Постановление от 13 декабря 2023 г. по делу № А32-24895/2021

ПЯТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Газетный пер., 34, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А32-24895/2021
город Ростов-на-Дону
13 декабря 2023 года
15АП-18624/2023

15АП-18802/2023


Резолютивная часть постановления объявлена 06 декабря 2023 года

Полный текст постановления изготовлен 13 декабря 2023 года

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Сурмаляна Г.А.,

судей Деминой Я.А., Шимбаревой Н.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

при участии посредством веб-конференции:

от ФИО2: представитель по доверенности от 29.06.2021 ФИО3,

от ФИО4: представитель по доверенности от 03.09.2021 ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2, финансового управляющего ФИО6 на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 27.10.2023 по делу № А32-24895/2021 по заявлению финансового управляющего ФИО6 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО4,

ответчик: ФИО7 в лице законного представителя ФИО8,

третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора: Управление по вопросам семьи и детства администрации муниципального образования городской округ город-курорт Сочи Краснодарского края

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО4 (далее также – должник) в Арбитражный суд Краснодарского края поступило заявление финансового управляющего ФИО6 о признании недействительным договора дарения от 09.02.2018, удостоверенного нотариусом Сочинского нотариального округа ФИО9, зарегистрированного в реестре: № 23/288-н/23-2018-3-201, заключенного между дарителем - ФИО4, и одаряемым - ФИО7 в лице законного представителя ФИО8, которая является бывшей женой сына должника, применении последствий недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника ФИО4 (с учетом уточнения заявленных требований, принятого судом первой инстанции в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации):

- земельного участка, категория земель; земли населенных пунктов – ИЖС, площадью 49 (сорок девять) кв.м., с кадастровым номером 23:49:0402027:912, находящийся по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, улица Крупской, д. 7;

- земельного участка, категория земель; земли населенных пунктов – ИЖС, площадью 90 (девяносто) кв.м., с кадастровым номером 23:49:0402027:915, находящийся по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, улица Крупской, д. 7,

- ? (одну вторую) долю в праве общей долевой собственности на жилой дом, назначение: жилой дом, общей площадью 189 (сто восемьдесят девять) кв.м., в том числе жилая – 63,6 (шестьдесят три целых шесть десятых) кв.м., количество этажей 3, в том числе подземных 1, с кадастровым номером 23:49:0402027:2629, находящийся по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, улица Крупской, д. 7.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 27.10.2023 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2, финансовый управляющий ФИО6 обжаловали определение суда первой инстанции от 27.10.2023 в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и просили обжалуемый судебный акт отменить.

Апелляционная жалоба ФИО2 мотивирована тем, что выводы суда первой инстанции об отсутствии двух входов в две ? доли спорного домовладения, принадлежавших ФИО2 и ФИО10, противоречат материалам дела. Вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для признания данного дома значительно превышающим разумно достаточное для удовлетворения конституционно значимой потребности в жилище, противоречит материалам дела. Техническое заключение № 108/2013 от 11.04.2013 по оценке пригодности (непригодности) для эксплуатации строения литер "А", расположенного по адресу: <...>, литер "а", на которые ссылается суд в определении, не отвечает требованиям допустимости и достоверности доказательств. Также судом первой инстанции необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства о направлении запроса в ГБУ КК КТИ Краевое БТИ отдел по г.Сочи. Как указывает податель апелляционной жалобы, на момент рассмотрения дела о банкротстве ФИО4, ответчики не могут продолжать проживать в спорных долях жилого дома в связи с его сносом и фактическим отсутствием. Судом первой инстанции также не учтено, что должник не нуждается в спорном жилье, так как никогда в нем не проживала и не проживает до настоящего времени. В результате совершения оспариваемого договора дарения должник стал отвечать признакам недостаточности имущества. Вывод суда о том, что ФИО8 не является заинтересованным лицом по смыслу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, противоречит нормам материального права. По мнению подателя апелляционной жалобы, ранее принятым судебным актом установлено, что долговые обязательства ФИО4 возникли в связи с приобретением ей у кредитора ФИО2 спорного земельного участка. Выводы суда первой инстанции об отсутствии недобросовестных действий и злоупотребления правом со стороны должника, при заключении оспариваемого договора дарения, основаны на неправильном применении норм материального права.

