Постановление от 28 марта 2022 г. по делу № А43-3036/2016

Дело № А43-3036/2016
город Владимир
28 марта 2022 года
Резолютивная часть постановления объявлена 23 марта 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 28 марта 2022 года.


Первый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Волгиной О.А.,

судей Белякова Е.Н., Сарри Д.В.,

при ведении протокола судебного заседания

секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу

ФИО2

на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 03.12.2021 по делу № А43-3036/2016, принятое по заявлению ФИО2 о проведении процессуального правопреемства – замене акционерного общества «НК Банк» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в реестр требований кредиторов открытого акционерного общества «РУМО» (ОГРН <***>, ИНН <***>),


при участии:

от ФИО2 – ФИО3 по доверенности от 10.06.2021 серии77 АГ № 7102577 сроком действия пять лет;

от акционерного общества «НК Банк» – ФИО4 по доверенности от 18.10.2021 № 55 сроком действия один год;

от ФИО5 – ФИО6 по доверенности от 15.11.2021 серии 52 АА № 5391256 сроком действия один год,



установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) открытого акционерного общества «РУМО» (далее – Общество) в Арбитражный суд Нижегородской области обратился ФИО2 с заявлением об установлении правопреемства – замене акционерного общества «НК Банк» (далее – Банк) в реестре требований кредиторов Общества.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены: общество с ограниченной ответственностью «Финстройконсалт» (далее – ООО «Финстройконсалт») и Межрегиональное Управление по Приволжскому федеральному округу Федеральной службы по финансовому мониторингу (далее – МРУ Росфинмониторинга по ПФО).

Арбитражный суд Нижегородской области определением от 11.02.2020 в удовлетворении заявления об установлении процессуального правопреемства по отношению к требованиям Банка, включенным в реестр требований кредиторов Общества определением от 28.03.2017 по делу № А43-3036/2016, ФИО2, отказал.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 обратился в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой просил отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении его требований.

По мнению заявителя апелляционной жалобы, вывод суда первой инстанции о мнимости агентского договора основан на неверном толковании норм действующего законодательства. Свою позицию заявитель мотивирует тем, что наличие у сторон намерения на передачу требования от агента принципалу подтверждено заключением договора цессии от 01.10.2020, соглашения о замене лиц в обязательстве от 12.05.2021, обращением ФИО2 за правопреемством, подтверждение позиции о правопреемстве со стороны агента – ООО «Финстройконсалт». Полагает, что практика расчетов между агентом и принципалом не может свидетельствовать о мнимости, если приобретенное агентом для принципала право требования передано агентом принципалу, что подтверждается сторонами.

С точки зрения заявителя апелляционной жалобы, даже в случае отсутствия у сторон намерения произвести расчет за приобретенное право, сделка подлежала признанию притворной, а не мнимой, которая не могла привести к отказу в проведении процессуального правопреемства.

Заявитель апелляционной жалобы также указывает на то обстоятельство, что отсутствие в договоре цессии от 25.10.2018 сведений о совершении ООО «Финстройконсалт» действий в интересах ФИО2 не свидетельствует о мнимости агентского договора, поскольку связано с условием конфиденциальности.

По мнению ФИО2, также является необоснованным вывод суда первой инстанции об отсутствии расчетов между ФИО2 и ООО «Финстройконсалт». Полагает, что указанный вывод опровергается соглашением о порядке предоставления финансирования от 26.04.2018, выписками по расчетному счету ФИО7, ООО «Финстройконсалт». Более того, установление наличия финансовой возможности цессионария оплатить уступленное требование на стадии рассмотрения заявления о правопреемстве в части включенного требования в реестр требований кредиторов должника не основано на законе.

Заявитель апелляционной жалобы полагает, что агентский договор не нарушает прав и интересов третьих лиц, а доводы лиц, права которых не затрагиваются агентским договором, о его мнимости являются недобросовестными, в связи с чем данный договор не мог быть признан недействительным. При этом у суда первой инстанции отсутствовали основания для признания по собственной инициативе агентского договора ничтожной сделкой. Отмечает, что судом не рассмотрено по существу требование ФИО5 об оспаривании сделок, резолютивная часть обжалуемого определения не содержит выводов по существу заявленного требования.

