Постановление от 17 января 2022 г. по делу № А19-14230/2020

Четвертый арбитражный апелляционный суд

ул. Ленина 100б, Чита, 672000,

http://4aas.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело №А19-14230/2020
17 января 2022 года
г. Чита


Резолютивная часть постановления объявлена 10 января 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 17 января 2022 года.


Четвертый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Монаковой О.В., судей Антоновой О.П., Корзовой Н.А. при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО2 на определение Арбитражного суда Иркутской области от 24 сентября 2021 года по делу №А19-14230/2020 по заявлению индивидуального предпринимателя ФИО2 о включении требования в реестр требований кредиторов должника и заявлению акционерного общества «Солид-товарные рынки» о признании недействительным договора от 02.08.2019 г. об уступке права требования (цессии), заключенного между индивидуальным предпринимателем ФИО2 и индивидуальным предпринимателем ФИО3, третье лицо: ФИО4 по делу по заявлению акционерного общества «Солид-товарные рынки» (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 123007,<...>) о признании банкротом индивидуального предпринимателя ФИО3 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, место рождения: гор. Иркутск, адрес: 665813, Иркутская область, город Ангарск, ИНН <***>, ОГРНИП 305380103700155)

представители лиц участвующих в деле в судебное заседание не явились, извещены,

установил:

определением Арбитражного суда Иркутской области от 21.10.2020г. по делу №А19-14230/2020 (резолютивная часть объявлена 14.10.2020г.) в отношении индивидуального предпринимателя ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим в деле о банкротстве утвержден арбитражный управляющий ФИО5.

16.11.2020г. индивидуальный предприниматель ФИО2 обратился в Арбитражный суд Иркутской области с заявлением о включении в реестр требований кредиторов индивидуального предпринимателя ФИО3 задолженности в размере 5 109 899 рублей 77 копеек по договору от 02.08.2019г. об уступке права требования (цессии), как обеспеченной залогом права требования индивидуального предпринимателя ФИО3 к ФИО4 на сумму 4 936 789 рублей 78 копеек.

Акционерное общество «Солид-товарные рынки» в рамках данного дела, 15.02.2021г. обратилось в Арбитражный суд Иркутской области с заявлением о признании недействительным договора от 02.08.2019г. об уступке права требования (цессии), заключенного между индивидуальным предпринимателем ФИО2 и индивидуальным предпринимателем ФИО3.

Решением Арбитражного суда Иркутской области от 12.04.2021г. по делу № А19-14230/2020 (резолютивная часть объявлена 05.04.2021г.) ФИО3 признан банкротом, в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим в деле о банкротстве должника утвержден арбитражный управляющий ФИО5.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 13.04.2021г. по делу №А19-14230/2020 заявление индивидуального предпринимателя ФИО2 о включении требования в реестр требований кредиторов ФИО3 и заявление Акционерного общества «Солид-товарные рынки» о признании недействительным договора от 02.08.2019г. об уступке права требования (цессии), заключенного между индивидуальным предпринимателем ФИО2 и индивидуальным предпринимателем ФИО3, объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 27.05.2021г. по делу №А19-14230/2020 к участию в рассмотрении настоящего обособленного спора в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, привлечена ФИО4

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 24 сентября 2021 года принят отказ Акционерного общества «Солид-товарные рынки» от заявления о признании недействительным договора от 02.08.2019г. об уступке права требования (цессии), заключенного между индивидуальным предпринимателем ФИО2 и индивидуальным предпринимателем ФИО3.

Производство по заявлению Акционерного общества «Солид-товарные рынки» о признании недействительным договора от 02.08.2019г. об уступке права требования (цессии), заключенного между индивидуальным предпринимателем ФИО2 и индивидуальным предпринимателем ФИО3 прекращено.

В удовлетворении заявления индивидуального предпринимателя ФИО2 о включении требования в реестр требований кредиторов ФИО3 отказано.

Не согласившись с определением суда первой инстанции, индивидуальный предприниматель ФИО2 обжаловал его в апелляционном порядке.

