Постановление от 24 мая 2023 г. по делу № А43-33574/2019

ПЕРВЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД Березина ул., д. 4, г. Владимир, 600017

http://1aas.arbitr.ru, тел/факс: (4922) 44-76-65, 44-73-10


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А43-33574/2019
город Владимир
24 мая 2023 года
Резолютивная часть постановления объявлена 17 мая 2023 года. Полный текст постановления изготовлен 24 мая 2023 года.

Первый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Волгиной О.А., судей Белякова Е.Н., Кузьминой С.Г., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 14.12.2022 по делу

№ А43-33574/2019, принятое по заявлению конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Клиника «Октавиан» (ОГРН <***>,

ИНН <***>) ФИО3 о привлечении ФИО2 и ФИО4 к субсидиарной ответственности в размере 14 092 489 руб. 63 коп.,

при участии:

от ФИО2 – ФИО2 лично на основании паспорта гражданина Российской Федерации, ФИО5 по доверенности от 07.12.2021 серия 52 АА № 5369411 сроком действия пять лет;

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Клиника «Октавиан» ФИО3 – ФИО6 по доверенности от 01.04.2023, сроком действия шесть месяцев,

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Клиника «Октавиан» (далее – Общество) в Арбитражный суд Нижегородской области обратился конкурсный управляющий должника

ФИО3 (далее – конкурсный управляющий) с заявлением о привлечении ФИО2 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 14 092 489 руб. 63 коп.

Арбитражный суд Нижегородской области определением от 14.12.2022 заявление конкурсного управляющего удовлетворил частично; привлек


ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 14 092 489 руб. 63 коп.; взыскал с ФИО2 в конкурсную массу должника 14 092 489 руб. 63 коп.; в удовлетворении остальной части заявленных требований отказал.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 обратился в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой просил отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований конкурсного управляющего.

Оспаривая законность принятого судебного акта, заявитель апелляционной жалобы указывает на отсутствие оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ввиду не обращения в суд с заявлением о банкротстве Общества. Свою позицию заявитель мотивирует тем, что признаки объективного банкротства у Общества возникли в конце второго квартала 2018 года, и до весны 2018 года последнее надлежащим образом исполняло свои гражданско-правовые обязанности. При этом с заявлением о банкротстве Общества заявитель обратился 04.07.2018, которое впоследствии было возвращено судом. Полагает, что показатель активов баланса в спорный период в данном случае не может свидетельствовать о признаках объективного банкротства, поскольку до получения лицензии Общество не могло осуществлять предпринимательскую деятельность, а могло осуществлять финансирование работ только за счет заемных средств, которые являются краткосрочными и долгосрочными обязательствами пассива баланса, в связи с чем значение активов баланса на данном этапе всегда будет иметь отрицательное значение. Кроме того, заявитель апелляционной жалобы отмечает, что обязательства перед кредитором акционерным обществом «Отделстрой-1» образовались до возникновения у руководителя должника обязанности обратиться в суд с заявлением о банкротстве, однако кредитор продолжал увеличивать задолженность, продлевая срок выполнения работ. Более того, заявитель апелляционной жалобы указывает, что после 31.01.2017 у Общества возникли обязательства лишь в размере 2 418 764 руб.

С точки зрения заявителя апелляционной жалобы, у суда первой инстанции отсутствовали основания для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пунктов 1 и 2 части 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). В обоснование своей позиции ссылается на отсутствие возможности передать документацию должника ввиду ее изъятия правоохранительными органами, а также недоказанность конкурсным управляющим невозможности формирования конкурсной массы в отсутствие указанной документации. Также заявитель считает необоснованной позицию конкурсного управляющего об убыточности договоров аренды и подряда, поскольку указанные договоры заключены в целях осуществления Обществом предпринимательской деятельности.

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе и дополнении к ней.

ФИО2 и его представитель в судебном заседании поддержали доводы апелляционной жалобы, настаивали на ее удовлетворении.


Конкурсный управляющий в отзыве и письменных пояснениях к нему, а также его представитель в судебном заседании устно указали на необоснованность доводов апелляционной жалобы; просили оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного заседания в порядке статей 121 (части 6) и 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, отзыв на апелляционную жалобу не представили, явку в судебное заседание не обеспечили.

Апелляционная жалоба рассмотрена в судебном заседании при участии ФИО2 и его представителя, а также представителя конкурсного управляющего.