Кроме того, заявитель апелляционной жалобы полагает, что мнимость агентского договора в любом случае не влечет недействительности последующих сделок. Отмечает, что соглашение от 12.05.2021 никем не оспаривалось, у суда отсутствовали основания для признания его недействительным по собственной инициативе. Также суд ошибочно не учел подтверждение сторонами уступки соответствующего требования в договоре от 01.10.2020, соглашении от 12.05.2021.

По мнению заявителя апелляционной жалобы, отказ в процессуальном правопреемстве создает неоправданные преимущества для кредиторов должника. При этом суд ошибочно возложил бремя опровержения возражений о мнимости агентского договора на правопреемника по мотиву аффилированности с должником агента.

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе.

Представитель ФИО2 в судебном заседании поддержал доводы апелляционной жалобы, настаивал на ее удовлетворении.

Банк в отзыве письменно и его представитель в судебном заседании устно указали на обоснованность доводов апелляционной жалобы; просили определение суда отменить, апелляционную жалобу удовлетворить. Представитель Банка в судебном заседании указал, что материалами дела не подтверждается доказанность нарушения прав кредиторов осуществлением уступки заявленных требований.

ФИО5 в отзыве письменно и ее представитель в судебном заседании устно указали на необоснованность доводов апелляционной жалобы; просили оставить определение без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Управление Федеральной налоговой службы по Нижегородской области в отзыве просило оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

ООО «Финстройконсалт» указало на наличие оснований для удовлетворения апелляционной жалобы ФИО2

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие представителей конкурсного управляющего и иных лиц, участвующих в деле (за исключением представителем Банка, ФИО2 и ФИО5 , извещенных о месте и времени судебного заседания в порядке статей 121 и 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, решением Арбитражного суда Нижегородской области (резолютивная часть объявлена 30.03.2021) Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении имущества должника открыта процедура конкурсного производства; исполняющим обязанности конкурсного управляющего утвержден ФИО8.

Определением от 02.07.2021 (резолютивная часть от 30.06.2021) полномочия исполняющего обязанности конкурсного управляющего ФИО8 прекращены, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО9 (далее – конкурсный управляющий).

Определением от 28.03.2017 требования Банка в сумме 546 708 296 руб. 46 коп. включены в реестр требований кредиторов Общества, как требования обеспеченные залогом имущества должника, основанные на ненадлежащем исполнении кредитных договоров от 26.05.2011 № 427КВ; от 26.05.2011 № 427/1КВ; от 18.11.2011 № 438КВ; от 18.11.2011 № 438/1КВ; от 23.01.2012 № 445/КВ; от 23.01.2012 № 445/1КВ; от 23.01.2012 № 446/КВ; от 23.01.2012 № 446/1КВ; от 02.10.2012 № 466/КВ; от 02.10.2012 № 466/1КВ; от 24.10.2012 № 471/КВ; от 24.10.2012 № 471/1/КВ; от 10.12.2012 № 481/КВ; от 10.12.2012 № 481/1КВ; от 17.12.2012 № 485/КВ; от 17.12.2012 № 485/1 КВ; от 04.02.2013 № 488/КВ; от 04.02.2013 № 488/1КВ; от 11.09.2013 № 504 КВ; от 11.09.2013 № 504/1 КВ; от 27.08.2013 № 976 К; от 27.08.2013 № 976/1К.

Предметом заявления ФИО2 является требование об установлении правопреемства – замене Банка в реестре требований кредиторов Общества.

В соответствии с частью 1 статьи 48 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном судебным актом арбитражного суда правоотношении (реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга, смерть гражданина и другие случаи перемены лиц в обязательствах) арбитражный суд производит замену этой стороны ее правопреемником и указывает на это в судебном акте.

При этом основанием для процессуального правопреемства является переход субъективных материальных прав и обязанностей от одного лица к другому. Следовательно, процессуальное правопреемство обусловливается правопреемством в материальном праве.

