Постановление от 15 мая 2024 г. по делу № А76-32466/2021

ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 18АП-2388/2024
г. Челябинск
15 мая 2024 года
Дело № А76-32466/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 25 апреля 2024 года. Постановление изготовлено в полном объеме 15 мая 2024 года.

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Забутыриной Л.В., судей Журавлева Ю.А., Поздняковой Е.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Слепенко Ю.А., рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Кредендо - Ингосстрах Кредитное Страхование» на определение Арбитражного суда Челябинской области от 09.01.2024 по делу № А76-32466/2021 об отказе в удовлетворении заявления о признании сделки недействительной и применении последствий её недействительности.

В судебном заседании принял участие представитель общества с ограниченной ответственностью «ЖилКомСервис», ФИО1 - ФИО2 (паспорт; доверенности от 01.02.2024 сроком по 31.12.2024, от 20.08.2020 сроком на 10 лет).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 18.10.2021 возбуждено производство по делу о банкротстве ФИО1 (родившегося ДД.ММ.ГГГГ в <...> Челябинской области, зарегистрированного по адресу: <...>, ИНН <***>, СНИЛС 138-717- 636 93).

Определением от 25.01.2022 в отношении должника введена процедура, применяемая в деле о банкротстве гражданина – реструктуризация долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО3.

Определением от 16.01.2023 ФИО3 отстранен от исполнения обязанностей финансового управляющего в деле о банкротстве ФИО1

Определением от 22.02.2023 (резолютивная часть от 13.02.2023) финансовым управляющим утвержден ФИО4.

Конкурсный кредитор общество с ограниченной ответственностью «КредендоИнгосстрах Кредитное Страхование» (далее – общество «Кредендо»)

17.05.2023 обратилось в арбитражный суд с заявлением, в котором просило: - признать недействительной сделку по отчуждению 76 % долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «Жилкомсервис» (далее – общество «ЖКС») по цепочке сделок в пользу ФИО1; - применить последствия недействительности сделки в виде возврата ФИО1 76 % долей в уставном капитале общества «ЖКС» (л.д. 2-6, 19-21).

Определением от 21.06.2023 к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены: Общество с ограниченной ответственностью «Жилкомсервис» (ИНН <***>), Общество с ограниченной ответственностью «Санарский гранит» (ИНН <***>).

Определением суда от 09.01.2024 в удовлетворении заявления отказано.

С определением суда от 09.01.2024 не согласился кредитор общество «Кредендо», обратившись с апелляционной жалобой.

Как указал апеллянт, ФИО1 и ФИО1 совершили цепочку сделок, направленную на отчуждение 76% долей в уставном капитале ООО «Жилкомсервис» в пользу ФИО1

05.10.2018 76% доли в уставном капитале ООО «Жилкомсервис» были переданы в пользу АО «Техкомплекс MP» (ИНН <***>). ООО «Техкомплекс MP» было учреждено 08.06.2018 и ликвидировано 13.01.2022. В это же время, ООО «Новатек» передало 24 % доли в уставном капитале ООО «Жилкомсервис». Таким образом, АО «Техкомплекс MP» получило 100% доли в уставном капитале ООО «Жилкомсервис». 30.09.2021 АО «Техкомплекс MP» передало 100% доли ФИО1 В материалах дела отсутствуют доказательства возмездности данной сделки.

Суд первой инстанции оставил без внимания те обстоятельства, что данные сделки являются цепочкой взаимосвязанных сделок, в которой договор от 05.10.2018 имел своей целью создание видимости отсутствия у ФИО1 контроля над ООО «Жилкомсервис», а целью договора от 30.09.2021 являлось сохранение этого контроля путем передачи доли от ликвидируемого лица в пользу заинтересованного лица - ФИО1, которая является родной сестрой должника. Данные договоры позволили сохранить фактический контроль над организацией без создания видимости такового. Вопреки представленным доводам, суд в оспариваемом определении от 09.01.2024 пришел к выводу, что договоры от 05.10.2018 и от 30.09.2021 совершены с разницей в три года, в течение которых имущественное положение ФИО1 существенно изменилось, доказательства наличия у договоров общей цели не представлены, а обстоятельства дела вероятность этой общей цели не подтверждают, в связи с чем, суд первой инстанции пришел к выводу, что договоры не могут быть квалифицированы как единая сделка должника, направленная на передачу доли в ООО «Жилкомсервис» именно ФИО1 Однако данные выводы суда первой инстанции являются ошибочными, так как договор от 05.10.2018 по передаче доли в уставном капитале ООО «Жилкомсервис» в пользу АО «Техкомплекс MP» и договор от 30.09.2021 по передаче данной доли в пользу заинтересованного лица -

ФИО1 являются мнимыми сделками, что подтверждается нижеследующим.