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции сторон настоящего спора, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установил суд первой инстанции, решением Арбитражного суда Нижегородской области от 13.07.2020 Общество признано несостоятельным (банкротом) по признакам отсутствующего должника, открыто конкурсное производство; конкурсным управляющим утвержден

ФИО3

Предметом требований конкурсного управляющего являлось требование ФИО2 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 14 092 489 руб. 63 коп.

В соответствии с пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные юридическому лицу.

Единоличный исполнительный орган общества при осуществлении прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах общества добросовестно и разумно. Он несет ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу его виновными действиями (бездействием) (пункты 1 и 2 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (статья 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).


Как разъяснено в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное. Если лицо несет ответственность за нарушение обязательства или за причинение вреда независимо от вины, на него возлагается бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой ответственности (например, пункт 3 статьи 401, пункт 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Критерии добросовестности и разумности действий руководителя юридического лица приведены в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – Постановление № 62).

В пунктах 4 и 5 Постановления № 62 установлено, что добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем


исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством. В случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки. При оценке добросовестности и разумности подобных действий (бездействия) директора арбитражные суды должны учитывать, входили или должны ли были, принимая во внимание обычную деловую практику и масштаб деятельности юридического лица, входить в круг непосредственных обязанностей директора такие выбор и контроль, в том числе не были ли направлены действия директора на уклонение от ответственности путем привлечения третьих лиц.

Привлечение руководителя юридического лица к ответственности зависит от того, действовал ли он при исполнении своих обязанностей разумно и добросовестно, то есть, проявил ли он заботливость и осмотрительность и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения своих обязанностей.

В соответствии с пунктом 2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве, в редакции, подлежащей применению к спорным правоотношениям) контролирующее должника лицо – лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

Необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника (пункт 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах,


связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53).

В пункте 6 Постановления № 53 разъяснено, что руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее – номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Принимая во внимание исключительность применения механизма восстановления нарушенных прав кредиторов посредством привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности (пункт 1 Постановления № 53), арбитражному суду исходя из задач судопроизводства и принципа справедливости необходимо исследовать вопрос о фактическом лице (лицах), определяющим действия ответчика, и в зависимости от установленного определить их вину в затруднительности или невозможности формирования конкурсной массы и размер ответственности.

Согласно материалам дела, ФИО2 с 20.02.2015 являлся генеральным директором Общества; участниками Общества с момента его создания являлись ФИО2 с размером доли в уставном капитале 30 процентов, а также ФИО4 размером доли в уставном капитале 70 процентов до 01.06.2017 (дата выхода). Впоследствии в ЕГРЮЛ внесена запись от 03.07.2017 о переходе доли в размере 100 процентов к ФИО2 При этом, заявление, удостоверенное нотариусом ФИО7, о выходе ФИО4 из Общества подано в Общество 01.06.2017, о чем свидетельствует надпись на заявлении, в связи с чем датой выхода ФИО4 из Общества является 01.06.2017.

Таким образом, указанные лица в силу статьи 2 Закона о банкротстве являлись контролирующими должника лицами в соответствующий период, в частности ФИО2 с даты создания Общества и до возбуждения дела о несостоятельности; ФИО4 с даты создания Общества и до 01.06.2017 (дата выхода из Общества).

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности, то применению подлежат материально-правовые нормы, действовавшие на момент совершения вменяемых ответчику действий.

Из положений пункта 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017

№ 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) и правовой позиции, содержащейся в


пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» следует, что к спорным правоотношениям в части установления наличия/отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона

№ 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Как следует из искового заявления, обстоятельства, послужившие основанием для обращения конкурсного управляющего с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, имели место до вступления в силу Закона № 266-ФЗ,

а заявление о привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности поступило в суд 25.11.2021, поэтому к спорным отношениям подлежат применению нормы, предусмотренные статьей 10 Закона о банкротстве, в редакции, действовавшей в указанный период, а также статьи 61.11 Закона о банкротстве.

При установлении, осуществление и защита гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В качестве одного из оснований для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности указано на неисполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему документации должника.

В соответствии с пунктом 1, подпунктом вторым пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если, в частности, документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.


При этом презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и тому подобное, что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Согласно абзацу десятому пункта 24 Постановления № 53, к руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

По правилам пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему. В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Данное требование обусловлено, в том числе, и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему


документации (материальных ценностей) должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, в силу разъяснений, содержащихся в пункте 24 Постановления

№ 53, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать, что отсутствие документации (материальных ценностей) должника либо недостатки документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства или что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации (материальных ценностей) при проявлении той степени заботливости и осмотрительности, какие от него требовались.

