Постановление от 19 июля 2024 г. по делу № А75-12544/2019

ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

644024, г. Омск, ул. 10 лет Октября, д.42, канцелярия (3812)37-26-06, факс:37-26-22, www.8aas.arbitr.ru, info@8aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А75-12544/2019
19 июля 2024 года
город Омск



Резолютивная часть постановления объявлена 08 июля 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме 19 июля 2024 года


Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Целых М.П.,

судей Брежневой О.Ю., Смольниковой М.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-4023/2024) конкурсного управляющего ФИО2 на определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 15 марта 2024 по делу № А75-12544/2019 (судья Первухина О.В.), вынесенное по результатам рассмотрения заявления конкурсного управляющего ФИО2 о привлечении контролирующих должника лица к субсидиарной ответственности, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «ЮГРАПРОМСЕРВИС» (ИНН <***>, 628634, г. Пыть-Ях, ул., Магистральная 26, 13, промзона Западная),


при участии в судебном заседании:

от ФИО3 – представителя ФИО4 (по доверенности № 86АА3732262 от 31.05.2024, сроком действия 2 года);

от ФИО5 – представителя ФИО6 (по доверенности № 86АА 3183760 от 27.09.2022, сроком действия на три года),



установил:

Межрайонная инспекция федеральной налоговой службы № 7 по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югры (далее – ФНС России, уполномоченный орган) 25.06.2019 обратилась в Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры с заявлением о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «ЮГРАПРОМСЕРВИС» (далее – ООО «ЮПС», должник).

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 25.06.2019 указанное заявление принято к производству, назначено судебное заседание по проверке обоснованности требований кредитора к должнику.

Решением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 13.11.2019 требования уполномоченного органа признаны обоснованными, ООО «ЮПС» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыта процедура конкурсного производства по упрощенной процедуре отсутствующего должника сроком на три месяца. Конкурсным управляющим утвержден ФИО2 (далее – ФИО2, конкурсный управляющий).

Сведения о признании должника несостоятельным (банкротом) и открытии в отношении него процедуры конкурсного производства по упрощенной процедуре банкротства отсутствующего должника опубликованы в газете «Коммерсантъ» №216(6696) от 23.11.2019.

Конкурсный управляющий ФИО2 09.08.2022 обратился в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц – ФИО3, ФИО5 (далее - ФИО3, ФИО5, ответчики).

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 15.03.2022 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО «ЮПС» ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО5 отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, конкурсный управляющий ФИО2 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции отменить и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в полном объёме.

В обоснование жалобы её податель указывает следующее:

- определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 25.09.2021, оставленным без изменения постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 29.12.2021 по делу № А75-12544/2019, доказан факт причинения существенного вреда имущественным правам кредиторов, в результате которых должник утратил возможность осуществления основного вида деятельности (вывоз мусора), что и привело к объективному банкротству; на момент совершения оспоренных сделок должник отвечал признакам несостоятельности, судебные акты не оспорены, вступили в законную силу, в последующем ситуация только ухудшилась; полученная дебиторская задолженность распределялась в основном между аффилированными лицами и частично направлялась на выплату заработной платы работником должника;

- представленные в материалы дела документы свидетельствуют о неэффективности руководства и фиктивности характера управленческой деятельности ФИО5, в связи с чем подтверждается вывод о его номинальном руководстве обществом и постепенном переводе контрагентов в иное аффилированно юридическое лицо;

- не раскрытым до настоящего времени со стороны ответчиков остается то обстоятельство, что якобы отчужденное транспортное средство находилось в аренде у должника, а право проезда его на полигон ТБО было уже у аффилированного юридического лица, то есть у собственника, а не у арендодателя, что в свою очередь также подтверждает то обстоятельство, что в этот момент происходил плавный перевод контрагентов должника в пользу аффилированного юридического лица, и фактическое отсутствие новых договоров (6 шт. на не существенную сумму); наличие права проезда мусоровоза на полигон ТБО означает наличие соответствующих лицензий, в то время как по утверждению ответчиков аренда была оформлена в связи с тем, что у должника была соответствующая лицензия, а денежные средства на содержание транспортного средства уже у аффилированного юридического лица, что в свою очередь является не логичным, либо нераскрытым; подтверждением факта постепенного перевода контрагентов должника на аффилированное юридическое лицо (ООО «Югра К-С»), с одновременным выводом транспортных средств, является, в том числе и факт увольнения водителя ФИО7 и одновременное устройство его в ООО «Югра К-С»;

- с момента исполнения оспоренной сделки (20.10.2017) до возврата транспортного средства в конкурную массу (05.04.2022) прошел существенный промежуток времени, в период которого должник лишился по различным основаниям контрагентов (перевод на аффилированное юридическое лицо, исполнение договоров аффилированного юридического лица (зависит от права проезда на полигон ТБО), заключение малого количества договоров и т.д.), отсутствие возможности исполнять договора в период банкротства;

- из установленных 58 договоров с ИП ФИО8 следует, что только в первых двух (от 01.04.2017, 01.05.2017) возможно установить наличие сведений по оказанию услуг в части вывоза мусора, ТБО или иных услуг связанных с основным направлением деятельности должника, остальные же 56 договоров невозможно идентифицировать как услуги или аренда специализированной техники, по условиям договора усматривается оказание услуг по перевозке пассажиров; первичная же документация указывает на факт оказания услуг, без конкретизации каких именно; таким образом, ИП ФИО8 не оказывал услуги и не предоставлял специализированные транспортные средства должнику для осуществления своей основной хозяйственной деятельности; большое количество договоров оказания услуг от одного лица свидетельствует о постоянном и постепенном выводе активов должника в существенном размере 4 068 422 руб. 01 коп., за исключением суммы в размере 147 176 руб.;

- при рассмотрении обособленного спора об оспаривании сделок должника установлено, что должник на момент их совершения отвечал признакам несостоятельности, конкурсным управляющим установлена точная дата объективного банкротства (не позднее 28.11.2017 года), соответственно контролирующие должника лица обязаны были подать заявление в суд о его банкротстве, чего не сделали, в связи с чем, так же подлежат привлечению к субсидиарной ответственности и по этим основаниям; при детальном анализе данной оборотно-сальдовой ведомости видно, что если исключить обороты и договора с аффилированным юридическим лицом (ООО «Югра Клининг-Сервис»), то с марта 2018 года по декабрь 2019 года было заключено всего 16 договоров на сумму не превышающую 1,3 млн.руб.

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе.

Определением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2024 указанная жалоба принята к производству и назначена к рассмотрению в судебном заседании на 30.05.2024.

