Постановление от 8 сентября 2023 г. по делу № А41-94540/2019

ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-10927/2023

Дело № А41-94540/19
08 сентября 2023 года
г. Москва



Резолютивная часть постановления объявлена 05 сентября 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме 08 сентября 2023 года


Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Епифанцевой С.Ю.,

судей Муриной В.А., Терешина А.В.,

при ведении протокола судебного заседания: ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу ООО «Центральное общество» на определение Арбитражного суда Московской области от 17 апреля 2023 года по делу №А41-94540/19, по заявлению ООО «Центральное общество» об оспаривании сделки должника с ФИО2 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Центральное общество»,

при участии в заседании:

от арбитражного управляющего ФИО3 - ФИО4, доверенность от 10.03.2023,

от участников ООО «Центральное общество» - ФИО5, протокол внеочередного общего собрания от 20.07.2018,

ФИО6, паспорт, судебный акт,

от ФИО2 - ФИО7, доверенность от 27.06.2022,

иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены надлежащим образом,



УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московской области от 07.06.2021 ООО «Центральное общество» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника было открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО3

В рамках дела о банкротстве конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением о признании недействительной сделкой дополнительное соглашение от 01.03.2018 №2 к трудовому договору от 13.01.2015№ 01/15, заключенного между ООО «Центральное общество» и ФИО2.

Конкурсный управляющий полагал, что сделка совершена в период неплатежеспособности с заинтересованным лицом и направлена на причинение вреда имущественным правам кредиторов. Требования основаны на пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статьях 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации

Определением Арбитражного суда Московской области от 07.04.2023 по делу №А41-94540/19 в удовлетворении заявленных требований конкурсного управляющего должника отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, конкурсный управляющий обратился в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

В обоснование апелляционной жалобы заявитель ссылается на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам и указывает на доказанность наличия оснований для признания оспариваемой сделки недействительной.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель конкурсного управляющего должника поддержал доводы апелляционной жалобы, просил определение суда первой инстанции отменить.

Представители участников ООО «Центральное общество», ФИО2 возражали против удовлетворения апелляционной жалобы, просили оставить обжалуемое определение без изменения.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии с нормами статей 121 - 123, 153, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, путем размещения информации на официальном сайте «Электронное правосудие» www.kad.arbitr.ru.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, изучив доводы апелляционной жалобы, арбитражный апелляционный суд приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены обжалуемого судебного акта по следующим основаниям.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как следует из материалов дела, 13.01.2015 между ФИО2 и ООО «Центральное общество» был заключен трудовой договор №01/15 от 13.01.2015 (основное место работы), в соответствии с которым ФИО2 был принят на работу на должность заместителя генерального директора с окладом 110 000 руб.

Дополнительным соглашением от 19.03.2015 размер должностного оклада был изменен и установлен в размере 30000 рублей. Дополнительным соглашением от 01.03.2018 размер должностного оклада вновь изменен и составил 1150000 рублей в месяц. Трудовой договор с ответчиком прекращён 18.09.2018 в связи с сокращением численности штата на основании приказа от 18.09.2018.

Согласно справке 2-НДФЛ за 2018 год ответчику выплачено 9 411 397,55 руб. за 9 месяцев работы.

Полагая, что указанная сделка причиняет вред имущественным кредиторов, конкурсный управляющий должника обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из следующего.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», в силу пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются в том числе действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.).

В силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

В пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Феде- рации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что для признания сделки недействительной по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации – десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

В силу положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона знала о совершении сделки в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Дело о несостоятельности (банкротстве) должника возбуждено 08.11.2019, тогда как оспариваемый договор заключен 08.11.2019, то есть в период подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Кроме того, как следует из материалов дела, ФИО2 в указанный период являлся заместителем генерального директора должника, то есть по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве является заинтересованным по отношению к должнику лицом.

Конкурсный управляющий не указывает, каким именно образом дополнительное соглашение было направлено на причинение вреда имущественным правам кредиторов и был ли такой вред причинен. Занимаемая ФИО2 должность не поименована в квалификационных справочниках, на законодательном уровне требования к квалификации не установлены.