Заявитель в своей апелляционной жалобе ставит вопрос об отмене определения суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении заявления о включении требования в реестр требований кредиторов, ссылаясь на то, что выводы суда, содержащиеся в оспариваемом определении не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, суд при вынесении оспариваемого судебного акта неполно выяснил обстоятельства, имеющие значение для дела, судебный акт принят с грубым нарушением норм материального и процессуального права, что привело к вынесению неправосудного судебного акта.

В дополнении к апелляционной жалобе выражает несогласие выводами суда первой инстанции о том, что постановлением задолженность с ФИО4 взыскана не в пользу ФИО2, а в пользу ООО «ЮК «СтратегЪ», а доказательств осуществления процессуального правопреемства между ООО «ЮК «СтратегЪ» и ИП ФИО2 в рамках дела № А19-11845/2015, как это предписывают нормы процессуального законодательства, не представлено, поскольку процессуальные нормы, вопреки позиции, занятой судом первой инстанции, не устанавливают обязательный характер осуществления процессуального правопреемства в суде, вынесшем соответствующий судебный акт.

Конечному правопреемнику ИП ФИО3 после заключения с ИП ФИО2, договора от 02.08.2019 г. ничего не препятствовало осуществить в порядке статьи 48 АПК РФ соответствующую замену стороны в раках ела № А19-11845/2015.

По вопросу заключения дополнительного соглашения к договору от 02 августа 2019 ИП ФИО2 приводились экономические мотивы заключения соглашения со стороны ИП ФИО2 ФИО2 на дату заключения договора и, соответственно, дополнительного соглашения к нему, не знал и не мог знать о фактах неисполнения обязательств ИП ФИО3 перед третьими лицами.

ФИО2 неоднократно на протяжении всего срока рассмотрения обособленного спора указывал, что экономическая целесообразность для него как владельца уступаемого права требования в реализации права требования к ФИО4 заключалась в получении максимального объема причитающихся ему как кредитору денежных средств.

Реализация денежного требования по номинальной стоимости (то есть без дисконта, 1 к 1), в частности (не ограничиваясь), была обусловлена условиями об оплате ФИО3 денежных средств за приобретение требования к своей матери (ФИО4). Заключение дополнительного соглашения об увеличении стоимости уступаемого права требования вызвало у суда и лиц, участвующих в рассмотрении обособленного спора, сомнения, между тем, по мнению ФИО2, им были предприняты все меры, направленные на устранение сомнений в действительности совершенной сделки.

ФИО3 не привел разумных экономических мотивов по подписанию дополнительного соглашения, что не может ущемлять права и законные интересы заявителя требования и по сути процессуального оппонента должника - ИП ФИО2 Должник выкупил задолженность к своей матери (ФИО6) в целях избежания процедур принудительного взыскания в отношении последней, и впоследствии, со слов представителей должника, озвученных в ходе судебных заседаний по рассмотрению обособленного спора, простил задолженность своей матери, то есть распорядился приобретенным у ФИО2 правом требования.

В настоящем же случае ФИО2 не является аффилированным к должнику лицом по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве и не входит в одну группу лиц с должником, в соответствии с Законом о защите конкуренции, таким образом, вопрос экономической целесообразности совершения сделки, не мог быть предметом исследования при рассмотрении вопроса о включении требований ИП ФИО2 в реестр требований кредитора.

Выводы суда о мнимости совершенной сделки, её направленности на увеличение кредиторской задолженности, а также злоупотребление ИП ФИО2 правами, действительности не соответствуют, так как требования конкурсных кредиторов к должнику (ИП ФИО3) на дату вынесения оспариваемого Определения составляли чуть менее 1 000 000 000 рублей, в связи с чем суд неправомерно применил к сделке, совершенной между Должником и ИП ФИО2, положения статьи 10 ГК РФ. Каких-либо доказательств недобросовестности ФИО2 в дело не представлено, вывод суда основывается на предположениях.

Лицами, участвующим в деле отзывы на апелляционную жалобу не представлены.

В соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено в отсутствие лиц, участвующих в деле, надлежащим образом уведомленных о времени и месте судебного заседания.