Возражая против доводов, изложенных в апелляционной жалобе, ФИО3 и ФИО5 представили письменные отзывы, в которых просят определение суда первой инстанции оставить без изменения, жалобу – без удовлетворения.

13.05.2024 посредством системы подачи документов в электронном виде «Мой арбитр» от конкурсного управляющего поступили возражения на отзыв ФИО5

ФИО5, в свою очередь, представил письменные пояснения на возражения конкурсного управляющего.

В заседании суда апелляционной инстанции, открытом 30.05.2024, представители ФИО3 и ФИО5 поддержали доводы, изложенные в отзывах на апелляционную жалобу, просили оставить определение без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения, считая определение суда первой инстанции законным и обоснованным.

Определением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2024 (резолютивная часть объявлена 30.05.2024) рассмотрение апелляционной жалобы отложено на 20.06.2024 в целях предоставления сторонами дополнительных пояснений по обстоятельствам спора.

Во исполнение требований суда апелляционной инстанции 07.06.2024 посредством системы подачи документов в электронном виде «Мой арбитр» от ФИО3 и ФИО5 поступили письменные пояснения с приложением дополнительных документов (требования № 2485 от 28.08.2017, № 5533 от 16.03.2018, № 1215 от 24.04.2018, № 11516 от 17.07.2018, №15020 от 23.10.2018, № 2882 от 30.01.2019; оборотно-сальдовые ведомости по счету 62.01 за 2017-2019 гг.; анализ сета 51 за 2017-2019 гг.; копии банковской выписки за 2017-2019 гг.; оборотно-сальдовая ведомость по счету 50 за 20174-2019 гг.; карточка счета 50.01 за 2017-2019 гг.; сводная касса за 2017-2019 гг.).

Определением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 14.06.2024 произведена замена судьи Сафронова М.М. в составе суда по рассмотрению апелляционной жалобы на судью Дубок О.В.

19.06.2024 от конкурсного управляющего поступили письменные пояснения, в которых указывает, что определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа-Югры от 25.09.2021 года по делу №А75-12544/2019 установлено, что ФИО3 совершила две недействительные сделки по отчуждению единственных активов должника (в виде имущества) и соответственно участвовала в их исполнении, ФИО5 участвовал в исполнении (закрытии) данных недействительных сделок, они оба занимались созданием фиктивной кредиторской (дебиторской) задолженности в отношениях ООО «ЮПС» и ООО «Югра Клининг-Сервис» (подконтрольная организация ФИО3 через своего сына) для придания законности данных сделок. Указанное подтверждается актами взаимозачета, которые также признаны недействительными и соответственно расшифровками к ним, подтвержденные в свою очередь движениями денежных средств по определенным (выборочным) датам.

С учетом требований уполномоченного органа конкурсный управляющий считает, что объективное банкротство ООО «ЮПС» наступило не позднее 28.11.2017.

В части активов должника представлены сведения из электронного ресурса 1С-бухгалтерия с указанием размер всех активов на момент совершения каждой сделки (последний день месяца в котором совершена сделка): активы на 31.10.2017, на 31.03.2018 года. Также представлены карточки расчета с бюджетами за 2016-2018 гг., налоговые проверки в указанный период не проводились, сведения о работниках.

В судебном заседании, открытом 20.06.2024, представители ФИО3 и ФИО5 поддержали доводы, изложенные в отзывах и письменных пояснениях.

В заседании суда апелляционной инстанции, открытом 20.06.2024, в соответствии со статьей 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) объявлен перерыв до 13 час. 30 мин. 01.07.2024, а после – до 15 час. 00 мин. 08.07.2024 в целях предоставления сторонами дополнительных пояснений и обеспечения явки представителя конкурсного управляющего в судебное заседание, после окончания которого судебное заседание продолжено. Информация о перерыве в судебном заседании размещена в информационном ресурсе http://kad.arbitr.ru/.

После перерыва в судебном заседании в соответствии со статьей 18 АПК РФ произведена замена в составе суда в связи с нахождением судьи Дубок О.В. в отпуске, вместо судьи Дубок О.В. в рассмотрении жалобы принимает участие судья Смольникова М.В. В связи с заменой состава суда рассмотрение жалобы начато с самого начала.

За время перерыва от ФИО5 26.06.2024 и 04.07.2024 поступили дополнения к письменным пояснениям, которые приобщены к материалам дела.

В судебном заседании, продолженном 08.07.2024, представители ответчиком поддержали ранее изложенные позиции по делу, просили в удовлетворении апелляционной жалобы конкурсного управляющего отказать.

Иные лица, участвующие в деле о банкротстве, надлежащим образом извещенные о времени и месте заседания суда апелляционной инстанции, явку своего представителя в судебное заседание не обеспечили. В соответствии со статьями 123, 156, 266 АПК РФ апелляционная жалоба рассмотрена судом апелляционной инстанции в отсутствие указанных лиц.

Изучив материалы дела, апелляционную жалобу, отзыв на нее, письменные пояснения, заслушав представителей участвующих в деле лиц, проверив законность и обоснованность судебного акта в порядке статей 266, 270 АПК РФ, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены или изменения определения Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 15.03.2024 по настоящему делу.

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Пунктом 14 статьи 1 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон № 266-ФЗ), вступившим в силу 30.07.2017, Закон о банкротстве дополнен новой главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу данного Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции данного Федерального закона).

Таким образом, применение предусмотренных Законом о банкротстве материально-правовых норм, по вопросам привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в той или иной редакции зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности.

В пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» разъяснено, что положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 73-ФЗ (в частности, статья 10) о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим органом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 73-ФЗ

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 73-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 73-ФЗ (в частности, статья 10) независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Предусмотренные указанные в редакции Закона № 73-ФЗ процессуальные нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности (пункты 6 - 8 статьи 10 Закона о банкротстве и подпункт 2 пункта 1 статьи 50.10 Закона о банкротстве банков) подлежат применению судами после вступления в силу Закона № 73-ФЗ независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве. При этом дела о привлечении к субсидиарной ответственности, возбужденные вне рамок дела о банкротства до дня вступления в силу Закона № 73-ФЗ, и после этой даты подлежат рассмотрению в соответствии с процессуальными нормами законодательства о банкротстве, действовавшими до этой даты.

Таким образом, применение той или иной редакции статей 9, 10 Закона о банкротстве (в настоящее время статьи 61.11, 61.12 Закона о банкротстве) в части норм материального права зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности, а не от того, когда было подано заявление о привлечении к субсидиарной ответственности. А нормы процессуального права подлежат применению в редакции, действующей на дату обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

Как следует из материалов дела, конкурсный управляющий обратился с настоящим заявлением в суд первой инстанции 09.08.2022, соответственно нормы процессуального права подлежат применению в редакции, действующей на дату обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 4 указанной статьи).

Пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, с момента создания ООО «ЮПС» 27.09.2011 единственным учредителем и руководителем являлась ФИО3

05.09.2019 ФИО3 продала 100 % доли в обществе в пользу ФИО5, который с указанной даты являлся единственным учредителем и руководителем общества.

Таким образом, суд первой инстанции обосновано пришел к выводу о том, что ФИО3 и ФИО5 являются контролирующим должника лицами по смыслу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве в действующей редакции, обладают ответчики указанным статусом и по нормам Закона о банкротстве в прежней редакции.

В соответствии с доводами требований конкурсный управляющий вменяет в вину ответчикам следующее:

1) ФИО3;

- не обращение в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «ЮПС» несостоятельным (банкротом) в срок не позднее 28.11.2017 (статья 61.12 Закона о банкротстве);

- совершение недействительных единых сделок по отчуждение единственных активов должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), а именно:

сделки по реализации в пользу ООО «Югра Клининг-Сервис» специализированного транспортного средства: марка, модель – мусоровоз КО-449-33 на шасси МАЗ-5337А2, идентификационный номер (VIN) <***>, государственный регистрационный знак <***>, 2012 года выпуска (далее - мусоровоз), оформленной: договором купли-продажи автомобиля от 20.10.2017 № 1, договором аренды ТС без экипажа от 26.10.2017 № 04/17, актами взаимозачёта от 31.12.2017 № 25, от 31.01.2018 № 6, от 31.08.2018 № 15;

сделки по реализации в пользу ООО «Югра Клининг-Сервис» специализированного транспортного средства: фронтальный погрузчик BULL SL930, заводской номер Q150822/H150822, номер двигателя 1508А0009, основной ведущий мост № А150822/В150822, 2015 года выпуска (далее – погрузчик), оформленной: договором купли-продажи самоходной машины (фронтальный погрузчик) от 16.03.2018 № 1, договором аренды ТС без экипажа от 26.10.2017 № 04/17, актами взаимозачёта от 31.08.2018 № 15, от 19.10.2018 № 18, от 08.02.2019 № 1;

2) ФИО5;

- не обращение в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «ЮПС» несостоятельным (банкротом) в срок не позднее 05.10.2019, то есть через месяц после вступления в должность руководителя общества (статья 61.12 Закона о банкротстве);

- участие в совершении и закрытии вышеуказанных недействительных сделок, что привело к отчуждению единственных ликвидных активов общества, за счет которых осуществлялась основная хозяйственная деятельность общества (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Дополнительным доводом, свидетельствующим, по мнению конкурсного управляющего, о наличии вины контролирующих должника лиц в доведении общества до банкротства, указано на сокрытие дебиторской задолженности в размере 640 680 руб. 20 коп., взысканной с ФИО9 решением Пыть-Яхского городского суда Ханты-Мансийского автономного округа-Югры от 24.08.2020 года по делу № 2-564/2020, а также посредственном отношение к дебиторской задолженности на сумму 127 098 руб. 49 коп., взысканной с МУП «Городское лесничество» города Пыть-Ях решением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа-Югры от 13.08.2018 года по делу № А75-6357/2018, выразившееся в неосуществлении действий по предъявлению выданного во исполнение указанного решения исполнительного листа в службу служебных приставов.

По мнению конкурсного управляющего должника именно ФИО3 с момента создания должника и до возбуждения в отношении него процедуры банкротства являлась контролирующим должника лицом.

ФИО5 в свою же очередь являлся номинальным руководителем, который также несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника в силу аффилированности с реальным руководителем должника, являющимся контролирующим лицом должника, а также в силу последующих действий, выполнив волю контролирующего лица в виде одобрения недействительных сделок должника ФИО5, что подтверждается следующим:

- исполнение договора №04/17 аренды транспортного средства без экипажем от 26.10.2017, заключенного между ООО «ЮПС» и ООО «Югра Клининг-Сервис»;

- документы, подтверждающие использование транспортного средства Мусоровоз КО-449-33 на шасси МАЗ-5337А2, государственный регистрационный знак <***>;

- акт взаимозачета №1 от 08.02.2019;

- документы, предоставленные ООО «Югра Клининг-Сервис» в части расшифровки акта взаимозачета №1 от 08.02.2019 и акта взаимозачета № 15 от 31.08.2018, которые подтверждают осуществление двумя аффилированными лицами единой хозяйственной деятельности, даже после назначения номинального руководителя должника, который осуществлял единую цель с контролирующим должника лицом, в том числе финансирование аффилированного юридического лица, после наступления объективного банкротства;

- письмом должника за исх. №б/н от 01.03.2019, согласно которого он уведомил одного из контрагентов (АО «СибурТюменьГаз») о том, что должник (ООО «ЮПС») изменил наименование на ООО «Югра Клининг-Сервис», с указанием реквизитов аффилированного лица (ООО «Югра Клининг-Сервис»), и идентичным местом нахождения обоих юридических лиц. Указанное письмо выполнено на фирменном бланке должника;

- письмом должника за исх. №б/н от 01.03.2019, согласно которого он уведомил одного из контрагентов (АО «СибурТюменьГаз») о том, что у должника нестабильное финансовое положение и отсутствуют возможности в дальнейшем бесперебойной работы, в связи с чем, с 01.03.2019 действующее наименование организации выполняющей работы по договору №СТГ3360 от 24.12.2015 с учетом дополнительного соглашения № 4 от 11.12.2018 работы – ООО «Югра Клининг-Сервис», работы будут выполнены в полном объеме.

Согласно позиции конкурсного управляющего расшифровками, полученными от ООО «Югра Клининг-Сервис» к актам взаимозачета № 15 от 31.08.2018, № 18 от 19.10.2018, предварительным отзывом ФИО3 от 20.04.2021, подтверждается осуществление двумя аффилированными юридическими лицами, которые контролировались ФИО3, единой хозяйственной деятельности.

Отказ суда первой инстанции в удовлетворении заявленных требований послужил основанием для подачи настоящей апелляционной жалобы, при рассмотрении доводов которой в совокупности с представленными в материалы дела доказательствами апелляционная коллегия судей принимает во внимание следующее.

Относительно требований управляющего о привлечении ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, апелляционная коллегия судей отмечает следующее.

Нормы о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц были определены законодателем в разное время следующими положениями статьи 10 Закона о банкротстве: редакция от 28.04.2009 № 73-ФЗ действует по отношению к нарушениям, совершенным с 05.06.2009 по 29.06.2013; редакция от 28.06.2013 № 134-ФЗ действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.06.2013 по 29.07.2017; глава III.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07.2017 № 266-ФЗ действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.07.2017.

