Постановление от 5 июня 2019 г. по делу № А56-9995/2017

8/2019-245630(1)

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65 http://13aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А56-9995/2017
05 июня 2019 года
г. Санкт-Петербург


Резолютивная часть постановления объявлена 04 июня 2019 года Постановление изготовлено в полном объеме 05 июня 2019 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе: председательствующего И.В. Сотова судей В.Б. Слобожаниной, В.В. Черемошкина

при ведении протокола судебного заседания секретарем Н.А. Панковой при участии:

от истца: представитель М.А. Зайцев по доверенности от 10.01.2019 г. от ответчика: представитель Н.Р. Анферов по доверенности от 08.02.2018 г. от 3-х лиц: не явились, извещены

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-10077/2019) ПАО «ОНХП» на решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 18.02.2019 г. по делу № А56-9995/2017 (судья О.Н. Сергеева), принятое

по иску ПАО «ОНХП» к ЗАО «Нефтехимпроект» 3-и лица: АО «Гипрогазоочистка», ПАО «Промсвязьбанк» и АО «Автовазбанк»

о взыскании 163 668 862 руб. 04 коп.

установил:

Публичное акционерное общество «ОНХП» обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) с иском к закрытому акционерному обществу «Нефтехимпроект» о взыскании с ответчика задолженности в сумме 163 668 862 руб. 04 коп., из которых: 24 435 874 руб. 97 коп. - задолженность по договору № 14004 от 17.02.2014 г.; 35 691 284 руб. 09 коп. - по договору № 14007 от 17.02.2014 г.; 90 617 854 руб. 61 коп. - по договору № 14008 от 17.02.2014 г. и 12 923 848 руб. 37 коп. - по договору № 14009 от 17.02.2014 г.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, изначально привлечено акционерное общество «Гипрогазоочистка», а впоследствие – определением от


11.05.2017 г. – в таком же качестве - публичное акционерное общество «Промсвязьбанк».

Решением от 21.12.2017 г. в удовлетворении исковых требований отказано (с выдачей также ПАО «Промсвязьбанк» справки на возврат из федерального бюджета государственной пошлины в размере 206 000 руб., уплаченной по платежному поручению № 13480 от 22.08.2017 г.); Тринадцатый арбитражный апелляционный суд, усмотрев основания для безусловной отмены решения суда, определением от 20.03.2018 г. перешел к рассмотрению дела по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом РФ для рассмотрения дела в суде первой инстанции, определением от 19.06.2018 г. (изложенным в протоколе судебного заседания) привлек к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования, акционерное общество «Автовазбанк», а постановлением от 26.06.2018 г. решение суда первой инстанции от 21.12.2017 г. отменил, в удовлетворении заявленных требований отказал (также с возвратом ПАО «Промсвязьбанк» излишне уплаченной по платежному поручению № 13480 от 22.08.2017 г. государственной пошлины в сумме 206 000 руб.).

Однако постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 21.11.2018 г. отменено как решение от 21.12.2017 г., так и постановление апелляционного суда от 26.06.2018 г. с направлением дела на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции, который решением от 18.02.2019 г. в удовлетворении исковых требований опять же отказал (также с выдачей ПАО «Промсвязьбанк» справки на возврат из федерального бюджета государственной пошлины в размере 206 000 руб., уплаченной по платежному поручению № 13480 от 22.08.2017 г.).

Последнее решение обжаловано истцом в апелляционном порядке, в жалобе ее податель просит решение отменить, приняв по делу новый судебный акт, удовлетворив исковые требования в полном объеме, мотивируя жалобу нарушением судом первой инстанции норм материального и процессуального права, а также несоответствием его выводов обстоятельствам дела, и полагая вывод суда о недействительности (ничтожности) заключенного между истцом и АО «Гипрогазоочистка» договора уступки права требования от 30.08.2016 г. № 164124 (далее – Договор цессии) противоречащим пункту 2 статьи 346 и подпункту 3 пункта 3 статьи 351 Гражданского кодекса РФ с учетом разъяснений, содержащихся в пункте 23 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 17.02.2011 г. № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о залоге» (далее - Постановление Пленума № 10), а также указаний суда кассационной инстанции, содержащихся в постановлении от 21.11.2018 г. по настоящему делу.

