Постановление от 21 декабря 2025 г. 9 ААС (Девятый арбитражный апелляционный суд)

Д Е В Я Т Ы Й А Р Б И Т Р А Ж Н Ы Й А П Е Л Л Я Ц И О Н Н Ы Й С У Д

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: info@mail.9aac.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru



П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 09АП-58402/2025

г. Москва Дело № А40-193789/19

22.12.2025

Резолютивная часть постановления объявлена 11.12.2025

Постановление изготовлено в полном объеме 22.12.2025

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе

председательствующего судьи М.С. Сафроновой,

судей А.Г. Ахмедова, Е.А. Скворцовой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Е.А. Кузнецовой,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу Управления делами Президента Российской Федерации на определение Арбитражного суда г. Москвы от 14.10.2025 по делу № А40-193789/19, вынесенное судьей Кантаром М.И., об отказе в удовлетворении заявления Управления делами Президента Российской Федерации о включении требования в размере 581 919 111,48 руб. в реестр требований кредиторов должника

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «СК «Корунд ХХI»,

при участии в судебном заседании:

от конкурсного управляющего ООО «СК «Корунд ХХI» - Кожин Н.В. по дов. от 01.09.2025,

от Управления делами Президента Российской Федерации – ФИО2 по дов. от 17.12.2024,

иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены,

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 19.04.2024 в отношении ООО «СК «Корунд ХХI» открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3, член ПАУ ЦФО.

Определением суда от14.10.2025 жалобу Управлению делами Президента Российской Федерации отказано в удовлетворении заявления о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 581 919 111,48 руб.

Управление делами Президента Российской Федерации не согласилось с определением суда, обратилось в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение отменить, заявленные требования удовлетворить.

Конкурсный управляющий представил отзыв на апелляционную жалобу, в котором просит определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании представитель Управления делами Президента Российской Федерации (далее также – Управление, кредитор) доводы апелляционной жалобы поддержала, просила суд ее удовлетворить.

Представитель конкурсного управляющего ООО «СК «Корунд ХХI» возражал против ее удовлетворения, указывая на законность определения суда.

Законность и обоснованность определения суда Девятым арбитражным апелляционным судом проверены в соответствии со ст. ст. 266, 268 АПК РФ.

Выслушав представителей лиц, явившихся в судебное заседание, оценив доводы апелляционной жалобы и возражения по ней, исследовав материалы дела, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены определения суда.

Как следует из материалов дела, между Управлением делами Президента Российской Федерации (заказчик) и ООО «СК «Корунд ХХI» (инвестор) 09.04.2007 был заключен инвестиционный контракт № УД-84д с дополнительными соглашениями к нему № 1 от 25.03.2008; № 2 от 15.07.2010; № 3 от 03.09.2010; № 4 /УД-278д от 12.05.2012; № 5/УД-310д от 25.05.2012; № 6/УД-1120д от 20.12.2012; № 7 от 24.12.2013; № 8/УД-798д от 23.07.2014; № 9/УД-1811д от 29.12.2014; № 10/УД-970д от 07.08.2015; № 11/УД-10д от 15.01.2016 и № 12/УД-45д от 14.02.2017 (далее – инвестиционный контракт, контракт).

По условиям п. 2.1 инвестиционного контракта (в редакции п. 1 дополнительного соглашения № 9/УД1811д от 29.12.2014) ООО «СК «Корунд ХХI» обязалось произвести проектирование и строительство многофункционального жилого комплекса (далее – многофункциональный комплекс»), состоящего из трех объемов:

1) апартотель (апартаменты) общей площадью 17 823,01 кв.м. с встроенными помещениями общественного назначения и автостоянкой на 34 машиноместа на минус первом антресольном этаже;

2) жилой дом общей площадью 33 250,67 кв.м. с встроенными помещениями общественного назначения и автостоянкой в два уровня на 237 машиномест;

3) объект социального и технического назначения – физкультурно-оздоровительный комплекс общей площадью 3 347,1 кв.м. с теплоэнергетической системой для снабжения многофункционального жилого комплекса электроэнергией, горячей водой и теплоснабжением (далее – ФОК с ТЭС).

ООО «СК «Корунд ХХI» были нарушены сроки исполнения контракта в части строительства ФОК с ТЭС, в связи с чем Управление делами Президента Российской Федерации управление расторгло контракт в судебном порядке.

