Решение от 27 декабря 2023 г. по делу № А40-167256/2023

РЕШЕНИЕИменем Российской Федерации

Дело № А40-167256/23-171-329
27 декабря 2023 г.
г. Москва



Резолютивная часть решения объявлена 20 ноября 2023года

Полный текст решения изготовлен 27 декабря 2023 года

Арбитражный суд г. Москвы в составе судьи Р.Т. Абрекова (единолично)

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по заявлению

ИП ФИО2 (ОГРНИП: <***>, ИНН: <***>) о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника ООО "ГРАНИФУД" (ОГРН: <***>, ИНН: <***>) лиц

ответчики:

1) ФИО3 ИНН <***> (<...>),

2) ФИО4 ИНН <***> (117525, <...>),

3) ФИО5 ИНН <***> (117624, <...>).

при участии: согласно протокола,

УСТАНОВИЛ:

24.10.2022 г. поступило заявление ИП ФИО2 о признании ООО "ГРАНИФУД" несостоятельным (банкротом). Определением от 09.11.2022 г. по делу А40-230998/2022 заявление принято судом к производству, возбуждено производство по делу.

Определением от 12.12.2022 г. по тому же делу заявление о признании должника несостоятельным признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена кандидатура ФИО6 (член ААУ "ЦФОП АПК", адрес для направления корреспонденции: 115127, г. Москва, а/я 131). Определением от 28.06.2023 г. производство по делу прекращено в порядке абз. восьмого п.1 ст. 57 Закона о банкротстве – за отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

21.07.2023 г. в суд поступило заявление ИП ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц - ФИО3, Варган Н.В., ФИО5 – солидарно.

Заявитель направил дополнительные письменные пояснения, в судебное заседание явился, поддержал позицию.

Ответчики в судебное заседание явились, возражали по доводам, изложенным ниже.

ИП ФИО2 в обоснование своего заявления указывает, что ответчики по делу – ФИО3 – руководитель должника и участник с долей участия 34%, Варган Н.В. – доля участия 33%, ФИО5 - доля участия 33%; являются контролирующими должника лицами,

указывает, что на момент введения в отношении должника процедуры наблюдения должностным лицом, ответственным за финансово-хозяйственную деятельность и соблюдение законодательства, являлась ФИО3,

со ссылкой на п.1 ст. 61.11 Закона о банкротстве указывает, в период с 29.06.2018 по 05.03.2020 лица, контролирующие должника, совершали противоправные действия, связанные закупкой контрафактной продукции на сумму 3 240 241,65 руб. а также с последующей реализацией указанной продукции, что стало одним из ключевых факторов возникновения неплатёжеспособности должника,

указывает, что обязанность по передаче бухгалтерских и иных документов ФИО3 не исполнена, вследствие чего проведение мероприятий по формированию и распределению конкурсной массы для дальнейшего погашения требований кредиторов оказалось невозможным, производство по делу о банкротстве в отношении должника было прекращено.

Также в обоснование заявления ссылается на нормы п. п. 1, 3 ст. 61.20 Закона о банкротстве применительно к возможности взыскания в пользу должника убытков причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица.

Также указывает, что в рамках проведения процедуры наблюдения, временным управляющим выявлены периодические оплаты транспортных услуг с обществами, ликвидированными ФНС на сумму 22 056 000,00 руб. Обращает внимание на несоответствие назначения платежей виду деятельности указанных обществ; указывает на перевод со счета должника денежных средств в размере 1 198 000,00 руб. в период имеющейся задолженности перед ИП ФИО2, полагает, что посредством указанного перечисления должник уклонился от оплаты задолженности перед кредитором.

