Постановление от 10 августа 2022 г. по делу № А51-22078/2016

Пятый арбитражный апелляционный суд

ул. Светланская, 115, г. Владивосток, 690001

www.5aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело

№ А51-22078/2016
г. Владивосток
10 августа 2022 года
Резолютивная часть постановления объявлена 03 августа 2022 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 10 августа 2022 года.

Пятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Т.В. Рева,

судей Н.Н. Анисимовой, А.В. Гончаровой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего имуществом ФИО2 - ФИО3,

апелляционное производство № 05АП-4430/2022

на определение от 14.06.2022

судьи Р.Б. Алимовой

по делу № А51-22078/2016 Арбитражного суда Приморского края

по заявлению финансового управляющего имуществом ФИО2 ФИО3 о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок

в рамках дела по заявлению индивидуального предпринимателя ФИО2

о признании несостоятельным (банкротом) ФИО6,

при участии:

от финансового управляющего ФИО3: ФИО4 (доверенность от 02.10.2019 сроком действия 5 лет, паспорт);

ФИО5 (паспорт);

иные лица, участвующие в деле о банкротстве, не явились,



УСТАНОВИЛ:

индивидуальный предприниматель ФИО2 (далее – ФИО2, заявитель, кредитор) 20.09.2016 обратился в Арбитражный суд Приморского края с заявлением о признании ФИО6 (далее – должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Приморского края от 27.09.2016 заявление ФИО2 принято к производству, возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО6

Определением Арбитражного суда Приморского края от 07.06.2017 (резолютивная часть) заявление ФИО2 признано обоснованным, в отношении ФИО6 введена процедура банкротства – реструктуризация долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО7.

Решением Арбитражного суда Приморского края от 07.11.2017 (резолютивная часть) ФИО6 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО7

Определением Арбитражного суда Приморского края от 05.07.2018 ФИО7 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего имуществом должника. Определением от 19.09.2018 финансовым управляющим утвержден ФИО8.

Определением Арбитражного суда Приморского края от 27.05.2020 к участию в рассмотрении дела о банкротстве должника привлечен финансовый управляющий имуществом ФИО2 – ФИО3 (далее – финансовый управляющий кредитора).

Определением Арбитражного суда Приморского края от 22.07.2020 (резолютивная часть) процедура реализации имущества должника завершена.

Постановлением Пятого арбитражного апелляционного суда от 09.10.2020 определение Арбитражного суда Приморского края от 28.07.2020 отменено, дело направлено на новое рассмотрение.

Определением Арбитражного суда Приморского края от 26.10.2020 назначено судебное заседание по рассмотрению дела.

В рамках дела о банкротстве должника ФИО2 в лице своего финансового управляющего ФИО3 16.08.2021 обратился в Арбитражный суд Приморского края с заявлением, в котором просил признать недействительными:

- договор купли-продажи от 09.02.2015, заключенный между должником и ФИО9, в отношении квартиры, расположенной по адресу: <...>, и обязать ФИО10 – последующего приобретателя названной квартиры по договору купли-продажи от 16.11.2016, заключенному между ФИО9 и ФИО10 возвратить квартиру из незаконного владения;

- договор дарения от 01.10.2015, заключенный между ФИО5 и ФИО9, в отношении квартиры, расположенной по адресу: <...>, и применить последствия недействительности сделки.

Определениями суда от 19.08.2021, 12.04.2022 к участию в рассмотрении обособленного спора привлечены ФИО11, ФИО12, ФИО13, арбитражный управляющий ФИО7

Определением Арбитражного суда Приморского края от 14.06.2022 в удовлетворении заявления кредитора отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО2 в лице финансового управляющего ФИО3 обратился в суд с апелляционной жалобой, в которой просил определение суда первой инстанции отменить и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленного требования. В обоснование своей позиции заявитель указал, что при вынесении обжалуемого определения суд неправильно применил нормы права, дал неверную оценку обстоятельствам дела. Полагал ошибочными выводы суда: о невозможности оспаривания договора купли-продажи от 09.02.2015 по общим основаниям, предусмотренным положениями статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), исходя из даты его заключения (до 01.10.2015), и невозможности признания такого договора недействительным по указанным основаниям; об отсутствии у договора купли-продажи от 09.02.2015 признаков мнимости и притворности, в то время как доказательства внесения оплаты покупателем (ФИО9) продавцу в материалы дела не представлены (безденежность договора), не доказана платежеспособность покупателя (с учетом дохода ФИО9 за период 2012-2015 годы согласно ответам налогового органа), при наличии заинтересованности продавца и покупателя (ФИО9 является пасынком должника согласно сведениям органов ЗАГС); о невозможности признания недействительным договора дарения от 01.10.2015 по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), в связи с действительностью брачного договора от 12.03.2015 и отсутствия у имущества статуса совместной собственности супругов; об отсутствии у должника на дату совершения договора дарения от 01.10.2015 признаков неплатежеспособности и отсутствия у сторон сделки цели причинить вред имущественным правам кредиторов (несмотря на обязательство должника перед ПАО «Дальневосточный банк», возникшее из поручительства по долгам ИП ФИО11 в марте 2015 года, направление банком должнику уведомления о досрочном погашении задолженности 15.04.2015); о пропуске срока исковой давности по заявленному требованию на дату обращения в суд с заявлением о признании оспариваемых сделок недействительными, поскольку об основаниях недействительности сделок должника финансовый управляющий кредитора узнал после утверждения в деле о банкротстве ФИО2

Определением Пятого арбитражного апелляционного суда от 11.07.2022 апелляционная жалоба ФИО2 в лице его финансового управляющего принята к производству, судебное заседание по ее рассмотрению назначено на 03.08.2022.

В материалы дела от ФИО9 поступил отзыв на апелляционную жалобу, в котором ответчик просил определение суда первой инстанции оставить без изменения, а жалобу – без удовлетворения.

В заседании арбитражного суда апелляционной инстанции 03.08.2022 коллегией заслушаны пояснения присутствовавших лиц.

Представитель финансового управляющего кредитора поддержал доводы апелляционной жалобы в полном объеме. Обжалуемое определение суда первой инстанции считал незаконным и необоснованным, подлежащим отмене.

ФИО5 на доводы апелляционной жалобы возражала, поддержала доводы, изложенные в отзыве ФИО9 Определение суда первой инстанции считала правомерным.

Иные лица, участвующие в деле о банкротстве и в арбитражном процессе по делу о банкротстве, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, явку представителей в судебное заседание, назначенное на 28.06.2022, не обеспечили, что не препятствует суду в порядке статьи 156 АПК РФ, пункта 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.02.2011 № 12 рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие указанных лиц.