Как видно из прилагаемых документов и сведений из открытых источников, ФИО2 до приема на работу в ООО «Центральное общество» являлся генеральным директором страховой компании ОАО «Русская страховая транспортная компания» и обладал значительной квалификацией.

Как указано бывшим руководителем должника, заключение дополнительного соглашения было обусловлено тем, что 10.01.2018 между Министерством внутренних дел Российской Федерации (страхователь) и страховой компанией ООО «Центральное страховое общество» (с 09.06.2018 – ООО «Центральное общество») был заключен государственный контракт обязательного государственного страхования жизни и здоровья лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации № 31/31ГК.

Контракт был заключен на страхование жизни и здоровья 788 800 сотрудников МВД на 2018- 2019 годы на 13,7 млрд рублей. С учетом того, что вся балансовая стоимость активов должника по состоянию на 2017 год составляла 2 млрд рублей, то есть, объем страхования и, соответственно, нагрузка на сотрудников должника увеличилась почти в 7 раз.

При этом, как пояснил ответчик, ФИО2 как заместитель генерального директора должника непосредственно курировал реализацию государственного контракта, в частности, ему подчинялись управления по маркетингу, юридическое управление, управление контроля операционных рисков. Учитывая, что объем как страховых выплат, так и страховых случаев существенно вырос, увеличение заработной платы ФИО2 объяснимо резким ростом, как объема его обязанностей, так и соответствующим ростом доходов должника. Специфика трудовых отношений по законодательству Российской Федерации состоит в том, что при заключении трудового договора в отличие от гражданско-правовой сделки отсутствует необходимость определения точного объема и размера встречного исполнения со стороны работника.

Базовые условия трудового договора, в частности оклад и социальные гарантии, не могут быть поставлены в зависимость от финансового результата, полученного работодателем в результате деятельности работника, поскольку, такая зависимость вела бы к искажению самого существа трудовых отношений.

Следует учитывать также, что уровень оклада ФИО2 был соразмерен окладам, установленным у должника. Так, согласно приказу № ЦОЗП-000040 от 25.04.2018 размер оклада руководителя управления контроля операционных рисков составлял 690 000 руб.; размер оклада советника генерального директора составлял 2 300 000 рублей (приказ от 02.04.2018 № ЦОЗП-000031); размер окладов советника по работе с финансовыми институтами и по работе с партнерами (не руководящие должности) составлял соответственно 460 000 руб. и 350 000 руб. (приказ № ЦОЗП-000033 от 02.04.2018), размер оклада директора по связям с общественностью составлял 750 000 руб. (приказ № ЦОЗП-000040от 02.04.2018).

Таким образом, ФИО2 получал заработную плату в размере, соответствующем окладам сотрудников должника при том, что конкурсный управляющий не оспаривает трудовые договоры должника с перечисленными выше лицами и не ставит вопрос о том, что указанные лица получили завышенную заработную плату.

Также конкурсный управляющий не оспаривает сам факт исполнения ФИО2 своих трудовых обязанностей в соответствии с трудовым договором и дополнительным соглашением.

Доказательств того, что именно подписание дополнительного соглашения причинило вред имущественным интересам кредиторов или того, что ФИО2 имел своей целью причинение такого вреда конкурсным управляющим в дело не представлено.

Конкурсным управляющим не доказано злоупотребление правом, наличие у сторон намерения причинить вред имущественным правам кредиторов и (или) фактическое причинение такого вреда неправомерными действиями участников сделки.

Спорные выплаты совершены в рамках обычной хозяйственной деятельности должника, в отсутствие признаков его неплатежеспособности в оспариваемый период. Как следует из материалов дела, конкурсный управляющий не оспаривает трудовой договор, заключенный с ответчиком, равно как и не ставит под сомнение осуществление последним трудовой функции.

Само по себе возможное наличие у работодателя финансовых затруднений, включая инициацию процедуры банкротства, не исключает обязанности работников, вплоть до увольнения, продолжать исполнение возложенных на обязанностей.