Согласно пункту 1 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

Кредитор, уступивший требование другому лицу, обязан передать ему документы, удостоверяющие право требования, и сообщить сведения, имеющие значение для осуществления требования (пункт 2 статьи 385 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 2 статьи 389.1 Гражданского кодекса Российской Федерации требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное.

Как следует из материалов дела между Банком (цедентом) и ООО «Финстройконсалт» (цессионарием) заключен договор уступки права требования от 25.10.2018 № Д-18/1-1253, в редакции дополнительных соглашений от 12.02.2019 № 1, от 26.04.2019 № 2, от 26.04.2019 № 3, в соответствии с которым цедент уступил цессионарию права требования к Обществу, гражданину ФИО10 и гражданину ФИО5, в том числе, требования, установленные определением Арбитражного суда Нижегородской области от 28.03.2017. Права кредитора переходят к ООО «Финстройконсалт» с момента оплаты первого платежа согласно подпункту 1 пункта 2.2 договора. Фактические и юридические действия, связанные с процессуальным правопреемством в рамках арбитражного дела № А43-3036/2016 осуществляет цессионарий после перехода к нему права требования (пункты 3.1, 3.4 договора цессии).

Согласно подпункту 1 пункта 2.2 договора в свою очередь предусматривает выплату в размере 100 000 000 руб.

ООО «Финстройконсалт» по платёжному поручению от 25.10.2018 № 2 произвело в пользу Банка платёж в сумме 100 000 000 руб.

Согласно представленной в материалы дела выписки по расчетному счету ООО «Финстройконсалт» следует, что цессионарий за период с 25.10.2018 по 28.09.2020 перечислил на счет Банка в счет исполнения договора цессии 360 737 010 руб.

Факт заключения указанного договора цессии от 25.10.2018 № Д-18/1-1253 установлен вступившим в законную силу в определении от 13.08.2020 по обособленному спору № А43-3036/2016-26-13/34.

Вступившим в законную силу решением от 30.03.2021 (резолютивная часть) о признании Общества банкротом установлен факт аффиллированности ООО «Финстройконсалт» и должника через руководителя ФИО7, с учетом условий договора цессии от 25.10.2018 № Д-18/1-1253 в части определения момента перехода права требования к должнику от Банка (цедента) к ООО «Финстройконсалт» (цессионарию), в связи с чем применил положения пункта 5 статьи 378 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

ФИО2, обращаясь в суд с настоящими требованиями, сослался на то обстоятельство, что ООО «Финстройконсалт» заключило договор цессии от 25.10.2018 № Д-18/1-1253 от имени ФИО2 на основании агентского договора от 26.04.2018. Впоследствии права требования к Обществу, приобретенные по договору цессии от 25.10.2018 № Д-18/1-1253, переданы агентом (ООО «Финстройконсалт») в пользу принципала (ФИО2) по договору цессии от 01.10.2020, а также заключено трехстороннее соглашение от 12.05.2021 между Банком, ФИО2 и ООО «Финстройконсалт» о перемене лиц в обязательстве.

Судом установлено, что между ООО «Финстройконсалт» (агентом) и ФИО2 подписан агентский договор от 26.04.2018, по условиям которого ФИО2 (принципал) поручает, а ООО «Финстройконсалт» (агент) принимает на себя обязательство за вознаграждение совершить от своего имени, но за счет принципала комплекс юридических и фактических действий, направленных на приобретение у Банка прав требований к Обществу, гражданину ФИО10, гражданке ФИО5 Агенту поручается провести весь комплекс действий по проверке действительности и юридической обоснованности существующих прав требований Банком к Обществу, гражданину ФИО10, гражданке ФИО5, провести переговоры, в случае успеха переговоров от своего имени, но за счет и в интересах принципала подписать договор цессии, направленный на приобретение принципалом прав требований к Обществу, гражданину ФИО10, гражданке ФИО5 (пункт 1.5 договора).