Исследовав и оценив материалы дела, доводы апелляционной жалобы и отзыва на нее, заслушав пояснения лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статей 266-271 АПК РФ правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как установлено судом по материалам дела, 09.02.2015 между должником (продавец) и ФИО9 (покупатель) заключен договор купли-продажи (далее – договор 1), по условиям которого покупатель продает принадлежащую ему на праве собственности, а покупатель покупает в собственность 2-конмантную квартиру, расположенную по адресу: <...>, площадью 51,1 кв.м (далее – квартира 65), по цене 3 530 000 руб. (пункты 1, 3).

Впоследствии, полученная по договору 1 ФИО9 квартира реализована в пользу следующего покупателя – ФИО10 на основании договора купли-продажи от 16.11.2016 по цене в размере 3 500 000 руб. (далее – договор 2).

Согласно выписке из Единого государственного реестра недвижимости (далее – ЕГРН) право собственности ФИО9 на квартиру 65 зарегистрировано 24.02.2015, право собственности ФИО10 – 21.11.2016; до настоящего времени ФИО10 является собственником квартиры 65.

Также 01.10.2015 между ФИО5 как дарителем и ФИО9 как одаряемым заключен договор дарения (далее – договор 3) квартиры, расположенной по адресу: <...>, площадью 111,5 кв.м (далее – квартира 59), приобретенной в период брака между должником и ФИО5

Согласно выписке из ЕГРН право собственности ФИО9 на квартиру 59 зарегистрировано 13.10.2015.

Кредитор в лице финансового управляющего ФИО3, ссылаясь на то, что указанные выше сделки, направленные на отчуждение имущества должника в пользу иных лиц, совершены с заинтересованным лицом в период неплатежеспособности должника в отсутствие встречного предоставления со стороны ФИО9, обратился в Арбитражный суд Приморского края с настоящим заявлением. В качестве правового обоснования требования заявитель указал на то, что договор 1 совершен со злоупотреблением правом (статьи 10, 168 ГК РФ) и является мнимым (пункт 1 статьи 170 ГК РФ), при этом имущество должника, отчужденное в дальнейшем в собственность ФИО10 по договору 2, подлежит истребованию с последней по правилам статей 301, 302 ГК РФ как с недобросовестного приобретателя; сделка 2 подлежит признанию недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. В поступивших позже в суд первой инстанции дополнительных пояснениях заявитель указал на мнимость договора 2, на отсутствие доказательств оплаты стоимости квартиры со стороны покупателя – ФИО10 В судебном заседании апелляционного суда 03.08.2022 представитель финансового управляющего кредитора пояснил, что им оспорена цепочка сделок – договор 1 и договор 2.

Дела о банкротстве граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными Законом о банкротстве (пункт 1 статьи 6, пункт 1 статьи 32 Закона и часть 1 статьи 223 АПК РФ), который в системе правового регулирования несостоятельности (банкротства) участников гражданского (имущественного) оборота является специальным.

Особенности банкротства гражданина установлены параграфом 1.1 главы X Закона о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные главой X, регулируются главами I-III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI названного Закона.

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина (пункт 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве).

Заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве гражданина, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве гражданина независимо от состава лиц, участвующих в данной сделке (пункт 3 статьи 213.32 Закона о банкротстве).

Оспариванию в рамках дела о банкротстве гражданина подлежат также сделки, совершенные супругом должника-гражданина в отношении имущества супругов, по основаниям, предусмотренным семейным законодательством (пункт 4 статьи 213.32 Закона о банкротстве).

Поскольку ФИО2 является единственным конкурсным кредитором должника (определение Арбитражного суда Приморского края от 09.06.2017) и размер его требований, включенных в реестр требований кредиторов должника (11 203 208,28 руб.), составляет более 10% общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр, то данный кредитор имеет право на оспаривание сделок должника.

Порядок оспаривания сделок должника-гражданина предусмотрен статьей 213.32 Закона о банкротстве, при этом, из императивного предписания пункта 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее - Закон № 154-ФЗ) следует, что пункты 1, 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве применяются к сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями, совершенным с 01.10.2015. Сделки же указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 ГК РФ по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Закона о банкротстве.

В рассматриваемом деле договор 1 заключен 24.02.2015 (исходя из даты государственной регистрации перехода права собственности), то есть до 01.10.2015, доказательств наличия у должника статуса индивидуального предпринимателя не представлено, в связи с чем данная сделка может быть признана недействительной только по общим основаниям, в том числе в соответствии со статьями 10, 168 ГК РФ. Как отмечено выше, договор 1 оспорен заявителем на основании статей 10, 168, пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

При рассмотрении настоящего обособленного спора в суде первой инстанции ФИО9, ФИО5, ФИО10 и должником заявлено о пропуске срока исковой давности по заявленным кредитором требованиям.

В пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (далее – Постановление № 43) разъяснено, что согласно пункту 2 статьи 199 ГК РФ, исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре, которая, в силу положений статьи 65 АПК РФ, несет бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности.

В соответствии с требованиями статьи 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

По правилам статьи 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года.

Для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком (пункт 1 статьи 197 ГК РФ).

В рассматриваемом случае, конкурсным кредитором оспорены сделки как по общим основаниям ГК РФ (статьи 10 и 170 ГК РФ), так и по специальным основаниям, предусмотренным положениями статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также в заявлении указано на истребование квартиры 65 из чужого незаконного владения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

К искам о виндикации также применим общий трехгодичный срок исковой давности.

В силу пункта 2 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (пункт 2 статьи 181 ГК РФ).

Согласно статье 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В пункте 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве указано, что срок исковой давности исчисляется с момента, когда финансовый управляющий узнал или должен был узнать о наличии указанных в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона оснований.

Исходя из правовой позицией, изложенной в пункте 32 Постановления № 63, срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки.

Возможность самостоятельного оспаривания сделок конкурсными кредиторами, с совокупным размером требований более десяти процентов от общего размера кредиторской задолженности, законодателем введена 23.12.2014 (начало действия пункта 2 статьи 61.9 Закона о банкротстве). В отношении оспаривания сделок должника-гражданина, в том числе по заявлению конкурсного кредитора, соответствующие положения введены Законом № 154-ФЗ.

При этом, наделяя кредиторов правом оспаривания сделок, законодатель в то же время в статьях 61.9, 213.32 Закона о банкротстве не определил для них иного начала течения срока для судебной защиты помимо указанного в названных нормах (с момента осведомленности арбитражного управляющего, но не ранее введения первой процедуры банкротства).

Таким образом, срок исковой давности для оспаривания сделок, а также предъявления виндикационного требования, начинает течь с момента, когда кредитор узнал или должен был узнать о факте совершения сделки и наличии оснований для ее оспаривания, незаконности владения имуществом, но не ранее введения в отношении должника процедуры реструктуризации долгов гражданина (пункт 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве).