Учитывая, что ответчикам вменяется неисполнение обязанности по подаче с 28.11.2017 по 05.10.2019 заявления о признании должника банкротом, то в данном случае подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Пункт 1 статьи 9 Закона о банкротстве связывает обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве, в том числе с появлением признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества, в частности, с возникновением ситуации, при которой удовлетворение требований одного или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения обязательств перед другими кредиторами.

Согласно пункту 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность руководителя должника.

Таким образом, исходя из взаимосвязи положений пункта 1 статьи 61.12 и статьи 9 Закона о банкротстве, обязанным отвечать в порядке субсидиарной ответственности по основанию пункта 1 статьи 61.12. Закона о банкротстве, в случае неисполнения обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом, предусмотренной статьей 9 Закона о банкротстве, является, в частности, руководитель должника.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 26 Обзора судебной практики по делам, связанным с участием уполномоченного органа в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016, обязанность руководителя обратиться с заявлением должника возникает в момент, когда находящийся в сходных обстоятельствах добросовестный и разумный менеджер в рамках стандартной управленческой практики должен был узнать о действительном возникновении признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества должника, в том числе по причине просрочки в исполнении обязанности по уплате обязательных платежей.

Привлечение руководителя должника к субсидиарной ответственности на основании пункта 1 статьи 61.12. Закона о банкротстве возможно при наличии совокупности следующих условий:

- неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд;

- возникновение одного из обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве;

- неподача руководителем должника заявления о банкротстве должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства;

- возникновение обязательств должника, по которым указанные лица привлекаются к субсидиарной ответственности, после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 2 статьи 3 Закона о банкротстве юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены.

Согласно абзацу тридцать четвертому статьи 2 Закона о банкротстве неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

По смыслу пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53) неподача заявления после возникновения обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, только в таком случае влечет применение к субсидиарной ответственности, если:

- эти обстоятельства в действительности совпадают с моментом объективного банкротства должника;

- и эти обстоятельства как внешние признаки объективного банкротства воспринимаются любым добросовестным и разумным руководителем, находящимся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, именно как признаки объективного банкротства.

При этом согласно пункту 4 Постановления № 53 под объективным банкротом понимается момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Таким образом, контролирующее должника лицо может быть привлечено к субсидиарной ответственности за несвоевременную подачу заявления о признании должника банкротом только по тем обязательствам, которые возникли после момента наступления объективного банкротства и после осознания любым разумным и добросовестным менеджером, которым мог быть на месте контролирующего лица, что предпринимаемые им меры реабилитации должника являются бесполезными.

Бремя доказывания наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на заявителя.

Обосновывая требования в данной части, конкурсный управляющий указывает на то обстоятельство, что для руководителей ООО «ЮПС» являлось очевидным, что должник не имел возможности рассчитаться в полном объеме со своими кредиторами, и удовлетворение требований одного кредитора приводило к невозможности удовлетворения требований других кредиторов и они обязан были подать заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) еще в ноябре 2017 года.

В обоснование поданного заявления управляющий указывает, что как минимум с ноября 2017 года должник был неплатежеспособным, то есть наступило его объективное банкротство, что подтверждается бухгалтерской отчётностью, содержащей отрицательный баланс должника (кредиторская задолженность превышает дебиторскую задолженность 2017 год – на 3 млн.руб., на конец марта 2018 года – почти 5,5 млн.руб.), и выставленными в период с августа 2017 по февраль 2019 года ФНС России требованиями об уплате налога, сбора, страховых взносов, пени, штрафа, процентов, непогашение задолженности по которым впоследствии явилось основанием для подачи уполномоченным органом в арбитражным суд заявления о признании ООО «ЮПС» несостоятельным (банкротом) и включении реестр требований кредиторов задолженности на сумму 5 876 040 руб. 26 коп.

Отклоняя указанные доводы, апелляционная коллегия судей учитывает, что в соответствии с выпиской из Единого государственного реестра юридических лиц основным видом деятельности ООО «ЮПС» выступала деятельность по чистке и уборке жилых зданий и нежилых помещений прочая (код ОКВЭД 81.22).

Из пояснений ответчиков, что также не оспаривается конкурсным управляющим, следует, что с момента создания ООО «ЮПС» фактически осуществляло предоставление услуг по вывозу мусора – твердых бытовых отходов, а также уборки территорий и помещений силами работников (дворниками и уборщицами), что подтверждается наличием длительных правоотношений в указанной сфере с разного рода контрагентами (юридические и физические лица).

В рассматриваемом случае проведенный финансовый анализ деятельности должника свидетельствует о том, что в течение всего рассматриваемого периода коэффициент текущей ликвидности последовательно снижался.

При этом согласно данным бухгалтерской отчетности стоимость активов должника в 2017 году составляла 57 666 000 руб., в 2018 году – 51 666 000 руб.

Кроме того согласно данным бухгалтерской отчетности организации за 2017-2018 гг. на балансе общества имелись запасы, финансовые вложения и прочие оборотные активы.

Валовая прибыль организации в 2017 году составляла 18 718 000 руб., в 2018 году – 30 588 000 руб.

Таким образом, данные бухгалтерского баланса общества свидетельствуют о том, что стоимость активов должника по состоянию на 2017-2018 гг. значительно превышали его расходные обязательства (в том числе перед налоговым органом по состоянию на июль 2018 года в размере 9 156 665 руб. 85 коп.).

В связи с указанным, у суда апелляционной инстанции отсутствуют основания полагать, что в период 2017-2018 гг. финансовое состояние ООО «ЮПС» можно было бы охарактеризовать как критическое.

Напротив, в материалы дела представлены не опровергнутые управляющим доказательства наличия у ООО «ЮПС» заключенных и действующих договоров и контрактов за период с 2017-2019 гг. на общую сумму 40 890 221 руб. 15 коп.

В материалы дела конкурсным управляющим представлены выписки по расчетным счетам должника, открытым в АО «Всероссийский банк развития регионов», Банке «Кольцо Урала», ПАО «Сбербанк», из которых следует, что:

- по счету № 407028…1199 от контрагентов в 2017 году поступили денежные средства в размере 16 347 704 руб. 01 коп., в 2018 году – 12 938 983 руб. 74 коп., за 4 месяца 2019 года – 4 428 83 руб. 01 коп.

