации, материалы дела не содержат.

С учетом вышеуказанного, суд, приходя к выводу о не достижении заявителем порога доказывания в части наличия у должника признаков неплатежеспособности / недостаточности имущества на определенную дату; возникновения какого-либо иного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона; момента возникновения такого условия (даты объективного банкротства), то есть возникновения у руководителя и участников должника установленной законом обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника.

Само по себе наличие кредиторской задолженности не может свидетельствовать о невозможности исполнения юридическим лицом денежного обязательства, и, соответственно, не порождает у его руководителя обязанности по подаче заявления о банкротстве общества.

При первоначальном рассмотрении суд уже указывал на данные несоответствия в заявлении и при повторном рассмотрении они не устранены. Судом кассационной инстанции указаний в данной части не дано.

Совокупность изложенного свидетельствует о том, что правовые основания для привлечения ответчиков к ответственности за неподачу заявления (ст. 61.12 Закона о банкротстве) о признании должника банкротом отсутствуют.

Касаемо оснований для привлечения ответчиков ФИО2, ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности по основаниям пп.1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве солидарно, суд отмечает следующее.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Из разъяснений, изложенных в пункте 16 Постановления N 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Как следует из подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при причинении существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В абзаце первом пункта 23 Постановления N 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Требования заявителя о привлечении ФИО2, ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности солидарно основаны на положениях п.8 ст.61.11 Закона о банкротстве, разъяснениях п. 22 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 № 53, в силу которых солидарная ответственность контролирующих должника лиц возникает в случае совместных действий, направленных на реализацию общего для всех намерения и приведших к невозможности полного погашения требований кредиторов.

В данном случае заявителем указано, что в период с 29.06.2018 по 05.03.2020 лица, контролирующие должника, совершали противоправные действия, связанные закупкой контрафактной продукции на сумму 3 240 241,65 руб. а также с последующей реализацией указанной продукции, что стало одним из ключевых факторов возникновения неплатёжеспособности должника.

Также заявителем указано и подтверждается выпиской ЕГРЮЛ, что ФИО2 является руководителем и учредителем ООО «ГРАНИФУД» с 34% доли в уставном капитале, ФИО3 является учредителем ООО «ГРАНИФУД» с 33% доли в уставном капитале, ФИО4 является учредителем ООО «ГРАНИФУД» с 33% доли в уставном капитале.

Также заявлено, что все ответчики в периоды поставок и реализации контрафактной продукции «ФРУТОВИТ» с 2018 по 2021 годы являлись штатными сотрудниками должника, что подтверждается справками 2-НДФЛ в отношении ответчиков за период с 2019 г. по 2021 г. и самими ответчиками не оспаривается.

В обоснование совершения ответчиками вменяемых действий совместно истец ссылается на протокол судебного заседания от 09.10.2023 г. по настоящему делу, согласно которому представителем ФИО3 и ФИО4 заявлено о том, что именно участники ООО «ГРАНИФУД» осуществляли деятельность по оптовой торговле, т.е. закупали этот (контрафактный) товар у производителя (ООО «ФРУТОВИТ») и в дальнейшем перепродавали более мелким покупателям, оставляя себе небольшую маржу.

Заявитель также полагает, что руководитель должника и его участники, проявляя должную осмотрительность, обязаны были до ввода продукции в гражданский оборот, проверить наличие у поставщика-производителя не только сертификатов соответствия выпускаемой продукции, но и предпринять меры на пресечение ввода в гражданский оборот контрафактной продукции, для чего у руководителя должника была возможность запросить у изготовителя следующие документы: документ, подтверждающий регистрацию товарного знака (торговой марки) в Роспатенте (ФИПС – Федеральный Институт Промышленной Собственности); документ, подтверждающий правообладание товарным знаком (торговой маркой) с указанием Правообладателя (оригинал Свидетельства на товарный знак (знак обслуживания)); описание товара, содержащее индивидуализацию данного товара и отличительные особенности и пр.

По заявленным доводам суд отмечает следующее.

Во исполнение указаний суда кассационной инстанции, судом установлено и не оспаривается ответчиками, что ФИО4 являлась контролирующим должника лицом, основным контактным лицом по продажам контрафактной продукции в период с 2018 по 2021 годы, замещала должность директора по продажам должника, то есть непосредственно отвечала за ассортимент реализуемой продукции. Доказательств иного материалы дела не содержат.

Также настоящим судом установлено, что ФИО3 исполняла трудовую функцию бухгалтера должника.

Применительно к заявлению о привлечении ответчиков ФИО2, ФИО3, ФИО4 за совершение действий по закупке и реализации контрафактной продукции, суд отмечает, с учетом разъяснений п.16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53, что вменяемые ответчикам противоправные действия осуществлялись с 29.06.2018 по 05.03.2020 и после указанной даты добровольно прекращены, что установлено решением от 15.02.2022 по делу А40-254263/21.