Также истец ссылается на то, что судом в решении указано на договоры подряда ( № 14005 и № 14014), не заявленные в обоснование иска; с учетом поведения ответчика (оплатившего задолженность в пользу истца по договорам подряда № 14006 и № 14026, права требования также были уступлены по Договору цессии) его заявление о недействительности последнего не имеет значения (пункт 5 статьи 166 Гражданского кодекса РФ, абзац 5 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ» (далее - Постановление Пленума № 25)); является неправомерной ссылка суда на приведенную им судебную практику, как противоречащую правовой позиции, сформулированной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13.12.2011 г. № 10900/11 по делу № А40-150977/2009, исключающей признание цессии, совершенной без согласия должника (когда это


предусмотрено в договоре между ним и первоначальным кредитором (цедентом)), ничтожной сделкой, в т.ч. и если такая цессии имела место до изменения в последующем редакции пункта 3 статьи 388 Гражданского кодекса РФ, вывод о чем (оспоримости такой сделки) содержится и в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21.01.2019 г. № 301-ЭС18- 16086 по делу № А79-11713/2017 при отсутствии, при этом, законодательно установленного запрета в данном случае на уступку денежного требования, что исключает применение также приведенной судом первой инстанции ссылки на разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, содержащиеся в пункте 9 постановления от 21.12.2017 г. № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» (далее - Постановление Пленума № 54), а кроме того – при отсутствии в настоящем деле встречного иска о признании Договора цессии недействительным, как оспоримой сделки (абзац 3 пункта 71 Постановления Пленума № 25).

Помимо этого, как указывает податель жалобы, данное судом первой инстанции толкование Договора цессии противоречит его содержанию с учетом, опять же, выводов кассационного суда по настоящему делу (по договору истцу переданы только права требования без передачи ему обязанностей по договорам подряда, согласие другой стороны на передачу которых (в совокупности с правами) предусмотрено этими договорами); Договор цессии заключен в период действия новой редакции (в соответствии с законом № 367-ФЗ от 21.12.2013 г.) статьи 388 Гражданского кодекса РФ, а равно как полагает истец надлежащим образом не обоснованным (не подтвержденным материалами дела, как и не имеющим значение в силу вышеизложенной позиции – заключения Договора без согласия в нарушение статей 382 и 388 Гражданского кодекса РФ должника) и вывод суда о заключении Договора цессии с намерением причинить вред ответчику (при злоупотреблении правом), вывод о чем противоречит выводу об отсутствии такого права (на заключение цессии без согласия должника) и указанным нормам.

В этой связи истец также оспаривает вывод о наличии у ответчика права (оснований) после получения им уведомления об уступке права требований производить соответствующее исполнение в адрес предыдущего кредитора.

В заседании апелляционного суда истец поддержал доводы своей жалобы с учетом представленных письменных пояснений (в ответ на отзыв ответчика), ответчик возражал против удовлетворения жалобы по мотивам, изложенным в этом отзыве.

Третьи лица отзывов (возражений, позиций) на жалобу не представили, в заседание не явились, однако при этом о месте и времени судебного надлежаще извещены (АО «Гипрогазоочистка» и АО «Автовазбанк» считаются надлежаще извещенными в соответствии с частью 4 статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса РФ ввиду возврата отделением связи с отметкой об истечении срока хранения направленных им по имеющимся в материалах дела адресам почтовых отправлений с копией определения о назначении судебного заседания), а равно как считаются они извещенными и в силу части 1 статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса РФ (с учетом разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, содержащихся в пункте 5 постановления от 17.02.2011 г. № 12, и при соблюдении требований абзаца второго части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса РФ), в связи с чем и в соответствии с частью 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса РФ дело (апелляционная жалоба) рассмотрено в их отсутствие.