В соответствии с п. 2 ст. 393.1 ГК РФ, если кредитор не заключил аналогичный договор взамен прекращенного, но в отношении предусмотренного прекращенным договором исполнения имеется текущая цена на сопоставимые товары (работы, услуги), кредитор вправе потребовать от должника возмещения убытков в виде разницы между ценой прекращенного договора и текущей ценой.

Ссылаясь на данную норму, Управление делами Президента Российской Федерации просит взыскать с должника убытки.

Суд апелляционной инстанции соглашается с доводами конкурсного управляющего, поддержанными судом первой инстанции, что требования кредитора являются необоснованным.

Управление делами Президента Российской Федерации (далее также – кредитор, Управление) не вправе требовать возмещения убытков, поскольку возникшие для него негативные последствия уже устранены иным образом.

Установлено, что расторжение контракта было обусловлено просрочкой строительства ФОК с ТЭС.

В остальной части контракт исполнен в полном объеме, что Управлением не оспаривается.

Из условий п. 2.1 контракта (в редакции п. 1 дополнительного соглашения № 9/УД1811д от 29.12.2014) следует, что ФОК с ТЭС не имеет самостоятельного назначения, предназначен исключительно для обслуживания остальных объектов, входящих в состав многофункционального комплекса.

В связи с этим обоснован довод конкурсного управляющего о том, что ФОК с ТЭС представляет для Управления интерес не сам по себе, а как объект, необходимый для нормального функционирования остального многофункционального комплекса.

Управляющим делами Управления в настоящее время издан приказ № 220 от 03.06.2024, в соответствии с которым земельный участок по адресу: <...>, на котором находится ФОК с ТЭС, передан городу Москве.

Как следует из пояснений Управления, город Москва за свой счет осуществляет завершение строительства ФОК с ТЭС. Перевыставление каких-либо расходов Управлению не предполагается.

Тем самым материальный интерес Управления полностью удовлетворен.

Завершение строительства обслуживающего объекта и нормальное функционирование многофункционального комплекса обеспечены за счет третьего лица.

Управлению не требуется заключать замещающие сделки, на его стороне отсутствуют расходы.

Таким образом, Управление не вправе заявлять об убытках, поскольку соответствующие негативные последствия уже были устранены за счет третьего лица.

Суд апелляционной инстанции считает обоснованным довод конкурсного управляющего о том, что специфика предмета контракта исключает применение п. 2 ст. 393.1 ГК РФ, поскольку в отношении многофункционального комплекса не существует текущей цены.

Согласно п. 2 ст. 393.1 ГК РФ взыскать ценовую разницу можно при совпадении трех обстоятельств:

1) договор досрочно прекращен по основаниям, предусмотренным п. 1 ст. 393.1 ГК РФ (т.е. вследствие ненадлежащего исполнения должником);

2) при этом кредитор не заключил аналогичный договор;

3) при этом на сопоставимые товары (работы, услуги) имеется текущая цена.

Тем самым п. 2 ст. 393.1 ГК РФ выделяет наличие текущей цены как обязательное условие для взыскания ценовой разницы.

Из смысла п. 2 ст. 393.1 ГК РФ следует, что в отношении отдельных товаров, работ и услуг не существует текущей цены.

Вопрос о применимости (неприменимости) к спорным отношениям положений п. 2 ст. 393.1 ГК РФ подлежит разрешению с учетом выяснения следующих, в свою очередь, вопросов: что является предоставлением должника по условиям контракта; может ли такое предоставление свободно приобретаться на рынке.

По условиям п. 3.1 контракта после создания многофункционального комплекса стороны производят его раздел.

Должнику причитается 55 % общей жилой площади, 60 % общей нежилой площади и 90 % машиномест.

Управлению причитается 45 % общей жилой площади, 40 % общей нежилой площади и 10 % машиномест.

Тем самым предоставление должника по условиям контракта – это доля в праве собственности на будущую недвижимую вещь (многофункциональный комплекс).

Правомерность такой квалификации подтверждается разъяснениями абз. 2 п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 11.07.2011 № 54 «О некоторых вопросах разрешения споров, возникающих из договоров по поводу недвижимости, которая будет создана или приобретена в будущем», согласно которым по общему правилу договоры, связанные с инвестиционной деятельностью в сфере финансирования строительства (реконструкции объектов недвижимости), следует оценивать как договоры купли-продажи будущей недвижимой вещи.