Принимая документы, конкурсный управляющий по общему правилу не должен обладать информацией о том, что содержащиеся в них данные не позволяют провести соответствующие процедуры банкротства должника, в том числе информацией о комплектности и полноте полученной документации. Лишь проанализировав полученные документы, конкурсный управляющий имеет возможность определить, вся ли документация должника передана ему руководителем.

Отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности. При наличии доказательств существования причинно-следственной связи между действиями контролирующего лица и банкротством подконтрольной организации, контролирующее лицо несет в силу пункта 2 статьи 9 и статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания обоснованности и разумности своих действий и их совершения без цели причинения вреда кредиторам такой организации.

Судом установлено, что ФИО2 не исполнил в установленный Законом о банкротстве срок обязанность по передаче конкурсному управляющему документации и материальных ценностей должника.

При этом ФИО4 в указанный период уже не являлся контролирующим должника лицом, в связи с чем у него отсутствовала обязанность по передаче конкурсному управляющему документации и имущества должника.


Арбитражный суд Нижегородской области определением от 26.04.2021 обязал ФИО2 передать арбитражному управляющему бухгалтерскую и иную документацию, печати, штампы должника. Указанное определение вступило в законную силу, однако ФИО2 не передал конкурсному управляющему документацию.

В данном случае в качестве обстоятельств, формирующих опровержимую презумпцию затруднительности проведения процедур банкротства вследствие не передачи документации должника, конкурсный управляющий указал, что согласно бухгалтерской отчетности за 2017 год в актив баланса включено 425 тыс. руб. основных средств, 1461 тыс. руб. дебиторской задолженности, 14 599 тыс. руб. - запасов, 67 тыс. руб. денежных средств. Конкурсный управляющий отметил, что отсутствие первичной бухгалтерской документации Общества, не позволило раскрыть и выявить возможность осуществления операций с финансовыми активами, дебиторской задолженностью и запасами, что в свою очередь не позволило осуществить пополнение конкурсной массы за счет оспаривания сделок, возврата имущества или взыскания дебиторской задолженности.

В рассматриваемом случае, отсутствие всей документации должника не позволило конкурсному управляющему принять меры по выявлению имущества (основных средств на сумму 425 тыс. руб.), запасов в сумме 14 599 тыс. руб., дебиторской задолженности на сумму 1461 тыс. руб. и, соответственно, формированию конкурсной массы в указанном общем размере.

Изложенные обстоятельства не опровергнуты ФИО2 надлежащими и бесспорными доказательствами.

Вопреки позиции заявителя апелляционной жалобы, наличие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности у руководителя должника предполагается и является обязательным требованием закона, в связи с чем именно руководитель должника обязан доказывать наличие уважительных причин непредставления документации.

Утверждение ФИО2 об изъятии истребуемой бухгалтерской документации правоохранительными органами, не принимается судом апелляционной инстанции во внимание, как не подтвержденное документально.

Так, согласно ответу Следственного отдела по Канавинскому району города Нижнего Новгорода СУ СК России по Нижегородской области от 28.03.2022 № 318-2022, документы, относящиеся к деятельности Общества, в рамках уголовного дела № 11802220086000115 не изымались (том 2, лист дела 1).

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 01.08.2018, в ходе осмотра изъяты учредительные документы Общества, требование в отношении Общества и выписка (том 2, листы дела 2 – 5). Доказательства того, что правоохранительными органами изъята вся документация, обязанность по передаче которой возложена на ФИО2 определением от 26.04.2021, не представлено.

Суд апелляционной инстанции также учитывает, что иной бухгалтерской отчетности Общества за 2018 и 2019 года (до возбуждения дела о банкротстве) в материалах дела не имеется. ФИО2 в судебном заседании подтверждено, что отчетность за указанные периоды не имеется из-за проблем с бухгалтером.


Между тем, действующее законодательство возлагает на руководителя обязанность вести надлежащим образом отчетность Общества, в том числе и осуществлять контроль за работниками Общества – бухгалтером, осуществляющим формирование отчетности в соответствии с первичной бухгалтерской документацией.

При этом, вопреки требований статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в материалах дела отсутствуют надлежащие и бесспорные доказательства, свидетельствующие о том, что показатели отчетности Общества, указанные в 2017 году (согласно бухгалтерскому балансу) существенно изменились.