Апелляционная жалоба финансового управляющего мотивирована тем, что выводы суда первой инстанции о том, что спорное имущество не отвечает критериям, образующим основания для снятия исполнительского иммунитета, противоречит материалам дела, основан на неполном выяснении обстоятельств, имеющих значение по делу. Также являются необоснованными выводы суда об отсутствии доказательств наличия отдельных входов на каждую ? доли спорного жилого дома. Ссылаясь на отсутствие оснований для признания данного дома значительно превышающим разумно достаточное для удовлетворения конституционно значимой потребности в жилище, судом не выяснен вопрос наличия спорных долей для установления указанных юридически значимых обстоятельств. Выводы суда первой инстанции о недоказанности причинно-следственной связи между совершением должником оспариваемого договора дарения и утратой возможности кредитором получить удовлетворение своих потребностей за счет данного имущества противоречит материалам дела. Указывая, что ФИО8 не является заинтересованным лицом по смыслу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, судом первой инстанции не принято во внимание, что ФИО8 является законным представителем несовершеннолетнего ФИО11 Заинтересованным по смыслу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве является внук должника, несовершеннолетний ФИО11 Кроме того, как указывает податель апелляционной жалобы, ФИО8 была осведомлена о неплатежеспособности должника.

В отзыве на апелляционную жалобу должник просил определение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

В судебном заседании представители лиц, участвующих в деле, поддержали правовые позиции по спору.

Представитель ФИО2 поддержал доводы своей апелляционной жалобы, просил обжалуемое определение отменить.

Представитель ФИО4 возражал против удовлетворения апелляционных жалоб по доводам, изложенным в отзыве на апелляционные жалобы.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения дела, явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили.

Суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями части 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации признал возможным рассмотреть апелляционную жалобу без участия не явившихся представителей лиц, участвующих в деле, уведомленных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства.

Исследовав материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, арбитражный суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, ФИО4 обратилась в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о признании ее несостоятельной (банкротом).

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 08.06.2021 заявление принято, возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве).

Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 30.09.2021 ФИО4 признана несостоятельной (банкротом). В отношении должника введена процедура реализации имущества. Финансовым управляющим должника утвержден ФИО6.

30 августа 2022 года в арбитражный суд обратился финансовый управляющий должника ФИО6 с заявлением о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки.

Обращаясь с настоящим заявлением, финансовый управляющий указал, что имеются признаки недействительности сделки, предусмотренные статьей 61.2 Закона о банкротстве, а также статьями 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Отношения, связанные с банкротством граждан, регулируются положениями главы X Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве, отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные главой X, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI названного Федерального закона.

Согласно статье 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном Федеральном законе.

Из пункта 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - постановление N63), следует, что в порядке главы III.1 Закона о банкротстве (в силу пункта 1 статьи 61.1) подлежат рассмотрению требования арбитражного управляющего о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (статьи 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III.1 основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации или законодательством о юридических лицах).

По правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут, в частности, оспариваться: действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.) (пункт 1 постановления N 63).

Таким образом, под сделками по смыслу главы III.1 Закона о банкротстве понимаются как непосредственно договоры, так и действия, направленные на исполнение существующих обязательств.

Специальные основания для оспаривания сделок должника перечислены в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Целью процедуры реализации имущества гражданина является последовательное проведение мероприятий по максимальному наполнению конкурсной массы и соразмерное удовлетворение требований кредиторов должника. Одно из таких мероприятий - оспаривание сделок должника по специальным основаниям, предусмотренным статьями 61.2, 61.3 Закона о банкротстве (пункт 25 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020).

Соответственно, главный правовой эффект, достигаемый от оспаривания сделок, заключается в необходимости поставить контрагента в такое положение, в котором бы он был, если бы сделка (в том числе по исполнению обязательства) не была совершена, а его требование удовлетворялось бы в рамках дела о банкротстве на законных основаниях (определение Верховного Суда Российской Федерации N 305-ЭС17-3098 (2) от 14.02.2018).

В силу пункта 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 названного Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

В силу пункта 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", при определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего.

Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 названного постановления).

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

По смыслу правовой позиции, изложенной в абзаце 3 пункта 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве", периоды предпочтительности и подозрительности исчисляются с момента возбуждения дела о банкротстве на основании заявления первого кредитора даже независимо от того, что обоснованным может быть признано только следующее заявление, поданное в рамках указанного дела.

