Постановление от 31 мая 2023 г. по делу № А76-32466/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-6238/22

Екатеринбург

31 мая 2023 г.


Дело № А76-32466/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 24 мая 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 31 мая 2023 г.



Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Морозова Д. Н., Плетневой В. В.

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы общества с ограниченной ответственностью «Кредендо-Ингосстрах Кредитное Страхование» далее – общество «Кредендо-Ингосстрах Кредитное Страхование»), акционерного общества «Кредит Урал Банк» (далее – общество «КУБ», Банк), ФИО1 на постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.02.2023 по делу № А76-32466/2021 Арбитражного суда Челябинской области.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие:

представитель общества «Кредендо-Ингосстрах Кредитное Страхование» – ФИО2 (паспорт, доверенность от 19.12.2022 № 76);

представитель общества «КУБ» – ФИО3 (паспорт, доверенность от 19.12.2022 №75);

представитель ФИО1 – ФИО4 (паспорт, доверенность от 29.04.2021 № 77 АГ 6366864).


Определение Арбитражного суда Челябинской области от 18.10.2021 возбуждено дело о признании несостоятельным (банкротом) ФИО1 (далее – должник).

Определением суда от 25.01.2022 в отношении ФИО1 введена процедура реструктуризации его долгов, финансовым управляющим в которой утвержден ФИО5 (далее – управляющий).

Общество «КУБ» обратилось в рамках настоящего дела о банкротстве с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника требования в сумме 132 684 095 руб. 01 коп. (с учетом уточнения требований в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), обусловленного фактом состоявшейся уступки права требования к основному должнику в пользу общества с ограниченной ответственностью «Интекс» (далее – общество «Интекс»), общества с ограниченной ответственностью «Символ бетон» (далее – общество «Символ бетон») и ФИО1)

ФИО1 14.03.2022 направила в арбитражный суд заявление о правопреемстве по заявлению общества «КУБ» и о включении в реестр требований кредиторов должника требования в общей сумме 342 684 095 руб. 01 коп. основной задолженности.

Протокольным определением от 05.10.2022 заявления общества «КУБ» и ФИО1 объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением суда от 04.08.2022 в порядке, предусмотренном статьей статьи 51 АПК РФ, к участию в рассмотрении обособленного спора в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены общество «Интекс» и общество «Символ бетон».

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 02.11.2022 по данному делу в удовлетворении требований общества «КУБ» и ФИО1 отказано.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.02.2023 определение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении требований ФИО1 отменено; заявление ФИО1 о замене кредитора акционерного общества «КУБ» удовлетворено в части суммы 10 000 000 руб.; требования ФИО1 в сумме 10 000 000 руб. основной задолженности и процентов признаны обоснованными и подлежащими удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты в реестре требований кредиторов должника.

Не согласившись с принятым судебным актом, общество «Кредендо-Ингосстрах Кредитное Страхование», Банк, ФИО1 обратились в суд округа с кассационными жалобами, в которых просят постановление от 06.02.2023 отменить.

В своей кассационной жалобе общество «Кредендо-Ингосстрах Кредитное Страхование» просит постановление суда апелляционной инстанции отменить, оставить в силе определение суда первой инстанции.

Заявитель жалобы указывает, что суд апелляционной инстанции пришел к ошибочному выводу о том, что воля сторон договора цессии была направлена на передачу ФИО1 требований в сумме 10 000 000 руб.; применив ограничительное толкование договора, суд апелляционной инстанции определил вид взаимоотношений сторон, но не определил истинную общую волю сторон и цель договора; настаивает, что целью или одной из целей переговоров, предшествовавших заключению договора цессии от 14.01.2021, являлось прекращение прав требования Банка к ФИО1, однако дальнейшая оценка переписки сторон судом не была дана, а окончательный вывод о природе и цели договора цессии судом апелляционной инстанции сделан с явным противоречием ранее указанным фактическим обстоятельствам; все обстоятельства настоящего обособленного спора, а также условия совершения договора цессии от 14.01.2021 полностью идентичны правоотношениям ФИО1 и ФИО1, возникших из кредитных договоров с публичным акционерным обществом «Челиндбанк»; действия ФИО1 породили не переход права требования, а исполнение и прекращение обязательств ФИО1 перед Банком; отмечает, что удовлетворение требований кредиторов в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты в реестре требований кредиторов, в соответствии с законодательством о банкротстве, не применимо в процедуре банкротства физических лиц, поскольку удовлетворение требований кредиторов в процедуре банкротства физических лиц возможно только в очередности, установленной статьей 213.27 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