Проверив законность и обоснованность обжалуемого решения в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 и 269 Арбитражного процессуального кодекса РФ, апелляционный суд пришел к следующим выводам:

Как установлено судом первой инстанции, подтверждается материалами дела и не оспорено сторонами, между ответчиком и третьим лицом – АО «Гипрогазоочистка» - 17.02.2014 г. были заключены договоры подряда за №№ (помимо прочего) 14004, 14007, 14008 и 14009, в соответствии с условиями которых АО «Гипрогазоочистка» – субподрядчик - выполнило работы в полном объеме, а работы сданы и приняты подрядчиком – ответчиком, что подтверждается актами сдачи-приемки работ и актами сверки взаимных расчетов (наличие и размер задолженности (объем и стоимость выполненных работ) по договорам подряда кто-либо из участвующих в деле лиц (заинтересованных) не оспорил), а впоследствие АО «Гипрогазоочистка» по Договору уступки права требования уступило истцу право требования задолженности по указанным (наряду с другими) договорам, отказ в погашении задолженности по которым именно в пользу истца явился основанием для предъявления настоящего иска.

Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции также указал, что 12.02.2014 г. между ПАО «Промсвязьбанк» (далее – Банк) и АО «Гипрогазоочистка» был заключен договор о залоге прав (требований) № Т- 1/0001-14-3-О, в соответствии с которым (включая дополнительные соглашения к нему) в обеспечение исполнения обязательства по погашению траншей в рамках открытой кредитной линии АО «Гипрогазоочистка» передало Банку права требования на получение от ЗАО «Нефтехимпроект» денежных средств, вытекающих из договоров подряда от 17.02.2014 г. №№ (наряду с другими) 14005, 14007, 14008 и 14009, и поскольку Банк, как залогодержатель, своего согласия на эту сделку (уступку – Договор цессии) не давал, последняя в соответствующей части является недействительной.

Кроме того, как указал суд, в соответствии с пунктом 16.11 договоров подряда для передачи АО «Гипрогазоочистка» своих прав и обязанностей третьим лицам необходимо было получить письменное согласие ответчика, который его также не давал; таким образом, Договор уступки был заключен в нарушение статей 382 и 388 Гражданского кодекса РФ (в ред. от 02.11.2013 г.) и условия о запрете уступки без согласия должника.

В этой связи, по мнению суда, не может быть принят во внимание тот факт, что на момент заключения Договора уступки (30.08.2016 г.) действовал пункт 3 статьи 388 Гражданского кодекса РФ (в соответствии с которым соглашение между должником и кредитором об ограничении или о запрете уступки требования по денежному обязательству не лишает силы такую уступку и не может служить основанием для расторжения договора, из которого возникло это требование, но кредитор (цедент) не освобождается от ответственности перед должником за данное нарушение соглашения), поскольку данная норма (в изложенной редакции) была введена в действие Федеральным законом от 21.12.2013 г. № 367-ФЗ с 01.07.2014 г., т.е. после заключения Договоров подряда, при том, что согласно пункту 1 статьи 4 Гражданского кодекса РФ, акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это предусмотрено законом, а отношения сторон по договору, заключенному до введения в действие акта гражданского законодательства, регулируются в соответствии со статьей 422 Гражданского кодекса РФ, в силу которой (пункт 1) договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам),


действующим в момент его заключения, а если после заключения договора принят закон, устанавливающий обязательные для сторон правила иные, чем те, которые действовали при заключении договора, условия заключенного договора сохраняют силу, кроме случаев, когда в законе установлено, что его действие распространяется на отношения, возникшие из ранее заключенных договоров (пункт 2 данной статьи).

