Постановление от 31 августа 2023 г. по делу № А56-42233/2020

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-42233/2020
31 августа 2023 года
г. Санкт-Петербург
/тр.22

Резолютивная часть постановления объявлена 22 августа 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме 31 августа 2023 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего Сотова И.В.

судей Тойвонена И.Ю., Юркова И.В.

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1

при участии: финансового управляющего ФИО2 (онлайн); представителя ФИО3 - ФИО4 по доверенности от 09.09.2022


рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-23301/2023) финансового управляющего ФИО5 – ФИО2 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 29.05.2023 по делу № А56-42233/2020/тр.22, принятое


по заявлению ФИО5 в лице финансового управляющего ФИО2 о включении требования в реестр требований кредиторов должника


по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО3,



установил:

В Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) 28.05.2020 г. поступило дело № А66-7128/2019 о признании ФИО3 (далее - должник) несостоятельным (банкротом).

Дело передано по подсудности из Арбитражного суда Тверской области на основании постановления Арбитражного суда Северо-Западного округа от 22.05.2020 г., отменившего решение Арбитражного суда Тверской области от 06.11.2019 г. и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.02.2020 г. по делу № А66-7128/2019.

Решением арбитражного суда от 10.09.2020 (резолютивная часть объявлена 08.09.2020 г.) ФИО3 признан банкротом, в отношении должника введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утверждена ФИО6.

Сведения о введении процедуры реализации имущества в отношении должника опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 26.09.2020 г. № 176.

01.08.2022 г. в арбитражный суд обратилась ФИО5 в лице финансового управляющего ФИО2 (далее – кредитор, заявитель) с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника требования в общем размере 236 690 672 руб. 51 коп. с ходатайством о восстановлении пропущенного срока на его подачу.

Определением арбитражного суда от 25.10.2022 г. производство по обособленному спору № А56-42233/2020/тр.22 по заявлению кредитора приостановлено до вступления в законную силу судебного акта по результатам рассмотрения обособленного спора № А56-29255/2022/сд.1; протокольным определением от 19.04.2023 г. арбитражный суд возобновил производство по обособленному спору.

Определением от 29.05.2023 г. в удовлетворении ходатайства заявителя о восстановлении пропущенного срока на предъявление требования к должнику отказано; требование в размере 236 690 672 руб. 51 коп. основного долга признано обоснованным и подлежащим удовлетворению за счет имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований.

Финансовый управляющий кредитора не согласился с вынесенным определением и обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда отменить в части отказа в удовлетворении ходатайства ФИО5 о восстановлении пропущенного срока на предъявление требования к должнику и в части определения порядка удовлетворения требования за счет имущества ФИО3, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника.

По мнению подателя жалобы, судом первой инстанции не учтено, что правовые основания для включения требования ФИО5 в реестр требований кредиторов возникли после закрытия реестра, в связи с чем процессуальный срок на его подачу подлежит восстановлению; также апеллянт полагает, что положения пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63) не применяются к реституционному требованию контрагента должника, который также находится в процедуре банкротства, при том, что в настоящее время фактическая аффилированность между должником (ФИО3) и кредитором (ФИО5), отсутствует поскольку в отношении последней введена процедура реализации имущества и от ее имени с требованием обратился ее финансовый управляющий в интересах ее кредиторов.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции финансовый управляющий кредитора доводы жалобы поддержал.

Представитель финансового управляющего должника возражал против удовлетворения жалобы по основаниям, изложенным в отзыве.

Должник и кредитор, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в суд не направили, в связи с чем дело рассмотрено в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156 и 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а также пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 г. № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов».

Законность и обоснованность определения суда проверены в апелляционном порядке в обжалуемой части (т.е. за исключением обоснованности требования по существу (в т.ч. по размеру)).

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, определением Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 13.11.2022 г. по спору № А56-29255/2022/сд.1, оставленным без изменения постановлением Тридцатого Арбитражного Апелляционного суда от 10.02.2023 г. и постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 16.05.2023 г., признаны недействительными сделками перечисления денежных средств с расчетного счета ФИО5 в АО «Газпромбанк» в пользу ФИО3 в сумме 136 565 000 руб. и передача ФИО5 в пользу ФИО3 векселей ПАО «Сбербанк России» на общую сумму 100 125 672 руб. 51 коп., а также применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО3 в конкурсную массу ФИО5 денежных средств в общей сумме 236 690 672 руб. 51 коп.