Следует также отметить, что согласно информации по расчетному счету Общество осуществляло оплаты за оборудование в ООО «АэРкон-НН», монтаж и пусконаладку систем автоматической пожарной сигнализации

ООО «Перспектива», покупку сигнализации у ИП ФИО8, кровати и матрацы у ООО «Медицинская торговая компания Надежда». Однако документация по закупленному имуществу не передана, само имущество конкурсному управляющему также не передано.

Конкурсный управляющий также анализируя выписку с расчетного счета должника, указывает на наличие расчетов по договорам займов (получение денежных средств, возврат денежных средств. При этом указанная документация также не передана конкурсному управляющему, что не позволила оспорить совершенные сделки, в том числе по возврату денежных средств учредителям.

Таким образом, указанные обстоятельства свидетельствуют о наличии причинно-следственной связи между бездействием ФИО2 по не передаче документации должника и невозможностью сформировать конкурсную массу.

Исходя из изложенного суд апелляционной инстанции считает правомерным вывод суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения

ФИО2 к субсидиарной ответственности, поскольку он не предоставил конкурсному управляющему должника всю финансовую, бухгалтерскую и иную документацию должника, необходимую для проведения финансового анализа, выявления активов должника (основных средств на сумму 425 тыс. руб., запасов в сумме 14 599 тыс. руб., дебиторской задолженности на сумму 1461 тыс. руб.) и формирования конкурсной массы, в том числе путем оспаривания сделок и реализацией приобретенного имущества.

В качестве иного основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указывает на неисполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве подконтрольного им Общества.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества. Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях,


предусмотренных пунктом 1 названной статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

В силу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

Согласно правовой позиции, изложенной в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденном постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации

от 06.07.2016, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением

о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный менеджер, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Данная правовая позиция отражена в пункте 9 Постановления № 53.

Исходя из указанных норм права конкретный момент возникновения у должника признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества и момент, когда руководитель должника должен был объективно определить наличие этих признаков и возникновение у него соответствующей обязанности, предусмотренной статьей 9 Закона о банкротстве, должен установить арбитражный суд.

Согласно статье 2 Закона о банкротстве неплатежеспособностью является прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

В пункте 2 статьи 3 Закона о банкротстве установлены признаки банкротства юридического лица: юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены (пункт 2 статьи 3 Закона о банкротстве).

При этом согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 18.07.2003 № 14-П, даже формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве.


В пункте 29 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018 (в редакции от 26.12.2018), отмечено, что по смыслу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве и разъяснений, данных в пункте 9 Постановления № 53 при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что, несмотря на временные финансовые затруднения (в частности, возникновение признаков неплатежеспособности), добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства. Исходя из этого законодатель в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

В предмет доказывания по спорам о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.


Конкурсный управляющий, обращаясь в суд с рассматриваемым заявлением, указал, что объективное банкротство Общества возникло с 31.12.2015.

Между тем, вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, доказательств однозначно свидетельствующих о том, что на указанную конкурсным управляющим дату (31.12.2015) должник обладал объективными признаками неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества материалы дела не содержат.

При этом неудовлетворительная структура баланса, наличие у Общества задолженности в определенный период времени не свидетельствуют об объективном банкротстве должника и не могут рассматриваться как безусловные доказательства, подтверждающие необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушения прав и законных интересов других лиц.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах 5 и 7 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), и руководитель, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным (определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017

№ 309-ЭС17-1801 по делу № А50-5458/2015).

Судом установлено, что Общество учреждено для осуществления деятельности по оказанию медицинских услуг (общая врачебная практика) (запись о создании юридического лица внесена в ЕГРЮЛ от 20.02.2015).

Из бухгалтерской отчетности Общества следует, что на конец 2015 года чистый убыток Общества составил 1 054 тыс. руб., на конец 2016 чистый убыток увеличился и составил 1555 тыс. руб. и к концу 2017 года вырос до 2948 тыс. руб. При этом за период 2015-2017 годы наблюдается увеличение оборотных активов за счет увеличения заемных средств и рост кредиторской задолженности, значение которой на конец 2017 года составлял 6 066 тыс. руб.

Возникновение убытков вызвано тем, что Общество в этот период (20152017 годы) еще находилось на стадии развития бизнеса и осуществляло реализацию разработанного бизнес-плана.