При этом, законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело реальную возможность узнать о нарушении права.

В рассматриваемом случае, с требованием об оспаривании сделок, истребовании имущества из незаконного владения обратился единственный конкурсный кредитор должника и заявитель по делу о банкротстве, требования которого включены в реестр определением суда от 07.06.2017. Названным определением (от 07.06.2017) в отношении должника введена первая процедура банкротства – реструктуризация долгов гражданина и утвержден финансовый управляющий имуществом должника.

Следует отметить, что несмотря на подачу настоящего заявления финансовым управляющим кредитором, утвержденным в деле о банкротстве последнего (№ А51-15383/2019) решением от 09.10.2019, заявителем по настоящему обособленному спору является кредитор (в лице финансового управляющего), следовательно, начало течения срока исковой давности по требованию подлежит определению применительно к осведомленности не финансового управляющего кредитора, а самого кредитора.

Исходя из положений статей 20.3, 129, 213.9 Закона о банкротстве финансовый управляющий, действуя добросовестно, с учетом течения срока исковой давности обязан в кратчайшие сроки предпринять все возможные меры для получения информации об имуществе гражданина, в том числе принадлежащего ему на праве общей собственности с супругой (бывшей супругой), о совершенных с данным имуществом сделках, их анализе на предмет недействительности по общим и специальным основаниям. Кроме того, финансовый управляющий обязан направлять кредиторам отчет финансового управляющего не реже чем один раз в квартал, если иное не установлено собранием кредиторов. Заявитель, в свою очередь, как конкурсный кредитор вправе участвовать в собраниях кредиторов должника, знакомиться с отчетами финансового управляющего и материалами дела о банкротстве, а также в целом контролировать процедуру банкротства, в том числе путем обжалования незаконных действий (бездействия) финансового управляющего, истребования через суд сведений об имуществе должника, основаниях его отчуждения и т.д.

Как усматривается из материалов дела о банкротстве, размещенных на официальном сайте арбитражного суда в картотеке арбитражных дел, должником 07.06.2017, то есть на стадии рассмотрения обоснованности заявления кредитора о признании должник банкротом, в дело представлены документы, в том числе свидетельство о расторжении брака с ФИО5 07.07.2015. Также согласно электронной карточке настоящего дела 08.10.2017 в дело от финансового управляющего ФИО7 поступили документы, которые представлялись собранию кредиторов должника 06.10.2017, в котором принимал участие представитель кредитора. В числе данных документов имеется выписка из ЕГРН от 29.08.2017, содержащая сведения о государственной регистрации 24.02.2015 прекращения права собственности должника на квартиру № 65.

Таким образом, как минимум к моменту введения процедуры реализации имущества гражданина (07.11.2017) как финансовый управляющий должником, так и кредитор располагали достаточным временем для получения исчерпывающих сведений и документов в отношении спорных сделок с имуществом должника в том числе принадлежащем ему на праве общей собственности с бывшей супругой, и анализа этих сведений и документов на предмет наличия/отсутствия оснований для оспаривания сделок.

Кроме того, коллегия принимает во внимание приведенные в суде первой инстанции доводы ответчиков о том, что заявитель (ФИО2) является родственником должника – двоюродным братом, что заявителем и его финансовым управляющим не оспорено и документально не опровергнуто. Указанное фактически свидетельствует о заинтересованности заявителя и должника, в связи с чем презюмируется осведомленность заявителя об имуществе должника и его бывшей супруги.

Вместе с тем, с ходатайствами в суд об истребовании от Управления Росреестра по Приморскому краю сведений о правах ФИО5 на имеющиеся или имевшиеся объекты недвижимости за период с 27.09.2013 по настоящее время, а также документов, на основании которых в ЕГРН внесены регистрационные записи с имуществом должника, в том числе от 24.02.2015, 13.10.2015, 21.11.2016 (то есть в отношении оспоренных сделок) кредитор в лице своего финансового управляющего обратиться в суд лишь 09.02.2021, 25.03.2021 (определениями суда от 16.02.2021, 05.04.2021 данные ходатайства удовлетворены), то есть уже при новом рассмотрении дела о банкротстве после отмены постановлением апелляционного суда от 09.10.2020 определения суда первой инстанции от 28.07.2020 о завершении реализации имущества должника.

При таких обстоятельствах коллегия пришла к выводу о том, что течение срока исковой давности для кредитора начинает течь не позднее даты введения процедуры реализации имущества должника – 07.11.2017, при этом в период завершения процедуры банкротства в отношении должника (с 22.07.2020 по 09.10.2020) срок исковой давности не течет.

Таким образом, к моменту поступления в суд настоящего заявления 16.08.2021 годичный и трехгодичный сроки исковой давности истекли (2 года и 8 месяцев в период с 07.11.2017 по 21.07.2020 и 10 месяцев с 09.10.2020 по 15.08.2021).

В этой связи коллегией признаны ошибочными доводы апеллянта, касающиеся обращения кредитора в суд с заявленными требованиями в пределах сроков исковой давности.

Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела (пункт 15 Постановления № 43).

На основании изложенного, установив, что заявление кредитора по оспариванию сделок должника (по общим основаниям ГК РФ и по специальным основаниям), а также по виндикационному требованию подано по истечении годичного и трехлетнего сроков исковой давности, доказательства и обоснование иной даты начала течения срока исковой давности не представлены, коллегия пришла к выводу об отказе в удовлетворении требований заявителя применительно к пункту 2 статьи 199 ГК РФ.

Иной подход суда первой инстанции в части исчисления срока исковой давности, в частности с даты утверждения финансового управляющего ФИО3 в деле о банкротстве ФИО2 № А51-15383/2019 (09.10.2019 – дата объявления резолютивной части определения Арбитражного суда Приморского края от 10.10.2019), а также без учета исчисления общего трехгодичного срока исковой давности по требованию об оспаривании сделок должника по общим основаниям, установленным ГК РФ (статьи 10 и 170), не соответствует приведенному нормативному регулированию. Однако, данное обстоятельство не привело к принятию, в конечном итоге, неправильного определения.

Как отмечено выше, пропуск срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске. Между тем, учитывая рассмотрение судом первой инстанции настоящего спора по существу, приведенные в апелляционной жалобе доводы, коллегия считает возможным дать оценку иным обстоятельствам спора.

Отказывая в удовлетворении требований о признании договора 1 недействительным, суд первой инстанции исходил из отсутствия в оспоренной сделке пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и невозможности в связи с этим оспаривания сделок на основании статей 10, 168 ГГК РФ.

Между тем судом первой инстанции не принято во внимание следующее.