В обоснование доводов своей кассационной жалобы ФИО1 оспаривает выводы суда апелляционной инстанции о том, что требования к поручителю не могут по объему отличаться от требований, передаваемых к основному должнику в силу акцессорного характера данных требований; настаивает, что, несмотря на свою акцессорную природу, поручительство является отдельным самостоятельным обязательством, в связи с чем кредитор вправе распорядиться принадлежащими ему правами (требованиями) как ко всем солидарным должникам, так и к каждому из них в отдельности; положения действующего гражданского законодательства не содержат прямого запрета на уступку права требования к поручителю отдельно от прав по обеспеченному обязательству; отмечает, что договор цессии предусматривал переход к ФИО1, помимо требований к поручителям, также и требования к основному должнику – акционерному обществу «Производственное объединение «Монтажник» (далее – общество «ПО «Монтажник») в пределах суммы в размере 10 000 000 руб., соответственно, указанное свидетельствует о том, что «изолированной» уступки прав требований к поручителям не имелось и разрыва основного и акцессорного обязательств не произошло, в связи с чем у суда апелляционной инстанции имелись все основания для удовлетворения заявления ФИО1 в полном объеме; полагает, что положения договора цессии, предшествующая договору переписка и последующее поведение Банка свидетельствуют о наличии у Банка волеизъявления на отчуждение принадлежащих ему прав требований путем заключения договора цессии и получения по нему соответствующей платы; отсутствие в договоре цессии указания конкретного размера передаваемых требований к поручителю, при содержащейся в договоре формулировке «в полном объеме», не может свидетельствовать о подтверждении сторонами факта того, что ранее требования к поручителю Банком не передавались. По мнению ФИО1, поскольку приобретение прав требования состоялось в процедуре конкурсного производства общества «ПО Монтажник», цессионарием приобретено требование, уже включенное в реестр требований кредиторов должника и подлежащее удовлетворению в составе третьей очереди, отсутствовали основания для субординации требований ФИО1; переход требований к новому кредитору не может являться основанием для переквалификации требования, подтвержденного судебным актом, а также изменять очередность удовлетворения данного требования; положения о понижении очередности удовлетворения требований кредиторов в делах о банкротстве физических лиц не применяются.

С учетом изложенного, ФИО1 просит постановление суда апелляционной инстанции изменить, принять новый судебный акт об удовлетворении заявления ФИО1 в полном объеме, включив в реестр требований кредиторов должника сумму 342 684 095 руб. 01 коп.

В своей кассационной жалобе Банк просит определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции отменить и принять новый судебный акт о включении в реестр требований кредиторов должника задолженность в сумме 132 684 095 руб. 01 коп.

Банк ссылается на то обстоятельство, что заявления о процессуальном правопреемстве ФИО1, поданные в Орджоникидзевский районный суд г. Магнитогорска, являлись предметом рассмотрения судов трех инстанций, по результатам рассмотрения которых принят отказ ФИО1 от заявления о процессуальном правопреемстве; отказ от требований подан ФИО1 в суд общей юрисдикции после принятия судом кассационной инстанции судебных актов по жалобе и в пользу Банка, учитывая добросовестное участие Банка в судебном разбирательстве, предоставление письменных процессуальных документов, обжалования в кассационном порядке незаконного судебного акта, обеспечение явок на многочисленные судебные заседания, с целью надлежащей реализации права на судебную защиту и получения законного судебного акта, действия ФИО1 нельзя признать добросовестными, следовательно, судом в силу норм действующего законодательства в судебной защите ФИО1 должно быть отказано; по мнению Банка, действия ФИО1 направлены на искусственное наращивание кредиторской задолженности, контролируемое банкротство, перераспределение капитала в ущерб законным интересам других кредиторов, утрату возможности независимых кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника; отмечает, что спорный договор цессии не может являться соглашением об отступном в том числе по субъектному составу, по мотивам отсутствия указания в договоре цессии условия о прекращении обязательств ФИО1 перед Банком.

Помимо прочего, Банк указывает, что протокол осмотра почтового сервиса от 03.09.2021 не является относимым и допустимым доказательством, поскольку при оформлении протокола Банк не извещался о совершении указанного нотариального действия, что исключило возможность Банка со своей стороны подтвердить или опровергнуть соответствие сведений действительности (в том числе проверить могли ли использоваться сервисы полной подмены электронного адреса отправителя, которые имеются в свободном доступе в сети интернет); сам протокол составлен по заявлению ФИО6, однако в самом осмотре, как на это указано нотариусом, участвовал не сам заявитель, а другое лицо – ФИО7; при этом относимые и допустимые доказательства того, что ФИО6 и/или ФИО7 являлись представителем одной из сторон по договору цессии, в материалы дела представлено не было; не могли быть приняты в качестве доказательств свидетельские показания ФИО8, которая не является ни стороной договора цессии, ни представителем такой стороны, не представила никаких доказательств своего участия в согласовании и подписании договора цессии, заинтересована по отношению к должнику и ФИО1, совершала в банкротстве общества «ПО «Монтажник» действия, направленные на причинение вреда кредиторам и Банкам; отмечает, что суд сослался на стенограмму судебного заседания от 21.09.2021, предметом которого не являлся вопрос объема уступленных ФИО1 прав к поручителям, при этом суд полностью проигнорировал позицию Банка, заявленную до указанного судебного заседания, в рамках судебных дел, где предметом рассмотрения являлся именно вопрос объема уступленных ФИО1 прав к поручителям.

Суд округа проверил по правилам статей 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в оспариваемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, с учетом приведенных в кассационной жалобе доводов.