Так, согласно представленному в материалы дела бизнес-плану «Создание многопрофильной медицинской клиники» (том 2, листы дела 43-136), многопрофильная клиника планировала оказывать медицинские услуги населению и организациям с 2017 года. В период с 2015 по 2018 год предполагалось


осуществление инвестиционных затрат, связанных с выбором места аренды помещений для клиники и осуществления ремонтных работ в целях подготовки и оснащения помещений клиники. Плановые показатели бизнеса рассчитывались исходя из аренды специализированных помещений площадью 400-450 кв.м. в ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 13 Автозаводского района г. Нижнего Новгорода», для подготовки к эксплуатации которых планировалось выполнение ремонтных работ в объеме 20 млн. руб. Данные мероприятия должны были реализовываться в период 2015-2017 года. Следующим этапом являлось получение лицензий для осуществления врачебной деятельности в период конец 2017 года. Далее с 2018 года – формирование клиентской базы и осуществление фактической деятельности с итогом получения прибыли 51,6 млн. руб. (раздел 1.1 бизнес- плана).

Из названного бизнес-плана следует, что период наибольших финансовых затрат в деятельность будущей клиники являлся 2015-2017 годы.

Для осуществления бизнес-плана Общество заключило с ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 13 Автозаводского района г. Нижнего Новгорода» договор аренды нежилых помещений от 01.08.2015 № 504 и привлекало заемные средства.

Кроме того, заключило с АО «Акционерное специализированное предприятие «Отделстрой-1» договор подряда от 02.12.2015 № 02-12-15, с условиями выполнения работ до 30.04.2016 объемом 15 296 724 руб.

Дополнительными соглашениями от 30.04.2016 № 1, от 21.07.2016 № 2,

от 20.09.2016 № 3, от 24.12.2016 № 4 к договору продлевался срок выполнения строительных работ до 29.12.2017 (включительно).

Подрядчиком (АО «Акционерное специализированное предприятие «Отделстрой-1») выполнены строительные работы на сумму 15 183 748 руб. на основании актов от 01.02.2016 № 1 и 2, от 29.04.2016 № 3 и 4, от 31.05.2016 № 5, от 28.12.2017 № 6, от 28.12.2017 № 7, от 28.12.2017 № 8, 9 и 10, которые оплачены Обществом частично.

Согласно подписанному сторонами акту сверки взаимных расчетов (том 1, лист дела 209) за Обществом по состоянию на 06.02.2018 числится задолженность в размере 8 986 748 руб.

Впоследствии указанная задолженность в размере 8 986 748 руб. и неустойка в размере 4 934 516 руб. 11 коп. взыскана с должника в пользу АО «Акционерное специализированное предприятие «Отделстрой-1» решением Арбитражного суда Нижегородской области от 28.05.2018 по делу № А43-7627/2018.

Решением Арбитражного суда Нижегородской области от 11.12.2018 по делу № А43-34425/2018 с Общества также взыскана задолженность в пользу

ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 13 Автозаводского района г. Нижнего Новгорода» по договору аренды нежилых помещений от 01.08.2015

№ 504 за период с марта по сентябрь 2018 года в размере 1 132 027 руб. 63 коп.

При этом по данным анализа финансового состояния и хозяйственной деятельности должника, Общество, начиная с 31.12.2017 не имело собственных основных и оборотных средств для ведения хозяйственной деятельности и своевременного погашения срочных и долгосрочных обязательств, в связи с чем баланс имел неудовлетворительную структуру, а Общество являлось


неплатежеспособным. Стоимости имущества было не достаточно для исполнения денежных обязательств в полном объеме перед кредиторами и руководитель Общества обязан был обратиться с заявлением должника о признании банкротом в арбитражный суд.

При таких обстоятельствах, учитывая период осуществления предполагаемых предприятий по реализации бизнес-плана (2015-2017 годы), принимая во внимание, что деятельность Общества до получения лицензии основана на заемных денежных средствах и данные бухгалтерской отчетности за период с 2015 по 2017 годы, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что о наступлении критической точки – объективного банкротства Общества его руководитель Лычагин АК.А. мог узнать лишь по окончании 2017 года и формировании бухгалтерской отчетности за указанный период (до 30.03.2018), в связи с чем у последнего возникла обязанность обратиться в суд с заявлением о банкротстве Общества не позднее 03.05.2018 (с учетом праздничных и выходных дней с 29.04.2018 по 02.05.2018).