Рассмотрев доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, проверив правильность применения норм материального и соблюдения норм процессуального права в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в обжалуемой части, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 16.05.2017г. по делу № А19-11845/2015 в редакции определений Четвертого арбитражного апелляционного суда от 17.05.2017г. и от 23.05.2017г. с предпринимателя ФИО4 в пользу Общества с ограниченной ответственностью «Юридическая компания «Стратегъ» взыскана задолженность по договорам займа от 30.05.2014г. № 4/З-2014, от 17.06.2014г. № 5/З-2014, от 24.06.2014г. №8/З-2014 в общем размере 4 935 789 рублей 78 копеек, в том числе: 4 144 000 рублей - основной долг, 791 789 рублей 78 копеек - проценты за пользование чужими денежными средствами, а также судебные расходы в размере 2 000 рублей 00 копеек.

31.07.2019г. между Обществом с ограниченной ответственностью «Юридическая компания «Стратегъ» (цедент) в лице генерального директора ФИО2 и предпринимателем ФИО2 (цессионарий) заключен договор об уступке права требования (цессии), по условиям которого цедент передает, а цессионарий принимает право требования уплаты денежных средств от предпринимателя ФИО4, в том числе: 4 144 000 рублей 00 копеек - основной долг, 791 789 рублей 78 копеек - проценты за пользование чужими денежными средствами, 2 000 рублей 00 копеек - судебные расходы (пункт 1.1 договора от 31.07.2019г. об уступке права требования (цессии).

На основании пункта 1.3 договора от 31.07.2019г. об уступке права требования (цессии) право требования, указанное в пункте 1.1 соглашения, считается перешедшим к цессионарию с момента заключения соглашения.

Пунктом 3.1 договора от 31.07.2019г. об уступке права требования (цессии) установлено, что цессионарий обязуется уплатить цеденту за уступаемое право требования к должнику денежную сумму в размере 450 000 рублей путем перечисления указанной суммы на расчетный счет цедента либо иным законным способом, согласованным сторонами.

Из пункта 3.2 договора от 31.07.2019г. об уступке права требования (цессии) следует, что цессионарий обязуется уплатить цеденту денежную сумму, указанную в пункте 3.1 договора, единовременно в течение 6 месяцев с момента заключения договора.

В целях прекращения встречных однородных обязательств Общество с ограниченной ответственностью «Юридическая компания «Стратегъ» в лице генерального директора ФИО2 и предприниматель ФИО2 заключили 02.08.2019г. соглашение о зачете встречных однородных требований, признав прекращенными встречные однородные обязательства на сумму 450 000 рублей.

02.08.2019г. между предпринимателем ФИО2 (цедент) и предпринимателем ФИО3 (цессионарий) заключен договор об уступке права требования (цессии), по условиям которого цедент передает, а цессионарий принимает право требования уплаты денежных средств от предпринимателя ФИО4, в том числе: 4 144 000 рублей 00 копеек - основной долг, 791 789 рублей 78 копеек - проценты за пользование чужими денежными средствами, 2 000 рублей 00 копеек - судебные расходы (пункт 1.1 договора от 02.08.2019г. об уступке права требования (цессии).

Согласно пункту 1.3 договора от 02.08.2019г. об уступке права требования (цессии) право требования, указанное в пункте 1.1 договора, считается перешедшим к цессионарию с момента заключения этого договора.

Пунктом 3.1 договора от 02.08.2019г. об уступке права требования (цессии) установлено, что цессионарий обязуется уплатить цеденту за уступаемое право требования к должнику денежную сумму в размере 450 000 рублей путем перечисления указанной суммы на расчетный счет цедента либо иным законным способом, согласованным сторонами.

В соответствии с дополнительным соглашением от 02.08.2019г. стороны договорились изменить пункт 3.1 договора от 02.08.2019г. об уступке права требования (цессии), изложив его в следующей редакции: цессионарий обязуется уплатить цеденту за уступаемое право требования к должнику денежную сумму в размере 4 935 789 рублей 78 копеек путем перечисления указанной суммы на расчетный счет цедента либо иным законным способом, согласованным сторонами.