Поскольку оспоренный договор заключен до 01.10.2015 (исходя из даты государственной регистрации перехода права собственности на квартиру № 65 данная сделка совершена 24.02.2015) и должник не являлся индивидуальным предпринимателем, то данный договор может быть признан недействительными только по общим основаниям, предусмотренным законодательством, в том числе в соответствии со статьями 10, 168 ГК РФ (пункт 13 статьи 14 Закона № 154-ФЗ).

Из этого следует, что в настоящем деле не применяются схожие по диспозиции нормы о недействительности сделок, а подлежит применению пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)».

Согласно названным разъяснениям, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Согласно пункту 1 статьи 9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Договор, при заключении которого допущено нарушение положений пункта 1 статьи 10 ГК РФ, является ничтожным в силу статьи 168 ГК РФ.

В силу пункта 2 статьи 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Следовательно, для квалификации действий сторон как совершенных со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что при их совершении стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес. Заключение должником сделки, направленной на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности имеющей своей явной целью уменьшение активов должника, путем отчуждения принадлежащего ему ликвидного имущества заинтересованному лицу, является злоупотреблением гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ).

В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25) также содержатся разъяснения о том, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Таким образом, суды устанавливают умысел обеих сторон сделки на причинение вреда кредиторам должника и факт причинения такого вреда.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

В силу пункта 3 статьи 213.6 Закона о банкротстве под неплатежеспособностью гражданина понимается его неспособность удовлетворить в полном объеме требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей.

Если не доказано иное, гражданин предполагается неплатежеспособным при условии, что имеет место хотя бы одно из следующих обстоятельств:

гражданин прекратил расчеты с кредиторами, то есть перестал исполнять денежные обязательства и (или) обязанность по уплате обязательных платежей, срок исполнения которых наступил;

более чем десять процентов совокупного размера денежных обязательств и (или) обязанности по уплате обязательных платежей, которые имеются у гражданина и срок исполнения которых наступил, не исполнены им в течение более чем одного месяца со дня, когда такие обязательства и (или) обязанность должны быть исполнены;

размер задолженности гражданина превышает стоимость его имущества, в том числе права требования;

наличие постановления об окончании исполнительного производства в связи с тем, что у гражданина отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание.

Если имеются достаточные основания полагать, что с учетом планируемых поступлений денежных средств, в том числе доходов от деятельности гражданина и погашения задолженности перед ним, гражданин в течение непродолжительного времени сможет исполнить в полном объеме денежные обязательства и (или) обязанность по уплате обязательных платежей, срок исполнения которых наступил, гражданин не может быть признан неплатежеспособным.

Под недостаточностью имущества должника понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника (статья 2 Закона о банкротстве).

Статья 19 Закона о банкротстве определяет круг заинтересованных лиц по отношению к должнику. Заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга (пункт 3 статьи 19 Закона о банкротстве).

При этом, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана, в том числе на общих основаниях (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710).

Проверяя наличие (отсутствие) установленных законом обстоятельств, необходимых для признания сделки – договора 1, заключенного между должником и ФИО9, в отношении квартиры № 65, недействительной на основании статьи 10 ГК РФ, апелляционный суд руководствуется следующим.

Материалами дела подтверждается и не отрицается лицами, участвующими в обособленном споре, что согласно свидетельствам о заключении и расторжении брака в период с 24.06.2000 по 02.06.2015 Ковтун (ранее ФИО14, в девичестве – ФИО15) С.В. и ФИО6 находились в зарегистрированном браке, также ФИО5 является матерью ФИО9 от первого брака с ФИО16, в связи с чем ФИО9 приходился на момент совершения оспоренной сделки пасынком должнику.

Указанное, вопреки доводам ФИО5 и ФИО9, свидетельствует о заинтересованности ФИО5, ФИО9 и должника по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве.

Из материалов дела также следует, что на момент заключения ФИО6 с ФИО9 договора 1 у должника имелись обязательства перед ПАО «Дальневосточный банк» (далее - банк), право требования исполнения которых впоследствии приобрел правопреемник – ФИО2

Так, 14.08.2013 между ФИО6 и ПАО «Дальневосточный банк» заключен договор поручительства № ВОМ-348-1, в соответствии с которым должник обязался отвечать перед банком солидарно за надлежащее исполнение заемщиком – ИП ФИО11 обязательств по договору кредитной линии № ВОМ-348 от 14.08.2013 с лимитом задолженности в размере 16 000 000 руб. полностью и в любой его части. В связи с нарушением обязательств по внесению платежей по кредитному договору основным заемщиком в марте 2015 года банк направил поручителю уведомление от 15.04.2015 о досрочном погашении задолженности по кредиту.

Впоследствии, право требования задолженности по кредитному договору в порядке правопреемства от банка перешло к новому кредитору – ФИО2

Решением Советского районного суда города Владивостока от 27.01.2016 по делу № 2-34/16 с ИП ФИО11, ФИО6 в пользу ФИО2 взыскано солидарно 9 603 138,24 руб., в том числе: 9 384 574,91 руб. – основной долг и 218 563,33 руб. проценты за пользование кредитом, а также проценты из расчета 0,04305556 % за каждый день пользования денежными средствами (15,5 % в год) на невыплаченную сумму основного долга, начиная с 21.08.2015 по дату фактического погашения задолженности.

Согласно статье 361 ГК РФ по договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части.

Содержанием обязательства по договору поручительства является обязанность поручителя при неисполнении или ненадлежащем исполнении должником основного обязательства нести ответственность перед кредитором наряду с должником.

Договор поручительства, являющийся одним из способов обеспечения исполнения гражданско-правового обязательства, начинает исполняться поручителем в тот момент, когда он принимает на себя обязанность отвечать перед кредитором за должника по основному договору. Такая обязанность принимается поручителем при подписании договора (если самим договором не предусмотрено иное), поскольку именно в этот момент происходит волеизъявление стороны отвечать солидарно с основным должником по его обязательствам.