В то же время, считая произведенные платежи в совокупности сделкой, направленной на причинение вреда имущественным интересам кредиторов должника и совершенной в условиях неплатежеспособности должника, заявитель не представил доказательств неплатежеспособности должника в период совершения платежей.

Доказательств того, что неплатежеспособность должника наступила в результате выплаты заработной платы ответчику, также не представлено.

При этом сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства) (определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.04.2016 по делу № 302-ЭС14-1472).

Исходя из вышеизложенного, суд считает, что конкурсным управляющим не доказана совокупность условий, необходимых для признания оспариваемого договора недействительным на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Заключение дополнительного соглашения № 2 от 01.03.2018 к трудовому договору №01/15 от 13.01.2015 с ФИО2 не может быть признано сделкой по правилам пункта 1 статьи 61.2 ФЗ Закона о банкротстве, поскольку выходит за период подозрительности, установленный статьей, является частью обычной хозяйственной деятельности общества, а сам по себе размер заработной платы соответствовал квалификации работника и уровню занимаемой должности.

При рассмотрении дела судом не было установлено и наличие оснований для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным статьями 10, 168, 170 ГК РФ ввиду следующего.

В силу пункта 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу пункта 1 статьи 168 ГК РФ и разъяснений, данных в пункте 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по общему правилу сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (статья 170 ГК РФ).

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 86 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Из смысла положений указанной статьи 170 ГК РФ во взаимосвязи с пунктом 1 статьи 166 ГК РФ следует, что мнимость сделки связывается с пониманием сторонами того, что эта сделка не порождает для них каких-либо обязательств и они не имеют намерений исполнять ее либо требовать исполнения.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. В то же время для этой категории ничтожных сделок не требуется определение точной цели. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Факт расхождения волеизъявления сторон сделки с их волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон, а обстоятельства определяются на основе оценки совокупности всех доказательств по делу.

Обстоятельства, свидетельствующие о совершении конкретных действий, направленных на возникновение соответствующих данным сделкам правовых последствий (исполнение), само по себе исключает применение пункта 1 статьи 170 ГК РФ (определение Верховного Суда Российской Федерации от 28.05.2013 № 5-КГ13-49).

В соответствии со статьями 1, 10 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Для квалификация сделок как ничтожных с применением положений статей 10 и 168 ГК РФ недостаточно установления факта ущемления интересов других лиц, необходимо также установить недобросовестность сторон сделки, в том числе наличие либо сговора между сторонами, либо осведомленности контрагента должника о заведомой невыгодности, его негативных последствиях для лиц, имеющих защищаемый законом интерес.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной составляет три года.

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. При этом срок исковой давности начинает течь с момента совершения сделки.

В пункте 26 совместного постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда от 12-15.11.2001 № 15/18 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» и в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 05.12.2006 № 9675/06 разъяснено, что факт истечения срока исковой давности служит самостоятельным основанием для отказа в иске. В этом случае какие-либо другие доводы в обоснование заявленного искового требования не подлежат рассмотрению.

Закон о банкротстве наделяет конкурсного управляющих правом на обращение в суд с заявлениями, связанными с недействительностью сделок должника по специальным основаниям, предусмотренным этим Федеральным законом.

В таких случаях по общему правилу срок исковой давности исчисляется с момента, когда управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных Законом о банкротстве.

В соответствии с положениями пункта 1 статьи 94 и пункта 1 статьи 129 Закона о банкротстве со дня введения внешнего управления (открытия конкурсного производства) полномочия органов управления должника осуществляет внешний (конкурсный) управляющий.

Следовательно, названные управляющие от имени должника также вправе оспаривать совершенные им сделки и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством. В таких случаях не применяются специальные правила о сроках исковой давности, установленные законодательством о несостоятельности.

Поскольку заявленные конкурсным управляющим основания для признания дополнительного соглашения к трудовому договору недействительным как мнимой сделки по общим основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации, то определение начала течения срока исковой давности не связывается с моментом, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки.

