Постановление от 7 августа 2024 г. по делу № А45-14369/2023

СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД ул. Набережная реки Ушайки, дом 24, Томск, 634050, https://7aas.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А67-12319/2023
г. Томск
08 августа 2024 года.
Полный текст постановления изготовлен 08 августа 2024 года. Резолютивная часть постановления объявлена 08 августа 2024 года.

Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

Председательствующего: Подцепиловой М.Ю., Судей: Вагановой Р.А., ФИО1,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Шаркези А.А., рассмотрев апелляционную жалобу ФИО2 ( № 07АП-3458/2024) на решение от 22.03.2024 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-14369/2023 (судья Айдарова А.И.)

по иску ФИО3, г. Комсомольск-на-Амуре, к 1) ФИО2; 2) ФИО4, г. Новосибирск; 3) Федеральной налоговой службе, г. Москва, ИНН: <***>, о привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании убытков в размере 5 100 049 рублей 87 копеек,

при участии третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора: 1) Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 16 по Новосибирской области, 2), ФИО5, 3) ФИО6, 4) ФИО7, 5) ФИО8,

при участии в судебном заседании: от истца: не явился, извещен;

от ответчика: представителя ФИО2 - ФИО9, действующего на основании доверенности от 13.09.2023 в режиме веб-конференции;

от иных лиц: без участия (извещены),

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 (далее – ФИО3) обратился с иском к 1) ФИО2 (далее – ФИО2); 2) ФИО4, г. Новосибирск (далее – ФИО4); 3) Федеральной налоговой службе, г. Москва, ИНН: <***> (далее – ФНС), о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Просто хорошие автомобили» и взыскании убытков в размере 5 100 049 рублей 87 копеек.

Дело рассматривается с участием третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора: 1) Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 16 по Новосибирской области, 2), ФИО5, 2 А4514369/2023 3) ФИО6, 4) ФИО7, 5) ФИО8.

Решением Арбитражного суда Новосибирской области от 22.03.2024 исковые требования удовлетворены.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит решение суда первой инстанции отменить в части удовлетворенных требований в отношении нее.

В обоснование жалобы апеллянт ссылается на то, что к ответчику не могли применяться меры ответственности, установленные пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», в связи с чем, не согласен с выводом суда о том, что в рамках настоящего спора применение положений указанного закона связано с временем совершения контролирующим корпорацию лицом действий, препятствующих исполнения обязательства.

В связи с чем, апеллянт полагает, что с учетом возникновения задолженности до появления в статье 3 Федерального закона № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» нового пункта 3.1, субсидиарная ответственность в порядке применения этой нормы возложена быть не может.

Кроме того, податель жалобу утверждает, что финансовый управляющий ответчика, осуществляя права ответчика как мажоритарного участника общества, самостоятельно формировал управленческие решения, проводил оценку финансового состояния общества, равно как и финансового состояния ответчика, при этом ответчик в силу прямого законодательного запрета не мог самостоятельно принимать управленческие решения в отношении общества и его активов, то есть заведомо не мог принимать решения по погашению требований истца.

В связи с чем, апеллянт полагает, что ответчик в течение всего периода после подтверждения судом требований истца к обществу не только не совершал каких-либо действий, нарушающих права истца, но и заведомо был лишён возможности совершать такие действия.

Апеллянт также отмечает, что истец так и не представил доказательств того, у общества вообще имелась возможность исполнить обязательства перед ним. В свою очередь, действия ответчика, которые якобы привели неисполнению обществом обязательства перед истцом, в обжалуемом судебном акте не названы.

Вместе с тем, апеллянт указывает на недобросовестное поведение истца, что является злоупотреблением правом, однако, принято во внимание судом первой инстанции не было.

Между тем, апеллянт ссылается на то, что арбитражным судом при оценке доказательств не были соблюдены принципу состязательности и равноправия сторон.

От истца и третьих лиц в соответствии со статьей 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации отзывы на апелляционную жалобу не поступили.