Данная правовая позиция нашла отражение и в судебной практике, что подтверждается определением Верховного Суда Российской Федерации от 23.10.2018 N308-ЭС18-16378 по делу N А63-5243/2016.

Как следует из материалов дела, настоящее дело о банкротстве возбуждено 08.06.2021, оспариваемый договор дарения заключен 09.02.2018, с учетом положений статей 425, 433 и 558 Гражданского кодекса Российской Федерации считается заключенным с даты государственной регистрации перехода права собственности - государственная регистрация перехода права состоялась 15.02.2018, то есть за пределами трехлетнего периода подозрительности, следовательно, не может быть оспорен по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Предусмотренный законом трехлетний период подозрительности не является сроком исковой давности.

При рассмотрении требования о признании сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве суд независимо от доводов и возражений участников спора обязан проверить, совершена ли оспариваемая сделка в пределах указанного срока. Сделка, совершенная за пределами трехлетнего срока, не может быть оспорена по специальным основаниям, предусмотренным в главе III.1 Закона о банкротстве.

Таким образом, указанная сделка не может быть оспорена по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, соответственно управляющему и кредитору требуется доказывание и установление наличия у сделки пороков, выходящих за пределы подозрительности сделки согласно статье 61.2 Закона о банкротстве.

Статьей 61.1 Закона о банкротстве предусмотрено, что сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном Федеральном законе.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Как следует из разъяснений указанной нормы Закона о банкротстве, предусмотренных в пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - постановление N 63), для признания сделки недействительной по основанию ее подозрительности необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

При этом, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве трехлетний срок является пресекательным, поэтому у финансового управляющего отсутствует материальное право оспаривать сделку, совершенную за пределами периода подозрительности.

Таким образом, оспариваемая сделка 09.02.2018 не подлежит оспариванию по специальным основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В обоснование заявленных требований, финансовым управляющим указано на наличие оснований, предусмотренных статьями 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В абзаце 4 пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением Главы Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - постановление N 63) разъяснено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

В упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 N10044/11, определения Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 N 304-ЭС15-20061, от 28.04.2016 N 306-ЭС15-20034).

Правонарушение, заключающееся в совершении сделки, направленной на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, в преддверии его банкротства при неравноценном встречном предоставлении, является основанием для признания соответствующих действий недействительными по специальным правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Частью 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации установлено, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Согласно пункту 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент совершения оспариваемых сделок) граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Статьей пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации установлена недопустимость действий граждан и юридических лиц исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

В силу пункта 3 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

По смыслу вышеприведенных норм, добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов.

В частности, злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания.

По своей правовой природе злоупотребление правом является нарушением запрета, установленного в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в связи с чем злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

По делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются: наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок; наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий; наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц; наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Аналогичная позиция отражена в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 14.06.2016 N 52-КГ16-4.

В пункте 5 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 N 127 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации" выражена правовая позиция, согласно которой отказ в защите права лицу, злоупотребившему правом, означает защиту нарушенных прав лица, в отношении которого допущено злоупотребление. Высший Арбитражный Суд Российской Федерации указал, что непосредственной целью названной санкции является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого злоупотребления. Следовательно, для защиты нарушенных прав потерпевшего суд может не принять доводы лица, злоупотребившего правом, обосновывающие соответствие своих действий по осуществлению принадлежащего ему права формальным требованиям законодательства. Поэтому упомянутая норма закона может применяться как в отношении истца, так и в отношении ответчика.

Правовая позиция о возможности применения указанной нормы как позволяющей оценивать совершенные при злоупотреблении правом сделки в качестве ничтожных на основании пункта 2 статьи 10 и статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации выражена, в частности, в пункте 9 приведенного информационного письма.

В силу статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным названным кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе. Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом. Суд вправе применить такие последствия по собственной инициативе.

Пунктом 1 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 названной статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Согласно пункту 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В силу правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 7 постановления от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - постановление N 25), если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы (разъяснения пункта 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - постановление N 32).

О злоупотреблении сторонами правом при совершении оспариваемых сделок может свидетельствовать совершение спорной сделки не в соответствии с ее обычным предназначением, а с целью избежания возможного обращения взыскания на отчужденное имущество должника.