При этом, как указано выше, выручка ООО «ГРАНИФУД» в 2019 г. составила 43,4 млн. руб., в 2020 г. – 48 млн. руб., в 2021 г. – 48,8 млн. руб., а в 2022 г. – 15,8 млн. руб. Также в 2021 году, согласно отчетности должника, ООО «ГРАНИФУД» показало прибыль в размере 424 000,00 руб.

Таким образом, само по себе заключение сделок в отношении контрафактной продукции в период с 29.06.2018 по 05.03.2020 к ухудшению финансовых показателей должника не привело.

Однако, как полагает заявитель и с чем согласен суд первой инстанции, в связи с совершенными действиями должник утратил дальнейшую возможность осуществления предпринимательской деятельности ввиду негативного влияния соответствующих судебных процессов.

Вместе с тем заявителем указано, что лица, контролирующие должника и непосредственно отвечавшие за закупку и реализацию продукции, будучи профессиональными участниками оптовой торговли, не проявили должной осмотрительности – не обратились к изготовителю или в соответствующий государственный орган (Роспатент) с истребованием сведений о правообладателе товарного знака, используемого при закупке и реализации продукции.

Также ответчиком указано, что 07.07.2022 постановлением судебного пристава-исполнителя во исполнение решения от 15.02.2022 по делу А40-254263/21 на денежные средства, находящиеся на счету должника, наложен арест, что подтверждается представленной выпиской операций по лицевому счету. При этом остаток денежные средств на счету должника составлял 5 647,69 руб.

Сведений о поступлении денежных средств на счета должника после указанной даты суду не представлено.

Согласно содержанию отчета временного управляющего от 05.06.2023, представленного суду в дело о банкротстве ООО «ГРАНИФУД», за период наблюдения оценка имущества должника не проводилась, инвентаризация имущества не проводилась. Временным управляющим сделан вывод о недостаточности средств должника для покрытия судебных расходов и расходов на выплату вознаграждения арбитражному управляющему.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что наличие у должника на 07.07.2022 активов, за счет которых задолженность перед заявителем ФИО1 могла быть погашена, никак не подтверждается. Таким образом, суд считает установленным, что на 07.07.2022 полное погашение требований кредиторов было невозможно.

Также из материалов дела следует, что в период 09.02.2022-11.03.2022 должником заключались договоры перевозки, произведена оплата в пользу ООО "СПЕКТР" в размере 1 198 000,00 руб.

Применительно к указанным обстоятельствам, судом установлено:

28.02.2022 совершены перечисления в пользу ООО "СПЕКТР" в размере 182 000,00 руб. с указанием назначения платежа - оплата транспортных услуг по счету №5 от 28.02.2022,

10.03.2022 совершены перечисления в пользу ООО "СПЕКТР" в размере 297 000,00руб. с указанием назначения платежа - оплата транспортных услуг по счету №9 от 10.03.2022,

11.03.2022 совершены перечисления в пользу ООО "СПЕКТР" в размере 310 000,00 руб. с указанием назначения платежа - оплата транспортных услуг по счету №10 от 11.03.2022.

Согласно выписке ЕГРЮЛ в отношении ООО "СПЕКТР" ОГРН <***> основным видом деятельности общества является торговля розничная прочая в неспециализированных магазинах – 47.19 ОКВЭД. Также согласно ЕГРЮЛ в отношении указанного общества 07.10.2024 принято решение о ликвидации. Вместе с тем предоставление услуг по перевозкам - 49.42 ОКВЭД – указано в качестве дополнительного вида деятельности ООО "СПЕКТР".

В обоснование реальности заключенной сделки с ООО "СПЕКТР" ответчиком представлен договор от 11.01.2022 СП/22-06, подписанный руководителем ООО "СПЕКТР" и ответчиком ФИО2, также представлены подписанные сторонами УПД (в том числе УПД 4110 от 04.03.2022, содержащий карандашные пометки), заявки на осуществление перевозки (в том числе заявка 31 от 07.03.2022), счета фактуры, товарные накладные.

Также ответчиком указано, что в период с 12.01.2022г. по 11.03.2022г. ООО "СПЕКТР" была осуществлена 31 перевозка грузов по заявкам заказчика, чт подтверждается представленными актами №А0902-1 от 09.02.2022г. на сумму 200 000 руб., №А0902-2 от 09.02.2022г. на сумму 209 000 руб., №А2802-2 от 28.02.2022г. на сумму 182 000 руб. №А1003-2 от 10.03.2022г. на сумму 297 000 руб., №А1103-2 от 11.03.2022г. на сумму 310 000руб.

