Постановление от 14 апреля 2022 г. по делу № А56-77014/2018

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-77014/2018
14 апреля 2022 года
г. Санкт-Петербург
/сд.52


Резолютивная часть постановления объявлена 11 апреля 2022 года

Постановление изготовлено в полном объеме 14 апреля 2022 года


Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего судьи М.Г. Титовой,

судей Е.В. Будариной, Н.А. Морозовой,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,


при неявке участвующих в обособленном споре лиц,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-35990/2021) финансового управляющего должником на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 03.10.2021 по обособленному спору № А56-77014/2018/сд.52 (судья Сереброва А.Ю.), принятое по заявлению финансового управляющего ФИО2 к ФИО3 о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО4,



установил:

определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) от 10.07.2018 принято к рассмотрению заявление ФИО4 о признании ее несостоятельной (банкротом), возбуждено производство по настоящему делу о несостоятельности ФИО4

Решением арбитражного суда от 22.10.2018 ФИО4 (далее – должник) признана банкротом, в отношении должника введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО5

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.04.2019 решение от 22.10.2018 отменено, в отношении ФИО4 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО5

Определением арбитражного суда от 15.08.2019 арбитражный управляющий ФИО5 освобожден от исполнения обязанностей, новым финансовым управляющим утвержден ФИО6.

Решением арбитражного суда от 06.02.2020 ФИО4 признана несостоятельной (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО2.

Финансовый управляющий ФИО2 12.07.2021 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной сделкой переводов денежных средств, осуществленных супругом должника ФИО7 в адрес ответчика ФИО3 с расчетного счета № <***>, открытого в ПАО «Сбербанк России», 15.03.2019 в размере 242 400 руб., и применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО3 в конкурсную массу должника ? доли от общей суммы переводов, составляющей 121 200 руб., представляющих собой причитающуюся должнику долю в общем имуществе супругов.

Определением арбитражного суда от 03.10.2021 в удовлетворении заявления финансового управляющего отказано; с ФИО4 в доход федерального бюджета взыскано 6000 руб. расходов по уплате государственной пошлины.

Не согласившись с указанным определением, финансовый управляющий обратился с апелляционной жалобой, в которой просил отменить определение суда первой инстанции, ссылаясь на недоказанность ответчиком факта получения денежных средств от супруга должника в счет оплаты переданного товара или оказанных услуг; выразил несогласие с выводом суда о пропуске им срока исковой давности по заявленным требованиям, поскольку такой срок начал течь с момента, когда ему стало известно о наличии у ФИО7 счета, с которого осуществлялось перечисление спорных денежных средств в пользу ответчика, а именно с 25.05.2021 по информации, полученной им от АО «Банк Дом.РФ» в рамках рассмотрения иного обособленного спора, в то время как ранее налоговый орган не указал ему на наличие у супруга должника данного счета.

Лица, участвующие в обособленном споре, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились, что в силу статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы в отсутствие представителей.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены в апелляционном порядке.

При рассмотрении дела судом первой инстанции установлено, что должник (до брака - ФИО8) и ФИО7 вступили в брак 10.10.2010.

Вступившим в силу 20.05.2020 определением арбитражного суда от 08.02.2020, принятым в рамках обособленного спора № А56-77014/2018/сд.1, признан недействительным заключенный между указанными лицами 23.11.2012 брачный договор, по условиям которого супруги пришли к соглашению изменить установленный законом режим совместной собственности на их имущество и установить режим раздельной собственности как на нажитое к тому моменту в браке имущество, так и на имущество, которое будет нажито ими в будущем, применены последствия недействительности данной сделки в виде восстановления режима совместной собственности супругов.

Обращаясь с настоящим заявлением в арбитражный суд, финансовый управляющий должником сослался на то, что в ходе процедуры банкротства должника из выписки по расчетному счету, открытому в ПАО «Сбербанк России», ему стало известно, что супруг должника ФИО7 (умер 28.05.2020) произвел перечисление денежных средств ответчику в сумме 242 400 руб.

Из материалов обособленного спора следует, что действительно супруг должника ФИО7 со счета № <***> 15.03.2019 осуществил два перевода денежных средств на вышеуказанную сумму на карту (счет) ответчика.