В судебном заседании представитель ФИО2 поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе.

При рассмотрении апелляционной жалобы суд апелляционной инстанции руководствуется частью 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с учетом разъяснений, изложенных в пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 N 12 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции", согласно которому, если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Учитывая данное обстоятельство, руководствуясь частью 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, разъяснениями, данными в пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 N 12 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции", суд апелляционной инстанции производит проверку решения суда в обжалуемой части, а именно, в части удовлетворения исковых требований в отношении ФИО2

Исследовав материалы дела, доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьей 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность и

обоснованность принятого судебного акта в обжалуемой части, суд апелляционной инстанции считает его не подлежащим отмене или изменению.

Как следует из материалов дела, решением Арбитражного суда Алтайского края от 14.11.2016 по делу № А03- 2576/2016 в отношении ликвидируемого должника НАО «СЛК- Моторс» (ОГРН <***>. ИНН <***>) введена процедура конкурсного производства.

Конкурсным управляющим утвержден ФИО10.

Определением Арбитражного суда Алтайского края по делу № А03-2576/2016 от 20.12.2017 удовлетворено заявление конкурсного управляющего НАО "СЛК - Моторс" (ОГРН <***>, ИНН <***>) о признании недействительными сделок должника - акта зачета № 2628 от 11.11.2014 между НАО «СЛК-Моторс» и ООО «Просто хорошие автомобили» (сокращенное наименование ООО «Джейджиси»), применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ООО «Просто хорошие автомобили» в пользу НАО «СЛК-Моторс» денежных средств в 4 671 446,4 рублей.

Истец обратился в Арбитражный суд Алтайского края с заявлением о процессуальном правопреемстве взыскателя.

Определением Арбитражного суда Алтайского края от 18.08.2021 по делу N А032576/2016 произведено правопреемство взыскателя НАО "СЛК-Моторс" (ОГРН <***>, ИНН <***>) на ФИО3

Определением Арбитражного суда Алтайского края от 22.11.2021 по делу № А032576/2016 взыскана с должника в пользу истца индексация присужденных сумм в размере 428 603,47 рублей за период с 30.11.2017 по 16.09.2021.

Истец обратился в службу судебных приставов с заявлением о возбуждении исполнительного производства. На момент исполнения судебного акта в связи с наличием недостоверных сведений в ЕГРЮЛ о юридическом лице должник - ООО «Просто хорошие автомобили» ИНН <***> - исключено из реестра 30 июня 2022 г.

На момент исключения участниками ООО «Просто хорошие автомобили» являются ответчики: ФИО2 с долей участия 90,9% в уставном капитале общества, ФИО4 с долей участия в размере 9, 1% в уставном капитале общества. Единоличным исполнительным органом общества являлся по состоянию на 23.12.2014 ФИО4

Поскольку на дату исключения ООО «Просто хорошие автомобили» из ЕГРЮЛ обязательство перед истцом не было исполнено, ФИО3 обратился с настоящим иском в арбитражный суд.

Суд первой инстанции, удовлетворяя исковые требования, ссылаясь на положения статей 1, 15, 53.1, 64.2, 195, 196, 199, 307, 401 Гражданского кодекса Российской Федерации,

статьей 3 Федерального закона № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статей 17 (часть 3), 19 (часть 1), 45 и 46 Конституции Российской Федерации, пункта 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», пункта 56 постановления № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", а также позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлениях от 07.02.2023 № 6-П, от 21.05.2021 № 20-П, от 31.01.2011 № 1-П, от 07.04.2015 № 7-П, от 08.12.2017 № 39-П, а также в определениях от 13.03.2018 № 580-О, № 581-О и № 582-О, от 29.09.2020 № 2128-О, установил, что ФИО2 как контролирующее лицо ООО «Просто хорошие автомобили» действовала недобросовестно и неразумно и пришел к выводу об удовлетворении исковых требований.