Заявляя изначально о включении спорного требования в реестр требований кредиторов должника, как неосновательного обогащения, впоследствие – в ходе его рассмотрения (после приостановления) - кредитор просил включить в реестр задолженность в размере 236 690 672 руб. 51 коп. с учетом признания недействительными указанных выше сделок.

Исследовав представленные доказательства, суд первой инстанции счел требование обоснованным, однако, отказал в удовлетворении ходатайства о восстановлении пропущенного срока на предъявление требования.

Суд апелляционной инстанции, исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, не находит оснований для удовлетворения жалобы и отмены или изменения судебного акта в обжалуемой части.

В частности, суд исходит из того, что ходатайство о восстановлении срока на предъявление требования заявлено – с учетом его уточнения, как и уточнения предмета самого требования – со ссылкой на его подтверждение вступившим в силу судебным актом – указанным определением Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 13.11.2022 г. по спору № А56-29255/2022/сд.1 и обусловлено также возвратом в конкурсную массу должника денежных средств, полученных по недействительной сделке, а с учетом изложенного данное требование могло быть заявлено только после вступления в законную силу указанного судебного акта (пункт 27 Постановления № 63).

Вместе с тем, как разъяснено в пункте 25 Постановления № 63, в случае признания на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве недействительными действий должника по уплате денег, передаче вещей или иному исполнению обязательства, а также иной сделки должника, направленной на прекращение обязательства (путем зачета встречного однородного требования, предоставления отступного или иным способом), обязательство должника перед соответствующим кредитором считается восстановленным с момента совершения недействительной сделки, а право требования кредитора по этому обязательству к должнику (далее - восстановленное требование) считается существовавшим независимо от совершения этой сделки (абзац первый пункта 4 статьи 61.6 Закона о банкротстве), а согласно пункту 26 данного Постановления, в случае, когда упомянутая в предыдущем пункте сделка была признана недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 или пункта 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, восстановленное требование подлежит включению в реестр требований кредиторов, но удовлетворяется за счет имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов третьей очереди, включенных в реестр.

Таким образом, и поскольку понижение очередности восстановленного требования на основании пункта 2 статьи 61.6 Закона о банкротстве является ответственностью особой природы, суд первой инстанции справедливо отметил, что факт признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве в силу вышеприведенной правовой позиции, указанной в пункте 26 Постановления № 63, сам по себе означает, что независимо от соблюдения или несоблюдения срока на подачу требования кредитора, восстановленное требование подлежит включению в реестр требований кредиторов, но удовлетворяется за счет имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов третьей очереди, включенных в реестр, то есть в очередности, предусмотренной пунктом 4 статьи 142 Закона о банкротстве.

В данном случае, как следует из текста судебных актов по делу № А56-29255/2022/сд.1, сделка между должником и кредитором признана недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также статьям 10 и 168 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ), т.е. как совершенная при злоупотреблении правом, а как указано судом апелляционной инстанции в постановлении от 10.02.2023 г. по этому спору, ФИО3 при совершении сделки знал о цели причинения вреда, так как участвовал в схеме по выводу денег, а также является сыном ФИО5 (заинтересованное лицо).

Поскольку в рассматриваемом случае вступившим в законную силу судебным актом установлена недобросовестность сторон сделки, то суд первой инстанции правомерно включил требования заявителя в реестр требований кредиторов с указанием на то, что требование подлежит удовлетворению за счет имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов третьей очереди, включенных в реестр, то есть в очередности, предусмотренной пунктом 4 статьи 142 Закона о банкротстве.