При этом, для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Согласно пункту 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 N 127 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации" с целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки.

Обязательным признаком сделки для целей квалификации ее как ничтожной в соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации является направленность такой сделки на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Из материалов дела следует, 09 февраля 2018 года между ФИО4 и ФИО8, действующей как законный представитель своего несовершеннолетнего сына ФИО7 заключен договор дарения.

В соответствии с пунктом 1.1 договора, ФИО4 обязуется безвозмездно передать в собственность ФИО7 следующие объекты недвижимости:

земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов – ИЖС, площадью 49 кв.м., с кадастровым номером 23:49:0402027:912 находящихся по адресу: Российская Федерация, Краснодарский край, г.Сочи, Адлерский район, ул. Крупской, д. 7;

земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов – ИЖС, площадью 90 кв.м. с кадастровым номером 23:49:0402027:915, находящийся по адресу: Российская Федерация, Краснодарский край, г.Сочи, Адлерский район, ул.Крупской, д. 7,

и размещенную на них ? (одну вторую) доли в праве общей долей собственности на жилой дом, назначение: жилой дом, общей площадью 189 (сто восемьдесят девять) кв.м., в том числе жилой – 63,6 (шестьдесят три целых шесть десятых) кв.м., количество этажей 3 , в том числе подземных 1, с кадастровым номером 23:49:0402027:2629, находящийся по адресу: Российская Федерация, Краснодарский края, г. Сочи, Адлерский район, ул. Крупской, дом 7.

В соответствии с пунктом 1.2 договора, указанный земельный участок с кадастровым номером 23:49:0402027:912 принадлежит ФИО4 на основании договора купли-продажи земельного участка от 25.12.2015.

В соответствии 1.3 договора, указанный земельный участок с кадастровым номером 23:49:0402027:915 принадлежит ФИО4 на основании договора купли-продажи земельного участка от 25.12.2015.

Согласно пункту 1.4 договора, указанная ? доля жилого дома принадлежит ФИО4: ? доля жилого дома – на основании договора дарения доли жилого дома от 25.12.2015, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним 04.02.2016 сделана запись регистрации № 23-23/050-23/022/802/2015-4264/2, что подтверждается свидетельством о государственной регистрации права, выданным 04.02.2016 Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Краснодарского края, бланк № АА 270803 и ? доля жилого дома – на основании договора дарения доли жилого дома от 25.12.2015, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним 04.02.2016 сделана запись регистрации № 23-23/050-23/022/802/2015-4256/2, что подтверждается свидетельством о государственной регистрации права, выданным 04.02.2016 Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Краснодарского края, бланк №АА 270802.

Согласно пункту 2.4 договора, ФИО12, от имени которого действует ФИО8, указанные земельные участки и долю жилого дома в дар от ФИО13 принимает.

По мнению финансового управляющего, передача имущества в результате дарения таковых несовершеннолетнему внуку без получения встречного исполнения на фоне наличия задолженности перед кредиторами свидетельствует о недобросовестности сторон договора.

Как отмечено выше, дело о несостоятельности (банкротстве) возбуждено 08.06.2021, оспариваемый договор заключен 09.02.2018, с учетом положений статей 425, 433 и 558 Гражданского кодекса Российской Федерации считается заключенным с даты государственной регистрации перехода права собственности - государственная регистрация перехода права состоялась 15.02.2018, то есть за пределами трехлетнего периода подозрительности, установленного статьей 61.2 Закона о банкротстве, следовательно, данная сделка не может быть оспорена по специальным основаниям, предусмотренным законодательством о несостоятельности.

В силу изложенного заявление управляющего по данному обособленному спору могло быть удовлетворено только в том случае, если он доказал наличие в оспариваемых договорах пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки.

В отношении данного подхода сформирована устойчивая судебная практика (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 N 10044/11 по делу N А32-26991/2009, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 N 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 N 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017 N 305-ЭС17-4886).