По условиям пунктов 2.5, 2.7 и 2.8 договора, обязательства агента перед принципалом считаются выполненными в следующих случаях: подписания между агентом и Банком договора/договоров цессии, удостоверяющих переход прав требований, перечисленных в пункте 1 договора к агенту; датой исполнения поручения по настоящему договору является дата подписания договора/договоров цессии между агентом и Банком. Принципал обязался предоставить агенту финансирование для совершения сделки по приобретению прав требований, а при предоставлении финансирования в объеме недостаточном для приобретения прав требований возложил на агента обязанность привлечь заемные и/или кредитное финансирование для целей совершения сделки и произвести расчеты за уступленное право требования.

Согласно пунктам 3.1 и 3.2 договора, при заключении агентского договора стороны согласовали условие о том, что размер агентского вознаграждения составит 1 000 000 руб., и подлежит выплате принципалом в течении 30 дней с даты утверждения отчета агента и передачи прав, приобретенных агентом по сделке с Банком в пользу принципала либо иного лица.

Кроме того, принципал обязался возместить агенту расходы в размере привлеченных заемных средств и/или кредитных денежных средств, включая начисленные проценты и любые штрафные санкции, в случае, если агент в порядке пункта 2.8 договора от своего имени, но в интересах принципала привлек заемное и/или кредитное финансирование для целей совершения сделки (пункт 3.3 договора), а также выплатить вознаграждение в размере трех процентов от суммы привлеченного финансирования (пункт 3.4 договора).

В силу пункта 3.4 договора, сторонами установлен запрет на передачу прав, приобретенных агентом по сделке с Банком в пользу принципала или иного лица до момента полного возмещения принципалом расходов агента, связанных с приобретением права требования (пункты 2.8, и 3.3 договора) и выплаты дополнительного вознаграждения, предусмотренного пунктом 3.4 договора.

В материалы дела ФИО2 также приобщено дополнительное соглашение к агентскому договору, подписанному ФИО2 и ООО «Финстройконсалт» от 23.09.2021, согласно которому стороны пришли к соглашению об исключении пункта 3.4 договора, касающегося запрета на передачу прав до возмещения расходов принципала, и распространили условия соглашения, начиная с 26.04.2016.

Между ФИО2 и ООО «Финстройконсалт» подписан договор уступки права требования от 01.10.2020, по условиям которого ООО «Финстройконсалт» (цедент) уступает ФИО2 (цессионарий) в полном объеме свои права кредитора к Обществу, установленные определением Арбитражного суда Нижегородской области от 28.03.2017 в рамках дела № А43-3036/2016. Одновременно с уступкой права требования по кредитным договорам, указанным в пункте 1.1 договора, цедент в рамках настоящего договора уступает цессионарию в полном объеме свои права по обеспечительным договорам. Оплата за уступаемое право требование по настоящему договору не производится, так как уступаемые права приобретены цедентом в рамках исполнения агентского договора от 26.04.2018, по условиям которого цедент приобрёл уступаемые права у АО «НК Банк» от своего имени, но в интересах принципала (ФИО2). Расчёты между ООО «Финстройконсалт» и ФИО2, связанные с затратами по приобретению у Банка уступаемых по настоящему договору прав требований осуществляются в рамках компенсации затрат ООО «Финстройконсалт» как агента в рамках агентского договора от 26.04.2018. Права требования по настоящему договору переходят к цессионарию с момента заключения настоящего договора. Процессуальное правопреемство в связи с заключением настоящего договора производится по усмотрению цессионария. Право требования по настоящему договору переходит к цессионарию с момента подписания настоящего договора (пункты 1.1, 1.2, 2.1-2.3, 3.5, 5.1 договора).

По акту приема-передачи от 25.10.2020 ООО «Финстройконсалт» передало ФИО2 документы к договору уступки права требования от 01.10.2020.