Пунктом 5.2 договора от 02.08.2019г. об уступке права требования (цессии) установлено, что до момента полной оплаты по договору право требования к должнику находится в залоге у цедента.

Ссылаясь на то, что цессионарий не исполнил принятые на себя обязательства по оплате, предусмотренные договором от 02.08.2019г. об уступке права требования (цессии), предприниматель ФИО2 обратился в суд с настоящим заявлением и просил включить в реестр требований кредиторов ФИО3 сумму основного долга в размере 4 935 789 рублей 78 копеек, начисленных на нее процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 174 109 рублей 99 копеек, а также признать заявленное требование обеспеченным залогом права требования ФИО3 к ФИО4 на сумму 4 936 789 рублей 78 копеек.

Суд первой инстанции, придя к выводу, что сделка, на которой кредитор основывает свое требование, является мнимой, направленной на создание искусственной задолженности в удовлетворении заявленного требования отказал.

Суд апелляционной инстанции, исследовав материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, не находит оснований для отмены оспариваемого судебного акта в обжалуемой части в связи со следующим.

В силу части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным указанным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно пункту 4 статьи 213.24 Федерального закона от 26.10.2002г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» в ходе процедуры реализации имущества гражданина требования конкурсных кредиторов и уполномоченного органа подлежат рассмотрению в порядке, предусмотренном статьей 100 указанного Федерального закона.

В свою очередь, пунктом 1 статьи 100 Федерального закона от 26.10.2002г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» установлено, что кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику в любой момент в ходе внешнего управления. Указанные требования направляются в арбитражный суд и внешнему управляющему с приложением судебного акта или иных подтверждающих обоснованность этих требований документов.

В пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015г. № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» разъяснено, что по смыслу пункта 4 статьи 213.24 Федерального закона от 26.10.2002г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» в процедуре реализации имущества должника конкурсные кредиторы и уполномоченный орган вправе по общему правилу предъявить свои требования к должнику в течение двух месяцев со дня опубликования сведений о признании должника банкротом и введении процедуры реализации его имущества (абзац третий пункта 1 статьи 142 Федерального закона от 26.10.2002г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

Как установлено, заявление предпринимателя ФИО2 предъявлено в Арбитражный суд Иркутской области 16.11.2020г. в процедуре реструктуризации долгов ФИО3, то есть до закрытия реестра требований кредиторов должника.

С учетом даты предъявления рассматриваемого требования, заинтересованные лица имели возможность представить возражения по существу заявления предпринимателя ФИО2

Финансовый управляющий ФИО3 - ФИО5 и конкурсный кредитор Акционерное общество «Солид-товарные рынки» реализовали право на предъявление возражений относительно удовлетворения заявления предпринимателя ФИО2

При этом в пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» отмечено, что в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3-5 статьи 100 Федерального закона от 26.10.2002г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Как неоднократно отмечал Верховный Суд Российской Федерации, в условиях банкротства должника и конкуренции его кредиторов для предотвращения необоснованных требований к должнику и нарушений тем самым прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника - банкрота, предъявляются повышенные требования (пункт 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», пункт 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016г.). Судебное исследование этих обстоятельств должно отличаться большей глубиной и широтой по сравнению с обычным спором, тем более, если на такие обстоятельства указывают лица, участвующие в деле. Для этого требуется исследование не только прямых, но и косвенных доказательств и их оценка на предмет согласованности между собой и позициями, занимаемыми сторонами спора.

В связи с изложенным при установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению часть 3.1 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

Основываясь на процессуальных правилах доказывания (статьи 65 и 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), в рассматриваемом случае заявитель обязан подтвердить допустимыми доказательствами правомерность своих требований, вытекающих из неисполнения другой стороной обязательств, возникших из договора.

Рассматривая требования заявителя, арбитражный суд исходил из того, что возможность конкурсных кредиторов в деле о банкротстве доказать необоснованность требования другого кредитора обычно объективным образом ограничена, поэтому предъявление к ним высокого стандарта доказывания привело бы к неравенству таких кредиторов.