Спорный многофункциональный комплекс – масштабный, дорогостоящий объект недвижимости с уникальными характеристиками. Его совокупная площадь по условиям контракта составляет 54 420,78 кв.м.

Конкурсный управляющий указывает, что затраты должника на его создание являются существенными, исчисляемыми сотнями миллионов рублей. Любые сделки с подобными объектами носят единичный, исключительный характер. Рынка подобных объектов по сути не существует. В связи с этим в отношении многофункционального комплекса отсутствует рынок сопоставимых товаров и, как следствие, текущая цена на них, что исключает применение п. 2 ст. 393.1 ГК РФ.

Суд апелляционной инстанции считает обоснованным довод конкурсного управляющего о том, что Управление при наличии оснований вправе доказывать размер убытков по общим правилам ст. ст. 15 и 393 ГК РФ.

Также специфика избранной сторонами договорной модели исключает применение ст. 393.1 ГК РФ, поскольку контракт (и, как следствие, замещающая сделка) не предполагает расходов на стороне Управления, в связи с чем отсутствует ценовая разница между контрактом и замещающей сделкой.

По своей природе абстрактные убытки, рассчитанные по правилам п. 2 ст. 393.1 ГК РФ, представляют собой компенсацию будущих расходов кредитора на приобретение исполнения, которое не осуществил должник (абз. 2 стр. 7 определения Верховного Суда РФ от 22.09.2020 № 305-ЭС20-4649 по делу № А41-43982/2019).

Отношения ООО «СК «Корунд ХХI» и Управления были урегулированы:

1) договорами аренды, по условиям которого ООО «СК «Корунд ХХI» арендовало у Управления два земельных участка (г. Москва, Таганский район, Наставнический переулок, вл. 3 и вл. 12), а взамен обязался вносить равноценную арендную плату по регулируемой ставке;

2) контрактом, по условиям которого должник обязался своими силами и за свой счет возвести на земельных участках многофункциональный комплекс, а по завершении строительства – передать часть его площадей Управлению.

Таким образом, сам по себе контракт носил безвозмездный характер и не предусматривал какого-либо встречного исполнения со стороны Управления.

Заключив замещающую сделку по аналогичной модели, Управление не понесло бы никаких дополнительных расходов.

Следует отметить, что с экономической точки зрения контракт связан с договором аренды земельного участка, выделенного под строительную площадку.

Встречным исполнением Управления, с экономической точки зрения, являлось право аренды земельного участка.

Однако если бы Управление заключило замещающую сделку по той же модели, его встречным исполнением осталось бы право аренды того же самого земельного участка, то есть ценовая разница не возникла бы.

Тем самым особенность избранного сторонами договорного типа состояла в том, что замещающая сделка (реальная или потенциальная) заведомо не предполагает ценовой разницы с прекращенным контрактом.

Чтобы приобрести у третьего лица исполнение, согласованное прекращенным контрактом, Управлению не требовалось нести дополнительные расходы.

Возражая против данного довода конкурсного управляющего, Управление ссылается на свой приказ от 03.06.2024 № 220, во исполнение которого земельный участок, ранее выделенный под ФОК с ТЭС, передан городу Москве. На этом основании указывает, что оно утратило возможность заключить замещающую сделку по модели контракта.

Однако данный приказ издан самим Управлением. Управление своей волей исключившее для себя возможность заключения новых договоров по ранее согласованной модели и тем самым увеличившее размер своих расходов на получение аналогичного исполнения, не вправе противопоставлять должнику негативные последствия такого решения. Имея возможность заключить замещающую сделку без ценовой разницы, но отказавшись от этой возможности по собственной воле, Управление в любом случае не вправе взыскивать возникшую ценовую разницу с должника.

Общее правило ст. 393.1 ГК РФ предусматривает ответственность должника за убытки кредитора, обусловленные тем, что третье лицо предлагает аналогичное исполнение по менее выгодной цене.

П. 9.3 контракта закрепляет, что должник не несет ответственности по договорам и взаиморасчетам Управления с третьими лицами.

С учетом п. 4 ст. 421 ГК РФ стороны обязательства вправе по своему усмотрению исключить или ограничить ответственность должника (абз. 1 п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств», абз. 2 на стр. 4 определения Верховного Суда РФ от 19.03.2024 № 305-ЭС23-25070 по делу № А40-256187/2022, абз. 7 на стр. 6 определения Верховного Суда РФ от 26.05.2022 № 305-ЭС21-24470 по делу № А40-45186/2020, и многие другие).