Судом первой инстанции были оставлены без внимания те обстоятельства, что заключение договор от 05.10.2018 имело своей целью создания видимости отсутствия у ФИО1 контроля над ООО «Жилкомсервис», который в действительности не был утерян, так как фактическим руководителем АО «Технокомплекс MP» являлся должник, а ФИО5 выполнял функции номинального руководителя.

Кредитор представил в материалы дела соответствующие доказательства того, что было установлено в рамках уголовного дела № . 120027500300000016 и подтверждено в постановлении Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.01.2023 по делу № А76-15892/2020, в постановлении Арбитражного суда Уральского округа от 13.02.2023 по тому же делу. Судами установлено, что ФИО5 являлся фактически аффилированным по отношению к ФИО1 лицом, выступал номинальным руководителем организации, которая контролировала долю в ООО «Жилкомсервис» в интересах ФИО1, выполняя указания последнего. Данные обстоятельства прямо указывают на то, что ФИО1 сохранил контроль над ООО «Жилкомсервис», а договор от 05.10.2018 был заключен лишь для создания видимости отсутствия у должника контроля над организацией. Кроме того, передача доли в уставном капитале ООО «Жилкомсервис» в пользу заинтересованного лица - ФИО1 позволило сохранить сложившийся порядок вещей, при котором создана видимость отсутствия контроля над организацией. Стоит отметить, что данная передача доли вызвана обстоятельствами предстоящей ликвидации АО «Технокомплекс MP» и необходимостью сохранения контроля.

Кроме того, апеллянт считает, что передача доли ФИО1 была изначально конечной целью, а АО «Технокомплекс MP» является технической «прослойкой», направленной на создание видимости отсутствия пороков у данных договоров. ФИО1 приходится сестрой ФИО1, что никем не оспаривается и подтверждено судебными актами, а, в частности, определениями от 25.05.2022 и 02.11.2022; их интересы в рассматриваемом деле о несостоятельности (банкротстве) совпадают. В пользу вывода о совпадении интересов ФИО1 и должника в рамках настоящего дела о несостоятельности (банкротстве) свидетельствует совокупность следующих обстоятельств: наличие близких родственных отношений между его сторонами; исполнение ФИО1 ряда обязательств за должника в отсутствие у должника имущества, достаточного для исполнения обязательств; совершение ФИО1 иных процессуальных действий в интересах ФИО1, например, ее отказ от включения требования в план реструктуризации долгов.

Более того, обстоятельства сохранения контроля ФИО1 над ООО «Жилкомсервис» подтверждается тем, что в рамках настоящего дела данная организация действует исключительно в интересах должника, а не кредиторского сообщества. Подтверждением вышеуказанного является факт

погашения требований уполномоченного органа к должнику в размере 459 360,95 руб., что отражено в определении от 11.04.2023, а также то обстоятельство, что при рассмотрении обособленных споров ООО «Жилкомсервис» занимает позицию, противоречащую как интересам кредиторского сообщества, так и собственным интересам.

Таким образом, договоры от 05.10.2018 и от 30.09.2021 были заключены исключительно с целью сокрытия наличия контроля ФИО1 над ООО «Жилкомсервис», соответственно, данные сделки совершены лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, являются мнимыми. Поскольку сделки по передаче 76% долей в уставном капитале ООО «Жилкомсервис» были совершены безвозмездно, последствием недействительности сделки является возвращение имущества в конкурсную массу.

Соответственно, вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для признания договоров от 05.10.2018 и от 30.09.2021 ничтожными сделан при неполном выяснении обстоятельств, имеющих значение для дела, в условиях недоказанности имеющих значение для дела обстоятельств, которые суд посчитал установленными, а также при нарушении и неправильном применении норм материального и процессуального права.

Определением от 07.03.2024 апелляционная жалоба принята к производству с назначением к рассмотрению в судебном заседании на 25.04.2024.

Представитель третьего лица и ФИО1 в судебном заседании апелляционной инстанции указал на отсутствие оснований для удовлетворения жалобы.