В данном случае, пункту 3 статьи 388 Гражданского кодекса РФ не была придана обратная сила (статья 3 федерального закона от 21.12.2013 г. № 367- ФЗ); таким образом, ответчик, заключая Договоры подряда в феврале 2014 г., и устанавливая запрет на совершение уступки без своего согласия, вправе был разумно рассчитывать на сохранение действующего правового регулирования, обеспечивающего защиту законного интереса должника (принцип правовой определенности), а Договор уступки является недействительным (ничтожным) ввиду нарушения статей 382 и 388 Гражданского кодекса РФ в редакции, действовавшей в период заключения Договоров подряда, а также ввиду нарушения условия Договоров подряда, предусматривающих запрет уступки без согласия должника.

Указанные основания, как полагал суд, являются безусловными и самостоятельными основаниями для признания Договора уступки недействительной сделкой и отказа в иске, что подтверждается приведенной в решении правоприменительной практикой (в частности, - постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.04.2017 г. № 09АП-4870/2017, которое было оставлено без изменения Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 01.08.2017 г., Определением Верховного Суда РФ от 28.12.2017 г. № 305-ЭС17-16156 по идентичному спору в деле № А40-189969/16); также суд сослался на пункт 9 Постановления Пленума № 54, согласно которому, уступка права, совершенная в нарушение законодательного запрета, является ничтожной (пункт 2 статьи 168 Гражданского кодекса РФ), а равно как, по мнению суда, совершая уступку вопреки договорному ограничению/запрету, АО «Гипрогазоочистка» и истец действовали с намерением причинить вред ответчику.

В этой связи суд исходил из того, что АО «Гипрогазоочистка» на основании Договора уступки передало истцу права, которые ранее были заложены, при том, что последний знал (должен был знать) о существовании залога, а согласно абзацу 2 пункта 17 Постановления Пленума № 54, если цедент и цессионарий, совершая уступку вопреки договорному ограничению/запрету, действовали с намерением причинить вред должнику, такая уступка может быть признана недействительной (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса РФ).

В данном случае, по мнению суда, включение договорного ограничения/запрета в Договоры подряда (пункт 16.11) было обусловлено спецификой их предмета, а именно - по Договорам подряда АО «Гипрогазоочистка» принимало на себя обязательства по разработке проектной и рабочей документации в целях строительства крупнейшего в Российской Федерации нефтехимического комплекса - ВНХК-30; заказчиком указанных работ являлось АО «Ангарскнефтехимпроект», входящее в состав ПАО «НК «Роснефть», которое являлось непосредственным куратором разработки указанной документации, а совершая уступку, АО «Гипрогазоочистка» умышленно нарушило договорное ограничение/запрет, т.е. нарушило договорное право и интересы ответчика, что само по себе равнозначно намерению причинить вред (ограничение/запрет на совершение уступки содержалось в тексте самих Договоров подряда (пункт 16.11), а не в дополнительных соглашениях к ним или иных соглашениях, в связи с чем истец не мог не знать о его существовании, и


совершая уступку, он умышленно проигнорировал договорное ограничение/запрет, т.е. умышленно игнорировал права и интересы ответчика, что само по себе равнозначно намерению причинить вред).

Также, как указал суд, совершая уступку вопреки договорному ограничению/запрету, АО «Гипрогазоочистка» и истец не могли не знать о притязаниях Банка на уступленные права, при этом АО «Гипрогазоочистка» также не могло не знать о притязаниях ПАО «Банк Интеза»; таким образом, совершая уступку вопреки договорному запрету, АО «Гипрогазоочистка» и истец не могли не осознавать, что ее совершение может причинить вред ответчику, в том числе в связи с залогом и притязаниями залогодержателей, при том, что уведомлением № ГГО/02/16-7726 от 05.09.2016 г. АО «Гипрогазоочистка» проинформировало ответчика о заключении Договора уступки, и ответчик перечислил истцу 48 748147 руб. 71 коп. по договорам № 14006 от 17.02.2014 г. и № 14026 от 21.11.2014 г., по которым права требования не были в залоге у Банка; в то же время, 26-27.09.2016 г. ответчик перечислил в адрес АО «Гипрогазоочистка» денежные средства в размере 133 453 773 руб. 35 коп. в счет оплаты работ по разработке проектной документации по обеспечивающим договорам, а также осуществило зачет встречных требований на сумму 30 215 088 руб. 70 коп.