В частности, в определении Верховного Суда РФ от 26.07.2024 № 304-ЭС24-2799 по делу № А45-19015/2023 (абз. 5 на стр. 3, абз. 1 и предпоследний абз. на стр. 4, абз. 2 на стр. 8) обращается внимание, что стороны вправе договориться об исключении возмещения абстрактных убытков (разница между ценой договора и текущей ценой). В таком случае кредитор, взыскивающий убытки в связи с прекращением договора, должен доказать факт заключения замещающей сделки.

Условие п. 9.3 контракта не нарушает баланс прав и интересов сторон, поскольку ему соответствует условие п. 9.2 контракта, исключающее ответственность Управления по договорам и взаиморасчетам должника с третьими лицами.

Таким образом, условие п. 9.3 контракта является правомерным и действительным.

Это означает, что Управление не вправе взыскивать с должника какие-либо расходы, которые оно предполагает понести в расчетах с третьими лицами в целях получения замещающего исполнения.

Возражая против довода конкурсного управляющего, что положения ст. 393.1 ГК РФ не подлежат применению в отношениях сторон, Управление указывает, что норма п. 2 ст. 393.1 ГК императивна, поэтому условие п. 9.3 контракта изначально не создавало правового эффекта; 2) действие п. 9.3 контракта прекратилось в связи с расторжением контракта.

Однако эти доводы необоснованны ввиду следующего.

Согласно п. 2 и 3 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и её пределах», норма является императивной исключительно при наличии хотя бы одного из трех условий: а) норма содержит явно выраженный запрет на отступление от установленного ею правила (формулировки «запрещено», «ничтожно», «не допускается» и т.д.); либо б) императивность необходима для защиты особо значимых охраняемых законом интересов; либо в) императивность нормы вытекает из существа законодательного регулирования данного вида договора. Эти обстоятельства Управлением не доказаны.

Утверждение об императивности п. 2 ст. 393.1 ГК РФ опровергается правовой позицией, высказанной в определении Верховного Суда РФ от 26.07.2024 № 304-ЭС24-2799 по делу № А45-19015/2023 (абз. 5 стр. 3, абз. 1 и предпоследний абз. на стр. 4, абз. 2 на стр. 8), согласно которой стороны вправе договориться об исключении возмещения абстрактных убытков (разница между ценой договора и текущей ценой) – в каком случае кредитор, взыскивающий убытки в связи с прекращением договора, должен доказать факт заключения замещающей сделки.

Следовательно, норма п. 2 ст. 393.1 ГК РФ является диспозитивной, а условие п. 9.3 контракта – правомерным.

В соответствии с п. 3 ст. 453 ГК РФ в случае расторжения договора обязательства считаются прекращенными с момента расторжения (заключения соглашения сторон о расторжении договора, либо вступления в силу решения суда о расторжении договора).

Однако данная норма не влияет на действие п. 9.3 контракта.

Так, абз. 2 п. 3 постановления Пленума ВАС РФ от 06.06.2014 № 35 «О последствиях расторжения договора» прямо закрепляет ограничительное толкование нормы п. 3 ст. 453 ГК РФ – устанавливая, что условия договора, которые имеют целью регулирование отношений сторон в период после расторжения, сохраняют свое действие и после расторжения договора.

Учитывая изложенное (фактическая компенсация негативных последствий для Управления иным образом, отсутствие необходимого развитого рынка, сопоставимых с многофункциональным центром объектов, возможность заключения замещающей сделки по той же модели без ценовой разницы, ограничение п. 9.3 контракта), требование Управления подлежит признанию необоснованным по существу.

По сведениям, размещенным в картотеке арбитражных дел, рассматриваемое требование Управления было направлено в суд 18.06.2024.

В соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 200 ГК РФ по обязательствам с определенным сроком исполнения исковая давность начинается по окончании срока исполнения.

По условиям абз. 3 и 5 п. 2.1 контракта (в редакции дополнительного соглашения № 9/УД-1811д от 29.12.2014) ФОК с ТЭС отнесен к первой очереди реализации инвестиционного проекта.

По условиям абз. 2 п. 4.3.4 контракта (в редакции дополнительных соглашений № 11/УД-10д от 15.01.2016 и № 12/УД-45д от 14.02.2017) срок окончания строительства ФОК с ТЭС – IV квартал 2017 года.