Как установлено судами и следует из материалов дела, обществом «ПО «Монтажник» (заемщик) и обществом «КУБ» заключены кредитные соглашения об открытии кредитной линии:

1) от 25.07.2019 № 3471, одним из способов обеспечения обязательств по которому являлось поручительство ФИО1 на основании договора поручительства от 25.07.2019 3471 «пор 1»;

2) от 30.10.2019 № 3495, одним из способов обеспечения обязательств по которому является поручительство ФИО1 в соответствии с договором поручительства от 11.11.2019 № 3495 «пор 2»;

3) от 20.02.2020 № 3521, одним из способов обеспечения обязательств по которому является поручительство ФИО1 в соответствии с договором поручительства от 20.02.2020 № 3521 «пор 2»;

4) от 03.03.2020 № 3524, одним из способов обеспечения обязательств по которому является поручительство ФИО1 в соответствии с договором поручительства от 03.03.2020 № 3524 «пор 2».

Определением суда от 08.04.2021 по делу № А76-15892/2020 требование банка в сумме 342 858 095 руб. 01 коп. включено в реестр требований кредиторов общества «ПО «Монтажник» как обеспеченное залогом имущества должника.

Решением Орджоникидзевского районного суда г. Магнитогорска от 04.12.2020 по делу № 2-3094/2020 с ФИО1 в пользу Банка взысканы 221 296 279 руб. 81 коп.:

– задолженность по кредитному соглашению от 30.10.2019 № 3495 в сумме 1 512 292 руб. просроченных процентов за период с 21.06.2020 по 31.07.2020;

– задолженность по кредитному соглашению от 20.02.2020 № 3521 в размере 126 507 199 руб. 21 коп. и 1 381 230 руб. просроченных процентов за период с 21.06.2020 по 31.07.2020;

– задолженность по кредитному соглашению от 03.03.2020 № 3524 в размере 90 857 341 руб. 60 коп. и 1 008 197 руб. просроченных процентов за период с 21.06.2020 по 31.07.2020;

– 30 000 руб. судебных расходов по уплате государственной пошлины.

Решение Орджоникидзевского районного суда г. Магнитогорска от 04.12.2020 по делу № 2-3094/2020 вступило в законную силу 04.03.2021.

Решением Орджоникидзевского районного суда г. Магнитогорска от 04.12.2020 по делу № 2-3094/2020 с ФИО1 в пользу Банка взыскана задолженность по кредитному соглашению от 25.07.2019 № 3471 в размере 121 387 815 руб. 20 коп., в том числе 119 999 947 руб. 20 коп. основной задолженности, 1 327 868 руб. процентов за период с 21.06.2020 по 31.07.2020, 60 000 руб. судебных расходов.

Решение Орджоникидзевского районного суда г. Магнитогорска от 07.12.2020 по делу № 2-3127/2020 вступило в законную силу 04.03.2021.

Затем общество «КУБ» уступило свои права требования к заемщику обществу «Интекс» на сумму 195 005 098 руб. 40 коп., обществу «Символ бетон» на сумму 4 994 901 руб. 60 коп., а также по договору цессии (уступки прав требования) от 14.01.2021 Банк (цедент) уступил ФИО1 (цессионарию) права требования к обществу «ПО Монтажник» на основании кредитных соглашений от 25.07.2019 № 3471, от 30.10.2019 № 3495, от 20.02.2020 № 3521, от 03.03.2020 № 3524 на сумму 10 000 000 руб., а также к ФИО1 по договорам поручительства от 25.07.2019 3471 «пор 1», от 11.11.2019 № 3495 «пор 2», от 20.02.2020 № 3521 «пор 2», от 03.03.2020 № 3524 «пор 2» в полном объеме.

Договор заключен под отлагательными условиями (пункт 1.4 договора от 14.01.2021).

С момента заключения договора до перехода прав требования к основному должнику и поручителю цедент обязался не предъявлять исполнительные листы по решениям от 04.12.2020 по делу № 2-3094/2020 и от 07.12.2020 по делу № 2-3127/2020 к исполнению; с момента перехода к цессионарию прав требования, указанных в пунктах 1.1 и 1.2 договора, цедент утрачивает право предъявления каких-либо требований к поручителю по договорам поручительства, указанным в пункте 1.2 договора (пункт 1.7 договора).

Платежным поручением от 05.03.2021 № 19640 ФИО1 произвела оплату в согласованном сторонами размере 10 000 000 руб.

Из акта приема-передачи документов от 15.03.2021, подписанного во исполнение договора от 14.01.2021, Банк передал ФИО1 копии кредитных соглашений и подлинники договоров поручительства.

ФИО1 обращалась в суд общей юрисдикции с ходатайствами о замене взыскателя по решениям Орджоникидзевского районного суда г. Магнитогорска от 04.12.2020 по делу № 2-3094/2020, от 07.12.2020 по делу № 2-3127/2020 в полном объеме.

Судом апелляционной инстанции ходатайства были удовлетворены, однако, затем определениями Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 24.01.2022 и от 15.03.2022 апелляционные определения отменены, вопрос направлен на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении производство по ходатайствам о процессуальном правопреемстве прекращено 09.06.2022 и 23.06.2022 в связи с отказом ФИО1 от них; при этом суд общей юрисдикции указал на то, что вопрос о процессуальном правопреемстве подлежит разрешению Арбитражным судом Челябинской области в деле о банкротстве ФИО1 в порядке, предусмотренном АПК РФ.