Общество с ограниченной ответственностью «Синергия бизнеса и права» посредством системы «Мой арбитр» 24.04.2024 в 17.04 мск представило письменную позицию по жалобе, указав на поддержку ее доводов, а также определение Арбитражного суда Челябинской области от 02.04.2024 о процессуальной замене кредитора общество с ограниченной ответственностью «КредендоИнгосстрах Кредитное Страхование» (апеллянт по настоящей жалобе) на Общество с ограниченной ответственностью «Синергия бизнеса и права» в реестре требований кредиторов должника.

При этом, ходатайств о процессуальной замене апеллянта к суду апелляционной инстанции не последовало.

Документ приобщен к материалам дела (статья 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее - АПК РФ).

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены посредством почтового отправления, а также путем размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание представителей не направили.

В соответствии со статьями 123, 156 АПК РФ апелляционная жалоба рассматривалась в отсутствие неявившихся участников процесса.

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО1 (продавец) и акционерное общество «Технокомплекс МР» (покупатель) заключили договор от 28.09.2018 купли-продажи доли в уставном капитале, по условиям которого продавец продал покупателю долю в уставном капитале общества «ЖКС» в размере 76 % (л.д. 30-34). Доля продана по номинальной стоимости 7 600 руб. (пункт 2 договора от 28.09.2018).

Сведения об обществе «Технокомплекс МР» как участнике общества «ЖКС» внесены 05.10.2018 (л.д. 34).

По договору от 23.09.2021 купли-продажи доли в уставном капитале акционерное общество «Технокомплекс МР» (продавец) передало ФИО1 (покупателю) долю в уставном капитале общества «ЖКС» в размере 100 % (л.д. 70-74).

ФИО1 приходится ФИО1 сестрой.

Акционерное общество «Техкомплекс МР», г. Раменское Московской области (ОГРН <***>, ИНН <***>) прекратило деятельность 13.01.2022 в связи с ликвидацией.

Полагая, что цепочка сделок (договоры купли-продажи от 28.09.2018 и от 23.09.2021) прикрывают дарение принадлежащей должнику доли в юридическом лице с целью вывода активов, кредитор обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением.

В обоснование заявления кредитор указал, что в период с 28.05.2015 по 05.10.2018 ФИО1 принадлежала доля 76 % в уставном капитале общества «ЖКС». По договорам от 05.10.2018, от 30.09.2021 доля отчуждена подконтрольному должнику обществу, а затем – ФИО1 Цепочка сделок направлена на причинение вреда кредиторам (доля отчуждена по существенно заниженной цене) и имеет признаки притворной сделки, прикрывающей дарение доли заинтересованному лицу (сестре).

Общество «ЖКС» в отзыве оспорило заявление, указав на возмездный характер сделки, ее совершение за пределами периода подозрительности, недоказанность подконтрольности участников цепочки сделки должнику, а также отсутствие признаков неплатежеспособности ФИО1 на 05.10.2018 (л.д. 9-10).

Должник в судебном заседании 25.12.2023 поддержал отзыв общества «ЖКС».

Отказывая в удовлетворении требований, суд первой инстанции исходил из недоказанности совокупности условий для признания сделки недействительной.

Оснований для отмены судебного акта не имеется, исходя из следующего.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с

особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом РФ (далее – ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, предусмотренным Законом о банкротстве.

Согласно пункту 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве правила главы III.1 настоящего закона об оспаривании сделок должника могут применяться к оспариванию действий, направленных на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским законодательством.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закон о банкротстве) сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Разъяснения по порядку применения названных положений даны в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».

Согласно разъяснениям, данным в пунктах 7-9 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63, пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате

возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Согласно абзацу второму пункта 3 статьи 28 Закона о банкротстве сведения о введении наблюдения, финансового оздоровления, внешнего управления, о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства подлежат обязательному опубликованию в порядке, предусмотренном названной статьей.

В связи с этим, при наличии таких публикаций в случае оспаривания на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделок, совершенных после этих публикаций, надлежит исходить из следующего: если не доказано иное, любое лицо должно было знать о том, что введена соответствующая процедура банкротства, а значит и о том, что должник имеет признаки неплатежеспособности.

Пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки.

Для признания сделки недействительной на основании указанной нормы не требуется, чтобы она уже была исполнена обеими или одной из сторон сделки, поэтому неравноценность встречного исполнения обязательств может устанавливаться исходя из условий сделки.

В соответствии с абзацем первым пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

На основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве может быть оспорена также сделка, условия которой формально предусматривают равноценное встречное исполнение, однако должнику на момент ее заключения было известно, что у контрагента по сделке нет и не будет имущества, достаточного для осуществления им встречного исполнения.