Поскольку последний день IV квартала 2017 года (31.12.2017) являлся праздничным, днем окончания срока исполнения обязательства должника стало 09.01.2018.

Тем самым просрочка для должника началась 10.01.2018 и по обязательству начал течь срок исковой давности. Последний день срока исковой давности приходится на 09.01.2021 и, с учетом ст. 193 ГК РФ, - на 11.01.2021.

Начиная с 12.01.2021, исковая давность пропущена Управлением.

Возражения Управления сводятся к тому, что исковая давность началась в день прекращения договора, т.е. с 06.05.2024 (день вступления в законную силу решения по делу № А40-218699/23 о расторжении контракта).

Такой подход неправомерен, поскольку ст. 393.1 ГК РФ не предоставляет кредитору новых способов защиты, а лишь упрощает порядок доказывания размера уже существующего требования, что не может влиять на исковую давность по такому требованию; предложенный Управлением подход противоречит устойчивой правовой позиции Верховного Суда РФ, согласно которой исковая давность по всем способам защиты, обусловленным одним и тем же нарушением обязательства, начинает течь одновременно; в период, предшествующий разрешению дела № А40-218699/23, Управление не было лишено возможности предъявить иск, основанный на п. 2 ст. 393.1 ГК РФ, в связи с чем исковая давность в данный период текла обычным образом.

Положения ст. 393.1 ГК РФ не дают кредитору новых способов защиты, а лишь регулируют порядок доказывания размера уже существующего требования. Осведомленность о размере требования не влияет на начало исковой давности.

В соответствии со ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков.

В соответствии с абз. 1 п. 1 ст. 393 ГК РФ должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства.

При этом, как отмечается в определении Верховного Суда РФ от 19.03.2024 № 305-ЭС23-24377 по делу № А40-146184/2022 (стр. 3, последний абз.), п. 1 ст. 393 ГК РФ не закрепляет новый способ защиты, а лишь конкретизирует общее правило ст. 15 ГК РФ применительно к обязательственным правоотношениям.

Согласно разъяснениям Верховного Суда РФ цель ст. 393.1 ГК РФ – облегчить кредитору процесс доказывания размера убытков (абз. 6 на стр. 6 определения Верховного Суда РФ от 22.09.2020 № 305-ЭС20-4649 по делу № А41-43982/2019).

Размеры компенсаций, закрепленных в п. 1 и п. 2 ст. 393.1 ГК РФ, представляют собой дополнительные методы расчета убытков (абз. 6-7 на стр. 6 определения Верховного Суда РФ от 22.09.2020 № 305-ЭС20-4649 по делу № А41-43982/2019, абз. 2 на стр. 9 определения Верховного Суда РФ от 29.08.2023 № 307-ЭС23-4950 по делу № А56-59474/2019).

Следовательно, в силу ст. 15 и ст. 393 ГК РФ кредитор вправе взыскать убытки с неисправного должника независимо от того, сохраняет ли силу договор.

В силу ст. 393.1 ГК РФ досрочное прекращение договора предоставляет кредитору не новое требование, а лишь возможность доказать размер уже существующего требования в упрощенном порядке.

Правомерность именно такого толкования дополнительно подтверждается разъяснениями абз. 4 п. 25 постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2021 № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции», согласно которым, если убытки истца складываются из нескольких компонентов, то каждый компонент – это не отдельное требование, а часть единого требования о возмещении убытков. Если в первоначальном иске указан лишь один из компонентов, то «дозаявление» новых компонентов – это не изменение основания иска, а лишь увеличение его размера. Как уже указывалось, просрочка исполнения обязанностей по контракту у должника началась с 10.01.2018.

Кредитор в обязательстве с определённым сроком исполнения должен знать о том, что его право нарушено после окончания срока исполнения, если должник не предложит ему исполнение обязательства в этот срок.

Соответственно, если право кредитора возникло из обязательства с определённым сроком исполнения (п. 1 ст. 314 ГК РФ), то начало течения срока исковой давности устанавливается с даты нарушения срока исполнения обязательства (определения Верховного Суда РФ от 22.12.2023 № 307-ЭС23-16390 по делу № А56- 76859/2022, от 22.08.2023 № 303-ЭС23-5216 по делу № А51-4550/2022, от 04.08.2022 № 306-ЭС22-8161 по делу № А57-10033/2021 и многие другие).