Наличие взысканной судебным актом задолженности перед Белым А.В. (заявитель по делу) послужила основанием для возбуждения настоящего дела № А51-22078/2016 о несостоятельности (банкротстве) ФИО6 (определением Арбитражного суда Приморского края от 27.09.2016) и признания его банкротом с введением первой процедуры банкротства – реструктуризация долгов гражданина (определением Арбитражного суда Приморского края от 09.06.2017) с одновременным включением требований ИП ФИО2 в размере 11 203 208,28 руб. (в том числе: 9 603 138,24 руб. – основной долг, 1 600 070,04 руб. – проценты за пользование денежными средствами) в третью очередь реестра требований кредиторов должника ФИО6

Таким образом, к моменту заключения договора 1 должник уже имел обязательства по указанному выше договору поручительства. Кроме того, коллегия находит правомерным довод заявителя об осведомленности должника на момент заключения договора 1 о финансовом состоянии заемщика ИП ФИО11, не позволяющего ей исполнять далее кредитные обязательства, в силу наличия между названными лицами фактической заинтересованности (с учетом совершения должником и ФИО17, совпадение фамилий которых не может быть признано случайным, при этом должником и ответчиками не раскрыта связь между названными лицами, несвойственных независимым участникам оборота обеспечительных сделок по обязательствам ИП ФИО11), принимая во внимание совершение оспоренной сделки фактически накануне прекращения исполнения заемщиком кредитных обязательств (за месяц до этого) и совершение должником спустя месяц, то есть в марте 2015 года практически одномоментно иных сделок, направленных на отчуждение имущества должника: двух договоров купли-продажи транспортных средств от 11.03.2015 в пользу покупателя ФИО17, брачного договора от 12.03.2015.

Доказательств наличия у должника на момент заключения договора 1 и после его заключения имущества (с учетом отчуждения должником также иного имущества в период февраль-март 2015 года), достаточного для исполнения обязательств по договору поручительства, в дело не представлено.

Как установлено выше, договор 1 заключен между заинтересованными лицами, в связи с чем презюмируется осведомленность стороны сделки (ФИО9) о финансовом состоянии должника. Обратное ответчиками в порядке статьи 65 АПК РФ не доказано.

При этом, материалы дела не содержат надлежащих доказательств оплаты ФИО9 стоимости полученной по сделке с должником квартиры как наличным, так и безналичным способом.

При оценке наличия у сторон сделок, выступающих как продавцами, так и покупателями, финансовой возможности, позволяющей приобрести дорогостоящее имущество, апелляционный суд руководствуется правовой позицией Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, приведенной в абзаце 3 пункта 26 Постановления от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – Постановление № 35), согласно которой при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Изложенная правовая позиция по аналогии может быть применена и при оценке обоснованности заявления о признании сделки недействительной.

По сведениям, предоставленным налоговым органом, в трехлетний период 2012-2014 годы, предшествовавший совершению сделки по покупке недвижимости, ФИО9 не имел дохода от трудовой деятельности. Согласно справке о доходах физического лица по форме 2-НДФЛ за 2015 год совокупный доход ФИО9 составил 156 207,22 руб. (с учетом 20 307 руб. исчисленного с налоговой базы налога).

По пояснениям ФИО9 и ФИО5, денежные средства на покупку спорной квартиры предоставлены родителями ФИО9 (ФИО5 и ФИО16), при этом ФИО5 предоставила 1 900 000 руб., вырученных ею от продажи в 2009 году квартиры бабушки ФИО6

Между тем письменных доказательств приведенным доводам в дело не представлено. Так, представлен лишь договор купли-продажи от 30.07.2009 о продаже принадлежащей ФИО6 квартиры за 1 900 000 руб., заключенный от имени собственника-продавца ФИО5, действующей по доверенности. Однако, доказательств передачи ФИО5 денежных средств, вырученных от продажи не принадлежащей ей квартиры, в дело не представлено.

Иные доказательства, свидетельствующие о наличии у ФИО9 финансовой возможности совершить 02.09.2015 сделку по покупке недвижимости должника стоимостью 3 530 000 руб., в материалы дела не представлены.

При таких обстоятельствах, апелляционный суд пришел к выводу о том, что на дату заключения с должником договора 1 ФИО9 не обладал соответствующей финансовой возможностью по покупке квартиры.

Ввиду недоказанности оплаты квартиры неплатежеспособным покупателем последняя перешла в собственность заинтересованного по отношению к должнику лица безвозмездно, несмотря на наличие в договоре условий о внесении оплаты покупателем продавцу.

Иное из материалов дела не следует.

С учетом установленного выше, апелляционный суд пришел к выводу о том, что оспоренная сделка совершена с целью вывода ликвидного имущества, принадлежавшего должнику на праве собственности, путем безвозмездной передачи в собственность заинтересованного лица с целью предотвращения возможности обращения взыскания на это имущество по обязательствам перед банком (правопредшественника ФИО2).

Указанное свидетельствует о направленности оспоренной сделки на нарушение прав и законных интересов кредитора, что является злоупотреблением правом обеими сторонами сделки (статья 10 ГК РФ).

При таких обстоятельствах доводы ФИО9, приведенные в отзыве на апелляционную жалобу, и поддержанные ФИО5 03.08.2022 в заседании суда апелляционной инстанции, об обратном, коллегией отклоняются как не влияющие на приведенный выше вывод апелляционного суда о недействительности сделки на основании статьи 10 ГК РФ.

Заключение направленной на нарушение прав и законных интересов кредиторов сделки, имеющей целью, в частности, уменьшение активов должника и его конкурсной массы путем отчуждения объекта недвижимости третьим лицам, является злоупотреблением гражданскими правами.

С учетом изложенного, заключенный между должником и ФИО9 договор 1 в отношении квартиры № 65, соответствует признакам недействительной сделки на основании статей 10, 168 ГК РФ.

Далее, из материалов дела следует, что полученная ФИО9 по сделке с должником спорная квартира реализована в пользу ФИО10 по договору 2, государственная регистрация перехода права собственности на основании которого произведена 21.11.2016.

В заявлении кредитор просил истребовать спорное имущество у ФИО10 по правилам статей 301, 302 ГК РФ как с недобросовестного приобретателя. При этом в судебном заседании апелляционного суда 03.08.2022 представитель финансового управляющего кредитора пояснил, что договор 1 и договор 2 являются цепочкой взаимосвязанных между собой сделок, то есть фактически единой сделкой, в связи с чем просил применить последствия недействительности этих сделок в виде обязания ФИО10 возвратить в конкурсную массу спорное имущество.

Порядок оспаривания подозрительных сделок должника установлен в пунктах 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

На основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Установленные абзацами 2 – 5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (пункт 9 Постановления № 63).

Конечной целью конкурсного оспаривания подозрительных сделок является ликвидация последствий недобросовестного вывода активов.

Таким образом, в рассматриваемом случае, указанная заявителем сделка – договор купли-продажи от 16.11.2016, с учетом даты принятия заявления о признании должника банкротом (27.09.2016), совершена после даты возбуждения дела о банкротстве ФИО6 и в пределах периода подозрительности, определенного как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Из содержания договора 2 следует, что продавец – ФИО9 продал, а покупатель – ФИО10 купил в собственность квартиру № 65 по цене 3 500 000 руб., из которых: 2 800 000 руб. получено продавцом от покупателя до подписания настоящего договора, оставшаяся сумма в размере 700 000 руб. подлежит передаче покупателем продавцу в течение 2 месяцев с момента подписания настоящего договора (пункты 1, 2, 3 договора). Согласно пункту 4 договора на момент его подписания в квартире зарегистрированы: продавец ФИО9 и ФИО6, которые по соглашению сторон сохраняют право пользования и проживания указанной квартирой до момента снятия их с регистрационного учета.