Со ссылкой п.8 ст.61.11 Закона о банкротстве, абз. первый ст. 1080 ГК РФ, п. 22 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017г. № 53 полагает привлечь ответчиков ФИО3, Варган Н.В., ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника перед заявителем солидарно, взыскать с соответчиков в пользу заявителя

3 240 241,65 руб. – основной долг,

67 402,00 руб. – расходы по государственной пошлине,

255 000,00 руб. – текущей задолженности на основании Решения Арбитражного суда города Москвы от 15.02.2022 г. по делу №А40-254263/21-12-1759 (Определение о взыскании судебных расходов от 08.11.2022 г.);

233 883,49 руб. – компенсации расходов (31 689,94 руб.) и вознаграждения временного управляющего (202 193,55 руб.), выплаченная ИП ФИО2 в пользу ФИО6

Фактические обстоятельства спора следующие.

В данном случае задолженность перед заявителем подтверждается решением суда от 15.02.2022 г. по делу А40-254263/21, которым с должника в пользу заявителя взыскано 3 240 241,65 руб. компенсации за незаконное использование товарных знаков, 67 402,00 руб. расходов на оплату государственной пошлины. Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.05.2022 г. указанное решение оставлено без изменения, вступило в законную силу. Постановлением Суда по интеллектуальным правам от 23.08.2022 г. указанные решение и постановление оставлены без изменения, кассационная жалоба должника – без удовлетворения. 10.06.2022 во исполнение указанного решения от 15.02.2022 г. выдан исполнительный лист.

Как установлено указанным решением, в 2018 году правообладателю ФИО2 стало известно, что компания ООО «ФРУТОВИТ» незаконно использует обозначения, сходные до степени смешения с товарными знаками ИП ФИО2 №№ 617287, 617288, 348783, 334658, 334659, 348782, 370691, 377548 на товарах, в том числе на этикетках, упаковках товаров, которые производятся, предлагаются к продаже, продаются, демонстрируются на выставках, на документации, связанной с введением товаров в гражданский оборот, а также в предложениях о продаже товара в том числе в сети интернет.

В процессе судебного разбирательства по делу № А40-208181/2020 правообладателю стало известно, что ООО «ГРАНИФУД» в период с 29.06.2018 по 05.03.2020 осуществило закупку контрафактного товара у ООО «ФРУТОВИТ» на сумму 3 240 241,65 рублей. Ответчик – должник по настоящему делу - факт закупки товара не оспаривал.

Судом апелляционной инстанции в постановлении от 16.05.2022 г. учтено, что о нарушении ответчиком исключительных прав и об объемах приобретенного ответчиком у ООО «ФРУТОВИТ» контрафактного товара ему стало известно по результатам рассмотрения дела № А40-208181/2020, которое было рассмотрено в декабре 2021 года.

Согласно ч. 2, 3 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 07.12.2022 г. заявление ИП ФИО2 о признании ООО «ГРАНИФУД» банкротом признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения, требования ИП ФИО2 в размере 3 240 241,65 руб. – основной долг, 67 402,00 руб. – расходы по государственной пошлине, - включены в реестр требований кредиторов должника.

Определением суда от 28.08.2023 г. производство по делу прекращено ввиду отсутствия средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. Судом установлено, что 13.06.2023 г. от управляющего должника поступило ходатайство о прекращении производства по делу о банкротстве должника. Временный управляющий указывал на отсутствие имущества у должника, достаточного для финансирования расходов по делу о банкротстве. Согласно протоколу судебного заседания, ФИО2 в судебное заседание не явился, возражений против прекращения производства по делу о банкротстве должника не заявил.

Из положений пунктов 3,4 статьи 61.14 Закона о банкротстве следует, что после прекращения производства по делу о банкротстве должника, в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, кредиторы, чьи требования были включены в реестр требований кредиторов должника обладают правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве.

В п. 31 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что по смыслу пунктов 3 и 4 статьи 61.14 Закона о банкротстве при прекращении производства по делу о банкротстве на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом (до введения первой процедуры банкротства) заявитель по делу о банкротстве вправе предъявить вне рамок дела о банкротстве требование о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, если задолженность перед ним подтверждена вступившим в законную силу судебным актом или иным документом, подлежащим принудительному исполнению в силу закона.