Общество «КУБ», ссылаясь на наличие долга перед ним по кредитным договорам от 25.07.2019 № 3471, от 30.10.2019 № 3495, от 20.02.2020 № 3521, от 03.03.2020 № 3524 (согласно заявленному уточнению – в размере 132 684 095 руб. 01 коп.), обратилось с требованием о включении задолженности в реестр требований кредиторов должника ФИО1 – поручителя по соответствующим обязательствам.

В свою очередь, ФИО1 заявила ходатайство о замене указанного кредитора на себя на сумму 342 684 095 руб. 01 коп. в связи с заключенным договором уступки права требования.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении требований, как общества «КУБ», так и ФИО1, исходил из того, что толкование условий договора от 14.01.2021, а равным образом оценка переговоров сторон при заключении договора и поведения Банка после его заключения свидетельствуют о достижении сторонами соглашения об отчуждении Банком права требования к ФИО1 в полном объеме, включая и судебные расходы; договор цессии от 14.01.2021 фактически представляет собой соглашение, по условиям которого при исполнении ФИО1 обязанности по оплате стоимости уступаемых к основному заемщику прав требования ну сумму 10 000 000 руб. поручительство ФИО1 прекращается полностью, а со стороны ФИО1 целью заключения договора являлась не передача права требования от Банка ФИО1, а исполнение ФИО1 обязательств должника как поручителя и прекращение поручительства предоставлением отступного.

Суд апелляционной инстанции, согласившись с выводом суда первой инстанции о том, что целью или одной из целей переговоров, предшествовавших заключению договора цессии от 14.01.2021, являлось прекращение прав требования Банка к ФИО1; установив, что общество «КУБ», уступая часть прав требования задолженности по тем же кредитным правоотношениям с обществом «ПО Монтажник» иным цессионариям – обществам «Интекс» и «Символ бетон», не передавал им одновременно права по обеспечивающему исполнение данных кредитных договоров поручительству к ФИО1; отметив, что после заключения договора цессии от 14.01.2021 при рассмотрении заявления публичного акционерного общества «Совкомбанк» о признании решения собрания кредиторов общества «ПО Монтажник» в рамках дела № А76-15892/2020 Банк признавал уступку права требования к ФИО1 в большем объеме, чем к обществу «ПО Монтажник», пришел к выводы о том, что предшествующие заключению договора от 14.01.2021 переговоры, условия непосредственно заключенной по их итогам сделки и последующее поведение общества «КУБ» в своей совокупности указывают на наличие у Банка волеизъявления на отказ от прав требования к ФИО1 на условиях оплаты ФИО1 как цессионарием 10 000 000 руб. за уступаемую в том же размере задолженность по кредитным договорам к обществу «ПО Монтажник», в связи с чем не установил оснований для включения требований Банка в реестр требований кредиторов должника.

Кроме того, суд апелляционной инстанции, отметив, что из смысла гражданского законодательства и существа поручительства, объем ответственности поручителя по основному обязательству, имеющемуся перед конкретным кредитором, не может превышать объем ответственности основного должника перед тем же кредитором, пришел к выводу, что к ФИО1 перешли права требований Банка по кредитным договорам от 25.07.2019 № 3471, от 30.10.2019 № 3495, от 20.02.2020 № 3521, от 03.03.2020 № 3524 как к основному заемщику обществу «ПО «Монтажник», так к поручителю ФИО1 только в переделах суммы 10 000 000 руб. основной задолженности, соответственно, признав, что заявление ФИО1 в части правопреемства на стороне Банка в правоотношениях, вытекающих из поручительства ФИО1, является обоснованным только на сумму 10 000 000 руб.

При этом определяя очередность удовлетворения требований ФИО1 суд апелляционной инстанции, приняв во внимание, что в рамках дела № А76-15892/2020 о банкротстве общества «ПО Монтажник» ФИО1 также обращалась с заявлением о замене кредитора – общества «КУБ» в реестре требований кредиторов в части требований в сумме 10 000 000 руб. основной задолженности и процентов по кредитным договорам от 25.07.2019 № 3471, от 30.10.2019 № 3495, по результатом рассмотрения которого требования ФИО1 к должнику-заемщику в общей сумме 415 976 881 руб. 87 коп. признаны обоснованными и подлежащими удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты; отметив, что в ходе рассмотрения требования ФИО1 судом установлено, что источником денежных средств для выкупа ФИО1 требования у общества «Челиндбанка» и исполнения обязательств, вытекающих из залога банковского депозита и вклада, на сумму 199 000 000 руб., являлись средства, поступившие от ФИО9 (ее отца) – лица, контролировавшего общество «ПО «Монтажник» (постановление Арбитражного суда Уральского округа от 12.10.2021); с учетом того, что перечисление денежных средств ФИО9 в пользу ФИО1 и последующее совершение последней действий по выкупу долга к должнику у Банка и внесению денежных средств на счета, права по которым находились в залоге Банка, были расценены судом как действия, связанные единой целью компенсационного финансирования общества «ПО «Монтажник» в условиях имущественного кризиса; исходя из того, что в рамках настоящего спора каких-либо иных относимых и допустимы доказательств обратного не представлено; применив разъяснения, изложенные в пункте 6 Обзора от судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденным Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020), суд апелляционной инстанции заключил, что требование ФИО1 о правопреемстве на стороне кредитора – общества «КУБ» в части суммы 10 000 000 руб. подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты в реестре требований кредиторов должника.