Более того, согласно пункту 29.5 Постановления № 63, если сделка, является ничтожной или оспоримая сделка признана недействительной, но не на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве либо других норм этого закона, а по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством, судам необходимо исходить из того, что поскольку согласно пункту 1 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка недействительна с момента ее совершения, требование другой стороны о возврате полученных должником денег или возмещении стоимости полученного должником в деньгах считается возникшим в момент такого предоставления; в случае, когда такое предоставление было совершено до возбуждения дела о банкротстве, указанное требование не относится к текущим платежам и подлежит включению в реестр требований кредиторов, при том, что в соответствии с пунктом 1 статьи 167 ГК РФ, недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

В данном случае, как указано выше, сделка между кредитором и должником признана недействительной, помимо прочего, на основании статей 10 и 168 ГК РФ, т.е. как ничтожная, а соответственно, сроки для предъявления реституционного требования (пункт 1 статьи 71 и абзац третий пункта 1 статьи 142 Закона о банкротстве) исчисляются по общим правилам (данный поход изложен в определениях Верховного Суда РФ от 12.10.2015 г. № 304-ЭС15- 2412 и от 02.09.2014 г. № 308-ЭС14-765); иными словами, право на предъявление реституционного требования (требования о включении задолженности в реестр требований кредиторов) существовало у кредитора независимо от наличия, либо отсутствия определения о признании сделки недействительной, поскольку она является ничтожной с момента ее заключения и вне зависимости от признания ее таковой судом, а наличие судебного акта о ничтожности такой сделки не влияет на порядок исчисления срока закрытия реестра требований кредиторов, что обусловлено необходимостью возложения на обе стороны сделки негативных последствий заключения ничтожных (то есть заведомо недействительных для обеих сторон) сделок.

Также коллегия в этой связи отмечает, что ничтожная сделка по сравнению со сделкой оспоримой представляет для гражданского оборота большую общественную опасность, поэтому срок на заявление требований, вытекающих из недействительности этих сделок, исчисляется по-разному, а указанное свидетельствует о недопустимости включения в реестр требований кредиторов должника требований, предъявленных в связи с констатацией ничтожности сделок, по истечении двухмесячного срока с даты публикации сообщения о введении процедуры реализации имущества и необходимости удовлетворения данных требований за счет имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов.

Как следствие, то обстоятельство, что другая сторона сделки в настоящее время является банкротом и понижение очередности удовлетворения переносит уже на ее кредиторов бремя негативных последствий недобросовестности сторон сделки, не может быть учтено при рассмотрении настоящего обособленного спора в рамках дела о банкротстве ФИО3, поскольку подлежат учету не только интересы кредиторов подателя заявления, но и кредиторов должника, как принимает суд во внимание и то, что заявителем не обосновано отсутствие возможности компенсации негативных последствий совершения ничтожной сделки в рамках дела о банкротстве ФИО5, в том числе, посредством предъявления требований о взыскании убытков.

Более того, как указано выше, требование кредитора изначально и было заявлено без наличия судебного акта о признании недействительными соответствующих сделок, т.е. – в качестве неосновательного обогащения, что дополнительно подтверждает вывод о пропуске срока на его предъявление, отсутствии оснований для восстановления пропущенного срока и – в то же время – наличии условий для понижения очередности удовлетворения рассматриваемого требования.

При таких обстоятельствах вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований как для восстановления заявителю срока на включение требования в реестр должника, так и для включения требования в реестр требований кредиторов должника, а также о наличии оснований для его удовлетворения за счет имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника, является правильным.

Оснований для переоценки выводов суда, сделанных с учетом норм действующего законодательства, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Несогласие заявителя с выводами суда, основанное на ином толкование норм законодательства, подлежащих применению в настоящем обособленном споре, не свидетельствуют о нарушении судом норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход судебного разбирательства или допущенной судебной ошибке, при том, что приведенные походы подтверждены ранее и в иных спорах, рассмотренных судами всех трех инстанций в рамках настоящего дела, с аналогичными обстоятельствами (определение арбитражного суда от 22.03.2022 г., оставленное без изменения постановлением Тридцатого арбитражного апелляционного суда от 08.08.2022 г. и постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 27.12.2022 г. по делу (спору) № А56-42233/2020/тр.20, а также определение арбитражного суда от 21.11.2022 г., оставленное без изменения постановлением Тридцатого арбитражного апелляционного суда от 21.02.2023 г. по делу (спору) № А56-42233/2020/тр.23).

При таких обстоятельствах обжалуемое определение является законным и обоснованным, апелляционную жалобу следует оставить без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 266, 268, 271 и 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд



постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 29.05.2023 г. по делу № А56-42233/2020/тр.22 в обжалуемой части оставить без изменения, а апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО5 – ФИО2 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.


Председательствующий

И.В. Сотов


Судьи


И.Ю. Тойвонен


И.В. Юрков