Суд констатирует, в рассматриваемом случае заявитель обращаясь с заявлением в суд не привел по тексту составленного им заявления четких оснований, предъявляемых к каждому из ответчиков, равно как не скорректировал надлежащим образом свою позицию и заявление в ходе производства по делу, в связи с чем заявление нельзя признать мотивированным и обоснованным.

Так, указывая на неисполнение ФИО3 обязанности по передаче бухгалтерской документации (в т.ч. непередачу сведений об имуществе должника), как на основание для привлечения единоличного исполнительного органа к субсидиарной ответственности, истец в том числе ссылается и на пп. 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, который по существу предусматривает под собой ответственность за непередачу (искажение) документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об обществах с ограниченной ответственностью.

Однако соответствующих мотивов и оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 по указанному основанию истец не приводит, по существу смешивая указанное основание с указанным в пп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Судом неоднократно предпринимались действия направленные на приведение заявления в соответствие с положениями Закона о банкротстве (в каждом определении суд указывал на это заявителю, в том числе и ставил данные вопросы в заседании от 20.11.2023г.).

Так, определением суда от 14.08.2023 по настоящему делу заявителю предложено нормативно обосновать применение к ответчикам положений о солидарной ответственности, представить доказательства, свидетельствующие о совместных действиях ответчиков, вследствие которых для должника и его кредиторов возникли негативные последствия, привести нормативные основания привлечения к ответственности участников общества Варган Н.В., ФИО5 Указать, какие действия (совместные или несовместные) указанных лиц положены в основу заявления.

Определение заявителем не исполнено, в обоснование правовой позиции заявитель пояснял, что ответчики не только имели непосредственное отношение к организации операционной деятельности должника, но и прямое отношение к его финансово-хозяйственной деятельности в части контрактования (заключения договора поставки и т.д. и т.п.), осуществления закупок, платежей, перевозок, хранения и реализации (введении в гражданский оборот, в том числе предложения к продаже на официальном сайте должника, указывал на солидарный характер ответственности ответчиков и должника со ссылкой на п. 1.2 Справки Суда по интеллектуальным правам по вопросам, возникающим при рассмотрении доменных споров, утв. постановлением президиума Суда по интеллектуальным правам от 28.03.2014 г. № СП-21/4.

В судебном заседании 20.11.2023г. заявитель затруднился пояснить, какие именно действия ответчиков положены им в основу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, какие именно действия ответчиков, совершенные совместно или независимо друг от друга, привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

Таким образом, суд приходит к выводу, что заявитель от доказывания своей позиции фактически самоустранился (ст. 8, 9, 65 АПК РФ).

Выводы суда по существу заявления следующие.

В силу пункта 1 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии (подпункт 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Судом установлено, что ФИО3 – руководитель должника и участник с долей участия 34%, Варган Н.В. – доля участия 33%, ФИО5 - доля участия 33%; являются контролирующими должника лицами.

Оценив доводы истца положенные в основу наличия оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов (ст. 61.11 Закона о банкротстве), суд пришел к следующим выводам.

Согласно п 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из перечисленных в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 закона обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

Согласно п.п.1, 2 п.12 ст. 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам настоящей статьи также в случае, если:

невозможность погашения требований кредиторов наступила вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако производство по делу о банкротстве прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, или заявление уполномоченного органа о признании должника банкротом возвращено;

должник стал отвечать признакам неплатежеспособности не вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако после этого оно совершило действия и (или) бездействие, существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Согласно п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Согласно п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Таким образом, заявителю по настоящему делу, с учетом разъяснений п.16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53, надлежало указать на действия (бездействие) контролирующих должника лиц в неразрывной причинно-следственной связи с объективным банкротством должника, определить дату объективного банкротства, представить доказательства в обоснование указанных обстоятельств.

Заявление истца не содержит в себе четких указаний обстоятельства, перечисленных в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, на которых истец основывает свое заявление в части доводов о невозможности полного погашения требований кредитора в результате действий каждого из ответчиков.