Впоследствии между Банком (цедентом), ООО «Финстройконсалт» (первоначальным цессионарием) и ФИО2 (новым цессионарием) подписано соглашение от 12.05.2020 о перемене лица в обязательстве к договору уступки права требования от 25.10.2018 № Д-18/1-1253, в преамбуле которого содержится условие о том, что первоначальный цессионарий и новый цессионарий до момента подписания соглашения раскрыли цеденту сведения о том, что договор уступки от 25.10.2018 № Д-18/1-1253 заключен первоначальным цессионарием от своего имени в качестве агента нового цессионария в соответствии с агентским договором от 26.04.2018.

По соглашению сторон между первоначальным цессионарием (ООО «Финстройконсалт») и новым цессионарием (ФИО2) с согласия цедента (Банка) производится замена цессионария с ООО «Финстройконсалт» на ФИО2 с сохранением всех условий договора цессии (с учетом дополнительных соглашений к нему), принятых, исполненных и не исполненных на дату подписания соглашения, обязательств сторон. Новый цессионарий принимает на себя все обязательства первоначального цессионария (пункты 1 и 2 соглашения).

По условиям пунктов 4, 6 и 7 соглашения каких-либо расчетов и изменений соглашения между цедентом с одной стороны, и первоначальным цессионарием/новым цессионарием с другой стороны, не осуществляются. Взаиморасчеты между первоначальным цессионарием и новым цессионарием осуществляются самостоятельно без участия цедента и не влияют на настоящее соглашение и перемену лица в обязательстве. Дата перемены лица в обязательстве - 25.10.2018. В случае признания его недействительным по любым, предусмотренным действующим законодательством Российской Федерации основаниям заключенный договор цессии юридической силы не утрачивает, стороны возвращаются в положение до подписания настоящего соглашения, то есть, права и обязанности цессионария по договору цессии возвращаются к первоначальному цессионарию и договор цессии остается действующим для первоначального цессионария и цедента. В силу пункта 7 соглашения последнее вступает в силу с даты его подписания, и является неотъемлемой частью договора уступки права требования от 25.10.2018 № Д-18/1-1253.

Таким образом, исходя из позиции ФИО2, в том числе поддержанной его представителем в суде апелляционной инстанции, следует, что действия ООО «Финстройконсалт» совершены от имени ФИО2 и за его счет на основании агентского договора от 26.04.2018.

Конкурсный управляющий, возражая против требований ФИО2, указал на недействительность договора цессии от 25.10.2018 и договора уступки права требования от 01.10.2020 в силу статей 10, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Кредитор ФИО5 также возражала против требований ФИО2, указав на недействительность договора цессии от 25.10.2018; договора уступки права требования от 01.10.2020; агентского договора от 26.04.2018 и соглашения о перемене лица в обязательство к договору уступки права требования от 25.10.2018 в силу статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В статье 1 Гражданского кодекса Российской Федерации отмечено, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Из содержания приведенных норм следует, что под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.

Положения статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации применяются при недобросовестном поведении (злоупотреблении правом) прежде всего при заключении сделки, которая оспаривается в суде (в том числе в деле о банкротстве), а также при осуществлении права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

Добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующее ей. При этом установление злоупотребления правом одной из сторон влечет принятие мер, обеспечивающих защиту интересов добросовестной стороны от недобросовестного поведения другой стороны.

Злоупотребление правом при совершении сделки является нарушением запрета, установленного в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в связи с чем такая сделка подлежит признанию недействительной на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Следовательно, при ее совершении должен иметь место порок воли (содержания).

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон.

Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся, в связи с чем факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон.

Вместе с этим, из правовых позиций Верховного суда Российской Федерации, изложенных в пункте 86 Постановления № 25, определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 20.09.2016 № 5-КГ16-114, определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 11.02.2019 № 305-ЭС18-17063 (4) по делу № А40-233621/16, определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 11.09.2017 № 301-ЭС17-4784 по делу № А38-1381/2016 и другая сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, признается мнимой, даже если стороны осуществили для вида ее формальное исполнение, при этом ее исполнение как полное, так и частичное не препятствует квалификации сделки в качестве мнимой.