Ссылаясь на положения пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», статей 10 и 166-168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), полагая, что платежи совершены за счет общего имущества супругов, так как в настоящий момент брачный договор, которым был установлен режим раздельной собственности супругов, признан недействительным, и эти действия были направлены на причинение вреда имущественным правам кредиторов должника с учетом того, что решением Колпинского районного суда города Санкт-Петербурга от 24.04.2013 по делу № 2-38/2013 с ФИО4 в пользу ФИО9 взыскано 18 100 000 руб. задолженности по договору займа от 27.01.2010, а также 500 000 руб. процентов, финансовый управляющий просил признать указанные платежи недействительными.

Не соглашаясь с заявленными требованиями, ФИО4 просила отказать в их удовлетворении по мотиву пропуска финансовым управляющим годичного срока исковой давности для признания недействительной оспариваемой в данном деле сделки, отсутствия каких-либо обстоятельств, свидетельствующих о наличии у спорной сделки пороков, выходящих за пределы дефектов, предусмотренных статьей 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», невозможности применения к спорным правоотношениям положений статьей 10 и 168 ГК РФ, недоказанности факта умышленного причинения должником в сговоре со своим супругом вреда третьим лицам; просила учесть то, что перечисляя денежные средства ответчику, ее супруг ФИО7 распоряжался своим личным имуществом, поскольку в указанный период времени действовал заключенный между супругами брачный договор, и не предполагал, что данный договор будет признан недействительным; отметила недоказанность финансовым управляющим факта совершения супругом оспариваемой сделки (отзыв л.д. 18-20).

Возражая против пропуска срока исковой давности, финансовый управляющий сослался на то, что о наличии у супруга должника поименованного в заявлении счета ему стало известно лишь в рамках рассмотрения обособленного спора № А56-77014/2018/сд.9 при поступлении в заседании 25.05.2021 отзыва АО «Банк ДОМ.РФ», а ранее в октябре 2020 года налоговый орган сообщил ему сведения о счетах ФИО7, где такой счет не был указан, поэтому полагал, что началом течения срока исковой давности в данной правовой ситуации следует считать май 2021 года, поскольку ранее он не мог знать о совершении супругом должника спорных платежей (письменные объяснения л.д. 21).

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции, указал на непредставление финансовым управляющим сведений об источниках формирования счета ФИО7, с которого им производились спорные платежи в пользу ответчика, на отсутствие доказательств того, что перевод спорных средств в указанной управляющим сумме осуществлялся за рамками типичной хозяйственной деятельности супругов и оснований в этой связи полагать, что эти средства потенциально могли пополнить конкурсную массу должника, исходил из того, что факт признания брачного договора недействительным в мае 2020 года не препятствовал первоначальному финансовому управляющему в 2018 году, с момента введения процедуры реализации имущества гражданина-должника, получить соответствующую информацию о банковских счетах её супруга и своевременно оспорить сделку.

Совокупность установленных по обособленному спору обстоятельств позволила суду первой инстанции прийти к выводу о недоказанности финансовым управляющим в данной правовой ситуации наличия в оспариваемой сделке каких-либо пороков, выходящих за пределы специальных оснований, отраженных в главе III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», что позволило бы признать платежи недействительными на основании положений статей 10 и 168 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 названного Закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

В силу пункта статьи 61.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан», в деле о банкротстве гражданина-должника по общему правилу подлежит реализации не только его личное имущество, но также и имущество, принадлежащее ему и супругу (бывшему супругу) на праве общей собственности (пункт 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве, пункты 1 и 2 статьи 34, статья 36 Семейного кодекса Российской Федерации).

Статьями 61.2 и 61.3 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» предусмотрена возможность признания недействительными следующих сделок должника: сделок, совершенных при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, о чем знала другая сторона сделки к моменту ее совершения, а также сделок, которые влекут или могут повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований.

В настоящем споре финансовый управляющий просил признать совершенные супругом гражданина-должника платежи в сумме 242 400 руб. недействительным по пункту 2 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» как безвозмездную сделку по распоряжению общим супружеским имуществом в виде денежных средств. Одновременно с этим управляющий сослался и на положения статей 10 и 168 ГК РФ, указав, что в данном случае в осуществлении спорных денежных переводах имеются, в том числе признаки злоупотребления правом, поскольку на момент его совершения у супруги ФИО7 имелась значительная по своей сумме просроченная задолженность по договору займа перед ФИО9

Следовательно, для признания спорных платежей недействительными финансовому управляющему в первую очередь необходимо было доказать, что данные переводы были совершены ФИО7 частично за счет средств признанной банкротом ФИО4, приходящихся на ее долю.