Несмотря на неоднократные требования суда, заявитель позицию по указанному вопросу не сформировал, момент наступления объективного банкротства должника не определил, доказательств наличия прямой причинно-следственной связи между совершением сделок по закупке и продаже контрафактной продукции и наступлением объективного банкротства не представил.

Как указано ранее не привел относимых и допустимых доводов о конкретных действиях (бездействиях) каждого из ответчиков, которые привели к неплатежеспособности общества.

В силу ч. 2 ст. 9, ч. 1 ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или не совершения ими процессуальных действий.

Само по себе прекращение производства по делу о банкротстве в связи отсутствием наличия средств достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, не подтверждает фактическое отсутствие у должника какого-либо имущества, а также факт его недостаточности.

Суд в рамках дела о банкротстве предлагал заявителю представить доказательства наличия у должника имущества, стоимость которого позволила бы покрыть судебные расходы по делу о банкротстве/либо согласие на финансирование расходов по делу о банкротстве в случае, если обнаружится, что имеющегося у должника имущества недостаточно для осуществления расходов по делу о банкротств; в случае дачи такого согласия, перечислить на депозитный счет арбитражного суда денежные средства в размере, достаточном для погашения расходов по делу о банкротстве.

Заявителем указанные выше доказательства, либо согласие на финансирование представлено не было.

Таким образом, нельзя однозначно говорить о том, невозможность удовлетворить требования истца находится в причинно-следственной связи с бездействием ответчиков, а не в причинно-следственной связи с отказом финансирования заявителем процедуры банкротства должника.

Доказательств того, что какие-либо действия контролирующих должника лиц выходили за пределы обычного делового риска, а также были направлены на нарушение как прав, так и законных интересов заявителя не представлено.

Отклоняя положенные в основу заявления доводы, суд в частности исходит из следующего.

Единственным кредитором должника являлся сам заявитель – ИП ФИО2

Возражая по доводам заявления, ответчики указывали, что сделки по приобретению и продаже контрафактной продукции совершены обществом в период с 29.06.2018 по 05.03.2020.

При этом ответчиками заявлено и не опровергнуто заявителем, что об использовании товарных знаков ИП ФИО2 должнику и, соответственно, ответчикам, стало известно в декабре 2021 года.

Также ответчиками указано, что сделки по приобретению контрафактной продукции в период с 29.06.2018 по 05.03.2020 совершены должником в рамках обычной хозяйственной деятельности, участниками общества, привлекаемыми к ответственности, не одобрялись.

Суд приходит к выводу, что совершенные должником сделки сами по себе не находятся в причинно-следственной связи с наступлением объективного банкротства должника, то есть, вне зависимости от наличия или отсутствия других обстоятельств повлекли за собой объективное банкротство должника.

Как следует из материалов дела и не опровергнуто заявителем, по итогам 2021 года (то есть за пределами сроков совершения сделок с контрафактной продукцией) должник отразил в бухгалтерской отчетности прибыль в размере 281 815,58 руб., выручку в размере 57 563 214,60 руб.

Также из пояснений должника и представленных документов следует, что в 2022 году у должника образовалась задолженность (убыток) в размере 4 663 067,98 руб. Согласно представленной карточке счета 91.02 за 2022 г., основная часть указанной задолженности приходится за неисполненное обязательство перед ИП ФИО2 в размере, установленном решением суда от 15.02.2022 г. по делу А40-254263/21.

Таким образом, совершение должником сделок само по себе, в отсутствие внешних обстоятельств, лежащих за пределами воли должника и участников должника, не могли привести к ситуации объективного банкротства последнего, а лишь создали предпосылки для наступления негативных последствий.

Заявителем не доказано и из материалов дела не следует, что ответчики – участники общества (Варган Н.В. – доля участия 33%, ФИО5 - доля участия 33%) непосредственно принимали решение о заключении указанных сделок, одобряли их. В обоснование привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности заявителем указано со ссылкой на п.9 устава общества, что высшим органом управления общества является общее собрание участников. Также указано, учредителями должника не исполнялись возложенные обязанности, тем самым их бездействия способствовали возникновению неплатежеспособности общества, а также неправомерному расходованию денежных средств должника.