Следовательно, о факте нарушения своих прав и возможности взыскать убытки Управление узнало уже 10.01.2018.

Последующее расторжение контракта не стало основанием возникновения новых требований, а лишь позволило уточнить размер уже существующего требования.

Верховным Судом РФ неоднократно подчеркивалось, что исковая давность начинается, когда для истца был открыт сам факт нарушения его права ответчиком.

Обстоятельства, обосновывающие размер требования, не имеют значения для определения начала срока исковой давности.

В частности, такой подход нашел отражение в определении Верховного Суда РФ от 17.09.2024 № 309-ЭС24-4683 по делу № А60-7471/2023 (стр. 6, абз. 2-5), где началом течения исковой давности по требованию о процентах (ст. 395 ГК РФ) признан именно момент, когда истец узнал о самом факте существования основного долга, а не момент, когда стал известен его точный размер; в определении Верховного Суда РФ от 23.04.2024 № 302-ЭС23-23813 по делу № А33- 11006/2022 (абз. 2 на стр. 5, абз. 4-5 на стр. 6), где началом исковой давности по требованию о взыскании убытков признан именно момент, когда ответчик допустил нарушение обязательства перед истцом – а не момент, когда стал известен точный размер расходов, понесенных истцом из-за ответчика в отношениях с третьим лицом; 3) и т.д.

Правомерность данного подхода дополнительно подтверждается правовой позицией Верховного Суда РФ, согласно которой, если требование существовало еще до прекращения договора, то последующее прекращение договора не прерывает исковую давность по такому требованию (определения Верховного Суда РФ от 22.12.2023 № 307- ЭС23-16390 по делу № А56-76859/2022, от 22.08.2023 № 303-ЭС23-5216 по делу № А51- 4550/2022).

Таким образом, поскольку спорное требование возникло уже 10.01.2018, то исковая давность должна исчисляться именно с этой даты.

Последующее уточнение размера требования (в том числе в порядке ст. 393.1 ГК РФ) не имеет значения для исчисления исковой давности и не освобождает кредитора от последствий его собственного длительного бездействия.

Позиция Управления противоречит устойчивому правовому подходу, согласно которому исковая давность по всем способам защиты, обусловленным одним и тем же нарушением обязательства, начинает течь одновременно.

Ст. 393.1 ГК РФ не наделяет кредитора каком-либо специальным способом защиты на случай досрочного прекращения договора, а лишь позволяет уточнить размер уже существующего требования. Правовая природа компенсации, указанной в ст. 393.1 ГК РФ, не отличается от компенсации, предусмотренной ст. 15 и ст. 393 ГК РФ.

К настоящему моменту высшей судебной инстанцией сформирован устойчивый правовой подход, согласно которому при одном и том же нарушении права выбор способа его защиты не должен приводить к возможности изменения исчисления срока исковой давности. Иной подход позволил бы манипулировать институтом исковой давности в ущерб принципу правовой определенности в гражданско-правовых отношениях (абз. 4 на стр. 7 определения Верховного Суда РФ от 22.12.2023 № 307-ЭС23-16390 по делу № А56-76859/2022, последний абз. на стр. 6 определения Верховного Суда РФ от 22.08.2023 № 303-ЭС23-5216 по делу № А51-4550/2022, последний абз. на стр. 4 определения Верховного Суда РФ от 26.05.2022 № 305-ЭС21-22289 по делу № А40-199994/2020, абз. 3 на стр. 4 определения Верховного Суда РФ от 12.03.2020 № 304-ЭС19-21956 по делу № А75-16326/2017 и др.).

Так, в определении Верховного Суда РФ от 12.03.2020 № 304-ЭС19-21956 по делу № А75-16326/2017 (стр. 4, абз. 4) сформулирована позиция, согласно которой, если договор расторгнут из-за нарушения обязательства, то исковая давность по нарушенному обязательству и требованию о возмещении убытков, вызванных нарушением, начинают течь одновременно, независимо от того, когда прекратился договор.

Права Управления нарушены не самим расторжением контракта, а неисполнением договорных обязательств должника, послужившим причиной расторжения.

Как расторжение контракта, так и взыскание любых убытков (в том числе по правилам ст. 393.1 ГК РФ) – это способы защиты, направленные на восстановление одного и того же нарушенного права кредитора.

Таким образом, поскольку спорное требование направлено на восстановление права, нарушенного просрочкой по контракту, исковая давность по спорному требованию началась с момента просрочки, а именно, с 10.01.2018.