Однако в рассматриваемом случае финансовым управляющим не доказано наличие обстоятельств, свидетельствующих о выходе действий сторон за рамки состава статьи 61.2 Закона о банкротстве. Наоборот, все заявленные финансовым управляющим и кредитором доводы полностью охватываются пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

С учетом вышеизложенных фактических обстоятельств дела, судом апелляционной инстанции не установлено оснований для признания оспариваемого договора недействительным на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации. Управляющим не представлено достаточных, достоверных доказательств в подтверждение доводов в указанной части.

Доказательств, очевидно свидетельствующих об отклонении оспариваемой сделки от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав, не представлено.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Из материалов дела следует, что между ФИО4 и ФИО2 заключен договор займа простой письменной форме, в соответствии с которым ФИО4 взяла в долг ФИО2 денежные средства в сумме 990000 руб. Указанная сумма, согласно расписке должна была быть возвращена частями: до 31 марта 2016 года – 300 000 руб., с 01 апреля по 30 июня – 300 000 руб.; с 01 июля по 31 октября – 390 000 руб. В случае невозврата денежных средств в установленные сроки, ФИО4 обязалась передать ФИО2 в собственность земельный участок с кадастровым номером 23:49:0402027:912, расположенный по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, ул. Крупской, д. 7.

Ввиду неисполнения ФИО4 обязательств по расписке, Стамбулийская обратилась с исковым заявлением к ФИО4 о взыскании суммы долга и признании права собственности.

ФИО4 обратилась в суд со встречным исковым заявлением к ФИО2 о признании договора займа не заключенным.

Решением Адлерского районного суда города Сочи Краснодарского края от 23.11.2016 в удовлетворении исковых требований ФИО2 к ФИО4 о взыскании суммы долга, обращении взыскания на земельный участок в случае неуплаты долга с определением стоимости в размере 990000 руб., взыскании транспортных, юридических и расходов на оплату государственной пошлины, а также процентов за пользование чужими денежными средствами, отказано. Встречные исковые требования ФИО4 к ФИО2 о признании договора займа незаключенным удовлетворены: договор займа в виде расписки в получении ФИО4 от ФИО2 денежных средств в размере 990000 руб. признан незаключенным по его безденежности.

Апелляционной коллегией по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 27.06.2017 по делу № 33-19375/2017 апелляционная жалоба ФИО2 удовлетворена. Решение Адлерского районного суда города Сочи Краснодарского края от 23.11.2016 отменено. С ФИО4 в пользу ФИО2 взыскана задолженность по договору займа в размере 990 000 руб., 31 659 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами, 33 564 руб. транспортных расходов, 30 000 руб. расходов на оказание юридических услуг, 13 100 руб. госпошлины. В удовлетворении остальной части исковых требований отказано. Встречные требования ФИО14 к ФИО2 о признании договора займа незаключенным ввиду безденежности оставлены без рассмотрения.

Как следует из договора дарения, в соответствии с пунктом 2.1 договора, кадастровая стоимость земельного участка с кадастровым номером 23:49:0402027:912 составляет 398288,66 руб.

В соответствии с пунктом 2.2 договора, кадастровая стоимость земельного участка с кадастровым номером 23:49:0402027:915 составляет 731550,60 руб.

В соответствии с пунктом 2.3 договора, кадастровая стоимость жилого дома составляет 10633185,36 руб.

Таким образом, стоимость имущества должника многократно превышает сумму долга перед единственным кредитором. Иных кредиторов у должника в спорный период не было. Доход должника позволял погасить образовавшуюся задолженность. Само по себе возникновение в указанный период задолженности перед конкретным кредитором не свидетельствует о наличии у должника признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества, а, следовательно, отсутствуют основания для вывода о том, что действия должника и ответчика были направлены на вывод имущества с целью недопущения обращения на него взыскания. При этом, как верно указано судом первой инстанции, фактически в спорный период имелся спор о праве, наличие задолженности установлено лишь судебным актом.

Согласно абзацу 33 статьи 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

Учитывая изложенного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что на момент заключения сделки должник не обладал признаками недостаточности имущества.

Для установления неплатежеспособности должника на момент совершения спорной сделки, финансовому управляющему необходимо было представить соответствующие доказательства, провести среди прочего анализ не только кредиторской задолженности должника, но и всего принадлежащего ему имущества (активов).