Никаких доказательств одобрения сделок, существования в обществе деловой практики, согласно которой каждая сделка одобрялась или совершалась участниками, заявителем не представлено.

Таким образом, суд не находит оснований для привлечения указанных выше участников общества к субсидиарной ответственности за заключение сделок в отношении контрафактного товара, поскольку указанные действия участниками не совершались и не одобрялись. Доказательств иного материалы дела не содержат.

Применительно к ФИО3, суд отмечает, что, будучи участником общества, она также замещала должность руководителя общества, то есть единолично принимала решение о заключении указанных сделок.

Согласно п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

Отказывая заявителю в привлечении ФИО3 по указанным выше основаниям, суд соглашается с возражениями ответчика о том, что указанные сделки были совершены в рамках обычной хозяйственной деятельности общества по приобретению и продаже товаров.

При этом должник ООО «ГРАНИФУД», ответчики по данному делу не знали и не могли знать на момент совершения сделок о нарушении прав заявителя посредством заключения указанных сделок.

Также согласно материалам дела, пояснениям ФИО3 общество в 2021 году показало выручку в размере 57 563 214,60 руб.

Таким образом, контрафактная продукция, закупленная в период с 29.06.2018 по 05.03.2020 на общую сумму 3 240 241,65 руб., ни при каких условиях не составляла существенной части ассортимента товара, закупаемого и реализуемого должником.

При таких обстоятельствах, руководствуясь разъяснениями п.18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53, исходя из представления о пределах обычного делового риска, правил о защите делового решения, отсутствия доказательств осведомленности ФИО3 о контрафактном характере продукции, доказательств действия ФИО3 с прямым умыслом на доведение должника до банкротства; также с учетом отсутствия у должника на момент заключения сделки неисполненных обязательств перед иными кредиторами, суд приходит к выводу о невозможности возложения на обычного руководителя чрезмерного бремени по проверке всей продукции, реализуемой обществом, на возможное нарушение авторского права.

Суд также учитывает, что должник по настоящему делу производителем продукции не являлся, влияния на использование производителем объектов авторского права при изготовлении продукции не оказывал.

Иного материалами дела не подтверждено.

Согласно п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Истец по тексту заявления указывая на наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов, ссылается в том числе на совершение должником в период подпадающий под период подозрительности сделок на общую сумму 22 056 000 руб. (в период с 11.11.19 по 11.03.22).

Суд не принимает во внимание указанные доводы заявителя применительно к подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, поскольку заявителем никак не доказано наличие причинно-следственной связи между оплатой транспортных услуг в размере 22 056 000,00 руб. и негативными последствиями, наступившими для общества.

Сделки не оспорены, в судебном порядке недействительными не признаны.

Существенность и убыточность сделок истцом не доказана.

Сделки носили регулярный характер.

Начало совершения сделок приходится на период относящийся к периоду до возникновения обязательств перед истцом и осведомлённости лиц, участвующих в настоящем деле о возникновении задолженности должника перед истцом (2021 год).

Как минимум на конец 2021 года должник не обдала признаками неплатёжеспособности.

Суд соглашается с позицией ответчиков в той части, в которой транспортные услуги предполагаются объективно необходимыми с учетом вида деятельности должника, осуществлявшего оптовые закупки и продажу товаров.

На момент осведомленности сторон о нарушении должником исключительных прав баланс должника отражал в себе положительные показатели, что указывает на то, что должник действовал в своей предпринимательской деятельности эффективно, извлекал прибыль, признаки ухудшения финансового состояния отсутствовали.

Также суд указывает, что заявителем никак не доказан противоправный характер совершения платежей (1 198 000,00 руб.) со счета должника в период, когда у общества образовалась задолженность перед ФИО2

Заявителем не представлено доказательств совершения указанных платежей, не указано обстоятельств, при которых указанные платежи осуществлялись. Также не указано, что совершение указанных платежей повлекло объективное банкротство должника либо привело к существенному ухудшению финансового положения должника.