Для квалификации подозрительной сделки как сделки с неравноценностью встречного исполнения пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве устанавливает два необходимых критерия для признания такой сделки недействительной: сделка совершена должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления; неравноценность встречного исполнения обязательств контрагентом должника.

При этом, согласно разъяснениям, данным в пункте 8 Постановления № 63, пункт 1 статьи 61.2 настоящего Федерального закона предусматривает возможность признания недействительной сделки при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки. Для признания сделки недействительной на основании указанной нормы не требуется, чтобы она уже была исполнена обеими или одной из сторон сделки, поэтому неравноценность встречного исполнения обязательств может устанавливаться исходя из условий сделки. При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

Правовой целью договора купли-продажи является передача имущества от продавца к покупателю и уплата покупателем продавцу определенной договором цены (статья 454 ГК РФ).

Материалы дела не содержат доказательств оплаты ФИО10 стоимости полученной по сделке с ФИО9 квартиры в сумме 3 500 000 руб. (2 800 000 руб. + 700 000 руб.) как наличным, так и безналичным способом, несмотря на наличие в договоре купли-продажи от 16.11.2016 условий о внесении оплаты покупателем продавцу; также отсутствуют доказательства наличия у ФИО10 на момент совершения сделки финансовой возможности для покупки квартиры (абзац 3 пункта 26 Постановления № 35).

Так, сведения по форме 2-НДФЛ в отношении ФИО10 свидетельствуют о получении ею доходов за 2015 год в сумме 45 000 руб., за 2016 год – в сумме 6 500 руб. в месяц; сведения о доходах за 2014 год в налоговом органе отсутствуют.

Каких-либо доказательств наличия у ФИО10 финансовой возможности для осуществления оплаты по договору 2 и доказательства в подтверждение приведенных ФИО10 доводов о фактическом пользовании квартирой, оплате коммунальных слуг, оплате налогов в дело не представлены. При этом в суде первой инстанции заявитель указывал на отсутствие оплаты со стороны покупателя по договору 2, а также обращал внимание на то, что действия по регистрации ФИО10 в квартире № 65 осуществлены лишь после обращения заявителя в суд с настоящим требованием – 26.08.2021, то есть спустя почти пять лет после заключения договора 2 по приобретению спорной квартиры.

Также документально не подтверждены доводы ФИО9 и ФИО5 о получении от ФИО10 по договору 2 денежных средств в сумме 3 500 000 руб. и их расходовании.

Согласно разъяснениям, содержащимся в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678 по делу № А11-7472/2015, при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать ситуацию, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

Прикрываемая сделка также может быть признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила.

По основанию притворности недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Притворные сделки совершаются для того, чтобы произвести ложное представление у третьих лиц об истинных намерениях участников сделки относительно ее существа. Данная сделка характерна несоответствием волеизъявления подлинной воле сторон, так как в момент ее совершения воля участников не направлена на достижение правовых последствий в виде возникновения гражданских прав и обязанностей. Квалифицирующим признаком притворной сделки является цель ее совершения.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 88 Постановления № 25, при применении правил о притворных сделках следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок.

В отношении прикрывающей сделки ее стороны, как правило, изготавливают документы так, что у внешнего лица создается впечатление будто бы стороны действительно следуют условиям притворного договора (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230 по делу № А40-125977/2013).

Существенное значение для правильного рассмотрения настоящего обособленного спора имеют обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом должника – квартирой № 65, реальности передачи прав на него по последовательным сделкам. Из обстоятельств дела следует, что между должником и ФИО9 недействительный договор купли-продажи заключен 09.02.2015, последующий договор купли-продажи в отношении спорного имущества между ФИО9 и ФИО10 заключен 16.11.2016.

Непредставление документов, свидетельствующих о совершении сделок купли-продажи от 09.02.2015 и от 16.11.2016 в части их оплаты покупателями, с учетом прописанного в договорах условия о получении продавцом от покупателя до их подписания несуществующей оплаты, ставит под сомнение сам факт их существования. Также апелляционным судом принято во внимание условие пункта 4 договора купли-продажи от 16.11.2016, согласно которому на момент его подписания в квартире зарегистрированы: продавец ФИО9 и ФИО6, которые по соглашению сторон сохраняют право пользования и проживания указанной квартирой до момента снятия их с регистрационного учета.

При таких обстоятельствах, спорные сделки, совершенные с имуществом должника, – договор купли-продажи от 09.02.2015 и договор купли-продажи от 16.11.2016 имеют признаки единой цепочки сделок по отчуждению актива должника (фактически одной сделкой, намерение совершить которую имело место уже 09.02.2015), имеющими признаки притворных сделок (часть 2 статьи 170 ГК РФ), а также подозрительных сделок, с учетом даты совершения договора 2, исполнение которого завершило совершение единой сделки (статья 61.2 Закона о банкротстве).

Так, поскольку доказательств оплаты по договору 2, также как и по договору 1 в дело не представлено, указанное свидетельствует о совершении сделки в отношении недвижимого имущества должника при неравноценном встречном предоставлении (пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 5 Постановления № 63 для признания сделки недействительной по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо доказать наличие совокупности следующих обстоятельств:

- сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

- в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

- другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Исходя из разъяснений, приведенных в пункте 6 Постановления № 63, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, среди которых, в том числе, совершение сделки безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

При этом для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества (абзац 5 пункта 6 Постановления № 63).

На основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки (пункт 7 Постановления № 63).

Из материалов дела следует, что по состоянию на дату совершения договора 2 должник уже имел просроченные денежные обязательства перед ПАО «Дальневосточный банк» (правопредшественник ФИО2), послужившие основанием для возбуждения дела о банкротстве; в отношении должника уже было возбуждено настоящее дело № А51-22078/2016 о несостоятельности (банкротстве) (определение суда от 27.09.2016) по заявлению кредитора.

При этом, из материалов дела не следует, что на этот момент должник имел активы в размере, достаточном для погашения кредиторской задолженности.

Как подтверждается материалам дела и указано выше, в отсутствие доказательств оплаты стоимости квартиры покупателем отчуждение имущества по сделке произведено продавцом безвозмездно, что не направлено на реализацию нормальных экономических интересов продавца.

Обстоятельства совершения и исполнения сделки в отношении имущества должника указывают на ее осуществление фактически заинтересованными между собой лицами (в частности в отсутствие оплаты по договору со стороны покупателя осуществляется государственная регистрация перехода права собственности в отношении имущества).