Таким образом, ответчиком ФИО2 при наличии неисполненных обязательств перед ФИО1 совершены перечисления денежных средств в пользу ООО "СПЕКТР", то есть совершены действия, в результате которых кредитор лишился возможности частично погасить свое требование в пределах перечисленной суммы - 1 198 000,00 руб.

Суд приходит к выводу, что действиями ответчика по перечислению денежных средств в пользу ООО "СПЕКТР" заявитель ФИО1 был лишен возможности частично удовлетворить требования, вытекающие из неправомерного использования должником принадлежащего ФИО1 товарного знака в период с 29.06.2018 по 05.03.2020.

Обоснованность указанных трат в совокупности с не предоставлением оправдательных документов при рассмотрении дела о банкротстве ставится судом под сомнение.

Никаких пояснений по вопросу о причинах неисполнения должником обязательства по выплате заявителю компенсации за неправомерное использование товарного знака с 15.02.2022 ответчиком не представлено.

В отношении ФИО2, ФИО4 суд соглашается с заявителем, что бездействие указанных лиц, выразившемся в не проявлении необходимой осмотрительности, а именно в не проведении проверки закупленного и реализуемого товара на предмет его контрафактности, повлекло появление 15.02.2022 у должника обязательства перед кредитором ФИО1 по выплате компенсации в установленном решением суда размере - 3 240 241,65 руб.

Судом принимается во внимание функциональные обязанности генерального директора ФИО2 и директора (менеджера) по продажам ФИО4

Так, в период с 2018-2021 годы на интернет-сайте Должника, расположенного по адресу http://grani-food.ru (домен grani-food.ru принадлежит Должнику), публиковалась информация, способствующая продвижению и реализации контрафактной продукции под брендом «ФРУТОВИТ», нарушающей законодательство РФ. Более того, именно Ответчики информировали пользователей, что стали эксклюзивным дистрибьютором компании ООО «ФРУТОВИТ» и готовы предоставить покупателям полный ассортимент сухофруктов, цукатов, орехов, семян и их миксов/смесей одноимённого бренда «ФРУТОВИТ», нарушающий законодательство РФ, при этом основным контактным лицом по продажам данной контрафактной продукции за период с 2018 по 2021 годы являлась директор отдела продаж ФИО4 (мобильный номер, alla@grani-food.ru), что подтверждается материалами Дела № А40-254263/21-12-1759, представленными Заявителем с фиксацией предложения к продаже контрафактной продукции «ФРУТОВИТ» на официальном интернет-сайте Должника http://grani-food.ru в том числе 20.08.2021 г.

Суд отмечает, что доказательств, опровергающих роли ответчиков ФИО2, ФИО4 в поиске клиентов, заключении договоров и осуществления соответствующих продаж, суду не представлено.

При этом проявление необходимой осмотрительности, с учетом обстоятельств дела, требовалось как от руководителя должника, так и от работника (а также и учредителя), отвечающего за организацию продаж - ФИО4

Как видно из бухгалтерской отчётности, выручка ООО «ГРАНИФУД» в 2019 г. составила 43,4 млн.руб., в 2020 г. – 48 млн.руб., в 2021 г. – 48,8 млн.руб., а в 2022 г. – 15,8 млн. руб.

Факт реализации контрафактной продукции, опубликованный на официальном сайте Арбитражного суда г. Москвы, привёл к снижению деловой репутации ООО «ГРАНИФУД» в 2022 г., и, как следствие, – падению деятельности, выраженной в том числе в денежном эквиваленте.

Указанное обстоятельство, а именно – неосмотрительность ответчиков, сделало невозможным дальнейшую деятельность должника, из-за чего последний не смог генерировать прибыль и погасить судебную задолженность перед ИП ФИО1

Таким образом, действия ответчиков ФИО2, ФИО4 по использованию товарного знака заявителя, непроявление ответчиками ФИО2, ФИО4 необходимой осмотрительности при закупке и продаже контрафактного товара, а также действия ФИО2 по перечислению денежных средств в пользу ООО "СПЕКТР" при наличии подтвержденного судебным решением и не исполненного обязательства перед заявителем в совокупности суд находит необходимой причиной возникших негативных последствий в виде невозможности удовлетворения требований кредиторов должника. При этом указанные деяния находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившим негативным последствием.

Надлежащих доказательств в пользу отсутствия вины ответчиков суду не представлено.

В силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 ГК РФ, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно

С учетом разъяснений п.22 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 а также фактических обстоятельств спора, в силу которых незаконное использование товарного знака заявителя, бездействие в виде непроявления необходимой осмотрительности допущено как руководителем должника ФИО2, так и участником общества ФИО4, замещавшей должность директора по продажам, то есть сотрудника, в силу должностного положения определявшего политику общества в сфере продаж, ответчики ФИО2, ФИО4 по обязательствам должника отвечают солидарно.