При таких обстоятельствах суд не находит оснований для привлечения руководителя должника ФИО3 – доля участия 34%, а также иных участников общества: Варган Н.В. – доля участия 33%, ФИО5 - доля участия 33%, - к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании п.1 ст.61.11 Закона о банкротстве.

В части оснований для привлечения ФИО3 указанных в подпункте 2, подпункте 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве выводы суда следующие.

В статье 6 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ "О бухгалтерском учете" установлена обязанность руководителя юридического лица по организации бухгалтерского учета, хранению учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности предприятия (организации).

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Данное требование обусловлено, в том числе, и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве

В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требования Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Согласно п. 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии в том числе следующего обстоятельства:

- документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве);

- документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены (подпункт 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника (пункт 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно п.24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Положения подпункта 4 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов, предусмотренных законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами (пункт 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно абз. 4 п. 2 ст. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

При доказанности условий, составляющих названную презумпцию, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.

В рассматриваемом случае, в обоснование надлежащего исполнения обязанности по передаче документов управляющему ФИО3 представлены пояснения, протокол осмотра доказательств от 21.09.2023, согласно которому нотариусом осмотрены сообщения электронной почты, направленные в адрес временного управляющего, с приложением электронных образов документов.

Суд отмечает, управляющим в рамках проведения процедуры наблюдения на основании переданных руководителем должника в его адрес документов составлен отчет о своей деятельности, проведено собрание, сделаны выводы о целесообразности прекращения производства по делу о банкротстве, об отсутствии у должника имущества в размере, достаточном для возмещения расходов по делу.

Арбитражным управляющим о неполной передаче документов не заявлялось.

Доводы заявителя в этой части суд признает необоснованными и голословными, поскольку конкретного перечня непереданных документов возражения ФИО2 не содержат, равно как не содержат мотивированных доводов о необходимости передачи такой документации, выводов о том как непередача такой документации повлияла на невозможность расчетов с кредитором, какие последствия явились следствием непередачи таких документов.

Как указано выше, производство по делу о банкротстве должника прекращено ввиду отсутствия средств для финансирования расходов по делу о банкротстве, что связано в том числе с отсутствием выраженной заявителем по делу ФИО2 воли на несение расходов по делу о банкротстве должника.

Такое процессуальное поведение ФИО2 суд находит противоречивым, полагает, что заявителю в обоснование привлечения руководителя должника к ответственности надлежало представить убедительные доказательства невозможности проведения процедуры именно ввиду обстоятельств, установленных в качестве презумпции пп.2 п.2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, что есть ввиду непередачи управляющему соответствующих документов.

Таких доказательств суду не представлено (ст. 9, 65, 268 АПК РФ).

При таких обстоятельствах суд не усматривает оснований для привлечения руководителя и участника должника ФИО3, поскольку из обстоятельств дела следует, что каких-либо препятствий и затруднений при проведении процедуры наблюдения руководителем должника не чинилось.

Вышеизложенное, свидетельствует об отсутствии оснований для привлечения контролирующего лица ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по основаниям, предусмотренным пп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Согласно письму ФНС России от 16.08.2017 N СА-4-18/16148@ "О применении налоговыми органами положений главы III.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ" Закон о банкротстве дополнен новой презумпцией, которая связывает невозможность полного погашения требований кредиторов с отсутствием или искажением корпоративной документации- пп. 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве

Обязанность по хранению указанных документов предусмотрена статьей 89 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах", статьей 50 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью", статьей 28 Федерального закона от 14.11.2002 N 161-ФЗ "О государственных и муниципальных унитарных предприятиях", пунктом 2.1 статьи 6 Закона РФ от 27.11.1992 N 4015-1 "Об организации страхового дела в Российской Федерации", статьей 29 Федерального закона от 18.07.2009 N 190-ФЗ "О кредитной кооперации", пунктом 5 статьи 39 Федерального закона от 08.12.1995 N 193-ФЗ "О сельскохозяйственной кооперации" и иными нормативными правовыми актами.