Изучив доводы кассационных жалоб Банка, ФИО1 и общества «Кредендо-Ингосстрах Кредитное Страхование», суд округа пришел к следующему.

Согласно статье 48 АПК РФ в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном судебным актом арбитражного суда правоотношении (реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга, смерть гражданина и другие случаи перемены лиц в обязательствах) арбитражный суд производит замену этой стороны ее правопреемником и указывает на это в судебном акте. Правопреемство возможно на любой стадии арбитражного процесса.

Процессуальное правопреемство представляет собой переход процессуальных прав и обязанностей от одного лица к другому в связи с произведенным материальным правопреемством, осуществляется при доказанности выбытия стороны из правоотношений и передачи ею соответствующих прав правопреемнику в порядке, предусмотренном законом или договором.

В соответствии с пунктом 1 статьи 329 ГК РФ исполнение обязательств может обеспечиваться поручительством.

В соответствии со статьями 361, 363 ГК РФ по договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части. При неисполнении или ненадлежащем исполнении должником обеспеченного поручительством обязательства поручитель и должник отвечают перед кредитором солидарно, если законом или договором поручительства не предусмотрена субсидиарная ответственность поручителя. Поручитель отвечает перед кредитором в том же объеме, как и должник, включая уплату процентов, возмещение судебных издержек по взысканию долга и других убытков кредитора, вызванных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником, если иное не предусмотрено договором поручительства.

При разрешении судами споров, связанных с исполнением договоров поручительства, необходимо учитывать, что исходя из пункта 2 статьи 363 ГК РФ, обязательство поручителя перед кредитором состоит в том, что он должен нести ответственность за должника в том же объеме, как и должник, включая уплату процентов, возмещение судебных издержек по взысканию долга и других убытков кредитора, вызванных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником, если иное не предусмотрено договором поручительства.

С учетом норм пункта 1 статьи 361, пунктов 1, 2 статьи 363 ГК РФ банкротство основного должника не прекращает обязательств поручителя по исполнению обеспеченного поручительством обязательства должника в полном объеме, включая уплату процентов за пользование чужими денежными средствами.

Право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона (пункт 1 статьи 382 ГК РФ).

Суд первой инстанции, исходя из буквального толкования условий пунктов 1.2 и 1.7 договора от 14.01.2021, с учетом принципа contra proferentem, состоящего в том, что неясное договорное условие толкуется против того, кто при заключении договора его предложил, и, соответственно, в пользу того, кто его принял; исследуя обстоятельства, связанные с объемом переданных ФИО1 прав требований в отношении поручителя ФИО1 по кредитным договорам от 25.07.2019 № 3471, от 30.10.2019 № 3495, от 20.02.2020 № 3521, от 03.03.2020 № 3524, проанализировав содержащиеся в договоре цессии от 14.01.2021 положения о предмете договора (пункт 1.2), в частности о передаче цессионарию прав требования по договорам поручительства от 25.07.2019 № 3471 «пор 1», от 11.11.2019 № 3495 «пор 2», от 20.02.2020 № 3521 «пор 2», от 03.03.2020 № 3524 «пор 2», заключенным с ФИО1, в полном объеме и подтвержденности требований в отношении ФИО1 решениями Орджоникидзевского районного суда г. Магнитогорска от 04.12.2020 по делу № 2-3094/2020 на сумму 221 326 279 руб. 81 коп. и от 07.12.2020 по делу № 2-3127/2020 на сумму 121 387 815 руб. 20 коп.; отметив, что в спорном пункте договора отсутствует указание на то, что права требования передаются лишь в сумме 10 000 000 руб. или в объеме, указанном в пункте 1.1 договора от 14.01.2021, равном объему передаваемых прав к основному заемщику – обществу «ПО Монтажник», – заключил, что из буквального толкования условий договора цессии от 14.01.2021 следует, что в части права требования к ФИО1 его предметом является весь объем существовавших на момент заключения договора прав требования к поручителю, включая требования о судебных расходах.

В соответствии с положениями статьи 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

В пункте 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» (далее – постановление № 49) условия договора подлежат толкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статьи 3, 422 ГК РФ).

Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ). Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду.

Согласно пункту 11 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах» (далее – постановление № 16) при разрешении споров, возникающих из договоров, в случае неясности условий договора и невозможности установить действительную общую волю сторон с учетом цели договора, в том числе исходя из текста договора, предшествующих заключению договора переговоров, переписки сторон, практики, установившейся во взаимных отношениях сторон, обычаев, а также последующего поведения сторон договора (статья 431 ГК РФ), толкование судом условий договора должно осуществляться в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия.