Судам необходимо учитывать, что по правилам упомянутой нормы могут оспариваться только сделки, в принципе или обычно предусматривающие встречное исполнение; сделки же, в предмет которых в принципе не входит встречное исполнение (например, договор дарения) или обычно его не предусматривающие (например, договор поручительства или залога), не могут оспариваться на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, но могут оспариваться на основании пункта 2 этой статьи.

При определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего.

Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего Постановления).

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25), к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ).

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна.

В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно (пункт 87 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ»).

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК Ф).

Для установления притворности оспариваемых сделок необходимо установить: - возможность квалификации двух договоров как единой сделки должника в силу объединения их общей целью совершения, сформированной к моменту заключения договора от 28.09.2018 (первое обстоятельство); - возможность квалификации этой единой сделки как договора дарения (второе обстоятельство).

В рассматриваемом споре первый договор, на основании которого доля в уставном капитале общества «ЖКС» выбыла из имущественной массы ФИО1, заключен 28.09.2018, сведения об обществе «Технокомплекс МР» как участнике общества «ЖКС» внесены 05.10.2018, то есть за пределами трехлетнего периода подозрительности (с 18.10.2018 по 17.10.2021).

Как верно посчитал суд первой инстанции, договор от 23.09.2021 не может быть признан сделкой должника или сделкой за счет имущества должника (пункт 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве), поскольку в том случае, если бы доля в обществе «ЖКС» осталась в собственности общества «Технокомплекс МР», кредиторы не могли бы претендовать на удовлетворение своих требований за счет этой доли (статья 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью). Судом первой инстанции обоснованно отмечено, что основания для материальной

консолидации активов ФИО1 и акционерного общества «Технокомплекс МР» (объединения их имущественных масс для целей удовлетворения требований кредиторов именно ФИО1) кредитором не приведены.

Сама по себе аффилированность двух лиц недостаточна для осуществления такой консолидации. Поэтому суд первой инстанции верно заключил, что договор от 23.09.2021 не подлежит оценке в деле о банкротстве ФИО1, поскольку совершен не за счет имущества должника.

Судом установлено, что цель сделки должником не раскрыта. В судебном заседании 18.12.2023 должник сообщил, что отчуждение доли было обусловлено выходом из бизнеса, однако, как верно посчитал суд первой инстанции, последующие сделки свидетельствуют о том, что актив в виде доли в обществе «ЖКС» остался под контролем тесно связанных с должником лиц.

В то же время, поскольку отчуждение доли произведено должником задолго до возникновения признаков имущественного кризиса, суд первой инстанции правомерно посчитал, что причинно-следственная связь между договором от 28.09.2018 и имущественным кризисом не доказана, то цель причинения вреда кредиторам ФИО1 отсутствовала (даже если имело место дарение доли в обществе «ЖКС» должником акционерному обществу «Технокомплекс МР»).

Совершение сделки за пределами периода подозрительности, а также недоказанность цели причинения вреда имущественным правам кредиторов являются основанием для отказа в удовлетворении заявления кредитора о признании договора от 28.09.2018 недействительным по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Со стороны общества «Кредендо» доказаны обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения обособленного спора и указывающие на вероятность дарения доли (второе обстоятельство): - совершение сделок заинтересованными между собой лицами; - существенное превышение стоимости доли в обществе «ЖКС» на 28.09.2018 над ее ценой по договору от 28.09.2018. Так, из определения Арбитражного суда Челябинской области от 15.09.2022, постановления Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.01.2023 и постановления Арбитражного суда Уральского округа от 13.02.2023 по делу № А76- 15892/2020 следует, что ФИО5 (директор акционерного общества «Техкомплекс МР» в период с 2018 по 2020 годы) являлся фактически аффилированным по отношению к ФИО1 лицом. По договору от 23.09.2021 доля в обществе «ЖКС» передана близкому родственнику должника. Из обстоятельств рассматриваемого дела следует, что экономические интересы ФИО1 и ФИО1 совпадают. Возражения общества «ЖКС» и должника об отсутствии аффилированности между ФИО1 и акционерным обществом «Технокомплекс МР» носят исключительно формальный характер (сводятся к отсутствию юридической заинтересованности) и не дают объяснений относительно причин сохранения доли в обществе «ЖКС» в собственности членов одной семьи.

Заинтересованность ФИО1, акционерного общества «Технокомплекс МР» и ФИО1 следует признать доказанной.