Совершение указанной выше цепочки сделок, исполнение которых завершилось 21.11.2016, между заинтересованными лицами привело к выбытию из собственности ФИО6 ликвидного имущества, подлежащего включению в конкурсную массу, и к утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований за счет указанного имущества.

Наличие установленных обстоятельств свидетельствует о том, что отчуждение дорогостоящего имущества должника-гражданина совершено между заинтересованными лицами в условиях неплатежеспособности и недостаточности имущества должника, исходя из смысла, придаваемого Законом о банкротстве (статья 2, пункт 2 статьи 213.3 названого Закона) этим понятиям, в отсутствие встречного предоставления, что, в свою очередь, свидетельствует о направленности единой сделки на причинение вреда имущественным правам кредиторов и причинении такого вреда, а также об осведомленности сторон сделки о данной цели (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

Кроме того, является правомерным довод заявителя о наличии оснований для применения положений пункта 2 статьи 302 ГК РФ в связи с фактическим приобретением ФИО10 имущества на безвозмездной основе (в случае если исходить из того, что договор 1 и довор 2 являются самостоятельными сделками).

Также кредитором оспорен договор дарения от 01.10.2015 (договор 3), как совершенный в отношении имущества, совместно нажитого супругами в период брака.

Апелляционным судом установлено, что договор 3 заключен между ФИО5 (даритель) и ФИО9 (одаряемый) в отношении квартиры № 59, принадлежавшей дарителю на праве собственности на основании договора купли-продажи от 14.01.2003, регистрационный номер 25-1/00-3/2003-97 от 22.01.2003, о чем в ЕГРП 22.01.2003 сделана соответствующая запись № 25-1/00-32003-98 (пункт 2 договора дарения от 01.10.2015).

В соответствии с абзацем 2 пункта 3 договора дарения от 01.10.2015 даритель гарантирует, что в квартире сохраняют право проживания ФИО5 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО6 ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

В соответствии с разъяснениями абзаца 6 пункта 8 Постановления № 63 судам необходимо учитывать, что по правилам пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве могут оспариваться только сделки, в принципе или обычно предусматривающие встречное исполнение; сделки же, в предмет которых в принципе не входит встречное исполнение (например, договор дарения) или обычно его не предусматривающие (например, договор поручительства или залога), не могут оспариваться на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, но могут оспариваться на основании пункта 2 этой статьи.

Таким образом, оспариваемая сделка – договор 3, совершенная после принятия заявления о признании должника банкротом (27.09.2016), с учетом разъяснений абзаца 6 пункта 8 Постановления № 63, может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных законом условий.

В соответствии с пунктом 4 статьи 213.25 Закона о банкротстве в конкурсную массу может включаться имущество гражданина, составляющее его долю в общем имуществе, на которое может быть обращено взыскание в соответствии с гражданским законодательством, семейным законодательством. Кредитор вправе предъявить требование о выделе доли гражданина в общем имуществе для обращения на нее взыскания.

Согласно пункту 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве имущество гражданина, принадлежащее ему на праве общей собственности с супругом (бывшим супругом), подлежит реализации в деле о банкротстве гражданина по общим правилам, предусмотренным настоящей статьей.

Пунктом 1 статьи 256 ГК РФ, пунктом 1 статьи 34 СК РФ установлено, что имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью, если договором между ними не установлен иной режим этого имущества.

В соответствии с пунктом 2 статьи 34 СК РФ к имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие). Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.

Возражая на требование конкурсного кредитора, ФИО5 указала на заключение в период брака с должником брачного договора, установившего иной раздельный режим совместной собственности супругов. Кроме того, ФИО5 сослалась на то, что спорная квартира приобретена ею на денежные средства, вырученные от продажи квартиры родителей.

Вместе с тем, доказательств в порядке статьи 65 АПК РФ приведенным выше доводам о приобретении ФИО5 спорной квартиры за счет денежных средств, вырученных от продажи квартиры родителей, или собственных средств, в дело не представлено. При этом участвующими в деле лицами не оспаривается и материалами дела подтверждается, что спорная квартира, являющаяся предметом договора 3, приобретена в период брака ФИО6 и ФИО5

При таких обстоятельствах, апелляционный суд приходит к выводу о том, что спорая квартира, являющаяся предметом договора дарения 3, приобретена в период брака ФИО6 и ФИО5 за счет совместных средств супругов, в связи с чем такая квартира имеет статус совместно нажитого супругами имущества и в отношении последней действует режим совместной собственности, доли супругов в этом имуществе признаются равными, что влияет на объем имущества, на которое могут претендовать кредиторы одного из супругов в порядке пункта 1 статьи 45 СК РФ.

Из материалов дела следует, что 12.03.2015 ФИО6 и ФИО5 заключили брачный договор, в пункте 1.1 которого определили, что имущество, которое было приобретено или будет приобретено супругами во время брака, является собственностью того из супругов, на имя которого оно приобретено или зарегистрировано.

Поскольку на момент заключения брачного договора право собственности на квартиру № 59 было зарегистрировано за ФИО5, ответчики полагают, что данное имущество в силу брачного договора являлось личной собственностью ФИО5 на момент заключения договора 3 (13.10.2015 – дата государственной регистрации права собственности на квартиру за ФИО9).

Однако, согласно разъяснениям пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» (далее – Постановление № 48) если во внесудебном порядке осуществлены раздел имущества, определение долей супругов в общем имуществе, кредиторы, обязательства перед которыми возникли до такого раздела имущества, определения долей и переоформления прав на имущество в публичном реестре (пункт 6 статьи 8.1 ГК РФ), изменением режима имущества супругов юридически не связаны (статья 5, пункт 1 статьи 46 СК РФ). В силу пункта 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве это означает, что как имущество должника, так и перешедшее вследствие раздела супругу общее имущество включаются в конкурсную массу должника. Включенное таким образом в конкурсную массу общее имущество подлежит реализации финансовым управляющим в общем порядке с дальнейшей выплатой супругу должника части выручки, полученной от реализации общего имущества. Требования кредиторов, которым могут быть противопоставлены раздел имущества, определение долей супругов (бывших супругов), удовлетворяются с учетом условий соглашения о разделе имущества, определения долей.