Суд первой инстанции для целей установления действительной воли сторон, учитывая наличие между сторонами разногласий относительно толкования условий договора, обоснованно включил в предмет судебного исследования вопросы преддоговорного согласования условий спорного договора цессии от 14.01.2021, а также дал оценку последующему поведению Банка и ФИО1, в том числе при передаче и приеме документов, подтверждающих основание возникновения у Банка прав требований к ФИО1

В рассматриваемом случае, из анализа протокола осмотра почтового сервиса, содержащего данные о преддоговорном периоде, представленного в материалы дела ФИО1, судом первой инстанции установлено, что на этапе согласования условий договора Банком была предложена редакция, в котором пунктом 1.2 предусматривалось, что «права требования по договорам поручительства переходят к цессионарию в объеме пропорционально передаваемым правам, указанным в пункте 1.1 настоящего договора», и одновременно в пункте 1.7 предусматривалось, что «после перехода прав по настоящему договору к правопреемнику оставшиеся права требования цедента к поручителю прекращаются»; при этом Банком высказывалась позиция, что действующее законодательство не содержит запрета на уступку права требования по договору поручительства без уступки прав по основному обязательству; Банк также указывал, что предметом переговоров является прекращение обязательств поручителей по договорам поручительства, а не частичное погашение задолженности общества «ПО Монтажник».

Кроме того, суд первой инстанции указал, что из представленных в судебном заседании 22.08.2022 показаний свидетеля ФИО8 – работника общества «ПО Монтажник», участвовавшей в переговорах при заключении договора от 14.01.2021, также следовало, что договор цессии от 14.01.2021 был направлен на передачу в полном объеме прав к поручителю, обсуждался также вопрос о прощении долга поручителя и о запрете Банку предъявлять исполнительные листы; из содержания акта приема-передачи документов от 15.03.2021, подписанного во исполнение договора от 14.01.2021, следует, что Банк передал ФИО1 копии кредитных соглашений и подлинники договоров поручительства, что также признано косвенным свидетельством различного объема передаваемых прав к основному должнику и поручителю.

Более того, как отметил суд первой инстанции, из стенограммы судебного заседания от 21.09.2021 по делу № А76-15892/2020, в рамках которого общество «Совкомбанк» оспаривало решение собрания кредиторов со ссылкой на передачу по договору от 14.01.2021 права требования к обществу «ПО Монтажник» от Банка ФИО1 полностью, Банк признавал уступку права требования к ФИО1 в большем объеме, чем к обществу «ПО Монтажник».

Таким образом, суд первой инстанции, приняв во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие заключению договора переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, последующее поведение сторон; признав, что уже на этапе обсуждения и согласования условий договора цессии от 14.01.2021 воля сторон была направлена на прекращение обязательств поручителей, в том числе ФИО1 перед Банком по кредитным договорам от 25.07.2019 № 3471, от 30.10.2019 № 3495, от 20.02.2020 № 3521, от 03.03.2020 № 3524 – в полном объеме; отметив, что заявляя свои возражения относительно представленных другой стороной переговоров – ФИО1 и полагая их недопустимыми доказательствами, Банк, несмотря на предложение суда, не представил иных по содержанию писем, протоколов совещаний, проектов договоров, опровергающих доказательства возражающей стороны спора, и по существу не оспорил переписку и стенограмму судебного заседания от 21.09.2022 в рамках дела № А76-15892/2020, представленные ФИО1, в связи с чем суд первой инстанции справедливо исходил из того, что Банк, как непосредственный участник соглашения об уступке прав требований в рамках настоящего спора не доказал направленность своей на воли на иные юридические последствия при заключении договора, чем те, на которые ссылалась ФИО1 в ходе рассмотрения настоящего спора.

В свою очередь, суд апелляционной инстанции согласился с толкованием условий договора цессии от 14.01.2021, которое было дано судом первой инстанции, и выводами о том, что результатом соглашения об уступки прав требований от 14.01.2021 является переход к ФИО1 прав требований Банка к ФИО1 как поручителю по обязательствам общества «ПО Монтажник» по кредитным договорам от 25.07.2019 № 3471, от 30.10.2019 № 3495, от 20.02.2020 № 3521, от 03.03.2020 № 3524 – в полном объеме, признав правильными выводы суда первой инстанции об отсутствии правовых и фактических оснований для включения требования Банка в реестр.

Доводы кассационной жалобы Банка в указанной части, ссылающегося на недолжный характер исследованных судами доказательств при постановке выводов о действительном содержании соглашения сторон и толковании условий договора, их неотносимость и недопустимость, а также ненадлежащий источник получения, судом округа отклоняются, поскольку выражают его несогласие с оценкой судами первой и апелляционной инстанций представленных в материалы дела доказательств, но выводов судов не опровергают.

Достаточных и убедительных оснований для иного толкования условий договора, с учетом установленных судами фактических обстоятельств, Банк не привел.

При этом суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды нижестоящих инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 АПК РФ, о существенном нарушении норм процессуального права и о нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле (определение Верховного Суда Российской Федерации от 13.09.2016 № 305-ЭС16-7224).

Вместе с тем далее, рассматривая вопрос о наличии оснований для включения в реестр требования ФИО1 и размере такого требования, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о наличии оснований для такой замены на сумму 10 000 000 руб.

Данный вывод мотивирован судом тем, что правопреемство на стороне кредитора как таковое состоялось, при этом отсутствуют основания как для вывода о том, что уступленные ФИО1 права требования к обществу «ПО «Монтажник» в сумме 10 000 000 руб. перешли к ней без обеспечения поручительством должника на эту же сумму, так и для вывода о том, что ФИО1 перешло право требования на всю сумму – 342 684 095 руб. 01 коп.