Изучив обстоятельства дела, апелляционный суд полагает, что в ситуации признания в мае 2020 года заключенного супругами задолго до этого брачного договора недействительным, что свидетельствует, по мнению управляющего, о ретроспективном прекращении ранее установленного условиями названного договора режима раздельной собственности ФИО7 и ФИО4, изложенные обстоятельства, тем не менее, не являются достаточными для признания спорного платежа недействительным как по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве, так и в соответствии с положениями ГК РФ ввиду следующего.

Согласно статье 158 ГК РФ сделки совершаются устно или в письменной форме (простой или нотариальной). По общему правилу в силу статьи 159 ГК РФ все сделки могут быть совершены устно, если только законом или соглашением сторон для той или иной сделки не установлена письменная (простая или нотариальная) форма.

Несмотря на то, что в соответствии со статьей 161 ГК РФ в простой письменной форме должны совершаться, в том числе сделки граждан между собой на сумму, превышающую десять тысяч рублей, несоблюдение данного требования влечет недействительность сделки лишь в случаях, прямо указанных в законе или в соглашении сторон.

Специфика гражданского оборота между физическими лицами, предметом которого в отличие от предпринимательской деятельности в основном выступают товары, работы и услуги, имеющие непосредственное отношение к удовлетворению личных потребностей граждан, в большинстве случаев предполагает закономерный отказ граждан от документального оформления ежедневно возникающих между ними правоотношений. Напротив, в рамках ведения предпринимательской деятельности, к субъектам которой предъявляются требования по хранению и периодическому представлению бухгалтерской и налоговой отчетности с целью раскрытия достоверной информации обо всех фактах хозяйственной жизни субъектов, отсутствие документального оформления осуществляемых ими операций не свидетельствует о надлежащем ведении такой деятельности с точки зрения нормального гражданского оборота, а также признаков разумности и добросовестности в поведении хозяйствующих субъектов.

Таким образом, само по себе отсутствие в материалах настоящего спора доказательств возмездности оспариваемой сделки в условиях ее совершения между физическими лицами спустя более 6 лет после подписания супругами брачного договора, заключение которого, как установлено судами в рамках обособленного спора № А56-77014/2018/сд.1, в указанный момент времени преследовало единственную цель воспрепятствовать кредитору гражданина-должника – ФИО9 обратить взыскание на имущество ФИО4 (с учетом судебного разбирательства, которое велось на тот момент в Колпинском районном суде города Санкт-Петербурга), не может с точки зрения обычного и нормального порядка совершения сделок между гражданами свидетельствовать о том, что перечисление денежных средств в пользу ответчика не носило встречного характера.

Учитывая то обстоятельство, что на момент совершения платежа брачный договор между супругами еще не был оспорен (заявление о признании его недействительным было подано только в июле 2019 года ООО «Легис Универсум»), разумных оснований считать, что ответчик знал о цели причинения вреда кредиторам супруги ФИО7, не имеется.

В соответствии с пунктом 2 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год, при этом течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В соответствии с пунктом 2 статьи 213.32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина.

При этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда финансовый управляющий узнал или должен был узнать о наличии указанных в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона оснований.

В абзаце втором пункта 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что в соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. В остальных случаях само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. В частности, разумный управляющий запрашивает у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве), запрашивает у соответствующих лиц сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям.

Потенциальная осведомленность арбитражного управляющего об обстоятельствах заключения сделки устанавливается с учетом требований о стандартах поведения, предъявляемых к среднему профессиональному арбитражному управляющему, действующему разумно и проявляющему требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность в аналогичной ситуации.

При рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, мог ли управляющий установить наличие этих обстоятельств, действуя разумно и осмотрительно. При этом необходимо принимать во внимание то, что разумный управляющий оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в частности, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

Затем управляющий оценивает реальную возможность фактического восстановления нарушенных прав должника и его кредиторов в случае удовлетворения судом заявлений об оспаривании сделок.

Таким образом, законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело реальную возможность, узнать о нарушении права.