Если презумпция, предусмотренная подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11, предусматривает субсидиарную ответственность, поскольку от арбитражный управляющий и кредиторов скрываются документы, которые влияют на полноту формирования конкурсной массы, то презумпция, предусмотренная подпунктом 4 пункта 2 статьи 61.11, предусматривает субсидиарную ответственность, поскольку от арбитражных управляющим и кредиторов скрываются документы, позволяющие установить контролирующих должника лиц.

Однако, заявитель в своих доводах, не выходит за презумпции и перечень подлежащих передаче документов по пп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, в связи с чем, оснований для привлечения должника к субсидиарной ответственности, по основанию, предусмотренному пп. 4 п. 2 ст. 61.11 суд не усматривает.

Заявление не содержит в себе конкретного перечня корпоративной документации, предусмотренной ст. 50 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью", не содержит доказательств наличия таких документов в распоряжении ФИО3, не содержит мотива необходимости представления такой документации.

Более того, документы перечисленные в ст. 50 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью» по своей сути охватывают в том числе документацию подлежащую в соответствии с пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве.

Оценив доводы истца положенные в основу наличия оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника) - ст. 61.12 Закона о банкротстве, суд пришел к следующим выводам.

Во-первых, заявителем никак не определен и не доказан момент наступления объективного банкротства, иной момент, с которого у руководителя и участников общества возникла обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом.

В силу норм п. 1 - 2 ст. 9 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством; настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Нормой п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве установлено, что неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В пункте 9 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении участника и руководителя должника к ответственности по рассматриваемым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания ответчиком критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

В связи с этим в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Во-вторых, как установлено судом, в рамках дела о банкротстве рассматривалось требование только одного кредитора, заявителя по настоящему делу ИП ФИО2

Между тем, по смыслу ст. 9, 61.12 Закона о банкротстве специфика указанного основания (за неподачу заявления о банкротстве) состоит в том, что ущерб наносится кредиторам, которые бы не вступали в правоотношения с должником, в случае если бы было своевременно подано заявление о банкротстве.

В-третьих, размер такой субсидиарной ответственности ограничивается объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В этой связи на истце лежит обязанность доказать возникновение таких обязательств после даты объективного банкротства, что не сделано. Равным образом, из заявления не усматривается, что заявитель определил размер субсидиарной ответственности исходя из вышеуказанных положений.

Таким образом, наличие у должника созревших обязательств перед иными кредиторами, что свидетельствовало бы о наступлении у должника признаков объективного банкротства на определенную дату, не доказано. Дата объективного банкротства в данном случае также не установлена и не доказана.

По сути, все заявление сводится к указанию на наличие задолженности перед самим истцом – заявителем по настоящему делу, установленной указанным выше решением суда.

Согласно позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 N 305-ЭС20-11412 по делу N А40-170315/2015, появление признаков объективного банкротства, с наступлением которого и возникает у руководителя, участников должника обязанность по подаче заявления о признании должника, нельзя отождествлять с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору.

Неоплата конкретного долга отдельному кредитору не говорит о неплатежеспособности, о превышении размера обязательств должника над размером его активов.

Следовательно, наличие задолженности перед единственным кредитором само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

Более того, при определении признаков объективного банкротства необходимо учитывать правовую позицию Верховного Суда РФ, изложенную в пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53, согласно которой под объективным банкротством понимается момент, в который должник стал не способен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по обязательным платежам, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной (то есть рыночной) стоимостью его активов.

Никаких доказательств, подтверждающих наличие у должника признаков объективного банкротства, наличия условий, которые не позволяли бы должнику выйти из кризисной ситуации, материалы дела не содержат.

Более того, руководителем должника ФИО3 представлены доказательства кризисного финансирования должника в размере 562 000,00 руб., что подтверждается выпиской по счету должника и свидетельствует об отсутствии у ответчика ФИО3 представления о неизбежности банкротства общества.