При этом, 27.09.2016 г. ответчик своими письмами № 02/1-4963 и № 02/1- 4964 проинформировал о произведенной в адрес АО «Гипрогазоочистка» оплате за выполненные работы ПАО «Омскнефтехимпроект» и Банк, соответственно, а при перечислении денежных средств в адрес АО «Гипрогазоочистка» ответчик руководствовался пунктом 1 статьи 358.6 Гражданского кодекса РФ (в соответствии с которым должник залогодателя, право требования к которому заложено, исполняет соответствующее обязательство залогодателю, если договором залога не предусмотрено иное, при том, что в данном случае, договором залога между Банкои и АО «Гипрогазоочистка» «иного» предусмотрено не было – пункт 4.2.12 Договора залога) и пунктом 3 статьи 389.1 Гражданского кодекса РФ (согласно которому цедент обязан передать цессионарию все полученное от должника в счет уступленного требования).

Таким образом, как признал суд, перечисляя денежные средства в адрес АО «Гипрогазоочистка» на основании указанных норм, ответчик действовал законно и обоснованно в целях избежания претензий со стороны многочисленных кредиторов АО «Гипрогазоочистка»; вместе с тем, основываясь на положениях пункта 3 статьи 382 и пункта 1 статьи 385 Гражданского кодекса РФ, истец пришел к выводу о том, что ответчик исполнил свои обязательства по перечислению денежных средств ненадлежащему лицу, поскольку с момента получения уведомления об уступке от первоначального кредитора у ответчика возникла обязанность по исполнению требований в части оплаты выполненных работ в адрес нового кредитора, т.е. истца; в этой связи, суд полагал, что этот вывод основывается на неправильном применении норм материального права, поскольку положения приведенных норм не устанавливают обязанности должника по исполнению уступленного требования новому кредитору, равно как и положений об ответственности за неисполнение ему, а направлены исключительно на защиту интересов должника в случае предъявления к нему повторного требования в отношении исполненного обязательства со стороны нового кредитора в случае неуведомления о состоявшемся переходе прав к другому лицу.

В данном случае ответчик исполнил свои обязательства по оплате выполненных работ, перечислив денежные средства на расчетный счет АО «Гипрогазоочистка» (цедента) по договорам, право требования по которым было в залоге у банка, при том, что в силу указанной выше нормы - пункта 3 статьи 389.1


Гражданского кодекса РФ (которой регулируются отношения цедента и цессионария в случае исполнения должником обязательства в адрес цедента) - именно на АО «Гипрогазоочистка» (цедента) была возложена обязанность по передаче истцу (цессионарию) полученных от ответчика денежных средств в счет уступленного требования, а у истца возникло право требования такой передачи, поскольку обязанность цедента сохраняется вне зависимости от того, когда цедентом были получены эти денежные средства: до или после получения должником уведомления об уступке, а в соответствии с частью 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в том числе при определении процессуального статуса участвующих в деле лиц; при таких обстоятельствах, суд признал исковые требования к ЗАО «Нефтехимпроект» не подлежащими удовлетворению.

Однако апелляционный суд не может согласиться с изложенными выводами, как противоречащими и обстоятельствам дела, и соответствующим нормам материального права.