Не согласиться с выводами суда первой инстанции у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Положениями статьи 399 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что до предъявления требований к лицу, которое в соответствии с законом, иными правовыми актами или условиями обязательства несет ответственность дополнительно к ответственности другого лица, являющегося основным должником (субсидиарную ответственность), кредитор должен предъявить требование к основному должнику. Если основной должник отказался удовлетворить требование кредитора или кредитор не получил от него в разумный срок ответ на предъявленное требование, это требование может быть предъявлено лицу, несущему субсидиарную ответственность.

В силу пункта 1 статьи 87, пункта 1 статьи 2 Федерального закона № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» обществом с ограниченной ответственностью признается созданное одним или несколькими лицами хозяйственное общество, уставный капитал которого разделен на доли; участники общества не отвечают по его обязательствам и несут риск убытков, связанных с деятельностью общества, в пределах стоимости принадлежащих им долей в уставном капитале общества.

В силу положений пункта 2 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации учредитель (участник) юридического лица или собственник его имущества не отвечает по обязательствам юридического лица, а юридическое лицо не отвечает по обязательствам учредителя (участника) или собственника, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом или другим законом.

Аналогичные положения содержатся и в пункте 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункте 1 статьи 2 Закона об обществах с ограниченной ответственностью.

Как и любое общее правило, эти положения рассчитаны на добросовестное поведение участников оборота (пункт 3 статьи 1, статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 3.1 статьи 3 Федерального закона № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства.

В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 853.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Согласно статье 64.2 Гражданского кодекса Российской Федерации считается фактически прекратившим свою деятельность и подлежит исключению из ЕГРЮЛ в порядке, установленном законом о государственной регистрации юридических лиц, юридическое лицо, которое в течение двенадцати месяцев, предшествующих его исключению из указанного реестра, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету (недействующее юридическое лицо).

Исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ влечет правовые последствия, предусмотренные настоящим Кодексом и другими законами применительно к ликвидированным юридическим лицам. Исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не препятствует привлечению к ответственности лиц, указанных в статье 53.1 Кодекса. Такой порядок исключения применяется в отношении юридических лиц, в отношении которых внесена запись о недостоверности.

На основании абзаца 2 пункта 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не

соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

При этом, как отмечается Верховным Судом Российской Федерации, долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 № 305-ЭС19-17007 (2)).

Согласно пункту 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», применяя положения статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности лица, уполномоченного выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица, следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входило названное лицо, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий связана с риском предпринимательской и (или) иной экономической деятельности.

В пункте 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» приведены обстоятельства, при которых недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, а в пункте 3 указанного постановления перечислены обстоятельства неразумности действий (бездействия) директора.

Недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: 1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке; 2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в от-

ношении соответствующей сделки; 3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица; 4) после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица; 5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: 1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации; 2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации; 3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

В соответствии с пунктом 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Пункт 2 названной статьи определяет убытки как расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

По смыслу пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями пункта 3 статьи 53, статей 53.1, 401 и 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, образовавшиеся в связи с исключением из единого государственного реестра юридических лиц общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении общества, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности.

Соответственно, привлечение к ней возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из ЕГРЮЛ поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и указывал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств 11 перед кредиторами юридического лица (Определения от 13.03.2018 № 580-О, № 581-О и № 582-О, от 29.09.2020 № 2128-О).

В Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 № 20- П «По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» в связи с жалобой гражданки ФИО11» указано, что по смыслу названного положения статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью, если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения.

В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Соответственно, лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами.

В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 № 20- П также указано, что сделанный в настоящем Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации вывод, связанный с предметом рассмотрения по данному делу, сам по

себе не может рассматриваться как исключающий применение такого же подхода к распределению бремени доказывания в случаях, когда кредитором выступает иной субъект, нежели физическое лицо, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.11.2022 № 305-ЭС22- 11632, само по себе исключение общества из ЕГРЮЛ, учитывая различные основания, при наличии которых оно может производиться (в том числе, не предоставление отчетности, отсутствие движения денежных средств по счетам), возможность судебного обжалования действий регистрирующего органа и восстановления правоспособности юридического лица, принимая во внимание принципы ограниченной ответственности, защиты делового решения и неизменно сопутствующие предпринимательской деятельности риски, не может служить неопровержимым доказательством совершения контролирующими общество лицами недобросовестных действий, повлекших неисполнение обязательств перед кредиторами, достаточным для привлечения к ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в пункте 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ.