Апелляционной суд находит верным вывод суда первой инстанции о том, что финансовым управляющим пропущен срок исковой давности по заявленному им требованию с учетом следующих установленных в рамках рассмотрения данного спора обстоятельств, связанных с исполнением управляющим ФИО4 обязанностей, предусмотренных Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».

Пункт 7 статьи 213.9 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» предусмотрено право финансового управляющего запрашивать сведения о должнике, в том числе о супруге должника.

В силу пункта 8 статьи 213.9 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» финансовый управляющий обязан принимать меры по выявлению имущества гражданина и обеспечению сохранности этого имущества.

С этой целью финансовый управляющий согласно пункту 7 этой же статьи наделяется правом получать информацию об имуществе гражданина, а также о счетах и вкладах (депозитах) гражданина, в том числе по банковским картам, об остатках электронных денежных средств и о переводах электронных денежных средств от граждан и юридических лиц (включая кредитные организации), от органов государственной власти, органов местного самоуправления, а также подавать в арбитражный суд от имени гражданина заявления о признании недействительными сделок по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 и 61.3 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», а также сделок, совершенных с нарушением этого же Закона.

Закономерным следствием содержащегося в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» разъяснения, согласно которому в деле о банкротстве гражданина-должника по общему правилу подлежит реализации не только его личное имущество, но также и имущество, принадлежащее ему и супругу (бывшему супругу) на праве общей собственности (пункт 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве, пункты 1 и 2 статьи 34, статья 36 Семейного кодекса Российской Федерации), является наделение финансового управляющего правомочием получать от вышеупомянутых субъектов информацию об имуществе, счетах и вкладах (депозитах) супруга гражданина-должника.

Как видно из дела, впервые процедура реализации имущества ФИО4 была введена 16.10.2018, ее финансовым управляющим был назначен ФИО5, постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.04.2019 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, 06.02.2020 вновь введена процедура реализации имущества и финансовым управляющим должником утвержден ФИО2

Согласно пункту 6 статьи 20.3 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» утвержденные арбитражным судом арбитражные управляющие являются процессуальными правопреемниками предыдущих арбитражных управляющих, в этой связи смена арбитражного управляющего не влияет на определение начала течения срока исковой давности.

Судебный акт – определение от 08.02.2020, признавший недействительной сделкой заключенный 23.11.2012 супругами ФИО7 брачный договор и определивший судьбу имущества, закрепленного, в том числе за супругом должника, как общего супружеского, вступил в силу 20.05.2020.

При таком положении именно с указанной даты финансовый управляющий ФИО2 имел объективную возможность оспаривать рассматриваемую сделку, совершенную супругом должника в отношении общего имущества супругов, в порядке пункта 4 статьи 213.32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», и с учетом предоставленных законом полномочий должен был обладать информацией о наличии у супруга должника счета в банковском учреждении, с которого осуществлялось перечисление спорных платежей ответчику, на указанную дату.

Довод апелляционной жалобы финансового управляющего о том, что о поименованном в рассматриваемом заявлении счете супруга должника ему стало известно только 25.05.2021 из отзыва АО «Банк ДОМ. РФ», представленного в судебном заседании при рассмотрении обособленного спора по делу №А56-77014/2018/сд.9, отклоняется как несостоятельный, поскольку в силу предоставленных ему полномочий финансовый управляющий (включая процессуального правопредшественника) должен был получить сведения о счетах, открытых на имя ФИО7 в ПАО «Сбербанк России», самостоятельно, независимо от сведений, которые могли предоставить ему об этом иные лица, по состоянию на 20.05.2020.

Таким образом, срок исковой давности по заявленным требованиям истек 20.05.2021, в то время как с настоящим заявлением в арбитражный суд финансовый управляющий обратился 12.07.2021 (л.д. 9), т.е. с пропуском установленного законом срока для оспаривания сделки по мотиву недействительности.

Исходя из положений пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений, содержащихся в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» пропуск финансовым управляющим срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявления об оспаривании сделки.

Учитывая изложенное, оснований для отмены обжалуемого судебного акта по доводам апелляционной жалобы или в соответствии с частью 4 статьи 270 АПК РФ апелляционный суд не имеется

Руководствуясь статьями 176, 223, 268, частью 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд



ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 03.10.2021 по обособленному спору № А56-77014/2018/сд.52 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.


Председательствующий


М.Г. Титова


Судьи



Е.В. Бударина


Н.А. Морозова