Характерной особенностью мнимой сделки является стремление сторон правильно оформить все документы без намерения создать реальные правовые последствия (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 29.10.2018 № 308-ЭС18-9470 по делу № А32-42517/2015).

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 21.02.2019 № 308-ЭС18-16740 по делу № А32-14248/2016 определено, чтобы опровергнуть аргумент о мнимости сделок, недостаточно наличия документов, формально подтверждающих существование отношений между сторонами. Суду следует проверить возражения о фиктивности договоров. В частности, нужно исследовать всю цепочку сделок и экономическую целесообразность заключения сделок.

Согласно пункту 8 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 08.07.2020, в тех случаях, когда сомнения в реальности долговых обязательств, обусловленные запутанным или необычном характером сделок, не имеющих очевидного экономического смысла или очевидной законной цели, возникают при рассмотрении судами дел о несостоятельности (банкротстве), необходимо также принимать во внимание правовые подходы к применению статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, изложенные в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020).

В пункте 1 Обзора от 29.01.2020 разъяснено следующее, если в рамках дела о банкротстве имеются возражения о мнимости договора, суд не должен ограничиваться проверкой документов, представленных кредитором, на соответствие формальным требованиям закона. Необходимо выяснить, представлены ли достаточные доказательства существования фактических отношений по договору.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1005 Гражданского кодекса Российской Федерации по агентскому договору одна сторона (агент) обязуется за вознаграждение совершать по поручению другой стороны (принципала) юридические и иные действия от своего имени, но за счет принципала либо от имени и за счет принципала.

Следовательно, мнимость сделки исключает намерение агента совершить по поручению принципала юридические и иные действия от своего имени за счет принципала, и намерение принципала дать такие поручения агенту и оплатить их.

Между тем, вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ФИО2 не представлено надлежащих и бесспорных доказательств совершения ООО «Финстройконсалт» сделки по приобретению у Банка прав требования по договору цессии от 25.10.2018 № Д-18/1-1253 от имени ФИО2 и за его счет.

Договор цессии от 25.10.2018 № Д-18/1-1253 не содержит ссылки на агентский договор от 26.04.2018.

Кроме того, материалы дела не содержат доказательств наличия у ФИО2 финансовой возможности по оплате приобретенного по договору цессии от 25.10.2018 № Д-18/1-1253 права требования, а также выплате агенту вознаграждения по агентскому договору от 26.04.2018.

Представленное ФИО2 соглашение о порядке предоставления финансирования, подписанное между ФИО2 и ООО «Финстройконсалт» от 26.04.2018, не подтверждает наличие у ФИО2 финансовой возможности оплаты приобретенного по договору цессии от 25.10.2018 № Д-18/1-1253 права требования.

Так, согласно указанному соглашению ФИО2 (принципал) перечисляет денежные средства со счета компании ZetaTech International Co.LTD в счет внутренних расчетов между принципалом и данной компанией; денежные средства перечисляются в долларах США; денежные средства предоставляются на личный расчетный счет директора и учредителя агента ФИО7, который самостоятельно принимает решение о конвертации поступивших средств в валюту Российской Федерации и форму передачи денежных средств агенту. Все средства, поступившие от компании ZetaTech International Co.LTD на счет директора и учредителя агента ФИО7, учитываются в качестве финансирования агента, предоставленного принципалом. До момента передачи права требования, приобретенного в рамках исполнения агентского договора от 26.04.2018 в пользу принципала (или указанного им третьего лица), стороны учитывают предоставленное финансирование на условиях беспроцентного займа, предоставленного принципалом агенту (пункты 3 и 4 соглашения).

Согласно выписке по расчетному счету № <***>, открытому в Филиале «Поволжский» АО «Райффайзенбанк», за период с 01.01.2018 по 15.09.2020 в отношении ФИО7, за период с 30.05.2018 по 06.11.2018 на указанный расчетный счет от ZetaTech International Co.LTD поступили денежные средства в общей сумме 1 941 219 долларов США, что составило (с учетом курса доллара США по данным Центрального Банка Российской Федерации на даты платежных операций) 124 933 121 руб. 35 коп.