Таким образом, в нарушение требований статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, неплатежеспособность и недостаточность имущества (активов) должника именно на дату совершения спорной сделки финансовым управляющим документально надлежащим образом не подтверждена. На дату совершения сделки (09.02.2018) у должника имелась задолженность только перед ФИО2, признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества отсутствовали. Иные кредиторы отсутствовали.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции также отмечает, что в материалы дела также не представлены доказательства того, что в результате совершения спорной сделки должник стал отвечать признакам неплатежеспособности.

По утверждению финансового управляющего, ФИО4, вопреки требованиям добросовестности и разумности, имея неисполненные долговые обязательства перед кредитором, произвела безвозмездное отчуждение недвижимого имущества в пользу внука, путем заключения договора дарения с целью предотвращения возможного обращения взыскания на имущество в будущем, что свидетельствует о злоупотреблении правом со стороны должника при совершении оспариваемой сделки.

По своей правовой природе оспариваемый договор дарения является безвозмездной сделкой, в принципе не предусматривающей встречное исполнение со стороны одаряемого.

В соответствии с пунктом 1 статьи 572 Гражданского кодекса по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Из содержания приведенной нормы следует, что безвозмездность передачи имущества является признаком договора дарения. Обязательным квалифицирующим признаком договора дарения является вытекающее из соглашения сторон очевидное намерение дарителя передать имущество в качестве дара.

Договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации (пункт 3 статьи 574 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, дарение представляет собой сделку по передаче имущества (имущественного права), которое по воле обеих сторон сделки совершается безвозмездно (без встречного предоставления).

Согласно статьи 19 Закона о банкротстве в целях названного Федерального закона заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются: лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26 июля 2006 года N 135-ФЗ "О защите конкуренции" входит в одну группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника.

Заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

В силу статьи 79 Федерального закона от 02.10.2007 N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" взыскание не может быть обращено на принадлежащее должнику-гражданину на праве собственности имущество, перечень которого установлен Гражданским кодексом Российской Федерации.

Согласно пункту 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации взыскание по исполнительным документам не может быть обращено на принадлежащее должнику на праве собственности жилое помещение (его часть), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания помещением, за исключением указанного в настоящем абзаце имущества, если оно является предметом ипотеки и на него в соответствии с законодательством об ипотеке может быть обращено взыскание.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 N 48 "О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан" (далее - постановление Пленума Верхового Суда Российской Федерации от 25.12.2018 N 48) исполнительский иммунитет в отношении единственного пригодного для постоянного проживания жилого помещения, не обремененного ипотекой, действует и в ситуации банкротства должника (пункт 3 статьи 213.25 Закона о банкротстве, абзац второй части 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

К тому же, исходя из пункта 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 N 48 целью оспаривания сделок в рамках дела о банкротстве является возврат в конкурсную массу того имущества, которое может быть реализовано для удовлетворения требований кредиторов. Поэтому не подлежит признанию недействительной сделка, направленная на отчуждение должником жилого помещения, если на момент рассмотрения спора в данном помещении продолжают совместно проживать должник и члены его семьи и при возврате помещения в конкурсную массу оно будет защищено исполнительским иммунитетом (статья 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Доводы о том, что выводы суда первой инстанции об отсутствии двух входов в две ? доли спорного домовладения, принадлежавших ФИО2 и ФИО10, противоречат материалам дела, а также вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для признания данного дома значительно превышающим разумно достаточное для удовлетворения конституционно значимой потребности в жилище, противоречит материалам дела, отклоняются судом апелляционной инстанции.

Согласно техническому паспорту на жилой дом № 7 по ул. Крупской в г.Сочи составленного филиалом ГУП КК "Крайтехинвентаризация-Краевое БТИ" по г. Сочи от 14.05.2015 года, указанный жилой дом располагается на земельных участках, в том числе с кадастровыми номерами: 23:49:0402027:912, 23:49:0402027:915. Согласно поэтажному плану 1 этажа, 1/2 доли дома, приобретённого ФИО4, представляет собой единое пространство с сообщающимися комнатами, и имеет один единственный вход.

Кроме того, согласно договору дарения доли жилого дома от 25.12.2015 ФИО4 получила в дар от ФИО2 и ФИО10 по ? доли, принадлежащей каждой, а в общем ? доли дома. Дом, в котором была отчуждена ? доли, имеет общую площадь 189 кв.м., в том числе жилая 63,6 кв.м. Сведений о том, что был произведен раздел данного дома, в договорах дарения не указано.