Согласно расчету кредитора, основанному на общедоступных данных о балансовой стоимости активов общества «ЖКС» на 2017 год, чистые активы общества «ЖКС» на 2017 год составляли 28 143 000 руб.; соответственно рыночная стоимость доли в 76 % уставного капитала общества «ЖКС» могла равняться 21 388 680 руб. На 2018 год нераспределенная прибыль общества «ЖКС» составляла 116,5 млн. руб., что также указывает на превышение рыночной стоимости доли над номинальной стоимостью.

Однако и договор от 28.09.2018, и договор от 23.09.2021 предусматривали отчуждение доли в обществе «ЖКС» по номинальной стоимости, что, как верно счел суд первой инстанции, также может быть объяснено наличием тесной заинтересованности всех участников оспариваемых сделок.

В то же время обоснование квалификации двух договоров как единой сделки кредитор не привел, из обстоятельств спора таких доказательств не усматривается (первое обстоятельство). Так, имущество (доля в обществе «ЖКС») выбыло из имущественной массы ФИО1 28.09.2018, когда имущественный кризис у должника отсутствовал и не был предвидим.

При рассмотрении иных заявлений об оспаривании сделок (определения от 26.06.2023, от 21.08.2023) арбитражным судом было установлено, что неплатежеспособность ФИО1 обусловлена предоставлением им поручительства по обязательствам акционерного общества «Производственное объединение Монтажник» и неисполнением обязательств основным должником. Кредитор же обосновывает, что неплатежеспособность основного должника акционерного общества «Производственное объединение Монтажник» возникла значительно раньше – с 01.01.2017. Данное обстоятельство подлежит рассмотрению в рамках дела о банкротстве акционерного общества «Производственное объединение Монтажник» и в любом случае не может быть установлено в рассматриваемом деле. Однако из ранее рассмотренных обособленных споров следует, что в 2019-2020 годах акционерное общество «Производственное объединение Монтажник» заключало кредитные договоры, а ФИО1 выдавал поручительства на значительные суммы. Например, акционерным коммерческим банком «Челиндбанк» (публичное акционерное общество) были выданы кредиты по договорам от 28.06.2019 № Л-7461952384/03, от 19.09.2019 № Л-7461952539/03, от 04.02.2020 № Л-7462053254/03, исполнение обязательств обеспечено поручительством ФИО1 (определение от 25.05.2022, размер исполнения со стороны поручителя составил 216 281 979 руб. 27 коп.). «Кредит Урал Банк» (акционерное общество) выдало кредиты по договорам от 25.07.2019 № 3471, от 30.10.2019 № 3495, от 20.02.2020 № 3521, от 03.03.2020 № 3524, одним из способов обеспечения обязательств по которым являлось поручительство ФИО1 (определение от 02.11.2022). Кроме того, до мая 2020 года в имущественной массе ФИО1 сохранялись активы на значительные суммы, превышающие определенную кредитором стоимость

доли в обществе «ЖКС» (например, акции акционерного общества «Инвестиционная компания «Профит», автомобиль Порше Каррера).

С учетом изложенного, суд первой инстанции верно посчитал, что выдача должником поручительств и открытое владение имуществом, на которое может быть обращено взыскание по требованиям кредиторов, свидетельствуют о том, что имущественный кризис ФИО1 стал известен самому должнику в мае 2020 года или в приближенную дату, но в любом случае не в 2018 году. Признаки имущественного кризиса до этого времени у должника отсутствовали. Если такой кризис и имел место в 2018 году, то он был скрыт от самого должника, а потому не мог обусловливать совершение им действий во вред кредиторам.

Договор от 23.09.2021 был совершен непосредственно перед возбуждением производства по делу о банкротстве ФИО1, то есть в иной имущественной ситуации должника, когда обязательства перед всеми кредиторами уже были просрочены. Между тем, как верно счел суд первой инстанции, кредитором не раскрыты обстоятельства, обусловливающие необходимость в 2018 году прикрывать дарение ФИО1 имущества своей сестре договорами купли-продажи, в то время как позднее, 24.07.2020, уже в течение периода подозрительности должник совершил дарение акций акционерного общества «Инвестиционная компания «Профит» ФИО1 (определение от 21.08.2023).