Кроме того, суд апелляционной инстанции, установив, что ФИО1 и ФИО1 являются близкими родственниками; отметив, что денежные средства, которыми ФИО1 оплатила права требования Банку, получены ею от ФИО9 (отца) – лица, контролировавшего общество «ПО Монтажник», констатировав, что перечисление денежных средств ФИО9 в пользу ФИО1 и последующее совершение последней действий по выкупу долга к должнику у Банка и внесению денежных средств на счета, права по которым находились в залоге банка, были связаны единой целью компенсационного финансирования общества «ПО «Монтажник» в условиях имущественного кризиса, в связи с чем заключив об аффилированности должника и кредитора, сославшись на пункт 6 Обзора от 29.01.2020, - признал требование ФИО1 обоснованным в сумме 10 000 000 руб., понизив очередность его удовлетворения до очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Вместе с тем, судом апелляционной инстанции не учтено, что правовая позиция о возможности субординации требований кредиторов должника – физического лица ранее неоднократно излагалась Судебной коллегией при разрешении судебных споров и сводится к тому, что положения обзора о субординации не применяются в делах о банкротстве физических лиц.

Верховный Суд Российской Федерации исходит из того, что основанием для субординации требований кредиторов является нарушение обязанности контролирующими организацию-должника лицами собственной обязанности по публичному информированию третьих лиц об имущественном кризисе в подконтрольной организации посредством подачи заявления о банкротстве (пункт 1 статьи 9 Закона о банкротстве). Это позволяет отсрочить погашение долга, вводя третьих лиц в заблуждение относительно платежеспособности должника и создавая у них иллюзию его финансового благополучия, что исключает необходимость подачи заявлений о банкротстве. В такой ситуации контролирующее либо аффилированное лицо принимает на себя риск того, что должнику посредством использования компенсационного финансирования в конечном счете удастся преодолеть финансовые трудности и вернуться к нормальной деятельности.

Законодательство о несостоятельности граждан не содержит положений о том, что то или иное физическое или юридическое лицо при определенных обстоятельствах обязано подать заявление о банкротстве другого физического лица, воздержавшись от предоставления ему финансирования. Обязанность по обращению в суд заявлением о банкротстве третьего лица, находящегося в состоянии имущественного кризиса, закреплена только в отношении несостоятельных организаций: она возложена законом на контролирующих их лиц, под влиянием которых формируется воля банкрота. Таким образом, данная обязанность может быть нарушена исключительно при банкротстве юридического лица, а значит, положения Обзора от 29.01.2020 о понижении очередности удовлетворения требований заимодавца не подлежат применению в деле о банкротстве физического лица.

Аналогичная правовая позиция приведена в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 29.06.2021 № 305-ЭС20-14492(2), от 26.07.2021 № 305-ЭС21-4424.

При этом ряд разъяснений, закрепленных в Обзоре от 29.01.2020, касается не собственно понижения очередности удовлетворения требований кредиторов, а их обоснованности (когда связанными с должником лицами к включению в реестр предъявляются мнимые, исполненные требования и т.д.). Такие примеры рассмотрены, в частности в пунктах 1, 5 Обзора от 29.01.2020. Правовые подходы, закрепленные в упомянутых пунктах, действительно, могут применяться в делах о банкротстве граждан.

При разрешении настоящего обособленного спора суд апелляционной инстанции понизил очередность удовлетворения требования ФИО1, сославшись на пункт 6 Обзора от 29.01.2020. Однако в названном пункте рассмотрена ситуация, при которой очередность удовлетворения требования, перешедшего к лицу, контролирующему должника, в связи с переменой кредитора в обязательстве, понижается, если основание перехода этого требования возникло в ситуации имущественного кризиса должника.

Таким образом, суд апелляционной инстанции, с одной стороны, согласившись с толкованием условий договора, которое было дано судом первой инстанции, об объеме переданных цессионарию прав в отношении должника, а также сославшись на обстоятельства, при наличии которых требование ФИО1 в принципе не подлежало исполнению, тем не менее, признал обоснованным требование в части в сумме 10 млн. руб. и понизил очередность его удовлетворения, допустив противоречие в собственных выводах.

В свою очередь, суд первой инстанции учел содержание условий договора цессии и действительную волю его сторон при заключении, принял во внимание обстоятельства, установленные в определении суда от 02.04.2021 по делу № А76-15892/2020, однако, исходя из положений пункта 5 Обзора от 29.01.2020, отказал во включении требований ФИО1 в реестр требований кредиторов ФИО1, исходя при этом из следующего.

Из пункта 5 Обзора следует, что в случае заявления лицом, исполнившим перед внешним кредитором обязательство должника, требования о включении исполненного в реестр требований кредиторов должника, при условии, что исполнивший и должник входят в одну группу лиц, судам необходимо учитывать, что правила о суброгации не подлежат применению, если будет установлено, что отношения между исполнившим и должником регулируются договором о покрытии (даже если таковой юридически не оформлен), конструкция которого предполагает предоставление должнику компенсации за изъятый у него актив путем совершения аффилированным лицом исполнения в пользу внешнего кредитора, и для которого характерно свободное перемещение активов внутри группы (в том числе в отсутствие юридического оформления оснований такого движения) в целях максимального удовлетворения интересов их участников; указанные правила применяются также в случае перечисления аффилированным с должником лицом внешнему кредитору должника денежных средств во исполнение договора купли-продажи, на основании которого производится уступка требования к должнику.