Вопреки утверждению Управления препятствий для предъявления спорного требования в период до разрешения дела № А40-218699/23 у него не имелось. Значит, исковая давность в этот период текла обычным образом.

Как уже указывалось, контракт был расторгнут 06.05.2024 (день вступления в законную силу решения по делу № А40-218699/23 о расторжении контракта).

Управление утверждает, что до разрешения дела № А40-218699/23 оно не имело возможности обратиться в суд с иском о взыскании убытков, основанным на ст. 393.1 ГК РФ.

Однако, данное утверждение не соответствует действительности.

Верховным Судом РФ выработан устойчивый правовой подход, в силу которого, если для удовлетворения иска необходимо решение по другому делу, то исковая давность не приостанавливается рассмотрением такого другого дела. В такой ситуации истцу следует подать оба иска, а затем заявить ходатайство о приостановлении производства по одному из них (абз. 3 на стр. 22 определения Верховного Суда РФ от 02.05.2024 № 306-ЭС19-10346 (10) по делу № А65-25939/2017, предпоследний абз. на стр. 7 определения Верховного Суда РФ от 31.01.2024 № 304-ЭС22-12819 (7, 8) по делу № А75-21122/2019, абз. 1 на стр. 7 определения Верховного Суда РФ от 17.04.2023 № 305-ЭС22-25581 по делу № А40-105318/2021).

При этом Верховный Суд РФ обращает внимание, что данный подход носит универсальный характер, подлежит применению к любым правоотношениям (абз. 4- 11 стр. 11. из 17, 11 на стр. 22 определения Верховного Суда РФ от 02.05.2024 № 306-ЭС19- 10346 (10) по делу № А65-25939/2017, последний абз. на стр. 7 и абз. 1-7 на стр. 8 определения Верховного Суда РФ от 31.01.2024 № 304-ЭС22-12819 (7, 8) по делу № А75-21122/2019).

В связи с этим конкурсный управляющий обоснованно указывает, что Управление делами Президента Российской Федерации, не дожидаясь получения результатов рассмотрения дела № А40-218699/23, могло в любой момент обратиться в суд с иском о взыскании убытков по ст. 393.1 ГК РФ и приостановить по этому иску производство до окончания рассмотрения дела.

Кроме того, следует учесть, что п. 3 ст. 18 Федерального закона от 25.02.1999 № 39-ФЗ «Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений», позволяет органу государственной власти расторгать договор в одностороннем порядке.

Препятствий к расторжению контракта у Управления делами Президента Российской Федерации не имелось, необходимость в инициировании судебного разбирательства по делу № А40-135696/21 не присутствовала.

Таким образом, вопреки доводам Управления в период с 10.01.2018 (начало просрочки должника) до 06.05.2024 (дата расторжения контракта) отсутствовали какие-либо объективные обстоятельства, препятствующие обращению в суд с настоящим требованием.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции сделал правомерные выводы о заявлении кредитором спорных требований с пропуском срока исковой давности и, как следствие, об их необоснованности.

Как следует из пояснений Управления, оно считает спорное требование текущим и заявляет его в рамках дела о банкротстве.

Между тем спорное требование возникло задолго до возбуждения дела о банкротстве должника, что исключает его текущий характер.

Согласно абз. 1 п. 8 постановления Пленума ВАС РФ о 23.07.2009 № 63 при расторжении договора, исполнение по которому было предоставлено кредитором до возбуждения дела о банкротстве (в том числе если расторжение произошло по инициативе кредитора в связи с допущенным должником нарушением), все выраженные в деньгах требования кредитора к должнику квалифицируются как реестровые.

В соответствии с п. 11 данного постановления Пленума ВАС РФ требование о возмещении убытков, причиненных неисполнением обязательства, следует судьбе нарушенного обязательства. Если нарушено денежное реестровое обязательство, то требование о возмещении убытков также является реестровым (а не текущим).

Суд первой инстанции с достаточной полнотой установил и исследовал фактические обстоятельства по делу и дал им надлежащую правую оценку. Основания для отмены определения суда отсутствуют.

Руководствуясь ст. ст. 266 - 269, 271 АПК РФ, суд

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 14.10.2025 по делу №А40-193789/19 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья: М.С. Сафронова

Судьи: А.Г. Ахмедов

Е.А. Скворцова