В этой связи – применительно к уступке АО «Гипрогазоочистка» истцу спорных прав требования без согласия Банка, как залогодержателя в соответствии с договором между ними о залоге прав (требований) № Т-1/0001-14- 3-О от 12.02.2014 г. – апелляционный суд исходит из того, что исчерпывающая оценка этим доводам (ничтожности вследствие этого Договора уступки) уже дана кассационным судом в постановлении от 21.11.2018 г. по настоящему делу, и ответчиком (как и Банком) не приведены (апелляционный суд из материалов дела не усматривает) новые доводы, которые могли бы влечь пересмотр указанных выводов изложенных кассационным судом, а именно:

В силу пункта 2 статьи 346 Гражданского кодекса РФ залогодатель не вправе отчуждать предмет залога без согласия залогодержателя, если иное не предусмотрено законом или договором и не вытекает из существа залога; в случае отчуждения залогодателем заложенного имущества без согласия залогодержателя применяются правила, установленные подпунктом 3 пункта 2 статьи 351, подпунктом 2 пункта 1 статьи 352, статьей 353 настоящего Кодекса; залогодатель также обязан возместить убытки, причиненные залогодержателю в результате отчуждения заложенного имущества, а как следует из разъяснений, изложенных в пункте 23 Постановления Пленума № 10, в случае, когда для распоряжения заложенным движимым имуществом требовалось согласие залогодержателя (пункт 2 статьи 346 Гражданского кодекса РФ), сделка залогодателя по распоряжению предметом залога, совершенная без согласия залогодержателя после заключения договора о залоге, не может быть оспорена последним, поскольку в подпункте 3 пункта 2 статьи 351 Кодекса установлено иное последствие нарушения положений закона о распоряжении залогодателем предметом залога, а именно - предъявление требования о досрочном исполнении обязательства, обеспеченного залогом, и об обращении взыскания на предмет залога.

Таким образом, исходя из приведенных норм права и указанных разъяснений следует признать, что наличие предусмотренных законом иных последствий нарушения залогодателем запрета на отчуждение предмета залога без согласия залогодержателя, не связанных с недействительностью сделки, не позволяет арбитражному суду признавать заключенный залогодателем договор цессии в части передачи прав требования к должнику иному лицу без согласия залогодержателя недействительным ввиду его ничтожности, при том, что по смыслу правовой позиции Конституционного Суда РФ, приведенной в определении от 15.04.2008 г. № 323-О, нормы статьи 346 Гражданского кодекса


РФ в системной связи с положениями статьи 353 Гражданского кодекса РФ направлены на защиту интересов кредитора по обеспеченному залогом обязательству, поскольку предусматривают также сохранение залога при переходе права на заложенное имущество к другому лицу.

В части же ничтожности цессии по мотиву отсутствия согласия самого должника на передачу прав апелляционный суд также не находит оснований для признания доводов ответчика (выводов суда первой инстанции) правомерными, исходя в этой связи из актуальных на данной момент (продолжающих сохранять свою актуальность) позиций высших судебных инстанций (в частности – содержащейся в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13.12.2011 г. № 10900/11 по делу № А40-150977/2009 и в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21.01.2019 г. № 301- ЭС18-16086 по делу № А79-11713/2017), в силу которых сделка по уступке права требования, совершенная без обусловленного договором согласия должника, сама по себе не является ничтожной (при этом - вне зависимости от распространения на нее нормы пункта 3 статьи 388 Гражданского кодекса РФ в редакции закона № 367-ФЗ), и может быть признана недействительной либо при отдельном ее оспаривании (по соответствующим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством, например – предусмотренным пунктом 2 статьи 174 Гражданского кодекса РФ), либо – в качестве ничтожной - как заключенной во вред должнику (при злоупотреблении правом), что согласуется как с разъяснениями, содержащимися в процитированном самим судом первой инстанции Постановлении Пленума № 54 (в соответствии с пунктом 17 которого, если цедент и цессионарий, совершая уступку в нарушение условия договора о предоставлении согласия должника или о запрете уступки, действовали с намерением причинить вред должнику, такая уступка может быть признана недействительной - статьи 10 и 168 Гражданского кодекса РФ), так и – опять же - с позицией кассационного суда по настоящему делу (согласно постановлению от 21.11.2018 г.), указания которого, как правильно отметил податель жалобы, являются обязательными для нижестоящих судов, согласно которой и в силу пункта 1 статьи 166 Гражданского кодекса РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка), а как предусмотрено пунктом 1 статьи 168 Гражданского кодекса РФ, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 данной статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