Привлечение к субсидиарной ответственности возможно только в том случае, когда судом установлено, что исключение должника из ЕГРЮЛ в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине в результате недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено избрание участником (учредителем) таких моделей ведения хозяйственной деятельности и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства.

Вывод о неразумности поведения участников (учредителей) юридического лица может следовать, в частности, из возникновения ситуации, при которой лицо продолжает принимать на себя обязательства, несмотря на утрату возможности осуществлять их исполнение (недостаточность имущества), о чем контролирующему лицу было или должно быть стать известным при проявлении должной осмотрительности. Привлекаемое к ответственности лицо, опровергая доводы и доказательства истца о недобросовестности и неразумности, вправе доказывать, что его действия, повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска.

Суд оценивает существенность влияния действия (бездействия) контролирующего лица на поведение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и невозможностью погашения требований кредиторов (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Таким образом, из изложенного следует, что само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, предоставление недостоверных сведений), равно как и неисполнение обязательств перед кредиторами не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с названной нормой. Требуется, чтобы неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1-3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами.

Ответственность руководителя перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым им обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц; при этом суду необходимо установить наличие причинно-следственной связи между действиями такого руководителя и невозможностью исполнения в будущем обязательства перед контрагентом; одного лишь сомнения в добросовестности действий руководителя недостаточно для применения субсидиарной ответственности, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать отсутствие намерений погасить конкретную дебиторскую задолженность.

Вопреки доводам жалобы возможность привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего лица возникает не в момент возникновения у общества обязанности по исполнению обязательства по оплате долга, а в момент исключения общества из реестра юридических лиц, когда кредитор лишается возможности получить встречное предоставление с должника за оказанные услуги, поставленные товары.

Как верно указано арбитражным судом внесение изменений в статью 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью путем введения механизма субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц при административной ликвидации юридического лица обусловлено необходимостью равной защиты кредиторов юридического

лица при его административной и судебной ликвидации по результатам рассмотрения дела о банкротстве.

Что, в свою очередь, предопределяет применение общих принципов привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, правил распределения бремени доказывания оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности между заявляющим об этом кредитором юридического лица и ответчиком и пр., что означает применение при административной ликвидации общества и общего подхода к вопросу об исковой давности о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в банкротстве с учетом принципа mutatis mutandis (с необходимыми изменениями, поправками, касающимися деталей).

В постановлении от 21 мая 2021 года N 20-П Конституционный Суд Российской Федерации подчеркнул, что, отдавая предпочтение тому или иному способу осуществления экономической деятельности, граждане соглашаются с теми юридическими последствиями, которые обусловлены установленным законодателем - исходя из существа и целевой направленности деятельности и положения лица в порождаемых ею отношениях - правовым статусом ее субъектов, включая права, обязанности и меры ответственности.

В свою очередь, законодатель, действуя в рамках своих полномочий, при регулировании гражданско-правовых, в том числе корпоративных, отношений призван обеспечить их участникам справедливое, отвечающее разумным ожиданиям граждан, потребностям рынка, социально-экономической ситуации, не ущемляющее экономическую свободу и не подавляющее предпринимательскую инициативу соотношение прав и обязанностей, а равно предусмотреть соразмерные последствиям нарушения обязанностей меры и условия привлечения к ответственности на основе принципов гражданского законодательства.

Одной из основных задач гражданского законодательства является обеспечение баланса их законных интересов с учетом того, что Конституция Российской Федерации закрепляет принцип, согласно которому осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (статья 17, часть 3), и гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод (статья 46, часть 1) 10 А4514369/2023 (постановления от 24 февраля 2004 года N 3-П, от 28 января 2010 года N 2-П и от 21 февраля 2014 года N 3-П; Определение от 6 июля 2010 года N 929-О-О и др.).