В данном случае срок исковой давности подлежит исчислению с момента, когда о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, узнал сам должник, а не арбитражный управляющий.

Согласно статье 201 ГК РФ перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления.

В соответствии с пунктом 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» по смыслу статьи 201 ГК РФ переход прав в порядке универсального или сингулярного правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица, переход права собственности на вещь, уступка права требования и пр.), а также передача полномочий одного органа публично-правового образования другому органу не влияют на начало течения срока исковой давности и порядок его исчисления.

В этом случае срок исковой давности начинает течь в порядке, установленном статьи 200 ГК РФ, со дня, когда первоначальный обладатель права узнал или должен был узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Статус конкурсного управляющего как правопреемника органов управления должника основан на положении пункта 1 статьи 129 Закона о банкротстве: конкурсный управляющий осуществляет полномочия руководителя должника.

Как правомерно указано судом первой инстанции, как следствие, он связан сроком исковой давности по аналогии с ситуацией, когда в обществе назначен новый генеральный директор.

Данная позиция относительно исчисления срока исковой давности подтверждается определениями Верховного Суда Российской Федерации от 16.09.2015 № 303-ЭС15-10632, от 24.01.2017 № 78-КГ16-66, от 04.08.2016 по делу № А56-19632/2014.

Требование о признании недействительными дополнительного соглашения к трудовому договору от 01.03.2018 подает само общество в лице конкурсного управляющего, то есть сторона сделки.

Конкурсный управляющий при оспаривании сделок по общегражданским основаниям действует как исполнительный орган должника.

Исчисление сроков исковой давности в данном случае осуществляется по общим основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 181 ГК РФ, – с момента начала исполнения по сделке.

Изменение состава лиц, уполномоченных действовать от имени юридического лица, не влияет на исчисление срока исковой давности по требованиям такого юридического лица. В данном случае не применяются специальные правила о сроках исковой давности, установленные законодательством о банкротстве. Позиция, согласно которой срок исковой давности по предъявленному конкурсным управляющим иску применительно к признанию сделки недействительной по общегражданским основаниям, течет с момента его назначения, также не может быть применена.

Дополнительное соглашение было заключено 01.03.2018, срок исковой давности исходя из периода платежей завершился не позднее 30.09.2021.

Заявление о признании сделки недействительной конкурсный управляющий направил 07.06.2022, то есть с пропуском срока исковой давности.

При этом суд отмечает, что даже если предположить, что орган управления должником и ответчик действовали совместно с целью причинить вред интересам кредиторов или самому должнику, то и тогда срок исковой давности пропущен, поскольку 28.04.2018 Банком России была назначена временная администрация должника, которой были переданы все документы, в том числе, договор с ответчиком.

Временная администрация в соответствии со статьей 184.3 Закона о банкротстве вправе была оспорить сделки должника и ответчика.

Таким образом, даже при исчислении срока исковой давности с момента назначения временной администрации срок исковой давности пропущен.

При таких обстоятельствах суд, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все имеющиеся в деле доказательства, пришел к выводу о том, что оспариваемая конкурсным управляющим сделка являлась реальной; признаков злоупотребления правом со стороны должника и ответчика при ее заключении не установлено. Совокупность всех квалифицирующих признаков для признания оспариваемого агентского договора недействительной сделкой и применения последствий его недействительности не представлено.

Доказательств, опровергающих установленные судом обстоятельства, в материалы дела не представлено (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Каких-либо новых обстоятельств, которые могли бы повлиять на законность и обоснованность обжалуемого судебного акта, в апелляционной жалобе не приведено.

Доводы апелляционной жалобы не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении настоящего обособленного спора и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены или изменения оспариваемого определения суда.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием к отмене судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции считает, что оснований для отмены судебного акта не имеется.

Руководствуясь статьями 223, 266, 268, пунктом 1 части 4 статьи 272, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 17 апреля 2023 года по делу №А41-94540/19 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области.




Председательствующий


С.Ю. Епифанцева

Судьи


В.А. Мурина

А.В. Терешин