Суд первой инстанции, исследовав доводы и возражения лиц, участвующих в деле, приняв во внимание выводы, отраженные в определении суда от 02.04.2021 и постановлении суда округа от 12.10.2021 по делу № А76-15892/2020 о банкротстве общества «ПО Монтажник», касающиеся обстоятельств возникновения и квалификации требований ФИО1 к названному банкроту, отметив, что в 2020 – 2021 г.г. ФИО1 заключила ряд сделок, направленных на прекращение обязательств ФИО1 как поручителя перед кредитными организациями за счет денежных средств ФИО9 (отца), исходя из того, что предоставление денежных средств ФИО1, а не напрявшую должнику ФИО1 зависело исключительно от воли членов семьи и не было обусловлено никакими объективными причинами, пришел к выводу о том, что отношения внутри семьи ФИО10, по сути, регулировались договором покрытия, целью данных действий являлось приобретение сестрой должника – ФИО1 права требования к ФИО1 с целью его противопоставления независимым кредиторам, осуществления контроля за настоящей процедурой банкротства и последующего участия в распределении конкурсной массы должника в пользу заинтересованных к нему лиц, при этом такое приобретение прав требований изначально не предполагало возврат денежных средств внутри семьи (о чем косвенно может свидетельствовать план реструктуризации долгов, не предусматривающий погашение требований ФИО1), с учетом чего правомерно не усмотрел оснований для включения ФИО1 в реестр требований кредиторов должника, отметив наличие у нее права урегулирования отношений с ФИО1 после завершения процедуры его банкротства.

Схожая позиция была высказана арбитражным судом при рассмотрении требования ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов должника 209 234 355 руб. 54 коп. задолженности по кредитному договору и 7 047 623 руб. 73 коп. процентов за пользование кредитом на основании договора цессии от 13.08.2020 № 1/20 между ФИО1 и публичным акционерным обществом «Челиндбанк», по условиям которого к ФИО1 перешли все права требования возврата долга к солидарным должникам, в том числе в отношении ФИО1 (определение Арбитражного суда Челябинской области от 25.05.2022 по настоящему делу № А76-32466/2021, оставленное без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.07.2022 и постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 03.10.2022).

Соответственно, с учетом вступивших в законную силу судебных актов по настоящему делу, а также по делу № А76-15892/2020 о банкротстве общества «ПО Монтажник», применение положений о невозможности удовлетворения заявления о включении в реестр требования аффилированного с должником лица, которое основано на исполнении им обязательства должника внешнему кредитору, если аффилированное лицо получило возмещение исполненного на основании соглашения с должником, изложенных в пункте 5 Обзора от 29.01.2020, в настоящем обособленном споре полностью укладывается в разумные ожидания всех кредиторов.

Мотивов, по которым суд апелляционной инстанции посчитал неприменимым правовой подход, изложенный в пункте 5 Обзора от 29.01.2020, а выводы суда первой инстанции о наличии в данном случае соглашения о покрытии внутри семьи ФИО10 – как основание для отказа во включении требования ФИО1 в реестр требований кредиторов должника – неверными, в судебном акте не приведено.

Следовательно, суд первой инстанции, учтя не только фактические обстоятельства дела, но и выработанный правовой подход в рамках настоящего дела к подобного рода отношениям, обоснованно отказал в удовлетворении заявленных требований, в то время как выводы суда апелляционной инстанций о признании обоснованными требований ФИО1 в сумме 10 000 000 руб. с определением очередности их удовлетворения перед распределением ликвидационной квоты нельзя признать основанными на обстоятельствах дела; указанные выводы сделаны с нарушением норм материального права, что в соответствии с положениями статьи 288 АПК РФ является основанием для отмены оспариваемого судебного акта.

При таких обстоятельствах доводы, изложенные в кассационной жалобе общества «Кредендо-Ингосстрах Кредитное Страхование», следует признать обоснованными.

При этом кассационная жалоба ФИО1 не содержит доводов, опровергающих выводы суда первой инстанции о наличии в данном случае между членами семьи ФИО10 отношений из скрываемого от суда и иных участников оборота соглашения о покрытии, а равным образом раскрывающих причины именно такого выбора способа погашения задолженности перед Банком (направление ФИО9 денежных средств не напрямую поручителю – ФИО1, а иному члену семьи для целей выкупа задолженности и возникновения инструмента влияния на процедуру банкротства).

В соответствии с пунктом 5 части 1 статьи 287 АПК РФ арбитражный суд кассационной инстанции может оставить один из обжалуемых судебных актов в силе, если он не противоречит закону, отменив при этом другой судебный акт.

Поскольку судом первой инстанции фактические обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, установлены на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, правильно применены нормы материального права, суд округа приходит к выводу о том, что постановление суда апелляционной инстанции подлежит отмене с оставлением в силе определения суда первой инстанции.

Руководствуясь статьями 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



П О С Т А Н О В И Л:

постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.02.2023 по делу № А76-32466/2021 Арбитражного суда Челябинской области отменить. Определение Арбитражного суда Челябинской области от 02.11.2022 по тому же делу оставить в силе.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий Ю.В. Кудинова



Судьи Д.Н. Морозов



В.В. Плетнева