При этом, у ФИО4 отсутствовала обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве Общества, поскольку в спорный период времени не мог применяться абзац третий пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ, впоследствии предусматривавший обязанность участника общества-должника инициировать созыв внеочередного общего собрания участников для принятия решения об обращении в суд с заявлением о признании должника банкротом в случае неисполнения бывшим руководителем обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

В пункте 8 раздела Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 13.04.2016, разъяснено, что существенная и явная диспропорция между обязательствами и активами по сути несостоятельного должника и неосведомленностью об этом кредиторов нарушают права последних. В связи с этим для защиты имущественных интересов кредиторов должника введено правовое регулирование своевременного информирования руководителем юридического лица его кредиторов о неплатежеспособности (недостаточности имущества) должника.


Таким образом, целью правового регулирования, содержащегося в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, является предотвращение вступления в правоотношения с неплатежеспособной (несостоятельной) организацией (должником) контрагентов в условиях сокрытия от них такого состояния должника.

В данном случае отсутствует такой признак, как вступление в правоотношения с неплатежеспособной (несостоятельной) организацией (должником) контрагентов в условиях сокрытия от них такого состояния должника, необходимый для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 9 Закона о банкротстве.

Правоотношения Общества с ГБУЗ НО «Городская клиническая больница

№ 13 Автозаводского района г. Нижнего Новгорода» по договору аренды нежилых помещений от 01.08.2015 № 504 возникли до появления у Общества признаков объективного банкротства (31.12.2017).

При этом обязательства Общества перед ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 13 Автозаводского района г. Нижнего Новгорода», возникшие после месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, представляют собой ежемесячные платежи по договору аренды нежилых помещений, обязанность по уплате которых возникла с марта 2018 года. Однако должник принял на себя эти обязательства еще в 2015 году, в момент заключения указанного договора аренды № 504. В это время, на стороне руководителя еще не возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве подконтрольного общества, а значит, отсутствовал факт обмана кредитора (ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 13 Автозаводского района г. Нижнего Новгорода») руководителем путем нераскрытия информации о тяжелом финансовом положении общества.

Также до возникновения у Общества признаков объективного банкротства возникли правоотношения с АО «Акционерное специализированное предприятие «Отделстрой-1» по договору подряда от 02.12.2015 № 02-12-2015.

При этом Общество не скрывало от данного кредитора своего имущественного положения, не вынуждало заключать договор с должником.

Более того, кредитор после образования определенной задолженности по договору подряда имел возможность приостановить работы или не приступать к выполнению работ до момента проведения взаиморасчетов.

Однако АО «Акционерное специализированное предприятие «Отделстрой1» добровольно и осознанно выполняло работы, так же как и должник ожидая положительного результата от них.

Гражданское законодательство Российской Федерации, регулируя отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, исходит из того, что таковой является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке (абзац третий пункта 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При таких условиях указанные обязательства перед ГБУЗ НО «Городская клиническая больница № 13 Автозаводского района г. Нижнего Новгорода» и

АО «Акционерное специализированное предприятие «Отделстрой-1» не могли


быть учтены при определении размера субсидиарной ответственности на основании пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве.

Новых договоров Обществом с указанными кредиторами не заключалось.

Доказательств вступления Общества в правоотношения с иными кредиторами после декабря 2017 года или 03.05.2018 материалы дела не содержат.

Таким образом, в данном случае отсутствует такой признак, как вступление в правоотношения с неплатежеспособной (несостоятельной) организацией (должником) контрагентов в условиях сокрытия от них такого состояния должника, необходимый для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 9 Закона о банкротстве.

Выводы суда первой инстанции о том, что объективное банкротство должника наступило по состоянию на 31.12.2016 необоснованны, поскольку из анализа фактических обстоятельств настоящего спора следует иное. Само по себе ухудшение финансового состояния, равно как и наличие неисполненных обязательств перед конкретным кредитором не относится к обстоятельствам, при которых у руководителя должника возникает обязанность обратиться в суд с заявлением о несостоятельности (банкротстве). При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что мероприятия по реализации разработанного бизнес-плана должны быть реализованы до 2017 года.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по рассмотренному основанию (не обращение с заявлением о признании Общества банкротом).

В качестве иного основания для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указывает на то обстоятельство, что заключение Обществом договора подряда от 02.12.2015 № 02-12-2015 и договора аренды нежилых помещений от 01.08.2015 № 504 повлекли объективное банкротство должника.

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в частности, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего федерального закона.

В абзаце третьем пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве заложена презумпция причинно-следственной связи между совершением бывшим руководителем должника или в его пользу либо одобрения им одной или нескольких сделок должника и тем, что должник признан несостоятельным (банкротом). Обратное доказывается бывшим руководителем должника.