Согласно выписке по расчетному счету № <***>, открытому в Банке, за период с 24.04.2018 по 31.12.2020 в отношении ООО «Финстройконсалт», денежные средства в размере 124 933 121 руб. 35 коп. внесены ФИО7 на расчетный счет агента- ООО «Финстройконсалт» в составе следующих платежей: от 25.10.2018 № 3962, от 27.02.2019 № 1881.

Однако доказательств наличия у ФИО2 каких-либо правоотношений с компанией ZetaTech International Co.LTD материалы дела не содержат.

Ссылка ФИО2 на платежные поручения от 09.11.2021 о перечислении из конкурсной массы ФИО10 в рамках дела № А43-44709/2017 о признании последнего несостоятельным (банкротом), по письму ФИО2 в счет взаиморасчетов с ООО «Финстройконсалт» правомерно не принят судом первой инстанции в качестве надлежащего доказательства, поскольку на момент рассмотрения настоящего заявления вопрос об удовлетворении заявления ФИО2 о процессуальном правопреемстве и замене Банка в реестре требований кредиторов ФИО10 по существу не рассмотрен.

Иных доказательств в подтверждение наличия финансовой возможности ФИО2 произвести оплату приобретенного по договору цессии от 25.10.2018 № Д-18/1-1253 права требования, а также выплату агенту вознаграждения по агентскому договору от 26.04.2018 не представлено.

Недоказанным также является экономическая целесообразность приобретения права требования к должнику.

При этом, судом правомерно принято во внимание, что ФИО2, имеющий возможность контролировать действия агента и обладающий информацией о заключении договора уступки права требования от 25.10.2018, обратился в Арбитражный суд Нижегородской области с заявлением о процессуальном правопреемстве только 16.06.2021 (через 2,8 года после подписания договора от 25.10.2018), что свидетельствует об отсутствии у ФИО2 цели участия в процедуре о банкротстве Общества, в том числе путем участия в собраниях кредиторов, оспаривания сделок должника; обжалования действий арбитражного управляющего, заявления возражений на требования кредиторов, от реализации которых зависит возможность получить удовлетворение своих требований. Доказательств участия ФИО2 каким-либо образом в процедуре банкротства Общества от имени Банка, обладающего 42 процентами голосов кредиторов, не представлено.

Вместе с тем, из материалов усматривается аффилированность ООО «Финстройконсалт» по отношению к должнику через ФИО7, которая в совокупности с выписками по счетам данных лиц, подтверждает оплату ООО «Финстройконсалт» прав требования по договору цессии от 25.10.2018 не за счет денежных средств ФИО2

С учетом изложенного, принимая во внимание отсутствие в материалах дела доказательств наличия у ФИО2 финансовой возможности произвести оплату приобретенного по договору цессии от 25.10.2018 № Д-18/1-1253 права требования, а также выплату агенту вознаграждения по агентскому договору от 26.04.2018, равно как доказательств заключения ООО «Финстройконсалт» договора цессии от 25.10.2018 № Д-18/1-1253 от имени ФИО2 во исполнение агентского договора, учитывая аффилированность ООО «Финстройконсалт» и Общества, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о мнимости агентского договора от 26.04.2018 в силу статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 384 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.

Согласно пункту 3 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, недействительная сделка признается таковой с момента совершения, если судом прямо не указано на прекращение ее действия исключительно на будущее время.

В соответствии с пунктом 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

При таких обстоятельствах, учитывая мнимость агентского договора от 26.04.2018, заключенные во исполнение указанного договора сделки по передаче прав (цессии) от 01.10.2020 (пункты 2.1 и 2.2 договора) и соглашения от 12.05.2021 (преамбула соглашения) являются ничтожными (пункт 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации) и недействительны вне зависимости от признания их таковыми судом (пункт 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Заключение договор от 01.10.2020 и от 12.05.2021 на основании и во исполнение агентского договора от 26.04.2018 подтверждено также представителем ФИО2 в суде апелляционной инстанции. Представитель Банка также пояснил заключение данных договоров для раскрытия конечного бенефициара по уступке, заключенной с ООО «Финстройконсалт».