Надлежащих доказательств, свидетельствующих в пользу положенных в основу заявления обстоятельствах, заявителем в материалы дела не представлено (в том числе, не установлены соответствующие даты).

С учетом вышеуказанного, суд, приходя к выводу о недостижении заявителем порога доказывания в части наличия у должника признаков неплатежеспособности/ недостаточности имущества на определенную дату; возникновения какого-либо иного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона; момента возникновения такого условия (даты объективного банкротства), то есть возникновения у руководителя и участников должника установленной законом обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника.

Само по себе наличие кредиторской задолженности не может свидетельствовать о невозможности исполнения юридическим лицом денежного обязательства, и, соответственно, не порождает у его руководителя обязанности по подаче заявления о банкротстве общества.

Совокупность изложенного свидетельствует о том, что правовые основания для привлечения ответчиков к ответственности за неподачу заявления (ст. 61.12 Закона о банкротстве) о признании должника банкротом отсутствуют.

Оснований для применения положений ст. 53 ГК РФ суд также не усматривает, поскольку истец по делу не выступает в интересах юридического лица. Заявление истца подано в интересах самого истца, и не может рассматриваться как косвенный иск в пользу должника.

Касаемо квалификации требований истца как убытков к участниками и руководителю должника, суд отмечает, что для применения гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков на основании статьи 15 ГК РФ необходимо доказать наличие противоправных действий ответчика, факт несения убытков и их размер, причинно-следственную связь между действиями ответчика и наступившими у истца неблагоприятными последствиями.

Недоказанность хотя бы одного из элементов состава правонарушения является достаточным основанием для отказа в удовлетворении требований о возмещении убытков. По смыслу указанных правовых норм, заявитель в соответствии со статьей 65 АПК РФ должен представить доказательства, свидетельствующие о наличии совокупности нескольких условий (основания возмещения убытков): противоправность действий (бездействия) причинителя убытков, причинную связь между противоправными действиями (бездействием) и убытками, наличие и размер понесенных убытков. Недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица (п. 2 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62).

Между тем, истцом не приведено допустимых и достаточных доказательств, подтверждающих факты противоправного поведения контролирующего должника лица, наличия вреда, причиненного кредиторам, причинно-следственной связи между действиями и последствиями, а также вины контролирующего лица.

Сам по себе факт наличия кредитора, требования которого не исполнены должником, не является безусловным основанием для привлечения заинтересованного лица к субсидиарной ответственности, взыскания убытков.

По смыслу ч.2 ст. 268 АПК РФ доказательства, подтверждающие обстоятельства, на которых заявитель основывает свои требования, должны быть представлены в суд первой инстанции за исключением случаев, если представление таких доказательств объективно невозможно. В данном случае суд полагает, что уважительные причины для непредставления в суд доказательств с учетом того, что заявителю было прямо указано на необходимость их представления, отсутствуют.

В соответствии со ст. 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Проверив и оценив представленные в материалы дела доказательства, суд пришел к выводу, что заявителем не доказано наличие состава правонарушения, включающего причинение вреда, противоправность поведения привлекаемого лица, причинно-следственную связь между его противоправным поведением и наступившими последствиями, вину причинителя вреда.

При указанных обстоятельствах, суд отказывает истцу в удовлетворении заявленных им требований в полном объеме.

Расходы по госпошлине распределены в порядке ст. 110 АПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 9, 10, 32, 60, 126, 129 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», ст. ст. 65, 66, 71, 101-103, 110, 112, 123, 156, 167-171, 176 АПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Отказать в удовлетворении заявления привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника ООО "ГРАНИФУД" (ОГРН: <***>, ИНН: <***>) лиц в полном объеме.

Взыскать с ИП ФИО2 в доход федерального бюджета госпошлину в размере 41 983 руб.

Решение может быть обжаловано в месячный срок с даты его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.


Судья:

Р.Т. Абреков