Учитывая изложенное, ФИО4 приобрела дом, как единый объект недвижимости.

Доводы о том, что ФИО4 никогда не проживала и зарегистрирована по другому адресу, отклоняются судом апелляционной инстанции, как не имеющего существенного значения для рассмотрения настоящего спора.

Из материалов электронного дела следует, что согласно сведениям, представленным Федеральной службой государственной регистрации, кадастра и картографии от 10.02.2022 на запрос финансового управляющего, в период с 01.06.2018 по 01.02.2022 о правах на недвижимое имущество запрашиваемая информация отсутствует.

Согласно ответу Краевой технической инвентаризации - Краевое БТИ от 03.11.2021 № 13-10/ГЗ-32168, в отношении ФИО4 о наличии прав, зарегистрированных на объекты недвижимого имущества в архивном фонде, находящемся на постоянном хранении отдела, отсутствуют.

Судом апелляционной инстанции установлено, что указанный жилой дом в спорный период являлся единственным жилым помещением для проживания должника и членов его семьи.

Из конкурсной массы исключается имущество, на которое не может быть обращено взыскание в соответствии с гражданским процессуальным законодательством (пункт 3 статьи 213.25 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации взыскание по исполнительным документам не может быть обращено на следующее имущество, принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности: жилое помещение (его части), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания помещением, за исключением указанного в настоящем абзаце имущества, если оно является предметом ипотеки и на него в соответствии с законодательством об ипотеке может быть обращено взыскание.

Кроме того, судом апелляционной инстанции принимаются во внимание, разъяснения, изложенные в пункте 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 N 48 "О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан", в котором указано на то, что целью оспаривания сделок в рамках дела о банкротстве является возврат в конкурсную массу того имущества, которое может быть реализовано для удовлетворения требований кредиторов. Поэтому не подлежит признанию недействительной сделка, направленная на отчуждение должником жилого помещения, если на момент рассмотрения спора в данном помещении продолжают совместно проживать должник и члены его семьи и при возврате помещения в конкурсную массу оно будет защищено исполнительским иммунитетом (статья 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 3 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 N 48 исполнительский иммунитет в отношении единственного пригодного для постоянного проживания жилого помещения, не обремененного ипотекой, действует и в ситуации банкротства должника (пункт 3 статьи 213.25 Закона о банкротстве, абзац второй части 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Следовательно, в том случае, если бы оспариваемая сделка (договор дарения) не была совершена должником в пользу ответчика, кредиторы в любом случае не могли обратить взыскание на указанный земельный участок и жилой дом в рамках дела о банкротстве.

Поскольку спорный жилой дом являлся единственным пригодным для проживания должника и членов ее семьи жилым помещением, соответственно, он не подлежал включению в конкурсную массу, в связи с чем, отсутствует признак причинения вреда оспариваемой сделкой.

Указанное обстоятельство также исключает возможность суду делать выводы о заключении спорной сделки со злоупотреблением правом.

Довод подателей жалоб о том, что вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для признания данного дома значительно превышающим разумно достаточное для удовлетворения конституционно значимой потребности в жилище, противоречит материалам дела, отклоняются судом апелляционной инстанции.

На момент приобретения ФИО4 оспариваемого объекта недвижимого имущества 25.12.2015 домовладение являлось ветхим.

Согласно технического заключения № 108/2013 от 11.04.2013 "По оценке пригодности (непригодности) для эксплуатации строения литер "А", расположенного по ул. Крупской № 7, Адлерского района г. Сочи" физический износ строения составляет 65%, строение является аварийным и подлежащим сносу.

Из пояснений ответчика следует, что после приобретения домовладения ФИО4 обустроила часть дома для собственного проживания.

ФИО4 по договору дарения подарила принадлежащую ей ? часть указанного дома своему внуку, при этом, как пояснила ФИО8, на момент дарения, дом находился в таком же ветхом состоянии.

Таким образом, реконструкция дома производилась после совершения Дегерменчян оспариваемого договора дарения от 09.02.2018, что также подтверждается обращениями ФИО8 в администрацию г. Сочи за получением разрешения на реконструкцию от 20.09.2019.