При этом, в пунктах 73, 74 и 75 Постановления Пленума № 25 приведен перечень сделок, которые в силу прямого указания закона относятся к ничтожным; кроме того, в данных разъяснениях указано, что ничтожной является сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, а вне зависимости от указанных обстоятельств законом может быть установлено, что такая сделка оспорима, а не ничтожна, или к ней должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 статьи 168 Гражданского кодекса РФ), при том, что применительно к статьям 166 и 168 Гражданского кодекса РФ под публичными интересами, в частности, следует понимать интересы неопределенного круга лиц, обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны окружающей природной среды; сделка, при совершении которой был нарушен явно выраженный запрет, установленный законом, является ничтожной как


посягающая на публичные интересы (например, сделки о залоге или уступке требований, неразрывно связанных с личностью кредитора - пункт 1 статьи 336, статья 383 Гражданского кодекса РФ, сделки о страховании противоправных интересов - статья 928 Гражданского кодекса РФ и т.д.), а само по себе несоответствие сделки законодательству или нарушение ею прав публично- правового образования не свидетельствует о том, что имеет место нарушение публичных интересов

В этой связи, кассационный суда также указал, что из приведенных выше разъяснений, содержащихся в пункте 17 Постановления Пленума № 54, следует, что уступка требований по денежному обязательству в нарушение условия договора о предоставлении согласия должника или о запрете уступки, по общему правилу, действительна независимо от того, знал или должен был знать цессионарий о достигнутом цедентом и должником соглашении, запрещающем или ограничивающем уступку, а по смыслу указанных разъяснений такая уступка может быть признана недействительной на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса РФ, если доказано, что цедент и цессионарий, совершая уступку вопреки названному договорному запрету, действовали с намерением причинить вред должнику.

В данном случае судебный акт (вступивший в законную силу) о признании Договора цессии недействительным (в т.ч. как оспоримой, так и ничтожной сделкой) в материалы дела не представлен (а равно как не заявил ответчика в рамках настоящего дела соответствующий встречный иск, при том, что появление (вынесение и вступление в силу) впоследствие судебного акта о признании сделки недействительной может являться основанием для пересмотра судебного акта по настоящему делу по новым обстоятельствам по заявлению заинтересованного в этом лица); квалифицируя же Договор цессии, как заключенный с намерением причинить вред должнику, суд первой инстанции в обжалуемом решении этот вывод надлежащим образом не обосновал, исходя в частности из противоречащего формальной логике (с учетом приведенных выше норм и правовых позиций/разъяснений) вывода о том, что о таком намерении (злоупотреблении правом со стороны истца и АО «Гипрогазоочистка») свидетельствует сам факт заключения цессии без требуемого в силу условий договора согласия должника, поскольку, в действительности, сам этот факт не говорит о намерении причинения вреда кому-либо (недобросовестности сторон цессии), так как такое намерение является квалифицирующим признаком самого факта цессии, наличие которого (указанного намерения) и могло бы уже влечь, в свою очередь, ничтожность цессии в силу статей 10 и 168 Гражданского кодекса РФ.

В этой связи иные доводы (обстоятельства), приведенные судом первой инстанции в обоснование ничтожности цессии (недобросовестности ее сторон), и в частности - наличие притязаний банков на уступленные права требования, как и осведомленность об этом истца и т.д. - само по себе, вопреки ошибочному мнению суда (доводам ответчикам), надлежащим образом не мотивированному, не свидетельствует о каком-либо злоупотреблении при заключении цессии (иное судом не обосновано (ответчиком не доказано и из материалов дела не следует)), при том, что наличие залога в отношении спорных прав требования, как уже указано выше, само по себе не препятствует уступке (залог сохраняет силу, а нарушение запрета на передачу заложенных прав без согласия залогодержателя влечет специальные последствия - подпункт 3 пункта 2 статьи 351, подпункт 2 пункта 1 статьи 352, статья 353 Гражданского кодекса РФ).