При этом из числа лиц, чьи интересы должны быть учтены и защищены, нет оснований исключать и кредиторов юридического лица. Так, в силу прямого предписания пункта 1 статьи 30 Закона о банкротстве, если в процессе деятельности юридического лица у

него возникают признаки банкротства, на контролирующее должника лицо возлагается обязанность действовать с учетом интересов кредиторов.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции соглашается с тем, что в условиях ограниченности ресурсов юридического лица (прежде всего, его имущества) одновременное полное удовлетворение интересов всех заинтересованных в его деятельности лиц, особенно в рамках банкротства, едва ли возможно.

Поэтому законодатель в пределах дискреционных полномочий вправе отдавать предпочтение интересам той или иной группы, на что указал Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 3 июля 2007 года N 714-О-П.

В связи с этим стандарт добросовестного поведения контролирующих лиц (в том числе осуществляющих полномочия единоличного исполнительного органа общества с ограниченной ответственностью), обязанность действовать добросовестно и разумно в интересах контролируемой организации предполагают учет интересов всех групп, включенных в правоотношения с участием или по поводу этой организации, при соблюдении нормативно установленных приоритетов в их удовлетворении.

В связи с чем, суд апелляционной инстанции полагает, что при рассмотрении настоящего спора применим пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Кроме того, вопреки доводам жалобы о злоупотреблением права истцом, судебной коллегией не установлена недобросовестность или неразумность действий в отношении кредитора юридического лица, который принимал меры к истребованию задолженности и исполнению судебного решения, в связи с чем, арбитражным судом верно применена презумция, согласно которой виновные действия (бездействие) контролирующих должника лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором.

Как следует из материалов дела бездействие участников общества, повлекшее исключение ООО «Просто хорошие автомобили» из ЕГРЮЛ, лишили истца возможности взыскать задолженность с должника в порядке исполнительного производства, а при недостаточности имущества - возможности участвовать в деле о банкротстве.

В связи с чем, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества при наличии на момент исключения из единого государственного реестра юридических лиц долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к

субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота.

В рассматриваемом случае должник вступил в процедуру прекращения деятельности, о чем ФИО2 не могла быть не осведомлена, однако каких-либо действий по прекращению данной процедуры не приняли, с заявлением о банкротстве должник не обратился.

Следовательно, невыполнение участниками общества требований закона об обращении в арбитражный суд с заявлением должника при наступлении обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, повлекло неразумное и недобросовестное неисполнение дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могли исполнены существующие обязательства, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов и, как следствие, убытки для них.

Привлечение контролирующего должника лица к ответственности в порядке субсидиарной ответственности по денежным обязательствам в таком случае также подтверждается судебной практикой окружных судов. (постановление арбитражного суда Московского округа от 18.10.2021 по делу № 9856/2021, постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа 01.03.2022 № Ф04-6546/2020 по делу № А75-326/2020).

Кроме того, к доводу апеллянта о том, что контролирующие лица общества в силу прямого законодательного запрета не могли самостоятельно принимать решения по погашению требований истца, суд апелляционной инстанции относится критически, поскольку как верно указал суд первой инстанции введение в отношении ФИО2 процедуры банкротства и невозможности управления обществом в данный период времени не может противопоставляться законным интересам кредитора, поскольку относится к рискам самих контролирующих общество лиц.

Кроме того, как следует из материалов дела сделки признаны недействительными еще в 2017 году, а индексация присужденных сумм произведена определением Арбитражного суда Алтайского края от 22.11.2021, в то же время, должник исключен из ЕГРЮЛ только 30.06.2022. Однако, за указанный период ответчики не предпринимали мер к погашению задолженности.

В связи с чем, довод жалобы о том, что действиями ответчиков не нарушены права истца, является несостоятельным.