При рассмотрении подобных споров конкурсному кредитору достаточно представить суду доказательства prima facie, подтвердив существенность сомнений в наличии долга. При этом другой стороне, настаивающей на наличии долга, не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно она должна обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.

В противном случае на конкурсного кредитора налагалось бы бремя доказывания отрицательного факта, что недопустимо с точки зрения поддержания баланса процессуальных прав и гарантий их обеспечения.

Как следует из материалов дела, финансовый управляющий ФИО3 - ФИО5 и конкурсный кредитор Акционерное общество «Солид-товарные рынки» привели ссылки на обстоятельства, вызывающие, по их мнению, обоснованные сомнения относительно истинной цели заключения предпринимателем ФИО2 и ФИО3 договора от 02.08.2019г. об уступке права требования (цессии), полагали, что вышеуказанная сделка совершена без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, направлена на нарушение прав и законных интересов независимых кредиторов должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна.

Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов.

Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, в частности, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства или участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

При рассмотрении возражений финансового управляющего и конкурсного кредитора относительно требования предпринимателя ФИО2 суд первой инстанции установил следующие обстоятельства.

Как следует из материалов дела, в обоснование заявленных требований предприниматель ФИО2 указал, что факт наличия у ФИО4 неисполненного денежного обязательства, впоследствии переуступленного предпринимателем ФИО2 ФИО3, установлен постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 16.05.2017г. по делу № А19-11845/2015.

При этом вышеуказанным постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда задолженность с предпринимателя ФИО4 взыскана не в пользу предпринимателя ФИО2, а в пользу Общества с ограниченной ответственностью «Юридическая компания «Стратегъ».

Согласно положениям главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации переход прав кредитора к другому лицу по сделке (уступка требования) является одной из форм перемены лиц в обязательстве.

В соответствии с частью 1 статьи 48 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном судебным актом арбитражного суда правоотношении (реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга, смерть гражданина и другие случаи перемены лиц в обязательствах) арбитражный суд производит замену этой стороны ее правопреемником и указывает на это в судебном акте.

В силу разъяснений, изложенных в пункте 23 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», если требование кредитора подтверждено вступившим в законную силу судебным актом и подается лицом, являющимся правопреемником истца по соответствующему делу, то к такому требованию по смыслу пункта 1 статьи 71 или пункта 1 статьи 100 Федерального закона от 26.10.2002г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» должно быть приложено определение суда, принявшего решение, о процессуальном правопреемстве.

Доказательств осуществления процессуального правопреемства между Обществом с ограниченной ответственностью «Юридическая компания «Стратегъ» и предпринимателем ФИО2 в рамках дела № А19-11845/2015, как это предписывают нормы процессуального законодательства, в материалы дела не представлено, при этом спустя два дня после заключения между Обществом с ограниченной ответственностью «Юридическая компания «Стратегъ» (цедент) в лице генерального директора ФИО2 и предпринимателем ФИО2 (цессионарий) договора от 31.07.2019г. об уступке права требования (цессии), право требования уплаты задолженности к ФИО4 переуступлено предпринимателем ФИО2 предпринимателю ФИО3 в соответствии с договором от 02.08.2019г. об уступке права требования (цессии).

Согласно пункту 3.1 договора от 02.08.2019г. об уступке права требования (цессии) предприниматель ФИО3 обязался уплатить предпринимателю ФИО2 за уступаемое право требования денежную сумму в размере 450 000 рублей.

При этом в тот же день, когда цедент и цессионарий достигли соглашения по всем существенным условиям договора от 02.08.2019г. об уступке права требования (цессии), предприниматель ФИО3 в соответствии с дополнительным соглашением от 02.08.2021г. принимает решение увеличить сумму своих обязательств перед предпринимателем ФИО2 до 4 935 789 рублей 78 копеек.