При таких обстоятельствах, доводы (выводы) о причинении вреда должнику в результате совершения цессии (таком намерении у его сторон) являются


исключительно умозрительными (голословными), а судом (ответчиком) не указано, в чем заключается недобросовестность истца и АО «Гипрогазоочистка» при уступке прав требования.

Также апелляционный суд полагает, что не имеет в этой связи значения и ссылка суда первой инстанции на пункт 9 Постановления Пленума № 54, который говорит о ничтожности уступки права, совершенной в нарушение законодательного запрета, что в данном случае места не имеет (на законодательный запрет цессии ответчик не сослался, а соответствующее ограничение – только при согласии должника – является договорным), а равно как нельзя в данном случае не отметить и то, что – как также указал и суд кассационной инстанции в постановлении от 21.11.2018 г. – пунктом 16.11 договоров подряда между ответчиком и АО «Гипрогазоочистка» предусмотрено обязательное согласие (соглашение) подрядчика (ответчика) на передачу субподрядчиком (АО «Гипрогазоочистка») прав и обязанностей по договору (т.е. – очевидно – их совокупности), а в настоящем случае Договором цессии предусмотрено передача только права требований по договорам подряда (без передачи каких-либо обязанностей по договорам подряда).

При таких обстоятельствах наличие оснований для вывода о ничтожности Договора цессии и – как следствие – отсутствии у истца права на иск материалами дела не подтверждается, а вывод об ином – противоречит этим обстоятельствам и нормам материального права, как полагает апелляционный суд не влияющими на правомерность иска и факт произведенного ответчиком исполнения в пользу первоначального кредитора - АО «Гипрогазоочистка» (ссылка суда первой инстанции на пункт 3 статьи 389.1 Гражданского кодекса РФ и право истца требовать исполнения (возврата денежных средств) у цедента), поскольку при надлежащем уведомлении ответчика о состоявшейся уступке и возникновении у него безусловной обязанности по исполнению именно в пользу нового кредитора (цессионария/истца), эта обязанность считаться исполненной не может, и в свою очередь, именно ответчик, как не исполнивший надлежаще свое обязательство (исполнивший его в пользу ненадлежащего кредитора), вправе требовать у последнего возврата перечисленного без надлежащего основания, в т.ч. по правилам главы 60 Гражданского кодекса РФ (т.е. должен нести неблагоприятные последствия ненадлежащего исполнения).

Таким образом, апелляционный суд признает обжалуемое решение (в части отказа в иске), как содержащее выводы, противоречащие фактическим обстоятельствам дела и нормам материального права, подлежищим отмене с принятием нового судебного акта о полном удовлетворении на основании статьей 309, 310, 382, 388, 702 и 711 Гражданского кодекса РФ исковых требований, с взысканием также с ответчика в пользу истца понесенных последним расходов по оплате госпошлины по иску и по всем рассмотренным (в т.ч. ранее) апелляционным и кассационной жалобе.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 110, 112, 266 и 268- 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской

области от 18.02.2019 г. по делу № А56-9995/2017 в части отказа в иске отменить. Принять в этой части новый судебный акт.

Исковые требования удовлетворить в полном объеме.

Взыскать с закрытого акционерного общества «Нефтехимпроект» в пользу

публичного акционерного общества «ОНХП» 163 668 862 руб. 04 коп.


задолженности, а также 200 000 руб. и 9 000 руб. расходов по оплате госпошлины по иску и по апелляционным и кассационной жалобам соответственно.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо- Западного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.

Председательствующий И.В. Сотов

Судьи В.Б. Слобожанина

В.В. Черемошкина