Арбитражный суд не связан правовой квалификацией истцом заявленных требований (спорных правоотношений), а должен рассматривать иск исходя из предмета и оснований (фактических обстоятельств), определяя по своей


инициативе круг обстоятельств, имеющих значение для разрешения спора и подлежащих исследованию, проверке и установлению по делу, а также решить, какие именно нормы права подлежат применению в конкретном спорном правоотношении.

В пункте 20 Постановления № 53 разъяснено, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению – общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российского Федерального) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия. Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статьи 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы он сослался, суд применительно к статьям 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В силу пункта 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб).

Применение такой меры гражданско-правовой ответственности, как возмещение убытков возможно при доказанности совокупности нескольких условий: противоправности действий, причинной связи между противоправными действиями и возникшими убытками, наличия и размера причиненных убытков. При этом для удовлетворения требований о взыскании убытков необходима доказанность всей совокупности указанных фактов. Недоказанность одного из необходимых оснований возмещения убытков исключает возможность удовлетворения исковых требований.


При этом суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Согласно абзацам первому и второму пункта 16 Постановления № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций.

Контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 Постановления № 53).

Презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными (абзац первый пункта 23 Постановления № 53).

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника (абзац девятый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

Данное правило соотносится со статьями 401 и 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которым отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к гражданско-правовой ответственности.


Из содержания статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункта 22 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации и Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» следует, что необходимым условием для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на учредителя, участника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо имеют возможность иным образом определять его действия, является доказанность факта, что именно действия названных лиц послужили причиной банкротства должника.

В рассматриваемом случае ФИО4, являвшийся участником должника, не исполнял и не имел права исполнять спорные сделки, в том числе, которые могли привести к утрате денежных средств и иного имущества должника; не принимал решений об одобрении сделок с заинтересованностью и крупных сделок должника; не давал распоряжений о совершении спорных сделок.

В материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие факты определения ФИО4 действий руководителя должника по совершению упомянутых сделок вопреки интересам Общества.

При изложенных обстоятельствах отсутствуют правовые основания для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4

Факт совершения сделки, приведшей к негативным экономическим последствиям, сам по себе не является безусловным основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, поскольку необходимо доказать совокупность условий для ее наступления. Необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на участника является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство) (определение Верховного Суда Российской Федерации от 31.05.2016

№ 309-ЭС16-2241 по делу № А60-24547/2009).

Доказательств того, что к объективному банкротству должника привело совершение спорных сделок с указанными конкурсным управляющим контрагентами в материалы дела не представлено.

В рассматриваемом случае план развития бизнеса Общества предусматривал необходимость аренды нежилого помещения для медицинской клиники и осуществление ремонтных работ в целях подготовки и оснащения клиники.

Заключение Обществом договора подряда от 02.12.2015 № 02-12-2015 и договора аренды нежилых помещений от 01.08.2015 № 504 обусловлено исключительно экономическими мотивами и не носило противоправный характер.

Доказательств того, что спорные сделки были совершены контролирующими должника лицами на цели, не связанные с хозяйственной деятельностью должника, материалы дела не содержат.

Действия ФИО2, как руководителя должника не выходили за пределы обычного предпринимательского риска и были направлены на развитие бизнеса согласно бизнес-плану, включавшему в себя аренду помещений и


осуществление ремонтных работ, реализация которого не обусловлена противоправными намерениями ответчика.

Отсутствие ожидаемого экономического и финансового эффекта для должника от проведенных мероприятий по развитию бизнеса связано с обстоятельствами, не зависящими от контролирующего должника лица, и находится в рамках обычного предпринимательского риска.

При этом причиной возникновению признаков банкротства у должника послужили внешние факторы и неверное распределение предпринимательских рисков.

Между тем, заключение договора аренды нежилых помещений от 01.08.2015 № 504 с условием невыгодным для должника – невозвратности стоимости неотделимых улучшений (пункт 1.4 договора), которые были произведены на сумму 15 183 748 руб., не позволило пополнить конкурсную массу на указанную сумму путем взыскания неосновательного обогащения (решение Арбитражного суда Нижегородской области от 08.04.2021 по делу № А43-247/2021), в связи с чем контролирующий должника в спорный период ФИО2 может быть привлечен к ответственности лишь в виде возмещения убытков.