Какое-либо разумное экономическое обоснование согласия на более чем десятикратное увеличение своих обязательств перед предпринимателем ФИО2 непосредственно в день согласования стоимости уступаемого права в размере 450 000 рублей ФИО3 в материалы дела не представил, учитывая, что дату заключения договора у ФИО3 имелись неисполненные обязательства в значительном размере перед иными кредиторами, в частности, перед Акционерным обществом «Солид-товарные рынки» и предпринимателем ФИО7, чьи требования впоследствии были включены в реестр требований кредиторов должника соответственно определениями Арбитражного суда Иркутской области от 21.10.2020г. и от 27.01.2021г. по настоящему делу.

Доводы предпринимателя ФИО2 о том, что, заключая с ФИО3 договор от 02.08.2019г. об уступке права требования (цессии), заявитель преследовал единственную цель - получить причитающуюся ему задолженность, установленную вступившим в законную силу Постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 16.05.2017г. по делу № А19-11845/2015, правомерно отклонены судом первой инстанции, поскольку, как установлено право требования уплаты задолженности к предпринимателю ФИО4 получено предпринимателем ФИО2 в результате заключения договора от 31.07.2019г. об уступке права требования (цессии) с Обществом с ограниченной ответственностью «Юридическая компания «Стратегъ».

При этом из содержания вышеуказанного договора следует и заявителем не оспаривается, что полномочия генерального директора цедента - Общества с ограниченной ответственностью «Юридическая компания «Стратегъ» также исполнял ФИО2

Помимо этого, согласно находящимся в свободном доступе данным Единого государственного реестра юридических лиц, с 08.02.2010г. ФИО2 являлся единственным участником (учредителем) Общества с ограниченной ответственностью «Юридическая компания «Стратегъ» (ОГРН <***>, ИНН <***>).

В то же время, заявляя в рамках настоящего обособленного спора о намерении получить задолженность, установленную вступившим в законную силу постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда по делу № А19-11845/2015, ФИО2 не представлено каких-либо убедительных доказательств принятия реальных мер к взысканию с ФИО4 задолженности, установленной судебным актом, вступившим в законную силу еще 16.05.2017г.

Как установлено, 13.06.2017г. Арбитражным судом Иркутской области выдан исполнительный лист серии ФС № 013474448 на принудительное исполнение Постановления Четвертого арбитражного апелляционного суда от 16.05.2017г. по делу № А19-11845/2015, при этом сведений о предъявлении вышеназванного исполнительного документа в службу судебных приставов ни в период его руководства деятельностью Общества с ограниченной ответственностью «Юридическая компания «Стратегъ», ни после заключения с последним договора от 31.07.2019г. об уступке права требования (цессии) в материалы дела не представлено..

В данном случае суд первой инстанции сделал правильный вывод, что подобное поведение взыскателей, не предпринимавших реальных мер к взысканию присужденной задолженности в течение более чем двух лет с даты выдачи исполнительного листа (с 13.06.2017г. по 02.08.2019г.), необъяснимо с точки зрения цели коммерческого интереса, направленного, прежде всего, на извлечение прибыли от своей деятельности, и указывает на нестандартный характер взаимоотношений между предпринимателем ФИО2 и ФИО4 и об отсутствии у заявителя реального намерения взыскать задолженность, установленную вступившим в законную силу постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 16.05.2017г. по делу № А19-11845/2015, в порядке, установленном действующим законодательством.

Кроме того, установлено, что ФИО4, в свою очередь, приходится ФИО3 матерью, что ни должником, ни третьим лицом не оспаривается.

В ходе судебного разбирательства представитель должника пояснил, что в силу родственных отношений ФИО3 цели взыскания задолженности с ФИО4 также не имел.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Ш.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств.

Отсюда следует, что при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно.