Принимая во внимание, что договоры от 28.09.2018 и от 23.09.2021 совершены с разницей в три года, в течение которых имущественное положение ФИО1 существенно изменилось, доказательства наличия у договоров общей цели не представлены, а обстоятельства дела вероятность этой общей цели не подтверждают, арбитражный суд первой инстанции верно исходил из того, что договоры не могут быть квалифицированы как единая сделка должника, направленная на передачу доли в обществе «ЖКС» именно ФИО1 Договоры от 28.09.2018 и от 23.09.2021 заключены независимо друг от друга, а потому не могут прикрывать одну общую сделку.

Учитывая изложенное, доводы кредитора о том, что договоры от 28.09.2018 и от 23.09.2021 прикрывают договор дарения имущества ФИО1 ФИО1, правомерно признаны судом первой инстанции подлежащими отклонению; договоры от 28.09.2018 и от 23.09.2021 не могут быть признаны недействительными на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ.

Доводы жалобы не опровергают выводов суда первой инстанции.

Как полагает апеллянт, суд первой инстанции оставил без внимания те обстоятельства, что данные сделки являются цепочкой взаимосвязанных сделок, в которой договор от 05.10.2018 имел своей целью создание видимости отсутствия у ФИО1 контроля над ООО «Жилкомсервис», а целью договора от 30.09.2021 являлось сохранение этого контроля путем передачи доли от ликвидируемого лица в пользу заинтересованного лица - ФИО1, которая является родной сестрой должника, данные договоры позволили сохранить фактический контроль над организацией без создания видимости

такового. Вопреки утверждению апеллянта, судом первой инстанции мотивированно отклонены доводы о взаимосвязанности сделок, как направленных на цели создания видимости отсутствия контроля. Оснований не согласиться с оценкой, данной судом первой инстанции, апелляционный суд не усматривает.

Довод апеллянта об ошибочности выводов суда первой инстанции основан на предположении, документально не подтвержден (статьи 9, 65 АПК РФ) и указываемыми апеллянтами обстоятельствами не опровергается.

Ссылки на пояснения ФИО5, данные в рамках уголовного дела, выводы, сделанные в рамках иного дела о банкротстве № А76-15892/2020, относительно его номинальности, подлежат отклонению.

В основе выводов в приводимых апеллянтом судебных актах действительно пояснения самого ФИО5, данные в рамках уголовного дела, однако выводы судов сделаны не применительно к установлению факта самой номинальности, а к факту информированности отдельных лиц о признаках неплатежеспособности общества «ПО «Монтажник» в определенный момент, фактической аффилированности ФИО5 по отношению к ФИО1 с учетом ведения совместного бизнеса ФИО1 и ФИО5

Кроме того, ООО «Жилкомсервис», оспаривая доводы, указывало, что не являлось участником споров, судебные акты по которым приведены, однако, при этом, ссылалось на судебные акты по делу № А76-43882/2018, в рамках которых установлен факт совершения ФИО5 сделок от имени АО «ТехКомплекс МР» при наличии признаков его недобросовестности.

Следовательно, названные апеллянтом обстоятельства не могут служить подтверждением, что договор от 05.10.2018 был заключен лишь для создания видимости отсутствия у должника контроля над организацией. Более того, не ясна цель создания такой видимости, если, как установлено выше, признаки неплатежеспособности отсутствовали /наличие таковых не доказано/ на момент совершения первой сделки.

Доводы апеллянта о том, что передача доли ФИО1 была изначально конечной целью, а АО «Технокомплекс MP» является технической «прослойкой», направленной на создание видимости отсутствия пороков у данных договоров, основаны на предположении.

Наличие родственных связей, совпадение, по мнению апеллянта, интересов в настоящем деле о банкротстве с учетом их процессуального поведения сами по себе не свидетельствуют о порочности сделок по заявленным основаниям и их взаимосвязанности с учетом вышеустановленных обстоятельств.

Доводы апеллянта о неполном выяснении обстоятельств, имеющих значение для дела, недоказанности имеющих значение для дела обстоятельств, которые суд посчитал установленными, а также нарушении и неправильном применении норм материального и процессуального права, подлежат отклонению, как не соответствующие фактическим обстоятельствам, содержанию судебного акта.

Следовательно, определение отмене, а жалоба удовлетворению – не подлежат.

Нарушений норм материального и процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта в соответствии с пунктом 4 части 1 статьи 270 АПК РФ, не установлено.

Расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе в силу статьи 110 АПК РФ относятся на апеллянта.

Руководствуясь статьями 176, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 09.01.2024 по делу № А76-32466/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Кредендо - Ингосстрах Кредитное Страхование» - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий судья Л.В. Забутырина Судьи Ю.А. Журавлев

Е.А. Позднякова