- по счету № 407028…0592 в 2017 году поступили денежные средства в размере 1 244 486 руб. 63 коп., в 2018 году – 654 843 руб. 76 коп., за 6 месяцев 2019 года – 327 388 руб. 53 коп.. которые были направлены на погашение заложенности по налогам и сборам;

- № 407028…8745 поступили денежные средства в общем размере 276 289 руб. 50 коп., которые также были направлены на погашение обязательных платежей;

- № 407028…2695 от контрагентов в 2017 году поступили денежные средства в размере 1 096 376 руб. 13 коп., в 2018 году – 120 802 руб. 39 коп., за январь 2019 года – 13 612 руб. 50 коп., которые в полном объёме были направлены на погашение обязательных платежей.

Указанное обстоятельство также подтверждается тем, что к 2019 году у общества не возникло новых неисполненных обязательств перед контрагентами, в то время как задолженность перед бюджетам была уменьшена на 40 %, поскольку из 9 626 535 руб. 77 коп. было оплачено 3 783 549 руб. 78 коп.

При этом на протяжении всего периода деятельности общества в штате имелись сотрудники, по состоянию на 2017 год - 22 человека, в 2018 году – 13 человек. Наличие задолженности по заработной плате, либо споров о взыскании такой задолженности в судебном порядке не установлено.

Оснований полагать, что при столько активной хозяйственной деятельности и систематическом поступлении денежных средств от контрагентов, а также в условиях отсутствия неисполненных обязательств перед иными кредиторами, для руководителей общества признаки недостаточности имущества предприятия были очевидны, в связи с чем они были обязаны обратиться в суд с заявлением о банкротстве общества, не имеется.

Более того, в материалы дела не представлены сведения о наличии возбужденных в отношении ООО «ЮПС» в период с 2017 по 2019 гг. исполнительных производств, взыскания с него значительной задолженности в судебном порядке, что могло бы свидетельствовать о сокрытии руководителями общества действительного финансового состоянии предприятия от контрагентов.

Напротив, согласно сведениям Базы данных исполнительных производств с официального сайта Федеральной службы судебных приставов в отношении ООО «ЮПС» было возбуждено три исполнительных производства от 01.06.2023, 14.07.2023 и 13.05.2024 по обязательным платежам на общую сумму 11 786 руб. 65 коп. Иная задолженность отсутствует.

Доводы подателя жалобы о том, что впоследствии долговая нагрузка перед бюджетом вновь увеличилась (по состоянию на 21.02.2019 составила 6 368 976 руб. 92 коп.), отклоняются судом апелляционной инстанцией, учитывая, что в итоге общая сумма непогашенных требований, которая была заявлена ФНС России в рамках настоящего дела о банкротстве составила 5 876 040 руб. 26 коп., а последующее начисление уполномоченным органов налогов и соборов, очевидно, было связано с продолжением осуществления должником своей хозяйственной деятельность вплоть до даты открытия в отношении него процедуры конкурсного производства в условиях внедрения на законодательном уровне «мусорной реформы», которая по состоянию на февраль 2019 года сделала невозможным для ООО «ЮПС» оказания услуг контрагентам по вывозу ТБО.

Ссылки подателя жалобы на незначительность стоимости заключённого 07.11.2018 должником контракта с ФКУ «ЦХиСО УМВД России по ХМАО-Югре», а также признания должника победителем при заключении данного контракта ввиду отсутствия иных заявок, само по себе не свидетельствует о том, что руководителем должника не предпринимались все возможные попытки на привлечение новых контрагентов в целях извлечения прибыль и стабилизации финансового положения предприятия.

Довод о том, что за целый год должник под руководством ФИО5 смог заключить только 6 договором на общую сумму 502 035 руб. 28 коп. напротив указывает на разумность действий ответчика, который изыскивал различные способы продолжения осуществления хозяйственной деятельности общества, наряду с уже заключёнными в 2017 году договорами, что не может быть квалифицировано в качестве виновных действия указанного лица.

Иного из материалов дел не усматривается.

Действующее законодательство не предполагает, что руководитель общества обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом, как только активы общества стали уменьшаться, наоборот данные обстоятельства позволяют принять необходимые меры по улучшению его финансового состояния.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 18.07.2003 № 14-П, формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника. Уменьшение чистых активов общества следует рассматривать как признак ухудшающегося финансового состояния общества, требующего принятия соответствующих мер.

По смыслу взаимосвязанных положений абзаца второго статьи 2, пункта 2 статьи 3, пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (Постановление № 53).

Речь идет об объективном банкротстве - когда должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Пункт 4 Постановления № 53 Пленума ВС РФ имеет целью разграничить ситуации временного кассового разрыва, который сам по себе не свидетельствует о банкротстве компании и преодолевается стандартными процедурами, и ситуации действительного банкротства, которые характеризуются превышением долговых обязательств над суммарным объемом активов.

Указанный выше Пленум ВС РФ обратил внимание на необходимость соблюдения баланса между разнонаправленными обязанностями руководителя юридического лица: обязанностью по обращению в суд, с одной стороны, и обязанностью принимать меры по преодолению кризисной ситуации при временной нехватке денежных средств и возникновении угрозы обращения взыскания на заложенное имущество - с другой.

Само по себе возникновение признаков неплатежеспособности в компании не свидетельствовало об объективном банкротстве и, несмотря на временные финансовые затруднения, руководитель должника добросовестно рассчитывал преодолеть их в разумный срок, приложил для этого необходимые усилия, выполнял экономически обоснованный план. Соответственно, руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах (пункт 9 Постановления № 53).

В определении Верховного Суда РФ от 25.01.2016 № 310-ЭС15-12396 по делу № А09-1924/2013 со ссылкой на позицию, изложенную в постановлении Президиума ВАС РФ от 23.04.2013 № 18245/12 по делу № А47-4285/2011, указано на недопустимость отождествления неплатежеспособности с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору.

В пункте 29 «Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 14.11.2018) (ред. от 26.12.2018) отмечено, что сами по себе кратковременные и устранимые, в том числе своевременными эффективными действиями руководителя затруднения, не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в суд с заявлением о банкротстве.

Для возложения на привлекаемых лиц субсидиарной ответственности по обязательствам предприятия, признанного несостоятельным (банкротом), необходимы доказательства того, что эти лица давали указания, прямо или косвенно направленные на доведение предприятия до банкротства, и заведомо зная, что вследствие этого наступит несостоятельность (банкротство) предприятия.

Наступление для юридического лица негативных последствий в виде наращивания кредиторской задолженности, само по себе не свидетельствует о недобросовестности и (или) неразумности действий его руководителя и участников, поскольку возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности.