Так, по результатам рассмотрения заявления предпринимателя ФИО2, изучения доводов, положенных в обоснование заявленных им требований, и имеющихся в материалах обособленного спора доказательств, суд первой инстанции правильно установил обстоятельства, указывающие на мнимость сделки, совершенной между предпринимателем ФИО2 и предпринимателем ФИО3:

- отсутствие у взыскателя по исполнительному документу, выданному на принудительное исполнение Постановления Четвертого арбитражного апелляционного суда от 16.05.2017г. по делу № А19-11845/2015, намерения получить удовлетворение своих требований в течение более чем двух лет с даты получения исполнительного документа;

- отсутствие у цессионария заинтересованности в реализации права на фактическое получение задолженности, приобретенного по договору от 02.08.2019г. об уступке права требования (цессии);

- десятикратное, в отсутствие разумного экономического обоснования, согласие цессионария на увеличение стоимости прав, уступаемых по договору от 02.08.2019г. об уступке права требования (цессии), непосредственно в день заключения указанного договора при наличии неисполненных обязательства в значительном размере перед иными кредиторами;

- нестандартный характер взаимоотношений между цедентом, цессионарием и должником по договору от 02.08.2019г. об уступке права требования (цессии).

При этом данные обстоятельства заявителем не опровергнуты.

Вместе с тем, как отмечалось выше, рассматривая вопрос относительно правомерности и обоснованности требований кредитора, основанных на сделке (договоре), суд обязан оценить сделку на предмет ее соответствия закону и не может игнорировать признаки мнимости такой сделки.

На основании статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Ничтожна сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

В силу положений статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах (пункт 1). В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права (пункт 2).

По смыслу статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации злоупотребление гражданским правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, с нарушением при этом прав и законных интересов других лиц.

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

Статья 2 Федерального закона от 26.10.2002г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» предусматривает основные понятия, используемые в указанном Федеральном законе, в том числе понятие вреда, причиненного имущественным правам кредиторов, под которым понимаются уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Непосредственной целью санкции, содержащейся в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, а именно отказа в защите права лицу, злоупотребившему правом, является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого злоупотребления.

Следовательно, для защиты нарушенных прав потерпевшего суд может не принять доводы лица, злоупотребившего правом, ссылающегося на соответствие своих действий по осуществлению принадлежащего ему права формальным требованиям законодательства.

Поэтому упомянутая норма закона может применяться как в отношении истца, так и в отношении ответчика (пункт 5 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008г. № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Оценив в совокупности все обстоятельства обособленного спора, суд первой инстанции сделал правомерный вывод, что сделка с ФИО3, на которой предприниматель ФИО2 основывает свое требование, является мнимой, направленной на создание искусственной задолженности и, как следствие, на нарушение прав и законных интересов кредиторов должника, а приведенные выше обстоятельства, установленные в рамках рассмотрения обособленного спора, являются основанием для отказа в удовлетворении заявления предпринимателя ФИО2 о включении задолженности в реестр требований кредиторов ФИО3

Доводы апелляционной жалобы не опровергают правильности выводов суда первой инстанции, направлены исключительно на переоценку установленных по делу обстоятельств и не могут являться основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

Судом первой инстанции установлены все фактические обстоятельства и исследованы доказательства, представленные сторонами по делу, правильно применены подлежащие применению нормы материального права, обстоятельства, установленные статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса РФ в качестве оснований для отмены либо изменения судебного акта, апелляционным судом не установлены.

Согласно п. 27 Постановления Пленума ВС РФ от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» по результатам рассмотрения апелляционной жалобы, поданной на часть решения суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции выносит судебный акт, в резолютивной части которого указывает выводы относительно обжалованной части судебного акта. Выводы, касающиеся не обжалованной части судебного акта, в резолютивной части судебного акта не указываются.

Настоящее постановление выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, в связи с чем направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети "Интернет".

По ходатайству указанных лиц копии постановления на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку.

Лица, участвующие в деле, могут получить информацию о движении дела в общедоступной базе данных Картотека арбитражных дел по адресу www.kad.arbitr.ru.

Руководствуясь статьями 268 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четвёртый арбитражный апелляционный суд

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда Иркутской области от 24 сентября 2021 года по делу №А19-14230/2020 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа в течение одного месяца с даты принятия путем подачи жалобы через арбитражный суд первой инстанции.


Председательствующий О.В. Монакова


Судьи О.П. Антонова


Н.А. Корзова