Ссылка финансового управляющего на решение Адлерского районного суда г.Сочи от 29 июня 2023 года по делу № 2-26/2023 по иску ФИО15, ФИО16 к ФИО8, ФИО7 об устранении нарушений прав собственников в пользовании жилым домом и земельным участком путем сноса самовольно возведенного строения, освобождении земельного участка, восстановлении инженерных сетей и прекращении права собственности на долю в жилом доме, по встречному иску ФИО8 к ФИО15, ФИО16 о сохранении самовольно возведенного строения в перепланированном состоянии, отклоняются судом апелляционной инстанции, так как указанное решение не имеет правового значения для рассмотрения настоящего спора. Оно было вынесено значительно позже спорной сделки. Кроме того, как пояснил представитель ответчика, указанный судебный акт обжалован и еще не вступил в силу.

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оспариваемая сделка не повлекла уменьшение конкурсной массы посредством отчуждения спорного имущества должника и не повлекла причинение вреда кредиторам, поскольку спорное имущество, как единственное жилье, не подлежит включению в конкурсную массу и не может быть признана недействительной по заявленным финансовым управляющим основаниям.

Доказательств недобросовестности поведения сторон совершенных должником сделок, неопровержимо свидетельствующих о том, что стороны действовали не в соответствии с обычно применяемыми правилами, а исключительно с целью причинения вреда кредиторам должника в материалы дела не представлено. Как не представлено и доказательств того, что, заключая оспариваемые сделки, участники сделки имели намерение и действовали совместно исключительно с целью причинения вреда кредиторам должника.

Таким образом, применительно к оспариваемой сделке отсутствуют признаки недействительности, предусмотренные статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации. Злоупотребление правом сторонами сделки, совершение спорной сделки в нарушение интересов должника и с намерением причинить вред, как самому должнику, так и его кредиторам, судом апелляционной инстанции не установлено, в связи с чем, отсутствуют основания для признания оспариваемых сделок недействительными.

Законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации по тем же основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.

В силу изложенного заявление конкурсного управляющего по данному обособленному спору могло быть удовлетворено только в том случае, если он доказал наличие в оспариваемом договоре пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки. В отношении данного подхода сформирована устойчивая судебная практика (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 N 10044/11 по делу N А32-26991/2009, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 N 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 N 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017 N 305-ЭС17-4886).

В рассматриваемом случае конкурсным управляющим не доказано наличие обстоятельств, свидетельствующих о выходе действий сторон за рамки состава пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, не доказано и причинение вреда интересам независимых кредиторов.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для иной оценки выводов суда первой инстанции, изложенных в обжалуемом определении.

Несогласие с оценкой имеющихся в деле доказательств и с толкованием судом первой инстанции норм материального права, подлежащих применению в деле, не свидетельствует о том, что судом допущены нарушения, не позволившие всесторонне, полно и объективно рассмотреть дело.

Фактически доводы апелляционных жалоб направлены на переоценку обстоятельств дела, исследованных судом первой инстанции, по существу сводятся к несогласию с выводами суда первой инстанции, но не содержат фактов, которые не были бы учтены судом при рассмотрении дела.

С учетом установленного, правовые основания для удовлетворения апелляционных жалоб отсутствуют, в связи с чем, определение суда отмене не подлежит.

Нарушений, являющихся согласно части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основанием для безусловной отмены судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

Из разъяснений абзаца 4 пункта 19 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" следует, что по смыслу пункта 3 статьи 61.8 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки по правилам главы III.1 Закона о банкротстве оплачивается государственной пошлиной в размере, предусмотренном для оплаты исковых заявлений об оспаривании сделок (подпункт 2 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации).

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе относятся на ее заявителя.

При принятии апелляционной жалобы к производству финансовому управляющему была предоставлена отсрочка уплаты государственной пошлины до рассмотрения апелляционной жалобы по существу, следовательно, с должника в доход федерального бюджета надлежит государственную пошлину в сумме 3000 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 188, 258, 269 - 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 27.10.2023 по делу № А32-24895/2021 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Взыскать с ФИО4 в доход федерального бюджета государственную пошлину за подачу апелляционной жалобы в сумме 3000 рублей.

Постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в порядке, определенном главой 35 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в срок, не превышающий месяца со дня его вступления в законную силу, через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий Г.А. Сурмалян

Судьи Я.А. Демина

Н.В. Шимбарева