В настоящем деле достаточные доказательства, подтверждающие наличие обстоятельств, являющихся основанием для обязательного обращения контролирующего должника лица с заявлением о признании предприятия несостоятельным (банкротом) по состоянию на указанную заявителем дату – 27.11.2017, отсутствуют.

Вопреки позиции конкурсного управляющего, явная диспропорция в валюте баланса ООО «ЮПС» в сторону пассива возникла только в 2019 года, что подтверждается данными бухгалтерского баланса.

ФИО5 не отрицает тот факт, что в процессе осуществления хозяйственной деятельности возникали определенные сложности. При этом поясняет, что в марте 2018 года в связи происходившими изменениями в бизнесе контрагента ООО «ЮАТ-1» последний прекратил сотрудничество с должником, в результате чего должник потерял доход в размере 800 000 руб. в месяц. Указанные обстоятельства повлияли на факт неоплаты за определенный период налоговой задолженности. Руководство должника планировало в дальнейшем погашать данную задолженность, как только стабилизируется финансовая ситуация после потери контрагента, сотрудничество с которым приносило крупный доход. С учетом масштабов деятельности должника данные обстоятельства не являлись критическими, он продолжал осуществлять деятельность, заключать новые договоры, что подтверждается данными бухгалтерской отчетности.

Более того, в сфере оказания услуг по вывозу ТБО Федеральным законом от 28.12.2016 № 486-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», был запланирован поэтапный запуск новой системы регулирования в области обращения с твердыми коммунальными отходами в срок до 1 января 2019 года.

В связи с переходом в 2019 году на новую систему обращения с твердыми коммунальными отходами в Ханты-Мансийском автономном округе – Югре был проведен конкурсный отбор, по результатам которого акционерному обществу «Югра-Экология» 01.02.2019 присвоен статус регионального оператора по обращению с твердыми коммунальными отходами, в связи с чем оказывать услуги по обращению с ТКО по на территории ХМАО-Югры по общему правилу могло только указанное лицо.

После внесения вышеуказанных изменений, касающихся определения регионального оператора по обращению с твердыми коммунальными отходами, дальнейшая работа ООО «ЮПС» в данном направлении после 01.02.2019 стала невозможной.

После указанной даты ООО «ЮПС» вынуждено прекратило оказывать данные услуги многочисленному количеству контрагентов, в том числе ГСК «Балык», ИП ФИО10, ИП ФИО11, ООО «Петроинжиниринг», коллектив жителей улицы «Северная», МБУ СШ, ООО «Автогазсервис», ООО «Барса», ООО «Домострой», ООО «Мега Транс Груз», ООО «Мед Арт», ООО «ЮАТ-1», Пыть-яхский ОВО филиал ФГКУ «ЦХиСО УМВД России по ХМАО-Югре», ФИО12, ФИО13, что повлекло существенное уменьшение доходной части в балансе общества.

Очевидно, что в условиях введённой в 2019 году «мусорной реформы» в условиях ограниченного времени контролирующего должника лица не смогли перестроить способ ведения бизнеса с учетом характера ранее оказываемых услуг, что повлекло возникновение признаков банкротства.

С учетом специфики деятельности должника, при отсутствии неисполненных обязательств перед другими кредиторами, помимо уполномоченного органа, наличии сведений о принятии руководителя общества мер по выходу из кризиса, а также исходя из данных бухгалтерской отчетности за 2017-2018 гг., оборотно-сальдовых ведомостей, суд первой инстанции пришёл к верному выводу о том, что на указанную конкурсным управляющим дату у должника отсутствовали признаки объективного банкротства.

Поскольку осведомлённость ФИО5 о невозможности осуществлении обществом основного вида хозяйственной деятельности связана с датой подведения итогов конкурсного отбора по выбору регионального оператора, суд апелляционной инстанции полагает, что с марта 2019 года у ФИО5 возникла обязанность по обрушению в суд с соответствующим заявлением.

Иная дата наступления объективного банкротства общества конкурсным управляющим не доказана.

Более того, субсидиарная ответственность руководителя должника по правилам статьи 61.12 Закона о банкротстве предусмотрена лишь по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника.

Проанализировав основания возникновения требований кредиторов, включенных в реестр, судом установлено, что после дат, указанных конкурсным управляющим, не сформировалась задолженность перед новыми кредиторами, от которых бы ответчики могли скрыть сведения о неблагополучном финансовом состоянии ООО «ЮПС», новых обязательств не возникало.

Таким образом, в данном случае отсутствует такой признак, как вступление в правоотношения с неплатежеспособной (несостоятельной) организацией (должником) контрагентов в условиях сокрытия от них такого состояния должника, необходимый для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.12 Закона о банкротстве.

При изложенных обстоятельствах, выводы суда об отсутствии оснований для привлечения ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ЮПС» на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве не могут быть признаны необоснованными.

Также в качестве основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий приводит подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В пункте 16 Постановления № 53 приведены разъяснения о том, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

В рамках дела о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, сделки должника с его контрагентами расцениваются управляющим не с точки зрения недействительности их условий, а с позиции наступившего для должника негативного экономического эффекта (взаимосвязи обстоятельств их совершения с появлением у должника признаков объективного банкротства).

Арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности.

Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска (пункт 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»).

Действия ответчиком, как руководителей должника, не выходили за пределы обычного предпринимательского риска. Отсутствие ожидаемого экономического и финансового эффекта для должника от проведенных мероприятий связано с обстоятельствами, не зависящими от контролирующего должника лица, и находится в рамках обычного предпринимательского риска.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства (пункт 16 Постановления № 53).

В настоящем случае апелляционный суд соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что истцом не представлены доказательства, свидетельствующие о доведении ответчиками должника до банкротства в результате совершения указанных сделок.

Как следует из заявления конкурсного управляющего, определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 25.09.2021, оставленным без изменения постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 29.12.2021 по делу № А75-12544/2019, признана недействительной единая сделка ООО «ЮПС» по отчуждению специализированного транспортного средства: марка, модель – Мусоровоз КО-449-33 на шасси МАЗ-5337А2, идентификационный номер (VIN) <***>, в пользу ООО «Югра Клининг-Сервис», оформленную: договором купли-продажи автомобиля № 1 от 20.10.2017, договором № 04/17 аренды транспортного средства без экипажа от 26.10.2017, актом взаимозачета № 25 от 31.12.2017, актом взаимозачета № 6 от 31.01.2018, актом взаимозачета №15 от 31.08.2018. Применены последствия недействительности сделок: суд обязал ООО «Югра Клининг-Сервис» возвратить в конкурсную массу ООО «ЮПС» указанное транспортное средство.