Следовательно, суд первой инстанции верно признал договоры от 01.10.2020 и от 12.05.2021 недействительными, ввиду того, что данные сделки являются последующими мнимой сделке.

Доводу конкурсного управляющего о недействительности договора цессии от 25.10.2018 на основании статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, была дана надлежащая правовая оценка судом первой инстанции, с которой суд апелляционной инстанции соглашается. При этом, суд правомерно указал, что вопрос о недействительности договора уступки права требования от 25.10.2018 в предмет настоящего спора не входит, поскольку основанием для проведения процессуального правопреемства ФИО2 указан именно агентский договор от 26.04.2018, то есть, переход прав основан именно на данном договоре. При этом стороны не лишены права оспорить указанный договор цессии в самостоятельном порядке.

Утверждение Банка о том, что переданное им по договору цессии от 25.10.2018 право требования к Обществу оплачено ему в полном объеме, не принимается судом апелляционной инстанции, поскольку в данном случае требования ФИО2 основаны на мнимом агентском договоре от 26.04.2018 и заключенных на его основании договоре цессии от 01.10.2020 и соглашения от 12.05.2021.

Аргумент Банка о недоказанности нарушения прав кредиторов произведенными сделками (совершением уступки), не принимается судом апелляционной инстанции, поскольку, заключившее договор цессии с Банком ООО «Финстройконсалт» является аффилированное лицо по отношению к должнику. При этом Банк является мажоритарным кредитором должника. Замена Банка через ООО «Финстройконсалт» на формально не аффилированное лицо – ФИО2 приведет к контролю процедуры банкротства должника аффилированным лицом через не аффилированное. Указанные обстоятельства нарушают права кредиторов, поскольку может привести к контролю за процедурой без учета разъяснений Обзора от 29.01.2020.

С учетом изложенного, у суда первой инстанции отсутствовали основания для процессуальной замены Банка на ФИО2 в реестре требований кредиторов должника на основании агентского договора и заключенных на его основании договоров цессии от 01.10.2020 и соглашения от 12.05.2021.

Утверждение заявителя жалобы о том, что в резолютивной части определения отсутствуют выводы о мнимости и недействительности сделок, в связи с чем доводы конкурсного управляющего и кредитора ФИО5 не рассмотрены судом, не принимается судом апелляционной инстанции, поскольку предметом заявленных требований является совершение процессуального правопреемство, об отказе которого указано в резолютивной части. При этом, заявленное требование основано на сделках, которые судом признаны недействительными, о чем указано в мотивировочной части судебного акта. Кроме того, поскольку мнимая сделка относится к категории ничтожных, она является недействительной независимо от признания ее таковой судом. Последующие сделки признаны недействительными ввиду мнимости изначальной сделки. В этой связи суд может дать оценку спорного договора на предмет его ничтожности не только в рамках отдельного производства, но и при рассмотрении настоящего спора. Указанное свидетельствует о рассмотрении судом доводов конкурсного управляющего и ФИО5

В рассматриваемом случае правопреемство Банка на иное лицо не произведено, поскольку не является предметом заявленных требований.

Суд апелляционной инстанции рассмотрел доводы жалобы и признал их необоснованными по изложенным мотивам. Более того, всем доводам изложенным в апелляционной жалобе и отзыве Банка судом первой инстанции дана надлежащая правовая оценка, с которой соглашается суд апелляционной инстанции. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Таким образом, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Несогласие заявителя с выводами суда, иная оценка им фактических обстоятельств дела и иное толкование закона не означают допущенной при рассмотрении дела ошибки и не подтверждают существенных нарушений судом норм права, в связи с чем доводы заявителя жалобы признаются необоснованными.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

На основании статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы относятся на заявителя апелляционной жалобы.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 03.12.2021 по делу № А43-3036/2016 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.


Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго?Вятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Нижегородской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго?Вятского округа.


Председательствующий судья

О.А. Волгина



Судьи

Е.Н. Беляков



Д.В. Сарри