При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что в материалах дела отсутствуют какие – либо доказательства, позволяющие установить, что договор аренды мог быть заключен только при таком условии, содержащимся в пункте 1.4 договора аренды. Также отсутствуют доказательства, свидетельствующие о том, что в аренду следовало брать только данное помещение и иные, предлагаемые в аренду помещения отсутствовали.

Ссылка ФИО2 о том, что взятое помещение в аренду при больнице было исключительно выгодно из-за наличия в ней операционных, не принимается судом апелляционной инстанции, поскольку не доказывает факт невозможности заключения договора аренды на иных условиях (исключение пункта 1.4 договора или возможность частичного возмещения или учете в счет арендных обязательств или иное).

По смыслу части статьи 4, статья 12 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, предъявление любого иска должно иметь своей целью восстановление нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов обратившегося в суд лица.

Убытки в рамках дела о банкротстве взыскиваются, в том числе с целью наполнения конкурсной массы и удовлетворения требований кредиторов.

Исходя из расчета конкурсного управляющего, который согласуется с материалами дела и не спорен ответчиком в установленном законом порядке, сумма улучшений объекта аренды, которые связаны с расходов на ремонт, установку сигнализации, в том числе услуги по проектированию, поставка оборудования, составляют сумму 10 304 054 руб. 17 коп. Подробный расчет данной суммы указан конкурсным управляющим в дополнительных пояснениях к отзыву конкурсного управляющего от 09.05.2023 (листы 6-7).

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимая во внимание, что наличие предусмотренного пунктом 1.4 договора аренды условия о невозвратности стоимости неотделимых улучшений, которые


были произведены на сумму 10 304 054 руб. 17 коп., повлекло утрату возможности взыскать с арендодателя неосновательного обогащения на указанную сумму и не позволило сформировать конкурсную массу должника, исходя из сути института возмещения убытков как меры гражданско-правовой ответственности, наличием совокупности элементов, позволяющим установить привлечение к ответственности в виде убытков (вины, причинно-следственной связи и размера убытков), с учетом установленных обстоятельств дела, руководствуясь принципом справедливости и соразмерности ответственности, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО2 к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков в пределах суммы 10 304 054 руб.

17 коп.

Исходя их изложенных обстоятельств суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции в части наличия оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, предусмотренных в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в связи с непередачей конкурсному управляющему бухгалтерской, иной документации и имущества Общества.

Выводы суда первой инстанции по иным эпизодам привлечения именно к субсидиарной ответственности не привели к принятию неправомерного судебного акта.

При этом суд апелляционной инстанции счел необходимым установить привлечение ФИО2 к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков по причине заключения договора аренды с невыгодным условием, которые повлекли убытки должника.

При установлении размера ответственности, к которой подлежит привлечению ФИО2, суд апелляционной инстанции исходит из следующего.

Из материалов дела усматривается, что в реестр требований кредиторов Общества включены требования кредиторов в размере 14 092 489 руб. 63 коп.

В силу пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Согласно положениям пункта 6 статьи 61.20 Закона о банкротстве привлечение лица к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 - 61.13, не препятствует предъявлению к этому лицу требования о возмещении причиненных должнику убытков в части, не покрытой размером субсидиарной ответственности.

Согласно правовой позиции, приведенной в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 27.02.2020 № 414-О, при наличии одновременно нескольких оснований для привлечения к ответственности контролирующих лиц, предусмотренных Законом о банкротстве, окончательный размер ответственности определяется путем поглощения большей из взыскиваемых сумм меньшей; совокупный размер ответственности должен быть ограничен максимальным


размером, установленным названным Законом; в случае, если одни и те же действия являются основаниями для взыскания убытков и привлечения к субсидиарной ответственности, размер требований носит зачетный характер, то есть убытки взыскиваются в части, не покрытой размером субсидиарной ответственности.

Учитывая указанные нормы права и правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, принимая во внимание указанные выводы суда апелляционной инстанции, наличие сформированного реестра требований кредиторов должника на сумму 14 092 489 руб. 63 коп., суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что сумма субсидиарной ответственности (14 092 489 руб. 63 коп.) поглощает установленную сумму убытков (10 304 054 руб.

17 коп.), в связи с чем суд первой инстанции пришел к верному выводу о наличии оснований для взыскания с контролирующего лица должника – ФИО2 в конкурсную массу должника сумму 14 092 489 руб. 63 коп.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы относятся на заявителя жалобы.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 14.12.2022 по делу

№ А43-33574/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Нижегородской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.

Председательствующий судья О.А. Волгина

Судьи Е.Н. Беляков С.Г. Кузьмина