Также признана недействительной единая сделка ООО «ЮПС» по отчуждению специализированного транспортного средства: фронтальный погрузчик BULL SL930, заводской номер Q150822/H150822, номер двигателя 1508А0009 в пользу ООО «Югра Клининг-Сервис», оформленную: договором купли-продажи № 1 самоходной машины (фронтальный погрузчик) от 16.03.2018, договором № 04/17 аренды транспортного средства без экипажем от 26.10.2017, актом взаимозачета № 15 от 31.08.2018, актом взаимозачета № 18 от 19.10.2018, актом взаимозачета № 1 от 08.02.2019, приходными кассовыми ордерами № 75 от 16.04.2018, № 144 от 09.07.2018, № 146 от 10.07.2018, № 152 от 13.07.2018, № 155 от 20.07.2018, № 170 от 20.08.2018, № 183 от 06.09.2018 о поступлении денежных средств в кассу ООО «ЮПС» от ООО «Югра Клининг-Сервис».

В качестве применения последствий на ООО «Югра Клининг-Сервис» возложена обязанность по возврату в конкурсную массу ООО «ЮПС» специализированного транспортное средство: фронтальный погрузчик BULL SL930, заводской номер Q150822/H150822.

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 05.09.2022 № А75-12544/2019 был изменен способ исполнения судебного акта, вынесенного по результатам признания указанной сделки недействительной, суд определил взыскать с ООО «Югра Клининг-Сервис» стоимость погрузчика в размере 1 564 098 руб. 06 коп.

Исходя из представленных ФИО3 пояснений, целью заключения вышеуказанных договоров купли-продажи являлась сокращение расходов ООО «ЮПС» на техническое обслуживание данных автотранспортных средств и, как следствие, уменьшения нагрузки на имущественную сферу должника. После продажи транспортных средств, должник арендовал указанные транспортные средства, поскольку именно арендные отношения были для него выгоднее. В рамках арендных отношений стоимость оказанных ООО «Югра Клининг-Сервис» должнику услуг складывалась из определенных статей расходов, которые были понесены арендодателем, и уже на основании данных сведений подписывались акты оказанных услуг и осуществлялась оплата. Экономическая целесообразность именно арендных отношений заключалась в том, что у ООО «Югра Клининг-Сервис» имелись все необходимые комплектующие, запчасти, а также иные средства и места для технического обслуживания транспортных средств. Если бы для технического обслуживания транспортных средств должником привлекались сторонние специалисты и организации, это образовывало у должника гораздо большие расходы. Также в штате ООО «Югра Клининг-Сервис» имелись все необходимые специалисты, которые привлекались для оказания услуг по вывозу мусора.

Отклоняя доводы апелляционной жалобы, коллегия суда констатирует, что заключение договоров купли-продажи не могло привести к объективному банкротству должника, а сама по себе возможная неразумность принятых руководителем решений при избрании способа перестройки ведения бизнеса не может быть квалифицирована в качестве намерения ответчиков причинить вред имущественным правам кредиторов должника, либо совершить действий в обход закона с противоправной целью.

При этом согласно представленным ФИО3 пояснений следует, что сумма арендной платы была переменной и зависела от фактически понесенных затрата арендодателем, за период с 26.10.2017 по 31.08.2018 сумма арендной платы составила 845 589 руб. 68 коп., в то врем как выручка должника от вывозу мусора за аналогичный период составила 2 497 859 руб. 37 коп.

Из материалов дела не следует, что из-за действий ответчика по продаже указанного имущества и последующему взятию его в аренду для продолжения осуществления хозяйственной деятельности была окончательно утрачена возможность осуществления в отношении ООО «ЮПС» реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем. Напротив, в материалы дела представлена достаточная совокупность доказательств, свидетельствующих о том, что после указанного должник продолжал оказывать услуги по вывозу ТБО, заключал новые договоры и осуществлял частичное гашение задолженности перед бюджетом вплоть до 2019 года.

Как верно указано судом первой инстанции, по данным бухгалтерского баланса ООО «ЮПС» за 2017 год (год, предшествующий заключению сделки) стоимость активов последнего составляла 57 666 000 руб., а за 2018 год – 51 666 000 руб. Соответственно, стоимость данных сделок по сравнению со стоимостью активов является незначительной, поскольку не превышала и 10 %.

В настоящее время, в результате применения последствий недействительности сделки мусоровоз и стоимость реализованного погрузчика возвращены ООО «Югра Клининг-Сервис» в конкурсную массу должника, что управляющим не оспаривается. Следовательно, результат сделки, признанной определением суда от 25.09.2021 по данному делу, кредиторы не утратили возможность пополнения конкурсной массы и получения денежных средств, присужденных в качестве последствий признания сделки недействительной.

Кроме того, как было указано ранее, признаки неплатёжеспособности и недостаточности имущества должника на дату заключения вышеуказанных сделок, в том числе и после их заключения на протяжении длительного времени отсутствовали, обязательства перед контрагентами, за исключением своевременной оплаты налоговой и соборов, исполнялись должником исправно, что подтверждается отсутствие возбужденных исполнительных производств в отношении должника и данными реестра требований кредиторов.

Таким образом, доказательств того, что именно в результате в совокупности эти сделки привели к появлению признаков объективного банкротства и дальнейшему значительному усугублению ситуации имущественного кризиса, управляющим в настоящем деле не представлено.

Относительно факта заключения обществом:

договора займа № 02/16-3 от 05.04.2016 между ФИО14 и ООО «ЮПС»;

договора займа № 03/16-3 от 07.04.2016 между ФИО15 и ООО «ЮПС»;

договора займа № 03/16-3 от 26.08.2016 между ФИО3 и ООО «ЮПС»;

договора займа № 04/16-3 от 15.09.2016 между ФИО3 и ООО «ЮПС»;

договора займа № 05/16-3 от 15.09.2016 между ФИО14 и ООО «ЮПС»;

договора займа № 06/16-3 от 29.09.2016 между ФИО14 и ООО «ЮПС»;

договора займа № 07/16-3 от 10.11.2016 между ФИО5 и ООО «ЮПС»;

договора займа № 08/16-3 от 11.11.2016 между ФИО5 и ООО «ЮПС»;

договора займа № 01/17-3 от 23.01.2017 между ФИО3 и ООО «ЮПС», суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Таким образов, доводы ответчиков о том, что указанные сделки не являлись предметом оспаривания, что исключает возможность привлечения ответчиком к субсидиарной ответственности за факт их совершения, признаются судом необоснованными, как основанные не неверном толковании норм материального права.