По смыслу пункта 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве для включения в конкурсную массу общего имущества, перешедшего супругу должника по результатам изменения режима собственности внесудебным соглашением о разделе имущества, последний обязан передать все полученное им общее имущество финансовому управляющему должником. При уклонении супруга от передачи полученного финансовый управляющий вправе требовать отобрания этого имущества у супруга применительно к правилам пункта 3 статьи 308.3 ГК РФ. Соответствующее требование рассматривается в деле о банкротстве должника. В случае отчуждения супругом имущества, подлежащего передаче финансовому управляющему, он обязан передать в конкурсную массу денежные средства в сумме, эквивалентной полной стоимости данного имущества (если в реестр требований кредиторов должника включены, помимо прочего, общие долги супругов), или в сумме, превышающей то, что причиталось супругу до изменения режима собственности (если в реестр требований кредиторов включены только личные долги самого должника). При этом полученные от супруга денежные средства, оставшиеся после погашения требований кредиторов в соответствии с пунктом 6 настоящего постановления, подлежат возврату супругу. Само по себе наличие у финансового управляющего права на предъявление супругу указанного денежного требования не препятствует подаче иска об истребовании из чужого владения третьего лица имущества, подлежавшего передаче арбитражному управляющему. Такой иск следует разрешать по правилам статей 301 и 302 ГК РФ.

Разъяснения, приведенные в настоящем пункте, подлежат применению и при изменении законного режима имущества супругов брачным договором.

Изложенное, с учетом установленных выше обстоятельств (отчуждение принадлежащего должнику на праве общей собственности с супругой имущества в период неплатежеспособности и недостаточности имущества должника, без какого-либо встречного предоставления в пользу заинтересованного лица, осведомленность которого, также как и дарителя (ФИО5) о финансовом состоянии должника презюмируется) свидетельствует о направленности оспоренной сделки на причинение вреда имущественным правам кредиторов и причинении такого вреда, а также об осведомленности сторон сделки о данной цели (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве) и наличии оснований для истребования спорного имущества в конкурсную массу должника.

При этом апелляционный суд критически относиться к доводам должника и ФИО5 о том, что в результате заключения брачного договора не произошло уменьшение стоимости или размера имущества должника. Так, в обоснование названные лица сослались на то, что в результате заключения брачного договора ФИО5 перешла только квартира № 59, а все остальное имущество перешло должнику. Однако соотношение дат совершения брачного договора (12.03.2015) и иных указанных выше сделок с имуществом должника – договора 1 (24.02.2015), двух договоров по отчуждению транспортных средств (11.03.2015), с учетом пояснений самого должника, представленных в апелляционный суд при рассмотрении апелляционной жалобы на определение суда от 28.07.2020 (постановление от 09.10.2020) об угоне остальных транспортных средств, в отсутствие в деле документов, свидетельствующих о принадлежности должнику доли участия в ООО «Источник», о фактическом наличии катера и иного имущества, свидетельствует о том, что фактически на момент заключения брачного договора супругам принадлежала лишь квартира № 59, которая по условиям брачного договора переходит в личную собственность супруги должника.

Отклоняя доводы должника и ответчиков о том, что квартира № 65, является единственным для проживания должника жильем, на которое распространяется исполнительский иммунитет, и, как следствие, не подлежит включению в конкурсную массу, апелляционный суд руководствуется следующим.

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.25 Закона о банкротстве все имущество гражданина, имеющееся на дату принятия решения арбитражного суда о признании гражданина банкротом и введении реализации имущества гражданина и выявленное или приобретенное после даты принятия указанного решения, составляет конкурсную массу, за исключением имущества, определенного пунктом 3 настоящей статьи - имущества, на которое не может быть обращено взыскание в соответствии с гражданским процессуальным законодательством и которое подлежит исключению из конкурсной массы по определению суда. Перечень такого имущества определен в пункте 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ).

Перечень имущества гражданина, которое исключается из конкурсной массы в соответствии с положениями настоящего пункта, утверждается арбитражным судом, о чем выносится определение, которое может быть обжаловано (пункт 2 статьи 213.25 Закона о банкротстве).

В силу разъяснений пункта 3 Постановления № 48 исполнительский иммунитет в отношении единственного пригодного для постоянного проживания жилого помещения, не обремененного ипотекой, действует и в ситуации банкротства должника (пункт 3 статьи 213.25 Закона о банкротстве, абзац второй части 1 статьи 446 ГПК РФ).

При наличии у должника нескольких жилых помещений, принадлежащих ему на праве собственности, помещение, в отношении которого предоставляется исполнительский иммунитет, определяется судом, рассматривающим дело о банкротстве, исходя из необходимости как удовлетворения требований кредиторов, так и защиты конституционного права на жилище самого гражданина-должника и членов его семьи, в том числе находящихся на его иждивении несовершеннолетних, престарелых, инвалидов, обеспечения указанным лицам нормальных условий существования и гарантий их социально-экономических прав.

Разрешение подобного вопроса является прерогативой суда, рассматривающего обособленный спор исходя из конкретных фактических обстоятельств, необходимости как удовлетворения требований кредиторов, так и защиты конституционного права на жилище самого гражданина-должника и членов его семьи, в том числе находящихся на его иждивении несовершеннолетних, престарелых, инвалидов, обеспечения указанным лицам нормальных условий существования и гарантий их социально-экономических прав.

Как следует из материалов дела, данный вопрос о распространении исполнительского иммунитета на одну из квартир (№ 65 и № 59), применительно к фактически установленным обстоятельствам настоящего обособленного спора не подлежал разрешению; для реализации указанной цели прежде необходимо произвести возврат отчужденных по недействительным сделкам объектов недвижимого имущества должнику (в конкурсную массу).

Таким образом, кредитор в рамках настоящего обособленного спора доказал наличие совокупности предусмотренных законом основания для признания оспоренных сделок недействительными, истребовании имущества.

Выводы суда первой инстанции об обратном апелляционным судом признаны ошибочными, как основанные на неправильном толковании норм права.

Вместе с тем, ошибочные выводы суда первой инстанции не повлекли принятие неправильного судебного акта (пункт 39 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции»), поскольку, как установлено выше, заявление подано кредитором с пропуском срока исковой давности, о применении которого заявлено участвующими в деле лицами, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований применительно к пункту 2 статьи 199 ГК РФ.

Нарушений норм процессуального права, в том числе являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта по основаниям, установленным частью 4 статьи 270 АПК РФ, апелляционной инстанцией не установлено.

При таких обстоятельствах основания для отмены обжалуемого судебного акта и удовлетворения апелляционной жалобы отсутствуют.

В силу пункта 19 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 по смыслу пункта 3 статьи 61.8 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» заявление об оспаривании сделки по правилам главы III.1 настоящего Федерального закона оплачивается государственной пошлиной в размере, предусмотренном для оплаты исковых заявлений об оспаривании сделок (подпункт 2 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации).

Руководствуясь статьями 258, 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Пятый арбитражный апелляционный суд



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Приморского края от 14.06.2022 по делу № А51-22078/2016 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Дальневосточного округа через Арбитражный суд Приморского края в течение одного месяца.


Председательствующий

Т.В. Рева


Судьи


Н.Н. Анисимова


А.В. Гончарова