Доводы апеллянта о том, что истец так и не представил доказательств того, у общества вообще имелась возможность исполнить обязательства перед ним, судом апелляционной инстанции отклоняется, поскольку должник, опровергающий доводы кредитора относительно причинной связи между своим поведением и убытками кредитора,

не лишен возможности представить доказательства существования иной причины возникновения этих убытков. Вина должника в нарушении обязательства предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательства доказывается должником.

Вместе с тем, по смыслу статьи 3 Федерального закона № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» при представлении истцом доказательств наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательств исключения общества из ЕГРЮЛ, контролировавшее лицо должно дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения.

В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика (пункт 3.2 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 N 20-П).

Ответчиком ФИО2 не представлено доказательств, опровергающих доводов кредитора относительно причинной связи между своим поведением и убытками кредитора, отсутствия своей вины в неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательства (пункт 2 статьи 401 ГК РФ), а также доказательств своего правомерного поведения.

В связи с чем, суд апелляционной инстанции полагает, что арбитражный суд пришел к обоснованным выводам о том, что неразумность и недобросовестность действий (бездействия) ответчика ФИО2 заключается в том, что она не предпринимала мер по внесению в ЕГРЮЛ достоверной информации в отношении как в отношении ООО «Просто хорошие автомобили», так и в ООО "Новые информационные технологии", заключала спорные сделки с целью избежания применения предусмотренных условиями кредитных договоров с ПАО Банк «ФК Открытие» санкций, что в тоже время позволяло создавать искусственную кредиторскую задолженность с целью контроля планируемых процедур банкротств, но и не подавала заявление в регистрирующий орган о наличии возражений против исключения должника из ЕГРЮЛ (пункт 4 статьи 21.1 Закона о государственной регистрации), зная о наличии у общества задолженности, на протяжении длительного периода времени не предпринимала попыток погасить образовавшуюся задолженность, попустительствовала исключению должника из ЕГРЮЛ, минуя необходимые для защиты законных интересов его кредиторов ликвидационные процедуры, что свидетельствует о направленности действий ответчика от исполнения обязательств перед кредиторами.

Вместе с тем, уважительных причин и доказательств, свидетельствующих о принятии мер против исключения общества из ЕГРЮЛ, ответчиком не приведено, доказательств добросовестного поведения ответчика в обоснование длительного его бездействия при наличии сведений о непогашенной задолженности перед истцом не представлено.

В связи с чем, судебная коллегия приходит к выводу о том, что арбитражным судом верно распределено бремя доказывания в рамках настоящего спора с соблюдением всех предусмотренных законами прав.

Доводы апеллянта о не применении в данном случае положений пункта 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ отклоняются судебной коллегией, поскольку предполагаемые истцом недобросовестные действия ответчиков по лишению кредитора возможности получить сумму задолженности путем уклонения от соответствующей обязанности носили длящийся характер, в указанный период уже действовала названная выше норма, введенная в действие Федеральным законом от 28.12.2016 № 488-ФЗ (аналогичная позиция изложена в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 09.01.2024 № 309-ЭС23-25837 по делу № А7113434/2021).

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые не были бы проверены и учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены решения суда первой инстанции.

С учетом изложенного, арбитражный суд апелляционной инстанции признает обжалуемое решение в обжалуемой части соответствующим нормам материального и процессуального права и фактическим обстоятельствам дела и не подлежащим отмене, а апелляционную жалобу – не подлежащей удовлетворению.

В соответствии с требованиями статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина в размере 3000 рублей по апелляционной жалобе относится на подателя жалобы.

Руководствуясь статьями 110, 258, 268, пунктом 1 статьи 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Седьмой арбитражный апелляционный суд,

П О С Т А Н О В И Л:

решение от 22.03.2024 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А4514369/2023 в обжалуемой части оставить без изменения, а апелляционную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу и может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления его в законную силу, путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Новосибирской области.

Председательствующий М.Ю. Подцепилова

Судьи Р.А. Ваганова

ФИО1