Суд приходит к выводу о наличии оснований для привлечения контролирующих должника лиц ФИО2, ФИО4, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по основаниям, предусмотренным п.1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Касаемо довода о привлечении ФИО3 по указанному выше основанию – осуществление совместных действий по продаже контрафактной продукции, непроявление необходимой осмотрительности – при изложенных выше фактических обстоятельствах суд отмечает.

В отношении ФИО3 заявителем не представлено никаких пояснений и доказательств того, что на указанное лицо в силу закона, локального правового акта должника была возложена обязанность по проверке закупаемой и реализуемой продукции на предмет ее контрафактности.

Ответчиками указано и не опровергнуто заявителем, что сделки по приобретению контрафактной продукции в период с 29.06.2018 по 05.03.2020 ФИО3 непосредственно не совершались, поскольку ответчик исполнял трудовую функцию бухгалтера.

Никаких доказательств совершения ФИО3 каких либо противоправных действий (бездействия), а равно причинно-следственной связи между деяниями ФИО3 и наступившими негативными последствиями судом не установлено.

Суд, выполняя указания суда кассационной инстанции, констатирует, что в заявлении истца отсутствует упоминание о каком-либо конкретном действии либо бездействии ФИО3, которые бы привело к негативным последствиям влекущим банкротство должника.

В нарушение положений ст. 65, 268 АПК РФ соответствующие доводы не приведены самим истцом в первой инстанции.

Таким образом, суд не находит оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности за действия по реализации контрафактной продукции, за бездействие – непроявление необходимой осмотрительности при заключении сделок с контрафактной продукцией - несовершение действий по проверке закупаемой и реализуемой продукции на предмет ее контрафактности.

Согласно п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Кредитором ФИО1 заявлено и не оспорено лицами, участвующими в деле, о наличии у должника обязательств перед кредитором в размере:

3 240 241,65 руб. – основной долг,

67 402,00 руб. – расходы по государственной пошлине – включённые в третью очередь реестра требований кредиторов, а также

255 000,00 руб. – текущая задолженность, возникшая в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «ГРАНИФУД» (ОГРН: <***>, ИНН: <***>),

233 883,49 руб. – компенсация расходов и вознаграждения временного управляющего, выплаченная ИП ФИО1 в пользу ФИО5,

964 306,08 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами за период 16.05.2022 по 09.12.2024,

а всего 4 760 833,22 руб.

Ответчик ФИО2 возражала в части установления размера ответственности применительно к сумме процентов за пользование чужими денежными средствами за период 16.05.2022 по 09.12.2024, указывала, что заявленное требование не основано на положениях п. 11. ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Представленный заявителем расчет проверен судом, установлено, что требования в части процентов за пользование чужими денежными средствами за период 16.05.2022 по 09.12.2024 в реестр требований кредиторов должника не включены, с заявлением к управляющему о выплате указанной суммы как текущего платежа ФИО1 не обращался.

При таких обстоятельствах в удовлетворении заявления в части процентов за пользование чужими денежными средствами за период 16.05.2022 по 09.12.2024 суд отказывает. В остальной части расчет заявителя признан судом обоснованным.

Размер ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого лица (абзац девятый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

В абзаце третьем пункта 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что если банкротство наступило в результате действий (бездействия) контролирующего лица, однако помимо названных действий (бездействия) увеличению размера долговых обязательств способствовали и внешние факторы (например, имели место неправомерный вывод активов должника под влиянием контролирующего лица и одновременно порча произведенной должником продукции), размер субсидиарной ответственности контролирующего лица может быть уменьшен по правилам абзаца второго пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Тем самым размер ответственности контролирующего должника лица может быть уменьшен лишь в случае представления таким лицом достоверных доказательств наличия иных, имевших место помимо его действий (бездействия) обстоятельств, повлекших неплатежеспособность должника.

Такие доказательства ответчиками в материалы дела не представлены.

Расходы по госпошлине распределены в порядке ст. 110 АПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 9, 10, 32, 60, 61.11, 61.12, 126, 129 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», ст. ст. 65, 66, 71, 101-103, 110, 112, 123, 156, 167-171, 176 АПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО "ГРАНИФУД" солидарно ФИО2, ФИО4.

Взыскать с ФИО2, ФИО4 в пользу ИП ФИО1 денежные средства в размере:

3 240 241,65 руб. – основной долг,

67 402,00 руб. – расходы по государственной пошлине – включённые в третью очередь реестра требований кредиторов, а также

255 000,00 руб. – текущая задолженность, возникшая в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «ГРАНИФУД»,

233 883,49 руб. – компенсация расходов и вознаграждения временного управляющего, выплаченная ИП ФИО1 в пользу ФИО5,

В остальной части заявления отказать.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 20 991,50 руб.

Взыскать с ФИО4 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 20 991,50 руб.

Решение может быть обжаловано в месячный срок с даты его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Судья:

Р.Т. Абреков