Вместе с тем, с учетом данных бухгалтерского баланса, ни одна из указанных сделок, а также все сделки в совокупности, не являлись сделками, направленными на отчуждение активов (имущества) должника, используемого им для осуществления хозяйственной деятельности и приведшей к прекращению осуществления должником какого-либо из ранее осуществлявшихся видов деятельности, принимая во внимание незначительность сумм займов по сравнению с деятельностью общества и его активами на означенный период.

Согласно пояснениям ФИО3, необходимость выдачи займа обусловлена поступлением денежных средств от контрагентов за оказанные услуги в определенные сроки, в то время как обязательства по выплате заработной платы наличествовали у должника ежемесячно. В связи с указанным периодическое представление займов осуществлять в целях исполнения обществом своих обязательств по выплате заработной платы своим работников из кассы должника, учитывая, что подобный способ не запрещен. Остальная часть заемных денежных средств использовались для оплаты хозяйственных нужд в виде закупки товаров, спецодежды, чистящих средств, оплаты ГСМ и пр.

Стоит отметить, что подобный способ пополнения оборотных денежных средств общества использовался руководителем в определенных период времени 2016 году и единожды в начале 2017 года, в то время как на указанные даты, так и после заключения данных договоров общества не обладало признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества.

Конкурсный управляющий, ссылаясь на вредоносность указанных сделок, не представил суду сведений об осуществлении им анализа трат должником заемных денежных средств по периодам, целям и сумма, не доказал, что в действительности данные денежные средства не участвовали в хозяйственной деятельности общества, а в итоге выводились в пользу руководителей или аффилированных им лиц.

Следовательно, доказательств того, что упомянутые денежные средства были потрачены контролирующими должника лицами на цели, не связанные с хозяйственной деятельностью должника, вопреки доводам апелляционной жалобы, материалы дела не содержат и из представленных выписок не следует.

В указанных обстоятельствах, суд апелляционной инстанции не может исключить ситуацию, при которой заключенные договоры займа способствовали пополнению оборотных средств должника, поскольку наличие денежных средств способствовало недопущению остановки производственной деятельности и возникновения обязательств, как перед кредиторами, так и по заработной плате перед работниками общества.

Таким образом, вопреки доводам конкурсного управляющего указанные им сделки не являлись для должника настолько значимыми, что кардинально изменили структуру его имущества в качественно иное - банкротство - состояние, применительно к масштабам деятельности должника в целях применения презумпции доведения до банкротства.

Более того, ни вся совокупность сделок, ни тем более каждая из них по отдельности не оказали никакого негативного влияния на хозяйственную деятельность должника и не изменили в худшую сторону его финансовое состояние, ни одного доказательства тому конкурсный управляющий не представил.

Исследовав материалы дела, суд полагает, что совершение указанных сделок не повлекло возникновение у должника признаков неплатежеспособности, не привело к объективному банкротству должника, а также не повлияло на формирование конкурсной массы должника. Отсутствует требуемое диспозицией подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве условие о «существенности вреда», а использованная конкурсным управляющим презумпция опровергнута.

Таким образом, совокупность условий для привлечения контролирующих должника лица к субсидиарной ответственности по данному основанию обоснованно не установлена судом первой инстанции.

Доводы о посредственном отношении контролирующих должника лиц к дебиторской задолженности (ФИО9, МУП «Городское лесничество» города Пыть-Ях) не принимаются судом апелляционной инстанции, поскольку её общий размер в 767 778 руб. 49 коп. по сравнению со стоимость активов общества по за 2018 года в 51 666 000 руб. не является существенным.

Доказательств того, что наличие дебиторской задолженности ФИО9 была сокрыта, в том числе в результате не передачи документации в отношении данного контрагента, не представлено, суду таких сведений не заявлено. При этом в рамках процедуры конкурсного производства денежные средства от указанного дебитора в конкурную массу поступили, в связи с чем довод о причинении вреда кредиторам признается несостоятельным.

Факт не предъявления исполнительного листа в службу судебных приставов на взыскание дебиторской задолженности с МУП «Городское лесничество» города Пыть-Ях ответчиками не оспорен. Вместе с тем, при учете размера данной дебиторской задолженности у суда не имеется оснований полагать, что данные действия контролирующих должника лиц привели к неплатежеспособности должника. Доказательств того, что своевременное предъявление исполнительного листа могло значительно увеличить конкурсную массу общества, значительно погасить расходные обязательства общества, не представлено.

При таких обстоятельствах, само по себе непринятие ответчиками своевременных мер по получению незначительной дебиторской задолженности в масштабах деятельности должника не могло явиться причиной банкротства последнего.

Обратного конкурсным управляющим не доказано.

Доводы об аффилированности руководителей общества, номинальном характере статуса ФИО5 в должности руководителя обоснованно не приняты судом первой инстанции, поскольку указанное обстоятельство само по себе не является основанием для привлечения их к субсидиарной ответственности в отсутствии доказательств того, что указанные обстоятельства причинили вред кредиторам и повлекли неплатежеспособность общества в определённый период времени.

Самостоятельных доводов о недействительности договоров с ИП ФИО8 как основание для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности управляющий в суде первой инстанции не заявлял, в связи с чем указанные доводы не могут быть рассмотрены на стадии апелляционного обжалования.

Исходя из совокупности вышеназванных установленных в рамках настоящего обособленного спора обстоятельств, принимая во внимание отсутствие в деле доказательств того, что ответчики своими действиями способствовали доведению должника до неспособности удовлетворить требования кредиторов, принимали какие-либо организационные решения, не отвечающие принципам разумности и добросовестности, или давал указания на совершение должником убыточных операций, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу, что в данном случае не доказано наличие совокупности условий, необходимых и достаточных для привлечения ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности, а надлежащие и достаточные доказательства, опровергающие данные обстоятельства, и, свидетельствующие об ином, отсутствуют.

Апелляционный суд полагает полным исследование подлежащих доказыванию обстоятельств судом первой инстанции в настоящем споре, выводы суда - соответствующими материалам спора. Все доводы заявителя оценены надлежащим образом.

Доводы апелляционной жалобы повторяют доводы, приведенные при рассмотрении спора в суде первой инстанции, которые получили свою оценку в обжалуемом определении.

Нарушений норм процессуального права, в том числе являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта по правилам, установленным частью 4 статьи 270 АПК РФ, апелляционной инстанцией не установлено.

При таких обстоятельствах основания для отмены обжалуемого судебного акта и удовлетворения апелляционной жалобы отсутствуют.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 269 - 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восьмой арбитражный апелляционный суд



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 15 марта 2024 по делу № А75-12544/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.


Председательствующий


М.П. Целых

Судьи


О.Ю. Брежнева

М.В. Смольникова